Тайны дневника Гермионы

25 Марта. Буквально через пару дней после нашего разговора, Кингсли Бруствер объявил о готовящейся амнистии, назначенной на первое апреля. Пресса рвала и метала! Общество разделилось на два лагеря: «За» и «Против». Первые называли будущих амнистированных «Жертвами войны», вторые «Чистокровными мерзавцами». Эта проблема вызвала широкий резонанс в магическом сообществе. В первые три дня люди впали в панику, многие даже говорили о том, чтобы покинуть страну вместе с семьями. Страх перед парой сотен «молодых головорезов» сковал многих. Бруствер провёл большую пресс-конференцию, чтобы успокоить общественность. Он рассказал об открытии реабилитационного центра «Феникс», который посвящён памяти величайшего волшебника современности Альбуса Персиваля Вульфрика Брайана Дамблдора. Центр будет находиться в удалении от городов, предприняты все меры безопасности. Все понимают, что центр — это та же тюрьма, но с хорошими условиями для жизни. В нём будут работать педагоги из различных школ со всего света, в том числе Америки, Франции, Болгарии, Ирландии. Их задача дать образование тем, кто не успел его завершить, а может, и начать заново. Эта экспериментальная программа ставит перед собой цель: вернуть оступившихся молодых людей к нормальной жизни. Особо говорилось о том, что пока они не будут готовы выйти из центра, им запрещено пользоваться магией и иметь при себе волшебные палочки. Они будут доступны только на занятиях. Есть одно, но! И это НО никому не даёт покоя. Если у заключённого есть родные или друзья, готовые за них поручиться, то уже через неделю их могут забрать из центра домой под свою ответственность. У многих нет покровителей, и центр «Феникс» станет их домом. Но ведь есть и те, кто будет разгуливать на свободе! Что будет с ними? На сколько они опасны? Как поведут себя? Вопросов так много, что становится страшно. Мы говорили об этом. Драко с большими сомнениями, но всё-таки, хочет попытаться забрать из центра Гойла.  — Я был у него в Азкабане. Грег в ужасном состоянии. В основном жаловался на плохое питание, но он ещё и болен. Похоже, что-то с суставами, всё тело ломит. Ему нужна помощь медиков.  — Драко, — неуверенно начала я. — А он знает, что ты женат… на мне?  — Да. Я сразу ему сказал, ещё летом.  — Так ты всё это время… — я была так возмущена! — Почему ты не говорил, что бываешь там?  — А зачем? — он искренне удивился. — Я и так редко там бывал, особенно когда доучивались в Хогвартсе. Я вся кипела! Ну как он мог скрывать от меня такую важную часть своей жизни. Пусть бы это ничего не изменило, но я же не чужой человек! Не знаю… Я решила не устраивать сцен по этому поводу.  — Ладно, — выдохнула я. — Ну, и как он отреагировал?  — Сначала орал, как ненормальный, что я предатель крови и всё такое. Одно время не хотел меня видеть. Я пару раз просто приезжал и уезжал не видя его. Потом, вроде, смягчился, но напряжение осталось.  — И ты думаешь, что он сможет жить под одной крышей со мной? Драко долго и напряжённо думал.  — Знаешь, я, конечно, ещё раз с ним это обсужу. Если он не захочет, пусть живёт в этом центре. Нам лишние проблемы тоже ни к чему. Я не решалась задать самый волнующий меня вопрос. Драко это видел.  — Что тебя тревожит?  — Ты уверен, что Гойл не опасен? Два с половиной года прошло. Азкабан, боюсь, никому ещё лучше не сделал. А он, ведь, непростительные использовал.  — Честно говоря, я не знаю. Они с Крэббом никогда смельчаками не были. Хотя, иногда могли нарваться на неприятности. Смелость Крэбба стоила ему жизни, сама знаешь.  — Ну, в конце концов, наверное, стоит попытаться.  — Если ты против, — вдруг, решительно сказал Драко. — Ноги его не будет в нашем доме. Я задумалась. Гойл единственный человек, который соединяет Драко и его прошлое. Грегори был рядом с ним в самые трудные моменты жизни, и, как ни крути, они были друг другу поддержкой. Не пытаться ему помочь, всё равно, что предать. И я вижу, что для Драко этот человек важен. Как-то он сказал, что остался в долгу перед Гойлом. Наверное, нужно вернуть этот долг, тем более, что кроме Драко Малфоя в этом мире у Гойла никого не осталось.  — Я не против, — шепнула я. Мой муж выдохнул. Поняла, что он, как приговора ждал моего решения.  — Спасибо! — он крепко обнял меня. Драко был так рад! Что ж! Очень надеюсь, что Грегори Гойл сможет вернуться к нормальной жизни. 3 Апреля. Понимаю, мне совсем это не на пользу, но я почти всё время в состоянии волнения. Всю предыдущую неделю разговоры были только о Гойле, с утра до ночи! Мы обсуждали его за завтраком, за ужином, перед сном. Драко волнуется, хотя, честно признаться, держится очень хорошо, почти спокойно. Вчера был в центре у своего друга, и тот неохотно принял приглашение пожить здесь, в нашем доме. Гойл уже доволен тем, что у него чистая постель и хорошая еда. Драко говорит, что он заметно воспрянул духом, как и другие бывшие заключённые. Конечно, Драко Малфой у них не в чести! Смотрят на него, как волки. Считают его предателем, который сумел вывернуться и избежать наказания. А то, что он стал мракоборцем, ещё больше усугубляет ситуацию. Мне уже кажется, что это плохая идея, приводить Гойла в наш дом. Я боюсь. Просто боюсь его. Очень! Это сильнее меня. Он ещё не знает, что мы ждём ребёнка. В свете последних событий Гарри и Джинни перенесли свадьбу на май. Мракоборческий центр на особом положении, там проводится дополнительный инструктаж и подготовка к непредвиденным ситуациям, чтобы студенты могли помогать при неадекватном поведении бывших подопечных Азкабана. Мои друзья уверены, что эта затея с амнистией чистое безумие. Рон волнуется за Милли, Гарри за Джинни. Их удручает, что из-за подготовки они не видятся с возлюбленными. За два дня в центре уже произошло несколько инцидентов. В основном драки между амнистированными. Но один раз было нападение на мракоборцев-охранников. Нервы сдали у тех и других. Удалось разойтись без потерь, но охрану усилили. Эти дикие юнцы пугают своей непредсказуемостью. Только что они смеялись и были вполне добродушны, и тут же готовы крушить всё вокруг в порыве неистовой злобы. Драко уверен, что у них всех помутнение рассудка. Он сам видел, как в их глазах на ровном месте вспыхивает бешенство, как у его покойной тётки Беллатриссы. Конечно, реабилитационный центр окружён защитными чарами. Мощной бронёй. Оттуда не сможет без разрешения выйти ни один бывший заключённый. Снаружи попасть тоже никто не может. Чтобы разрушить чары, нужно быть тем, кто их создал. Поэтому магическое сообщество почти успокоилось. Неспокойны только мы, те, кто связаны непосредственно с новым в нашей жизни обстоятельством.