Тайны дневника Гермионы

1 Июля. Воскресение было пасмурным, чувствовалось приближение грозы. Утром мы получили радостное известие. У Джинни и Гарри будет ребёнок! Я напугала их сову своим восторженным визгом. Пришлось просить у неё прощения и вкусно накормить, чтобы та перестала смотреть на меня, как на умалишённую. Драко, услышав мой визг, выскочил из ванной с зубной щёткой во рту.  — Шо! — испугался он. — Шево ты?  — Ой, прости, прости! — торопливо извинялась я. — Не хотела пугать тебя! Просто… Джинни беременна! Сову прислала! Я так рада! — мне казалось, что я начну прыгать от счастья, но поняла, что в моём положении прыгать не получится. Драко расплылся в улыбке.  — Так и думал! Отличная новость! Поздравь их и от меня тоже! Как там Поттер? Как воспринял?  — Хорошо! Джинни пишет, что он почти плакал от радости. Уверен, что будет сын. Она, почему-то, тоже.  — Пророки, — усмехнулся Драко. — Но мне тоже так кажется.  — Да? — скептически ответила я. — А у нас кто будет, может, тоже предскажешь?!  — Ну, Думаю… пятьдесят на пятьдесят.  — Ох, какой невероятно точный прогноз! — усмехнулась я.  — А чего ты ожидала? — улыбался он. — Кстати! Мать выбрала имя для нашего будущего сына, — сказал он и вернулся в ванную.  — Очень интересно! — возмутилась я. — Разве это не наша задача?  — Ну, решать-то мы будем. Может тебе понравится!  — Мне уже не нравится. Заранее, — надулась я.  — Да брось! Оно экстравагантное, — с издёвкой улыбался он.  — И какое же? — мне уже не терпелось.  — Скорпиус, — спокойно произнёс Драко.  — Скорпион?! Ни за что! — возмутилась я.  — Почему? Хорошее имя! — он явно издевался. Я постаралась взять себя в руки.  — Это слишком агрессивно… — начала я. — Ядовито, агрессивно и… опасно. Мне кажется, это имя нам не соответствует, не наше.  — Дракон — тоже опасно и агрессивно, — улыбался он. Я немного подумала.  — Нет. Это благородно, загадочно… И красиво.  — Ты мне льстишь, — самодовольно ухмылялся он. Драко вытер лицо, подошёл и поцеловал меня. — Но я согласен. Мне тоже как-то не очень.  — Я знаю, Нарцисса хочет соблюсти традицию, но неужели нет созвездия с более приятным названием? Скорпион — это как-то… — я поморщилась.  — То есть, ты не против созвездия? — удостоверился он.  — Нет, не против. Традиция! Я понимаю! Но только не это!  — Хорошо.  — Поищем? — с надеждой спросила я.  — Давай! — Драко загорелся этой мыслью, мне тоже было очень интересно.  — Сову-то отпусти! — напомнил он.  — Ой, точно! А-то дождь пойдёт. Я быстро написала ребятам ответ с поздравлениями, морем восторгов, но коротко! Дождь уже почти висел в воздухе. Сова умчалась. Мы собрали завтрак на большой поднос и спустились в библиотеку. Достали огромную астрономическую энциклопедию.  — Смотри! Есть полный список всех известных звёзд и созвездий. Такой выбор! А Нарцисса выбрала Скорпиус.  — Рано радуешься, — усмехнулся Драко. — Названия какие-то. Весы, треугольник, живописец. О, павлин! Паво, как тебе?  — Да, ну! Слишком уж…  — Что?  — Коротко.  — «Драко» больше на одну букву.  — Ой, ну не хочу я!  — Так бы сразу и сказала, — ехидничал Драко.  — Лео мне нравится, но уже занято.  — Да, повторяться не будем.  — Слушай, — задумалась я. — А для девочки она имя не предлагала? Он немного помолчал.  — Предлагала, но я сразу отказался. Она была… недовольна. Я насупилась.  — Мы можем взять созвездие для второго имени, — предложил он. — Но я назову дочь так, как хочу.  — Грейнджи? — неуверенно уточнила я.  — Да.  — Ох, Драко… — у меня щёки загорелись.  — Ну, у меня идея фикс! — виновато улыбнулся он.  — Хорошо, хорошо! Я не спорю. Мне приятно, правда! А моему папе будет ещё приятнее, что в его честь назвали внучку.  — Мне тоже так кажется, — улыбался Драко.  — А какое она предлагала? — я немного волновалась.  — Вирджиния. Вирго — это дева. Она же должна родиться в конце августа или начале сентября.  — Это красивое имя, — вздохнула я.  — Если хочешь, это будет её второе имя: Грейнджи Вирджиния Малфой.  — Как красиво! — у меня даже слёзы навернулись, не знаю, почему. Драко обнял меня.  — Ну, что ты? — шепнул он.  — Хочу, чтобы у нас родилась дочь. А если будет сын, то потом — дочь, хорошо?  — Ладно! Я постараюсь, — усмехнулся он. Я рассмеялась.  — Всё! Не кисни! — он потёр ладонями мою спину. — Мы отвлеклись. Что мы делали?  — Сыну имя искали.  — Продолжим! Как тебе Серпенс?  — Это что значит?  — Змея.  — Ты вообще?! — возмутилась я.  — Шучу, шучу! — смеялся Драко. — Но для Слизерина…  — Нет! — почти крикнула я.  — Ариес — красиво звучит. Но это… Овен — ну нет! Только не баран!  — Чем баран хуже змеи? — подшучивала я.  — Ну уж нет! Тут я против! — усмехнулся Драко.  — Как тебе Феникс? — спросила я. Он немного подумал, знала, что откажется, но мне понравилось.  — При всём уважении… Но… нет! — протянул он.  — Ладно… Мы ещё некоторое время рылись в энциклопедии. Столько красивых названий созвездий… Но Драко не решался…  — Может по-простому назовём? — вздохнула я. — Например, не знаю, Фредерик — Фред. Нет? Он отрицательно покачал головой и продолжал рыться в книге.  — На, поешь, я подогрела, — я сунула ему в руку тарелку. — Дай я тоже посмотрю. Я наклонилась над книгой и увлеклась, Драко ел сидя на диване.  — Ну, чего молчишь? Неужели ничего не нравится? — спросил он.  — Да нет. Одно нравится. Эридан — очень красивое название. Эридан — речной бог в греческой мифологии.  — Даже так! — Драко заинтересовался.  — Сын океана — это, наверное, слишком. Но так красиво! Мне так понравилось это имя. Боялась, что Драко не одобрит, но почему-то меня зацепило. Если сына будут звать Эридан, можно будет называть его Эдди или Эрик.  — Речной бог, говоришь, — неуверенно размышлял Драко. — Почему бы и нет. Эридан Драко Малфой — совсем не плохо! И значение не глупое. Вода — это сильная стихия.  — Да, без неё жизнь практически невозможна. Это чистота, жизнь и сила.  — Всё! Я согласен! Уверен, бабушке тоже понравится. О, нет! Я произнёс это слово. — Драко почти испугался. — Она меня убьёт!  — Ты чего? — усмехнулась я.  — Бабушка! Нарцисса Малфой мне этого не простит! — улыбался Драко.  — Да брось! Когда внук или внучка её так назовёт, она будет счастлива! А мы не будем её так называть.  — Ладно, посмотрим. Всё равно никуда не денешься. Это факт. Люциус — дедушка. Тишина… И мы разразились хохотом!  — Нет, ты себе это представляешь? — от души смеялся Драко.  — Очень слабо! — у меня слёзы выступили от смеха. На улице раздался грохот и хлынул дождь. В библиотеке стало совсем темно.  — Похоже, природа одобряет наше решение! — обрадовался Драко.  — Да. Знаешь, я так рада, что тебе понравился мой выбор.  — Мне нравится, что мы всё решаем вместе.  — Ну, имя для дочери я не выбирала!  — Не правда, — улыбался он. — Ты не возражала — это тоже выбор. Если бы ты была категорически против и доказывала с пеной у рта, что это плохая идея, думаешь, я стал бы тебе навязывать? Это ведь наш ребёнок, а не только твой или мой. Тебе не понравилось Скорпиус — бабушке придётся смириться. Ну, вот! Опять… — Драко закрыл глаза ладонью. — Моим братьям ещё и года нет! Ну, какая она «бабушка»?  — Ну, вообще-то, женщины в её возрасте нечасто решаются рожать, — заметила я. — Твоя мама просто вызывает восхищение! Я, вот, на свою смотрю и представить не могу, что у меня сейчас появится брат или сестра. Они ко внукам готовятся!  — Это правильно! — воскликнул Драко. — Молодые бабушки и дедушки — это отлично! Кстати, ты о няне не думаешь? У нас-то это в порядке вещей.  — У кого, у вас? — не поняла я.  — Ну, у Малфоев. Не знаю, у Блэков.  — То есть, у чистокровных. Ты это хотел сказать?  — Нет, я не это хотел сказать, — он немного растерялся. Наверное, он имел ввиду высшее сословие или что-то в этом роде. Не знаю, как к этому относиться, если честно.  — В семьях обычных маглов иногда приглашают няню, — с расстановкой начала объяснять я, — но это только в том случае, если родители сами не справляются: нужно куда-то уехать, например. Обычно они сами растят своих детей: заботятся, кормят, переодевают, не спят по ночам. Не вижу причин, почему я должна поступать иначе. Я хочу сама, чтобы малыш чувствовал с рождения, как сильно я его люблю! Даже, если я при этом превращусь в корову… или облезлую, замотанную клушу. Последние слова резанули Драко. Уверена, он помнит каждое слово Паркинсон обо мне. А уж мне, как они врезались в память. Драко подошёл ко мне и нежно обнял.  — Тебе обидно, — мягко шепнул он. — То, что она говорила, для меня имело совсем другое значение. Она изрыгала слова, которыми хотела задеть, оскорбить. Но у неё не вышло. Я видел тебя в свете свечей. Тысячи свечей в зеркальной комнате, в нежном кружеве. С этим круглым животиком. А потом… в больнице. После нашего разговора у Чёрного озера. Ты была слаба, измучена, спутанные волосы. И мне так хотелось сделать… хоть что-нибудь, чтобы тебе стало легче. Ничего она не поняла, не сможет понять любящих людей, пока не полюбит по-настоящему. Перед алтарём я дал обещание, что буду с тобой в богатстве и бедности, болезни и здравии, помнишь?  — Да, помню.  — Я понимаю, что трудности будут. И я тоже хочу, чтобы наш малыш чувствовал, что я его люблю. Мои родители любили меня и сейчас любят, я это знаю. Но мне всегда казалось, что их слишком мало в моей жизни. Меня баловали, развлекали, дарили подарки, читали на ночь книги. Но до семи лет со мной всегда была… женщина. Моя няня. Я помыкал ею, распоряжался, как вещью, как эльфом. А ведь она меня кормила, ухаживала, присматривала, учила самому необходимому. Делала то, что, наверное, должна делать мать, а я даже не знаю, где она и что с ней. Я не вспоминал её все эти годы. Его голос дрогнул. Мне было грустно и немного жаль. — Хочу, чтобы мой ребёнок рос иначе, как ты говоришь. Не знаю, получится ли… — Конечно, получится! — воскликнула я. — Ведь это естественно! Пусть, ты будешь занят, приходить уставший. Но когда твой сын или дочка будет с улыбкой встречать тебя и кричать «папа», ты сам почувствуешь, что делать! Это будет другая жизнь. Мы привыкнем, всему научимся, даже не заметим этого, я уверена! Твои братья так радуются, когда ты приходишь! Представляешь, если это будет твой собственный ребёнок?! — Нет! Не представляю! — засмеялся он. — Я боюсь, если честно, — в его глазах блеснули слёзы. — Волнуюсь жутко, правда. Мне Сивый был не так страшен. — Драко! — засмеялась я. — Да, ты что?! — Ребёнок — это ответственность! Я же должен быть примером, заниматься воспитанием! Я не знаю, как это! — И я не знаю! — улыбалась я. — Сердце подскажет! Наверное, так! И потом, мы можем посоветоваться с родителями, если что. Он крепко прижал меня к своей груди и шептал:  — Девочка моя. Ты такое чудо, даже не представляешь, какое! Мне кажется, ради твоей улыбки, я готов на всё. От этого иногда… даже больно. Это какое-то безумное счастье. Как я жил без тебя?! Драко взял в ладони моё лицо, смотрел в глаза. У меня так сильно сердце стучало! Это было похоже на прекрасный сон. Его бездонные глаза просто светились, как звёзды. — Иногда, мне кажется, что я сплю. Страшно, что проснусь, а тебя нет. Я смотрел на тебя за гриффиндорским столом и не верил, что там, всего в нескольких метрах моя женщина. МОЯ. А они меня спрашивали, каково это, быть женатым на Грейнджер?! — он усмехнулся. — Я не мог ответить, сказал «нормально». Но это… Это словами не передать. Я была так счастлива, что слёзы застилали глаза. Таких признаний я не могла даже ждать. Вдруг, так сильно почувствовала тепло его рук, его дыхание, он, как будто был частью меня, неотъемлемой. Словно мы — единое целое! — Ты чувствуешь это? — прошептала я. — Как будто мы — одно?! — я коснулась его рук, он закрыл глаза. И я закрыла. Мы стояли держа друг друга, и казалось, что нас окружает тёплый свет в этой тёмной комнате. — Да, я чувствую, — шепнул он. — Это потрясающе! — у меня ком стоял в горле. — Драко, это… как будто всё моё существо смешалось с твоим. Это странно. — Нет. Так должно быть. — Я думала, так не бывает. Его щека коснулась моей. По всему телу носились мурашки. Он провёл пальцами по моей руке к плечу. — У тебя тоже мурашки… — улыбался он. — И у тебя? — обрадовалась я и открыла глаза. — Я уже замёрз, — смеялся он, но глаза не открывал. Я подняла голову и не верила своим глазам — над нами, на потолке, цвели алые розы. — Смотри, что мы натворили! — прошептала я. Он открыл глаза. Я обвила его шею руками, и Драко нежно прильнул к моим губам. Мягко, так чувственно. Мне казалось, я слышу нежный звук колокольчиков, тихий-тихий, еле уловимый. Он сливался с шумом дождя. Любовь — это волшебство. Это чудо! Красивое, чистое, нежное. Это тепло. Надежда. То, что останется навсегда.