Тайны дневника Гермионы

13 Марта. Ночь. Перед тем, как отправиться в Министерство, я отвезла Грейнджи к родителям. Бабушка с дедушкой просто обожают, когда внучка бывает у них в гостях. Жаль, что они так и не решились подключить свой камин к сети. Пришлось искать место поближе к Министерству, чтобы трансгрессировать. Я воспользовалась для входа телефонной будкой. В холле творилась невообразимая суматоха. На меня буквально набросились журналисты, не успела я войти. Было желание тут же метнуться в камин. Но увы! Со всех сторон выкрикивали вопросы: что случилось с вашим мужем, есть ли связь между ним и его кузиной, подаю ли я на развод, как я пережила измену, за что судят Пэнси Лестрейндж, какое она имеет отношение к этому делу? Я была в ужасе! Сначала думала, что не стоит отвечать на вопросы и, игнорируя журналистов, быстро шла к лифту. Но один из вопросов меня остановил.  — Подаст ли Драко Малфой в отставку в связи со скандалом? — выкрикнула размалёванная дамочка, видимо большая почитательница «творчества» Риты Скитер, и я резко развернулась. Воцарилась тишина. Меня ослепили десятки вспышек.  — Я отвечу на вопросы, — громко сказала я. — Прошу полной тишины! Я, Гермиона Джин Малфой. Мой муж Драко Люциус Малфой, Глава Штаба Мракоборцев. Он честно и ответственно исполняет свой профессиональный долг, обеспечивая безопасность Магического сообщества. Никакие личные причины не заставят его подать в отставку. Он верный служитель закона! Прекрасный муж и отец! Я НЕ собираюсь подавать на развод! О результатах следствия и решении Визенгамота в отношении Пэнси Лестрейндж, будет сделано официальное заявление. До этого никакие слухи и сплетни прошу не распространять! За любую ложную информацию порочащую имя моей семьи в прессе, — тут я повысила голос. — Я лично достану каждого и засужу за клевету! У меня для этого есть все юридические возможности. Спасибо за внимание. Я в полной тишине, на трясущихся ногах, вошла в лифт и устремилась в зал заседаний Визенгамота. Меня так морозило, что мурашки не сходили. Знать бы, что эти паразиты устроили Драко? Отвечал ли он этим бессовестным сплетникам? А как он отреагирует на моё выступление? Но я ни о чём не жалею, ни об одном слове исшедшем из моих уст. Молчать было бы хуже. Войдя в зал заседаний, я сразу увидела его. Драко был сосредоточен и выглядел очень сурово! Он поднял на меня глаза, и взгляд немного потеплел.  — Привет, — шепнула я, садясь рядом.  — Чудесно выглядите, миссис Малфой, — устало улыбнулся он.  — Старалась, — усмехнулась я. К слову, я надела строгий серый в узкую полоску деловой костюм, пиджак и юбку карандаш. Сапоги на шпильках. Пальто сняла ещё в будке. Волосы просто собрала в хвост. — Завтра буду красоваться в Пророке и везде, где только возможно.  — Журналисты атаковали, и ты сдалась, — почти со скорбью произнёс он.  — Прости, но я не намерена молчать, когда тебя поливают грязью! — отрезала я. — Откуда они только пронюхали все обстоятельства дела?  — Спасибо, Грейнджер! Что бы я без тебя делал? — пытался пошутить он, но вышло очень грустно.  — Не переживай, — я обняла его руку, положив голову на плечо. — Я никому не позволю разрушить наш мир. Знаю! Ты тоже сделаешь всё возможное!  — Конечно, — кивнул Драко. Ему было ужасно тяжело. Но ещё хуже было Норме. Когда она, в сопровождении деда, появилась в зале, было очевидно, что девушка плакала и не один день. Она похудела, глаза, и без того большие, стали просто огромные. Корвус ей что-то шептал, Норма кивала, но было видно, что его слова нисколько ей не помогают.  — Приветствую вас! — официально поклонился лорд. Драко встал, поздоровался. — Не могу выразить, как я сожалею обо всём случившемся, мистер Малфой, — совершенно искренне говорил Лестрейндж. — Я ведь предупреждал миссис Малфой, что с Пэнси нужно держать ухо востро. Не поверите, но я не думаю, что она окажется в Азкабане. Мой цветочек очень умна и наверняка имеет ещё козыри в рукаве.  — Не уверен, что ваши слова утешают мисс Лестрейндж-Блэк, — заметил Драко.  — О, моя бедная девочка, — Корвус похлопал по лежащей на его предплечье руке Нормы. — Она знает, как сильно я её люблю. Ведь я растил её с рождения, заменил отца и мать. Норма тяжело всё это переживает, но ей хватит мужества правдиво дать показания. Несмотря даже на то, что я хочу вызволить бедняжку Пэнси из заточения.  — Сэр, вам не кажется, что её поступок уже ничем нельзя оправдать? — почти громко произнёс Драко.  — Оправдать? Нет! Конечно нет! — воскликнул лорд. — Мы можем лишь надеяться на милосердие Визенгамота.  — Применение заклятия Империус влечёт за собой наказание в виде трёх лет заключения в Азкабане, попытка отравить…  — Сэр, сэр! Ведь вам ничего не угрожало! — с улыбкой проговорил Лестрейндж.  — Медэксперт другого мнения! — начал закипать Драко. В это время зал быстро стал заполняться заседателями.  — Очень надеюсь, что Визенгамот вынесет верное решение, — бросил Драко и сел, скрестив руки на груди. Я взяла его под руку в надежде успокоить.  — Этот старик совсем спятил, — сквозь зубы прошипел Драко. — Похоже, он сам под Империусом.  — Может, он её любит, по-настоящему? — нерешительно шепнула я. — Если бы со мной подобное случилось, ты бы тоже…  — Не произноси таких вещей! Даже не думай! — Драко невольно закрыл лицо руками, взъерошил свои аккуратно уложенные волосы и стал такой домашний, беспомощный на вид.  — Ну, прости! Не буду больше, — шепнула я и поправила его причёску. Он быстро, еле заметно, поцеловал мою ладонь. И тут я увидела, что в зал вошли Люциус и Нарцисса. Драко явно испытал шок!  — Что вы здесь делаете? — зашипел он.  — Сынок! Как же можно было скрыть от нас такие ужасные события! — тихо возмущалась миссис Малфой. — Конечно, мы не могли не прийти! Ведь всем вам нужна поддержка!  — Не стоило, мама, — ворчал Драко.  — Успокойся, — закатив глаза, небрежно бросил Люциус. — Мы никуда встревать не собираемся. Неожиданно воцарилась тишина. В зал вошёл Кингсли Бруствер, в судейской мантии и шапке. Все притихли, даже молотком стучать не пришлось. Верховный Чародей расположился за трибуной, взмахнул палочкой, и в зал ввели Паркинсон. Она всё ещё была в своей одежде. Видно, Лестрейндж очень заботился, чтобы супруга даже перед Визенгамотом выглядела сногсшибательно. Единственное, что выдавало в ней заключённую, это усталый понурый взгляд и усилившаяся худоба. Бруствер объявил о начале заседания. Представил защитника, обвинителя и незамедлительно перешёл к делу. В самом начале он обратился к Паркинсон с вопросом, не желает ли она сама выступить с чистосердечным признанием. Она была в нерешительности и отрицательно мотнула головой. Тогда Кингсли начал зачитывать все обвинения в её адрес. Первое, конечно, применение непростительного заклятия Империус, на что Визенгамот отреагировал шумным перешёптыванием. Второе, причинение психического и физического вреда Норме Белле Лестрейндж-Блэк и Драко Люциусу Малфою. А так же нанесение глубокого морального вреда мне, что стало очень неожиданным. Я даже разволновалась ещё больше, осознавая, насколько это важно для Драко и для самого Кингсли. Закончил он обвинением в удерживании человека в сонном состоянии против воли. Но Верховный Чародей, всё же, сделал ремарку, что сам Лестрейндж эти обвинения не подтверждает. Пэнси всё это выслушивала совершенно безразлично, блуждая взглядом по полу вокруг своего кресла. Закончив зачитывать список обвинений, Кингсли произнёс:  — Для прояснения всех деталей происшествия, вызывается свидетель обвинения, а так же пострадавшая, Гермиона Джин Малфой. Сердце рухнуло в пятки. Почему-то я думала, что первыми вызовут Драко или Норму.  — Вы готовы, миссис Малфой? — заботливо поинтересовался Кингсли, и я, поднявшись, на ватных ногах двинулась к креслу.  — Подождите! — вдруг громко произнесла Паркинсон и встала. — Я хочу сделать заявление! По залу пронёсся шорох.  — Мадам Лестрейндж! — недовольно начал Кингсли. — Вам предоставлялась такая возможность, но вы её отвергли.  — Простите, сэр, — неожиданно вежливо, заговорила она. — Я прошу у Визенгамота милости и позволения, чистосердечно во всём признаться. В зале поднялся шум. Несколько заседателей поднялись со своих мест, а сидящие рядом с Бруствером, даже позволили себе подойти к нему с обращениями. Через несколько секунд Кингсли ударил молотком и провозгласил:  — Хорошо. Мадам Лестрейндж, вам предоставляется слово, но учтите, что всё вами сказанное может обратиться против вас. Миссис Малфой, прошу вас, займите своё место! — учтиво произнёс Кингсли. Я села. Меня всю трясло от волнения. Драко взял меня за руку. Он тоже ужасно волновался. Норма была растеряна, а Корвус Лестрейндж напряг всё своё внимание. Паркинсон минуту собиралась с духом.  — Первого марта две тысячи первого года, я использовала заклятие Империус, — она сделала паузу, но в зале стояла гробовая тишина. — Я заколдовала внучку своего мужа Норму Беллу Лестрейндж-Блэк. Перед её отправлением в дом Малфоев, я приказала ей дождаться, пока Грейнджер покинет дом. Я знаю, она каждый день гуляет с ребёнком в одно и то же время. Норма должна была подмешать снотворное в напиток Драко Малфоя. Снотворное я дала ей в нужном количестве, чтобы он проспал достаточно долго. Но это не угрожало его жизни, я была уверена! После того, как он заснёт, она должна была раздеть его… полностью, — выдохнула она, а Драко со сдержанной силой сжал мою руку. — Потом ей нужно было перенести его в спальню, раздеться самой, разбросать одежду по дому, и лечь с ним рядом, словно любовница. Она должна была спать до прихода его жены. Когда Норма отправилась к Малфоям через камин, я пыталась скрыть использованное заклинание, но не вышло. Я не знала, что палочка может воспроизвести не только последнее заклинание. Её память глубже. Воцарилось молчанье.  — Это всё? — подозрительно спросил Бруствер.  — Да, сэр, — спокойно ответила она.  — Позвольте задать вам несколько вопросов. Паркинсон молчала.  — С какой целью вы совершили всё это?  — Моей целью было разрушить брак Малфоев, — уверенно заявила она. Визенгамот снова поднял шум. Кингсли ударил молотком.  — Разве в ваши задачи не входило, устранить мешавшую вам наследницу? — воскликнул обвинитель.  — Протестую! — громко произнёс защитник. — Это домыслы!  — Принимается! — ответил Кингсли.  — Нет! Я отвечу! — повысила голос Паркинсон. — В мой план это не входило!  — Но, когда вам сообщили, что внучка лорда Лестрейнджа мертва, вы отреагировали совершенно безразлично! — не унимался обвинитель.  — Протестую! — снова воскликнул защитник.  — Да! Мне было безразлично, как поступит Грейнджер. Уйдёт, убьёт! Это уже не было моей проблемой!  — Бесстыжая! Бессовестная! — пронеслось по залу.  — Вы так спокойно об этом говорите, мадам. Это настораживает. Зачем вы делаете такие откровенные признания? — с недоверием прищурился Кингсли.  — Потому что я… изменила своё мнение, — её интонация резко поменялась. Паркинсон опустила глаза. Её, как будто захлестнуло волнение. Руки задрожали.  — Я искренне раскаиваюсь в содеянном. Во всём! В том, что хотела навредить Малфоям. В том, что хотела избавиться от Нормы. Если бы я знала то, что знаю сейчас, не пошла бы на такой ужасный риск. Ни за что! Зал снова окутала тишина. Напряжение возросло в разы.  — О чём она? — прошептала я. Драко в упор смотрел на Паркинсон.  — Козырь… в рукаве, — шепнул он.  — Интересно! — произнёс Кингсли. — Что же на вас так повлияло?  — Я прошу снисхождения и милосердия у Визенгамота, у Верховного Чародея и… у всех, кому причинила вред и боль. У Малфоев, у Нормы. Я прошу, чтобы меня осмотрел колдомедик. Я жду ребёнка. Я ушам своим не верила! Жар прокатил по всему телу. Норма зажала рот обеими руками, глаза расширились и наполнились слезами. Драко облокотился на колени и, закрыв глаза опустил голову. Я страшно растерялась. Тут Корвус Лестрейндж ухватился за сердце и начал сползать на пол. Я вскочила и закричала:  — Доктора! Быстрее!  — Корвус! — Паркинсон ринулась к нему, и тут же была охвачена цепями и прикована к креслу. — Корвус, прости! Прости меня! — она обессиленно разрыдалась.  — Перерыв! — возопил Бруствер, изо всех сил стуча молотком по трибуне. Гвалт поднялся невообразимый! Через минуту влетел доктор Вуд. Его должны были вызвать на допрос, как свидетеля, и он ждал вне зала. Он влил зелье в рот Лестрейнджа, уложил его горизонтально.  — Ему нужен свежий воздух, — прокричал Алекс. Откуда не возьмись появились люди с носилками, и лорда вынесли из зала. Мы все были в полном замешательстве.  — Соблюдайте тишину! — потребовал Кингсли. — Заседание возобновится через десять минут!  — Можно мне воды, — с трудом произнесла Паркинсон. Появился секретарь Бруствера со стаканом. Мы втроём: Драко, я и Норма, были совершенно потеряны.  — Норма, ты как? — шепнула я.  — Я… Я не знаю. Она, как моя мать. Не верю в её раскаяние, но понимаю, что носить ребёнка и родить в Азкабане — незавидная участь.  — Почему она его не предупредила? — недоумевал Драко. — Ведь Лестрейндж каждый день посещал её.  — Может, она сама только сейчас поняла? Или, думаешь, она опять врёт? — шептала я.  — Если просит её осмотреть, то вряд ли, — сомневался Драко. Паркинсон не смотрела в нашу сторону. Она словно ушла в себя. Лишь пыталась устроиться поудобнее, бережно держа ладонь на своём животе. Бедное дитя! Оно ведь не виновато, что его мать… такая.  — Как ты, моя дорогая! — вдруг раздался ласковый голос Нарциссы. Она участливо обняла племянницу. — Что же ты мне ничего не рассказала?  — Простите, тётя. Я привыкла одна со всем справляться. Да и дед был рядом.  — Бедная девочка. Ты помнишь хоть что-нибудь из того, что говорила эта сумасшедшая? — негодовала Нарцисса.  — Нет! И я этому безмерно рада. Это были бы самые ужасные воспоминания в моей жизни.  — Самые ужасные воспоминания у миссис Малфой, — вдруг раздражённо бросил Люциус, и Драко благодарно посмотрел на отца. — Могло случиться самое ужасное. И я бы не удивился… Эта бестия весьма изощрённая особа, — презрительно воззрился он на Паркинсон. — Тебе повезло, Драко, что ты и Норма живы остались.  — Сэр, — возразила я. — Не все способны на убийство.  — Не говорите, что вам этого не хотелось, — ехидно, но безрадостно произнёс он. Я просто отвернулась. Ведь он прав. Я никогда не забуду это ужасное чувство.  — Оставь девочку в покое, Люциус, — нежно заговорила миссис Малфой, и тут же раздался удар молотка. В зале возобновилась тишина.  — Полагаю, Визенгамот поддержит моё решение, — произнёс Кингсли и устремил взгляд на Паркинсон. — Мадам Лестрейндж. Вам предоставят возможность пройти процедуру осмотра. Вашему супругу немного лучше, но сегодня он уже не в состоянии вернуться на заседание.  — Что с ним, сэр? — встревоженно спросила она.  — Сердечный приступ, мадам, — Паркинсон закрыла лицо руками. — Столь радостная новость была для него слишком внезапной. Заседание возобновится завтра, в десять утра. На сегодня заседание окончено. Уведите заключённую. Попрошу всех пока с прессой не общаться! Воздержитесь от комментариев! С этими словами Кингсли встал и покинул зал.  — Мисс Лестрейндж-Блэк? — учтиво обратился к Норме мистер Кинг, секретарь Бруствера. — Я провожу вас к лорду Лестрейнджу. Его разместили в одном из кабинетов. Прошу вас! Норма была не в себе. Она не решалась пойти за молодым человеком.  — Я пойду с ней! — доброжелательно произнесла Нарцисса и, взяв племянницу под руку, пошла вместе с ней за Кингом. Драко, я и Люциус остались в зале одни.  — Я знаю секретный выход из министерства, — как бы между прочим заметил Малфой старший. Драко улыбнулся.  — Спасибо, отец. Я тоже в курсе.  — Журналисты нас живыми не выпустят, — простонала я.  — Это точно, — вздохнул Драко. — Но мы не должны прятаться. Мы не преступники. Гермиона, просто будь рядом, хорошо? И не реагируй на них. Никак! Наша задача, дойти до камина и всё.  — Я дождусь миссис Малфой, — протянул Люциус. — До завтра.  — Отец, вам не обязательно… — начал Драко.  — Мне не нужно твоё разрешение, чтобы участвовать в вашей жизни, — отрезал Люциус.  — Спасибо, — выдохнул Драко, и мы направились к лифту. Как же не хотелось из него выходить! Вспышки защёлкали, не успели мы даже выйти. Я не слушала, что выкрикивали журналисты вокруг нас. «Все комментарии после решения суда!» — жёстко отвечал Драко направо и налево. Мы сразу же перенеслись домой. Буквально рухнули на диван в гостиной и просто сидели молча. Да! Такого поворота никто не ожидал!  — Что ты обо всём этом думаешь? — озадаченно спросил Драко. Я повернулась к нему, подогнув под себя ногу, и он обернулся ко мне. Я думала некоторое время. Честно! Я была в полном недоумении!  — Если она и правда беременна от мужа, конечно, всё сделает, чтобы избежать наказания. В её искреннее раскаяние верить не приходится. Мы слишком хорошо её узнали.  — Думаешь, Визенгамот ей поверит? — устало потёр лицо руками Драко.  — Она была убедительна, — признала я. — Если бы не знала её, всё, что она вытворяла.  — Неужели она опять выкрутится?! — раздражённо бросил он. — Как же всё это вымотало! Сил уже нет. И эти репортёры. Стоит им только пронюхать, что несчастную беременную женщину заточили в Азкабан…  — Драко, не надо! — взмолилась я. — Не угнетай себя! Согласись, от нас уже ничего не зависит! Она всё рассказала сама. Её защитник наверняка советовал это сделать. Паркинсон слезу пустила, покаялась… А беременность, ну, просто как нельзя кстати! Наверняка её осудят, придумают наказание, но в Азкабан она не пойдёт.  — Какая же хитрая! Пэнси не была такой в школе. Какой угодно! Но такой подлости от неё, никогда даже представить не мог! Драко кругами ходил по гостиной. Он очень нервничал, сжимал кулаки, кусал губы.  — Милый мой, — зашептала я. — Успокойся! Ты сделал всё, что мог! Всё правильно. Мы всегда поступали так, как нужно! То, что её это не устраивало, её беда!  — Что было бы, если бы я соблазнился тогда? Если бы не отверг её? Или хотя бы не оттолкнул так жестоко. Может, она не озлобилась бы? — рассуждал он сам с собой. Я только молча смотрела на него, но каждая фраза беспокоила, причиняла боль. Не знала, что сказать. Было так жаль его!  — Нет. Я не мог! — воскликнул он. — Я, как безумный, был одержим тобой. Думал, лучше остаться совсем одному, чем предать чувство! То искреннее восхищение, ту нежность! Он сел рядом, обвил меня руками, прижал к груди.  — Я не предал своё сердце. Хоть раз в жизни! И не стану жалеть об этом. Ни за что! Я тоже обняла его. Как же нам хорошо вместе! Тепло! Стало спокойнее. И вдруг, раздался звонок у дверей парадного. К нам, кроме моих родителей, никто так не приходит. Драко отправился вниз. Я осталась наверху лестницы, просто смотрела. Он открыл дверь, на пороге оказался лорд Лестрейндж.  — Позволите, мистер Малфой? — устало проскрежетал он.  — Прошу, сэр, — бесцветно ответил Драко. — Как вы себя чувствуете?  — Благодарю, пока жив, даже… счастлив! Вы же понимаете, в моём возрасте дождаться наследника практически невозможно. Но мой цветочек…  — Сэр, ваша жена… — Драко явно уже был готов наговорить грубостей.  — Я понимаю ваше негодование, — продолжил Лестрейндж. — Представляю, как страдала ваша жена, и моя бедная внучка. Но я — муж! Встаньте на моё место! И вы бы защищали Гермиону несмотря ни на что! Пэнси практически лишилась семьи. Её отец в Азкабане, мать от горя ушла в затворничество. Моя девочка только на меня может положиться! Потому я прошу вас, прошу вашу жену, свою внучку, не препятствовать мне. Если Визенгамот примет решение отправить Пэнси в Азкабан, я буду жить в министерстве, заваливать прошениями министра магии, каждого члена Визенгамота до тех пор, пока мою жену не вернут в мой дом! — решительно выговаривал лорд. — Я хочу, чтобы мой будущий ребёнок был счастлив! Чтобы он знал свою мать! Я уверен, Пэнси будет чудесной матерью!  — Сэр, я не собирался оспаривать решения высочайшего суда! — жёстко произнёс Драко. — Но если её посадят, я пальцем не пошевелю, чтобы ей помочь! Она чуть не разбила мою семью, причинила боль моей жене! Остальное меня не волнует!  — Мы прекрасно друг друга понимаем, — усмехнулся Лестрейндж. — И для вас, и для меня семья на первом месте. Благодарю за понимание. Лорд манерно склонился перед Драко. Он только руки скрестил на груди.  — Желаю здравствовать, — ехидно улыбнулся Лестрейндж и покинул наш дом. Я спустилась вниз, обняла Драко.  — Главное, что мы вместе, мой мальчик. Нам нужно забрать Грейнджи. Мне уже не по себе.  — Да, ты права. Рано или поздно всё это кончится, и в нашем доме снова будет мир и покой. Поедем на такси? Сменим обстановку…  — Давай! — обрадовалась я. Как приятно было остаться одним. Мы ехали через весь город. За окнами уже мелькали вечерние огни. В машине темно, тихо, слышен лишь шум мотора. Мы были напряжены, немного встревожены. Тут наш водитель, длинноволосый бородатый магл в кожаной куртке, очень напоминающий Хагрида, спросил:  — Молодые люди, включить вам хорошую музыку? Мы с Драко переглянулись.  — Да, спасибо, сэр, — улыбнулась я и взяла Драко за руку. Он скептически покачал головой. Внезапно завыла электрогитара и мы вздрогнули. Но потом полилась приятная мелодия и нежные слова любви. Драко расплылся в улыбке.  — Кого-то он мне напоминает. Мы держались за руки. На меня нахлынули воспоминания, как мы с Драко прятались по тёмным углам в Хогвартсе. Как он целовал меня быстро и страстно на переменах. Как мы гуляли у Чёрного озера, смотрели на воду, на окружающие нас холмы, как будто это и был наш дом. Драко был таким счастливым тогда! Мы оба были счастливы! И вдруг, он обнял меня одной рукой, а второй повернул к себе моё лицо.  — Ты тоже вспомнила Хогвартс? — прошептал он.  — Да! — с замиранием сердца улыбнулась я.  — Я, как в песне, теряю контроль. Люблю тебя, Грейнджер… И он впился в мои губы так нежно и сладко! Его движения опьянили, вскружили голову, и я поняла, что тоже теряю контроль. Обвила его шею руками, зарываясь пальцами в его мягкие волосы. Смотрела на его подрагивающие ресницы. Руки заскользили по моей спине, по ногам. Всё тело покрылось мурашками. Его дыхание, аромат, ласка! Он — вся моя жизнь! Музыка стала громче, и окошко таксиста закрылось. Мы целовались, словно подростки, не переходя границ дозволенного, и это было так сказочно! Нежно! Мы смотрели друг другу в глаза, чувствуя безграничную близость. Это казалось, чем-то невероятным, именно сегодня! Всю дорогу звучала романтичная музыка: Скорпионс, Брайан Адамс, Стинг. Как нам было уютно в этом маленьком мире!  — Теперь будем ездить только в магловском такси? — усмехнулся Драко.  — Почему бы и нет! Где бы нам только найти ещё таких хороших таксистов? Мы не вернулись домой этой ночью. Остались у родителей. Утром мы должны прибыть в Министерство. Но нам, почему-то, уже всё равно, что там решит Визенгамот.