Тайны дневника Гермионы

Вернувшись, я застала Пэтти на той же лестнице. Она вся дрожала, стоя передо мной. Её глаза были полны слёз.  — Простите, что я на вас накричала, — тихо заговорила я. — Не стоило.  — Пэтти виновата, — всхлипнула она. — Пэтти наказывает себя каждый день.  — И давно мистер Малфой приходит к Грейнджи? — с волнением спросила я.  — Шесть дней, молодая хозяйка, — с трепетом произнесла она. Мне казалось, что Пэтти в обморок упадёт.  — Я не ругаю вас, — пыталась успокоить её я. — Он ваш хозяин. Я понимаю.  — Много. Очень много хозяев для одной Пэтти. Мадам, хозяин, молодой хозяин, юная мисс…  — Да, Пэтти, это слишком тяжело.  — Хозяин велел молчать, никому не говорить, даже молодой хозяйке.  — Почему… — выдохнула я себе под нос. Я не ждала ответа, это был риторический вопрос, но Пэтти вдруг заговорила.  — Хозяин уверен, что прежние обиды не позволят молодой хозяйке дать ему разрешение.  — Что? Он это сказал? — поражённо выпалила я.  — Пэтти плохой эльф, — заплакала она. — Пэтти не должна говорить!  — Я никому не скажу, обещаю!  — Хозяин говорил мадам, что это его вина, что молодая хозяйка не доверяет их дому, ему не доверяет. Плохая Пэтти! Плохая! — плакала она в попытке оторвать себе уши.  — Не надо, Пэтти, перестаньте! Умоляю! Не делайте себе больно, — я схватила её за худенькие ручки, и она мотала головой от отчаяния. — Я не сержусь на вас! Пожалуйста, не казните себя!  — Мадам прогонит Пэтти из дома! Пэтти плохой эльф. Мадам тревожится, допрашивает Пэтти, но Пэтти так боится хозяина!  — Ладно, Пэтти, хватит. Я не стану больше ничего спрашивать. Успокойтесь. Он скоро позовёт вас, и вы вернётесь с Грейнджи сюда. Всё будет хорошо. Вдруг она замерла и через секунду исчезла, прихватив с собой коляску. Значит, он позвал её. Я вздохнула и стала думать, что теперь делать. Стоит ли сказать Драко? Он и так разрывается от недоверия и противоречий. Рано или поздно правда всплывёт, и он меня не простит. Ведь это касается его дочери и отца, его родных, любимых людей. Мне казалось, он не будет против общения дедушки и внучки. У меня мурашки бегут от этой мысли. Помню, с каким недовольством отнёсся Люциус к этому званию — дедушка, когда Нарцисса назвала его так. А теперь… Даже не верится, что почти год прошёл. Грейнджи уже десять месяцев. Как будто вчера было. Остаток дня прошёл скомкано. Мы так и не нашли палочку Дэниела. Он очень переживал! Она с таким трудом ему досталась. А теперь выбора нет, и придётся отправиться за новой палочкой в Косой переулок. Вечером Драко то и дело сосредотачивал на мне встревоженный взгляд. В конце концов спросил, не случилось ли что-нибудь. Но мне не хотелось говорить с ним при дочке. Решили поговорить, когда уложу Грейнджи. Понимаю, он весь уже был на нервах, когда я наконец вышла из детской.  — Ну, если они… — с порога злобно начал он.  — Дело не в них, — сразу оборвала я. — И вообще не во мне. Он выдохнул, рухнул на диван.  — В чём же тогда дело? Мне так тяжело было собраться, не знала, с чего начать, боялась его реакции.  — Драко. Твой отец тайком навещает Грейнджи. Он смотрел на меня не моргая минуту.  — Не понял, — бросил он.  — Я сегодня узнала, что когда Грейнджи с Пэтти гуляют, каждый день, уже почти неделю, в парк приходит твой отец, отпускает Пэтти и гуляет с внучкой сам. Драко продолжал растерянно смотреть на меня, но кажется, его это не разозлило. Я даже немного расслабилась.  — Люциус Малфой… один гуляет с ребёнком? — с сомнением спросил он.  — Да! — воскликнула я. — Знаешь, я так была возмущена! Он даже не удосужился разрешения спросить!  — Это меня как раз не удивляет, — усмехнулся Драко. — Но гулять с ребёнком. Зачем?  — Я не знаю, — вздохнула я. — Сначала я хотела его прибить, — Драко расплылся в улыбке. — Серьёзно! Когда шла по этой аллее, думала, уничтожу на месте. Но они… так мило общались, — вздохнула я. — Люциус показывал ей гусеницу, бабочку, аиста. Ей было так интересно. Грейнджи слушала его, всё понимала. Видно, что она доверяет ему. Я не решилась вмешаться. Воцарилась тишина. Он думал, и мне казалось, что говорить больше ничего не нужно.  — Пусть так и будет, — тихо произнёс Драко, и я увидела радость в его глазах. — Он не мог поступить иначе. Не стал бы просить, навязываться, выставлять свои чувства напоказ. Видимо, он испытывает что-то. Почувствовал, что она — его кровь, его продолжение. Для него это очень много значит.  — Но ведь мальчики немногим старше.  — Это не то! — мечтательно запрокинул голову Драко. — Мальчики — это ответственность. Особая ответственность! Наше будущее, будущее рода.  — А девочки, значит, не будущее! — раздосадованно бросила я.  — Девочки — это нежность! Ласка. Это маленькое чудо для отца.  — Но ведь и мальчики тоже!  — Для матери, да! Но когда у отца рождается сын, он ни на секунду не забывает, что это будущий мужчина. Его нельзя так баловать и ласкать, как девочку. Вы — отдых души! Понимаешь? Не знаю, как объяснить. Видно, отцу этого не хватало, потому он так поступил.  — Значит, не будем вмешиваться? — немного озадаченно уточнила я.  — Давай пока не будем! — как будто просительно говорил он. — Пусть это будет его секрет, вряд ли он сможет делать это открыто.  — Ладно. Как скажешь. Мы молчали. Я смотрела на его воодушевлённое лицо. А он, словно был не здесь, не со мной, а где-то в другом мире.  — Как бы я хотел увидеть это, Гермиона. Как он смотрит на неё, как говорит с ней.  — Это совсем другой человек, Драко, — прошептала я. И он взглянул мне в глаза.  — Какой? — выдохнул он. Я опустила глаза и вспоминала то, что видела.  — Он добрый. Спокойный. Нежный. Искренний, — я взглянула на Драко. — Почти как ты. Его губы дрогнули, и Драко закрыл лицо руками.  — Я знал, — прошептал он и поднял на меня покрасневшие от слёз глаза. — Знал, что он другой. В детстве даже не задумывался. Но потом, когда наш дом превратился в ад, понял, что это только маска, что он раним и иногда слаб. Может, потому я так хотел дочь, чтобы не стать таким… лицемером. Я села рядом, обняла его, а он крепко обвил меня руками.  — Спасибо, моя девочка! Ты подарила мне столько счастья. И не только мне. Это была первая ночь за две недели, когда мы просто спали. Драко был вдохновлён, спокоен. Уснул рано и проснулся, только когда пропел будильник. Кажется, я давно не видела его таким умиротворённым. Как я надеюсь, что всё наладится, он окончательно успокоится и больше не будет этой ревности и агрессии. 6 Июля. Похоже, жизнь вошла в новую колею. Мы работаем, общаемся, проводим вместе чудесные ночи. Кажется, одной передышки моему мужу хватило, и он снова не оставляет меня без ласки перед сном. Это гораздо лучше, чем неожиданные пробуждения под утро. В лаборатории всё налажено, работа кипит. Нам уже удалось получить порталы вызова и приёма, соединить их и создать между ними непрочный барьер, при нарушении которого коридоры смыкаются, тогда как должны разъединяться. Так что мы бьёмся над этой проблемой. Пытаемся укрепить барьер и сделать его прозрачным. Всё лучше узнаю своих ассистентов. Например, Дэниел немного невезучий. Наверное, это из-за рассеянности. Зато у него возникают самые неожиданные и интересные идеи. Том очень ранимый и чувствительный. Его просто убивают капризы и слёзы Грейнджи. Он начинает страшно переживать за неё и буквально гонит меня из лаборатории, чтобы я её утешила. Майлз скрытный и молчаливый. Он исполнительный, но не творческий. Вообще не понять, что у него на уме. Джек наоборот любит поговорить, жаль, что не по делу. Мы по-прежнему общаемся официально. Только с Тео позволяем себе «ты». Вне лаборатории я с ними не общаюсь. Обедаю вместе с дочкой, потом укладываю её спать, и снова работа. Поэтому никакой личной информацией о парнях я не владею. Оно и к лучшему. Правда, на днях Тео спросил, часто ли мы общаемся с Нормой. Ответила, что совсем не общаемся, и его это немного расстроило. Очевидно, что она ему нравится, только почему-то не решается начать за ней ухаживать. Уж не знаю, что его сдерживает. Но он как-то упомянул Забини, якобы Тео немного ему завидует в плане лёгкого обращения с девушками. Рискнула спросить, часто ли они видятся. Нотт ответил, что Блейз чуть ли не через день заявляется к нему в гости и жалуется, что Браун оказалась крепким орешком, неприступной, как Азкабан, чем уже заставляет Блейза лезть из кожи вон, чтобы хоть как-то её неприступность раскачать. Тео даже спросил, что можно придумать, чтобы немного её смягчить. Но я слишком плохо знаю Лаванду. Она совершенно другая, не такая, какой была в Хогвартсе. Почему Забини не вызывает у неё доверия, может знать только она. На этом наши откровения и закончились. Люциус, как и прежде, приходит погулять с Грейнджи. Пэтти, хоть и нехотя, но отвечает на мои вопросы. Каждый раз начинает плакать, что мадам скоро выгонит её из дома, что мадам сердится, но глупая Пэтти страшно боится хозяина. Не могу понять, что там у них творится. 8 Июля. Я уложила Грейнджи и занялась чтением своих записей. Меня не покидало стойкое ощущение, что мы что-то упустили. Барьер получается слишком хрупким. Парни ещё не вернулись с обеда. Тут в лабораторию неожиданно вошла миссис Малфой. Как всегда великолепная, в красивом летнем белом платье в крупный синий горох, синих перчатках, шляпке и туфлях лодочках. Причёска была просто немыслимой из десятка крупных завитков, аккуратно уложенных вокруг всей гловы. Я так была удивлена её появлением, что в первые несколько секунд просто замерла со своими свитками в руках.  — Здравствуй, Гермиона, — спокойно произнесла она, осматривая обстановку.  — Добрый день, мадам, — наконец пришла в себя я. Нарцисса не спеша молча прошла по лаборатории и остановилась возле детской. — Я могу чем-то помочь? — несмело проговорила я. Она молчала. Я начала ощущать напряжение повисшее в воздухе.  — Как продвигаются ваши опыты? Есть успехи? — вроде бы доброжелательно, спросила она.  — Да. Всё очень неплохо. Есть, конечно, некоторые сложности, но мы работаем…  — А как себя чувствует моя внучка?  — Ей здесь нравится. Я так вам признательна за то, что отпускаете к нам Пэтти. Её помощь просто неоценима!  — Я рада, — как-то безрадостно произнесла она и наконец повернулась ко мне. Её лицо было напряжено. Ощущение, что эта приклеенная полуулыбка давалась ей крайне тяжело.  — Мадам, что-то случилось? — осмелилась спросить я. Она снова молчала, просто рассматривая меня с головы до ног. Я, как и всегда в лаборатории, была в рабочем халате нежно-голубого цвета, который полностью скрывал всю мою одежду. От её взгляда стало жутко не по себе.  — Просто любопытно, как продвигаются ваши исследования. Это столь многообещающий проект. Люциус говорит о нём с таким… — она опустила глаза, словно пыталась подобрать слова. Потом снова взглянула на меня. — Воодушевлением.  — Если у нас всё получится, это будет действительно грандиозно, — с трудом проговорила я, чувствуя, что на моём горле словно затягивается петля. Нарцисса буравила меня взглядом. Становилось страшно. Последний раз я видела такой взгляд ещё тогда, когда она заставила меня показать ей свои воспоминания в Омуте памяти.  — Мистер Малфой, — вдруг громко заговорила она, и я вздрогнула. — Теперь с таким интересом относится к своему детищу. Этот центр стал для него вторым домом, — иронично улыбнулась она. — Кажется, с тех пор, как начались ваши исследования, он стал другим человеком. Он возлагает на вас столько надежд.  — Мадам, я делаю всё возможное…  — Да-да! Я так и поняла. Наверное, мистер Малфой проводит здесь немало времени, — она обвела лабораторию взглядом. Холодная волна прошла по спине. На что она намекает?  — Я вас не понимаю, — честно ответила я, и Нарцисса снова отвернулась к стеклянной комнате.  — Мой муж часто бывает здесь? — спокойно произнесла она, но в голосе звучал леденящий холод.  — Заходил несколько раз, мадам. Уже давно. Повисла гнетущая тишина.  — Вы же знаете, Гермиона. Нельзя мне лгать.  — Вы знаете, мадам, что я предпочитаю не лгать. Я не давала вам повода… Она резко обернулась. Её глаза сияли синим пламенем. Такого гнева я, кажется, даже в её муже ни разу не видела.  — Этот центр, — спокойно говорила она. — Был для него чем-то вроде… тягостной повинности. Нужно было куда-то пристроить мальчиков, и он это сделал. Люциус бывал здесь раз в две недели, а то и один раз в месяц. С тех пор, как начались ваши эксперименты… — у меня внутри всё заполыхало. Я вдруг поняла в чём она меня подозревает. Возмущение сковало сердце, сдавило горло железной хваткой. — Он ежедневно исчезает из дома. И вы хотите сказать, что он здесь не бывает?  — Он не бывает в лаборатории, — с трудом сдерживая нарастающее волнение, выдавила я.  — Не лги мне! — повысила она голос. — Все разговоры только о вашем изобретении. О производстве! Люциус никогда так не увлекался современными разработками. Его всегда интересовало другое.  — Мадам, уверяю вас. Я здесь ни при чём. Она закрыла глаза, глубоко вдохнула.  — Я вынуждена поговорить с Драко, — бросила она. — Ты можешь обманывать меня, но обманывать его, я не позволю! — Нарцисса резко развернулась и направилась к выходу.  — Мадам! — воскликнула я, и сердце остановилось. Дело зашло слишком далеко. — Ваш муж не приходит в лабораторию. Я его не интересую!  — Конечно! — скептически усмехнулась она.  — Мистер Малфой приходит к Грейнджи. Она медленно обернулась. Возмущение было чёрным по белому написано на её лице.  — Да как ты смеешь?! Что за бред! — прошипела она. Я вздохнула и опустилась на стул. Сил у меня совсем не осталось.  — Мадам. Ваш муж приходит в центр, чтобы видеться с внучкой. Он каждый день гуляет с ней в парке. Поверьте, когда я узнала, испытала шок. Но это правда. Она прислонилась спиной к двери, возвела глаза к потолку. И просто молчала некоторое время.  — Этого не может быть, — выдохнула она. — Он же всегда говорил, что… Нарцисса приложила ладони к щекам.  — Не хотите присесть? — устало предложила я. Она сделала несколько вымученных шагов и опустилась на ближайший стул.  — Гермиона. Но… как это возможно? Зачем? Он был так холоден к ней. Мне даже было обидно, как будто девочка — не ребёнок. Не человек вовсе. А теперь ты говоришь… Нет, я не могу поверить, — тряхнула она головой.  — Мистер Малфой скрывает это. Он не спросил моего разрешения, не сказал никому, но я, так уж вышло, узнала. Драко решил, что мы не должны вмешиваться, потому что сейчас его отец… счастлив.  — Да, — усмехнулась она. — Это меня и смутило. Он словно воспрял духом, — она взглянула мне в глаза. — Грейнджи?  — Да, мадам, — улыбнулась я.  — Прости меня, девочка, — выдохнула она. — Я и представить не могла…  — Ничего, мадам. Я понимаю. Мы молчали. Нарцисса постепенно приходила в себя, и я тоже. Вдруг, резко задёргалась ручка на входной двери. Ещё раз.  — Ассистенты вернулись, — произнесла я.  — Гермиона, всё в порядке? — услышала я голос Нотта.  — Можно я открою? — спросила я.  — Конечно, — Нарцисса встала. — Я могу посмотреть на внучку?  — Да, мадам. Нарцисса вошла в детскую, а я отперла запечатанную ею дверь в лабораторию.  — Что случилось? — зашипел Нотт, тут же бросил взгляд на гостью в комнате. — А, ясно. Может, нам лучше уйти?  — Нет-нет, не нужно. Работа должна продолжаться. Думаю, миссис Малфой уже уходит. Через несколько минут она вышла из детской.  — Как она мила, — вздохнула Нарцисса, и я поняла, что она совершенно успокоилась. Парни наперебой стали здороваться, а миссис Малфой приветливо улыбалась и обмолвилась с каждым парой слов.  — Проводи меня, пожалуйста, Гермиона, — произнесла она после всех церемоний.  — Да, мадам. Мы молча шли по длинному коридору. Я не знала, что сказать. Вроде бы инцидент был исчерпан, Нарцисса попросила у меня прощения, но мне было ужасно тягостно.  — Полагаю, вы с Драко мудро поступили, — наконец произнесла она. — Люциус ни за что не стал бы приходить к внучке открыто. Теперь я понимаю, почему Пэтти так замучена. Представляю, каких угроз она наслушалась. Я-то думала… О, небо! Прости, Гермиона. Я ведь знаю, как ты любишь Драко. Но ты меня пойми…  — Всё в порядке, мадам. Я понимаю, правда. Сама бы подумала что-нибудь… такое. Только теперь все всё знают.  — Пусть всё будет как есть, — вздохнула она. — Уверена, если Люциус поймёт, что мы в курсе его общения с внучкой, он снова закроется. А для него, судя по всему, это важно. Как это удивительно. Немыслимо. Может быть, раз Грейнджи уже трансгрессирует, позволишь мне как-нибудь взять её к нам на денёк. Это нечестно, что дедушка видится с внучкой, а бабушка — нет, — улыбнулась она.  — Конечно, мадам. Только я думаю, что мистер Малфой… не станет с ней общаться при свидетелях.  — Это мы ещё посмотрим, — загадочно усмехнулась она. — На следующей неделе, хорошо?  — Да, мадам.  — Всего хорошего, Гермиона. Я кивнула, и она трансгрессировала. Как же жутко я устала! Ещё полдня работы впереди, а ощущение было такое, что сил совсем больше нет, а выходной только послезавтра. Я села в коридоре на диванчик, прикрыла глаза и, кажется, моментально провалилась в сон.  — Гермиона, тебе плохо? — я открыла глаза. Передо мной стоял Тео. Он явно был озадачен. — Зачем она приходила?  — Повидать внучку, — вздохнула я.  — Так я и поверил, — закатил он глаза.  — Тео, не надо. Хоть ты меня не пытай, — я с усилием потёрла глаза руками.  — Да ладно, не буду, — дёрнул он плечом. — Я и так всё понимаю.  — В смысле? — встревожилась я.  — Она приревновала мужа, да? — усмехнулся Тео.  — С чего ты взял? — бросила я. — Ерунда какая.  — Малфой-старший слишком зачастил, — отогнул большой палец Нотт. — Вызывает меня каждый день, чтобы быть в курсе дел, — он отогнул второй палец. — А Нарцисса здесь уже полгода не была. Всё очевидно.  — Тео, мне не хочется участвовать ни в чьих личных делах. Лучше не делай поспешных выводов. Я поднялась и направилась в лабораторию. От меня уже не было толка. Я уходила в себя, размышляя над тем, что происходит с моей жизнью. Поняла, что напряжение, копящееся во мне, становится невыносимым. Люциус, Грейнджи, Нарцисса, Драко, работа, новые люди, Пэтти. Я упускала из вида то, что делали мои ассистенты. Переспрашивала, уточняла, чего не делаю никогда. В конце концов Нотт настоял, чтобы я отправлялась домой и до понедельника не возвращалась. Он явно уследил, что силы меня покинули. И я так ему за это признательна! Сама бы этого не сделала ни за что. Как же было хорошо дома. Спокойно. Я успела приготовить ужин, сделать уборку в доме. За время моей работы пыль накопилась. Поняла, что этот момент я тоже упустила из вида. Драко вернулся хмурый, задумчивый. Сразу стало ясно, что произошло что-то серьёзное.  — Что случилось? — несмело спросила я после ужина, пока мы ещё были за столом. Он даже вздрогнул от неожиданности.  — Да так. Думаю просто.  — Работа?  — Да.  — Мне не приставать? — устало вздохнула я. Он озадаченно взглянул на меня.  — Парни нашли укрытие дементоров. Я тут же перестала убирать посуду и постаралась собрать внимание.  — Где? — встревожилась я.  — В поместье Роули. Оно пустует с тех пор, как его хозяин «проживает» в Азкабане.  — И что же теперь?  — Не знаю.  — Но ты же изучал их. У них ведь есть слабое место? Не может быть, чтобы они были совершенно неуязвимы. Драко молчал, некоторое время думал.  — Они гибнут от голода. А питаются они, сама знаешь чем. Мы можем даже не знать, сколько душ они поглотили, если нападают на маглов.  — Это ужасно, — прошептала я. — Как же заставить их голодать? Закрыть их где-то?  — Возможно. Но не всякая защита их удержит. Проблема ещё в том, что им не нужно много пищи, достаточно одного человека, чтобы напитать десяток этих тварей. Они могут долго ждать. Никаких магических сил не хватит, чтобы долго их удерживать. Патронус очень сильно их ослабляет, может даже убить. Но ты представляешь, сколько времени и сил на это нужно? Дементоры не будут стоять на месте и ждать, пока их прикончат. Человек не в силах удержать Патронуса долго.  — Гарри сказал, что у тебя очень сильный Патронус.  — Мне кажется, его усиливает действие медальона. Твоя заслуга, — улыбнулся он. Я потёрла лицо руками. Не могла сосредоточиться.  — Устала? — с участием спросил Драко.  — Немного, — вздохнула я.  — Я думал о ловушке. Но это будет очень сложно сделать. Во-первых, нужна приманка. Не каждый решится стать приманкой для дементоров. Во-вторых, нужно закрытое и защищённое помещение, чтобы они не могли сбежать. В-третьих, нужны маги с самым сильным Патронусом. Я таких знаю мало. Допустим, я и Поттер. У Бруствера сильный Патронус, но я не могу его привлечь, это ему давно не по статусу. Порпентина… Боюсь, в силу возраста, она уже не справится. Хотя…  — У Аберфорта Дамблдора сильный Патронус, — вдруг вспомнила я.  — Отлично! Уже вариант! — обрадовался Драко.  — У Люпина был… — вздохнула я и осеклась. — Прости.  — У Снегга тоже был очень сильный, но увы.  — Да.  — Подумай ещё. Может, вспомнишь кого-нибудь. Мне нужно минимум пять сильных магов. Очень сильных! Но если найдётся больше, будет ещё лучше. Нам нужна страховка.  — У меня с этим трудности. Жаль. Мой Патронус неустойчив, особенно в стрессе.  — У всех та же проблема, поверь, — усмехнулся Драко. — Раньше я очень рассчитывал на Стоуна. Теперь, даже не знаю.  — А молодые? Ты знаешь их возможности?  — Ты думаешь, я рискну их бросить на такое ответственное задание?  — Даже если не бросишь, проверить всё равно надо. Устрой им совместную тренировку со старожилами.  — Мысль неплохая. Главное своевременная, — кивнул он. — Посмотрим. Впервые за долгое время, мы говорили о его делах, а не о моих. Я, как ненормальная, каждую минуту напряжённо ждала, когда же начнётся допрос. Но он так ни разу ни о чём и не спросил. Мне стало казаться, что он пришёл в себя. Готовясь ко сну, напялила самую неприглядную пижаму, в надежде спокойно выспаться. День был настолько сумасшедший, хотелось просто забыться. Стоило головой коснуться подушки, вытянуться, я испытала невероятное блаженство. Уже начала дремать, когда почувствовала, как его половина кровати качнулась. Его губы коснулись моего уха.  — А поцелуй перед сном? — с улыбкой прошептал он. Я повернулась к нему. Его глаза сияли таким теплом, нежностью. «Прощай, моя надежда выспаться», — мелькнуло в голове. Как же я его люблю! Улыбнулась, обвивая его шею руками, касаясь губ.  — Жарковато будет в пижаме, — шептал он, ловко расстёгивая пуговицы на моей рубашке. Уже ощущала кожей его потяжелевшее дыхание, поцелуи стали жарче, руки настойчивее. Чувствовала, что внутри, как будто сдавливает что-то, глубоко внутри странное напряжение, поднимающееся к горлу. «Расслабься! Расслабься, Гермиона. Тебе же нравится! Он так нежен, он любит тебя. Да что с тобой? Расслабься!» Какая-то ерунда крутилась в голове. Драко раздел меня, коснулся губами живота, покрывал его поцелуями. А мне было щекотно, а не приятно как всегда. Я прикусила губу, чтобы не засмеяться. «Расслабься, Гермиона! Ну же!» — уговаривала я себя. Я пыталась смотреть на него, как мягко касаются меня его волосы, как смыкаются ресницы, его губы ласкают моё тело. Казалось, что это помогло, начала расслабляться. Но тут перед глазами возникла Лаванда?! со всего маху дающая пощёчину Забини. «Что? Что за бред?» А потом Дэниел, нервно шарящий руками по столу, раскидывая пергаменты. Тряхнула головой, закрыла глаза, пытаясь выкинуть эту дурь из головы. Руки Драко скользнули по моей груди, и я тихо взвизгнула.  — Ты чего? — усмехнулся он.  — Щекотно, — с удивлением произнесла я.  — Щекотно? — в его взгляде появилась растерянность. — О чём ты думаешь?  — Прости! Это, наверное, усталость, — оправдывалась я. Он поднялся выше, лёг рядом, снова коснулся моих губ. Мягко, трепетно. На несколько секунд закружилась голова. Стало так хорошо! Но вдруг передо мной возник гневный взгляд Нарциссы: «Мой муж часто бывает здесь? Я вынуждена поговорить с Драко! Я не позволю его обманывать!» Обида поднялась в душе горькой волной. Голос Люциуса: «Вы станете прекрасной бабочкой, как ваша мама, юная леди!» «Да оставьте вы меня в покое!» — вопило моё сознание. Его злорадный взгляд. «Каково руководить мужчинами?» Я вздрогнула. Открыла глаза и замерла. Драко смотрел на меня испуганно.  — Что с тобой? Почувствовала, как ком сдавливает горло. Не могу вдохнуть. Со стоном выдохнула.  — Гермиона! — Драко уже был в ужасе. «Я, вместо того, чтобы радоваться за тебя, захлебнулся ядом…» Перед глазами встала пелена. Я крепко обняла его, стало так страшно! Образы прошедших недель роились в голове, перед глазами, лезли ото всюду. Всё, что так терзало меня всё это время: обиды, страхи, сомнения, усталость.  — Прости… Прости меня, — слёзы заструились по щекам. — Прости, я не могу больше…  — Что случилось? Что? — торопливо заговорил Драко, нежно прижимая меня к своей груди. — Ну что ты, моя девочка! Не молчи, умоляю.  — Я не могу. Не могу! Я устала, Драко! Я хочу спать, у меня больше нет сил всё это держать в себе. Не могу! Не могу молчать! Он отстранился, заглянул мне в лицо.  — Не молчи. Скажи всё, что думаешь, что хочешь. Это из-за меня? Гермиона, я стараюсь, правда. У меня почти получается. Я же понимаю, что причиняю тебе боль этим тупым недоверием. Я не прав!  — Да! Это так! Драко, я не хочу так жить! — возмущённо заговорила я. Слёзы высохли. — Знаю, тебе трудно, но ведь и я не железная. Я элементарно не высыпаюсь, пойми, это физически тяжело. Знаю, тебе так легче. Бред какой! Я очень тебя люблю! Мне так хорошо с тобой. Но я не могу всё время думать о том, что говорить, как говорить, с какой интонацией и в какое время! Чувствую себя в капкане! Вынуждена скрывать свои чувства, своё мнение, свои желания из страха перед тобой! Перед тем, кого люблю! Это похоже на ад!  — Прости. Прости меня, — шептал он, глядя перед собой. — Ты права, так нельзя. Это… мой эгоизм. Я тебя вынуждаю не быть собой. Не быть настоящей. А потом удивляюсь, почему ты стала такой молчаливой, напряжённой. Идиот! — выдохнул он. Я придвинулась к нему ближе, взяла за руки. Почему-то стало стыдно за эту вспышку, за эту глупую истерику.  — И ты меня прости. Наверное, было бы легче, если бы не все эти новые обстоятельства жизни. Новые люди, ещё и семейные тайны в лице твоего отца. Ну почему нельзя поступать как нормальные люди? Хочет видеть внучку? Да пожалуйста! Неужели бы я запретила, если бы он попросил? Хоть бы жену надоумил Грейнджи забирать, а то тайны мадридского двора! Ну к чему? Теперь и она ещё! Ну чем я заслужила? Ты меня подозреваешь, твоя мать подозревает.  — Моя мать? — вскинул голову Драко. — Она здесь при чём? — насторожился он.  — Сегодня она, практически, обвинила меня в том, что я соблазняю твоего отца!  — Что? — прошипел Драко, поражённый такой новостью.  — Мне пришлось ей всё рассказать про его общение с Грейнджи. Она собиралась устроить скандал.  — Ясно, — выдохнул он. — Но она, согласись, недалека от истины, — усмехнулся он. Игриво, озорно, шутливо. Я почувствовала, как непередаваемая страшная боль пронзила душу. Я закрыла глаза, и передо мной одна за другой поплыли картины прошлого. Те, которые с таким трудом удалось загнать в глубины памяти, туда, куда свет не попадает. Туда, откуда им никогда не нужно было появляться. Его отец связанный, сидящий у стены библиотеки. Этот стон, чужие губы. Взгляды. Письма. Извинения. Встреча в парке, в доме Лестрейнджа. Дыхание сбилось. Я открыла глаза. Драко изменился в лице.  — Нет-нет-нет, Гермиона, прости, — торопливо зашептал он. — Я не хотел, я не то…  — Не говори со мной! — я встала с постели, схватила халат с пуфика.  — Остановись, прошу тебя, — он тоже вскочил, натянул штаны. Я вылетела из спальни и трансгрессировала в комнату для гостей, заперлась там, сползла спиной по двери и села на пол. Пустота. С ужасом ощутила, что ничего во мне не осталось. Ни обиды, ни боли, только усталость. Кругом царила тишина. Лучше бы я плакала и билась в истерике, чем это безразличие. Драко материализовался передо мной. Я смотрела на него — потерянного, виноватого, с огромными расширенными глазами, ссутулившегося, как будто под страшной тяжестью.  — Что мне сделать? — тихо заговорил он. — Скажи, что? Он отвёл глаза, словно студент первокурсник перед строгой профессором Макгонагалл.  — Вы все меня достали, — устало произнесла я. — Вы жестокие, холодные, злые. Вам плевать на чувства других. Твой отец видел во мне игрушку, мать — падшую женщину. А ты? Что я для тебя? Похоже, и то, и другое.  — Это не так, — с болью произнёс он. — Ты — всё для меня. Моя жизнь.  — Я — твоя собственность! — усмехнулась я. — Вы все ни во что меня не ставите. Я — средство достижения ваших целей. Удобная, молчаливая девочка — грязнокровка! — Драко зажмурился, словно испытал жуткую боль. — Я сама виновата. Нет, я вовсе не ждала, что твои родители воспримут меня как равную. Никогда не ждала. Но ты… И тут возникла она, такая необходимая мне боль.  — Я думала, ты чувствуешь меня как никто. А это… просто страсть. Жажда обладания. Больше ничего.  — Да, — вдруг резко бросил он, глядя мне в глаза. — Ты права. Это мой грех! Я не справился. Знаю, что всё испортил и не знаю, что теперь с этим делать, как исправить. Чего ты хочешь от меня? — его отчаяние было таким болезненным. Моё сердце дрогнуло и оттаяло. Я просто молча смотрела на него и понимала, что не хочу потерять. — Хочешь, чтобы я ушёл? — обречённо произнёс он.  — Нет, — тихо ответила я. — Я хочу, чтобы ты просто любил меня такую, какая я есть, а не лепил из меня что-то удобное, как это сделал твой отец с твоей матерью. Я… не хочу тебя бояться. Жить в страхе потерять тебя, сказав неподходящее слово. Я приняла тебя таким, какой ты есть. Ты — мой гадкий, вредный, насмешливый, храбрый, нежный, несносный Слизеринец Малфой. А я? Кто я для тебя? Он сел со мной рядом. Ухмыльнулся.  — Дерзкая, справедливая, верная подруга каждого, кого я терпеть не могу, — я не могла сдержать улыбку. — Желанная, неприступная всезнайка Грейнджер. Мы одновременно протянули друг другу руку, сплели наши пальцы в замок.  — Дашь мне выспаться? — вздохнула я. Он запрокинул голову и выдохнул:  — Наконец-то я высплюсь! Я рассмеялась.