Тайны дневника Гермионы

7 Сентября. В понедельник я получила письмо от Трэверса. Утром он не явился на работу и, конечно, я знаю причину. Сова прилетела прямо в центр. Тео, немного растерянно, тут же передал мне конверт. И с первой строчки стало ясно, что всё серьёзнее, чем мне казалось. «Прости, Гермиона. Я знаю, у тебя осталось мало времени, чтобы завершить начатое. Это устройство — самое важное дело. Но я не могу один справиться с сумасбродством в твоей голове. С парнями всё просто. У них порядок в сознании. Поток мыслей однообразный и безэмоциональный. Ты же, как фонтан, фейерверк и землетрясение одновременно. Ты в этом не виновата, такова твоя природа, женская суть. И я не справляюсь. Я с ума схожу, находясь с тобой в одном пространстве. За короткий промежуток времени ты способна подумать о десятке разных вещей: ребёнок, второй ребёнок, муж, его дела, ваши взаимоотношения, Дельфи, Уизли, Поттер, твоё изобретение, новые идеи, твои желания, страхи, а теперь ещё и я. Это невыносимо! Даже сосредотачиваясь на работе, ты ни на секунду не забываешь о мотивах, которые тобой двигают. Я словно живу в тебе. Увлекаюсь твоими мыслями, чувствую себя причастным ко всему. Знаю. Это моя проблема. Я сам должен с этим бороться. Но не могу. Теряю контроль, погружаюсь в твою жизнь и не хочу уходить. Я ещё не встречал такого человека, как ты. Такого интересного, многогранного, искреннего и сочувствующего. Твои мысли красивы, в них есть здравый смысл и море разнообразных чувств. Мне нужна помощь, Гермиона. Сейчас неподходящее время, понимаю, но иначе не выйдет. Варианта только два. Первый, я больше не появляюсь в твоей жизни. Второй, ты учишься закрываться. Пойми меня правильно. Я тебя не шантажирую, просто знаю, как ты любишь постигать всё новое, делаешь это настойчиво, самозабвенно, осознавая необходимость происходящего. Окклюменция — полезный навык. Он в любом случае тебе пригодится. Тебе повезло, что это я вторгаюсь в твоё сознание, а не кто-нибудь другой. Надеюсь, у тебя очень скоро всё получится. Майлз» Я ушла в парк. Сидела в беседке и перечитывала его письмо снова и снова. Меня тронули его слова. Тронули до глубины души. Не знаю, случайно он перешёл на ты или намеренно, это уже неважно. Он доверился мне, и я не могу его разочаровать. Тяжело так жить, как живёт Майлз. Я слышала о таких случаях, когда волшебники не могли контролировать легилименцию, и часто это приводило к безумию. Трэверс очень сильный маг и личность. Но если он просит о помощи, разве я имею право это игнорировать? Через некоторое время меня нашёл Тео.  — Ну, что? Как он там? — с сочувствием спросил он.  — Не очень, — ответила я. — Ему нужно побыть одному. Мы молчали некоторое время. Я не знала, что сказать.  — Не думай, что это ты виновата, — вдруг произнёс он. — Никто не виноват. Он таким родился. Он может неделями прятаться, просто чтобы никого не слышать. Думаешь, почему Снегг был таким…  — Думаешь, он был таким, как Майлз? — засомневалась я.  — Ну, не совсем, конечно, таким. Он легко этим пользовался и контролировал. Он мог читать мысли других, не прибегая к заклинаниям. Может потому так сильно презирал людей, в основной массе. Мы его очень уважали. Жаль, что он не успел помочь Майлзу научиться лучше это контролировать. Хотя, мне казалось, что Трэверс отлично справляется. Мне почему-то стало так неловко. Неужели у него именно со мной возникла такая проблема?  — А когда у него появились эти способности? Ты знаешь?  — Ещё до Хогвартса. Мать ему хорошо помогала. Снегг, пока он учился. А потом… мать умерла. Война началась. Волан-де-Морт думал, что сможет его использовать в своих целях. Да только Трэверс не так прост, — грустно усмехнулся Тео. — Беллатриса каждый день изматывала его Круциатусом, но Майлз так и не сломался. Странно, что Тёмный Лорд его не убил. Наверное рассчитывал, что справится с упрямством горе-пожирателя. Сколько же всего он пережил! Моё сердце разрывалось. Я до самого вечера думала обо всём, что сказал Тео, о письме. Дома повторила всю теорию окклюменции. Мне не терпелось попрактиковаться. Грейнджи я забрала сама, а Драко задержался до девяти вечера. Я была уверена, что ничего уже не получится, слишком позднее время. Мы поужинали только около десяти. Но Драко сам вспомнил наш уговор, правда, совсем не в том ключе.  — Это может быть болезненно, не только морально, но и физически, — немного встревоженно начал он. — Ты не в том положении, чтобы отражать атаку на сознание.  — Ты же должен понимать, — вздохнула я, — что невозможно находиться рядом с легилиментом и спокойно относиться к проникновению в твоё сознание.  — Майлз проникает в сознание иначе, невербально. Я это могу, но поверхностно. Защититься от меня ничего не стоит. Просто нужно постараться думать об отвлечённых вещах. Очевидно, что сейчас ты недовольна тем, что я не хочу агрессивно проникать в твоё сознание. Но ведь и от Майлза ты можешь защититься просто контролируя мысли.  — По-твоему, это просто?  — Дело в практике. Если тренироваться, то получится. Например. Ты должна во время своих исследований и экспериментов думать только о них. В твоё сознание не должно проникать ничего постороннего. Я, Грейнджи, семейные дела, беспокойство. Ты должна быть сосредоточена на чём-то одном. Как это было в школе? Ты всегда шла к цели, не отвлекаясь ни на что!  — Да, но теперь всё иначе. Я сама не замечаю, как вдруг отвлекаюсь, начинаю думать о тебе или о дочке. Ведь вы — главное в моей жизни. И ничто мне не мешает вернуться к делам. Ведь когда я работаю над порталом, помню о том, что это для нас, для будущего наших детей. Это очень позитивно мотивирует!  — Как раз эти посторонние мысли и привлекают легилимента. Возникает информационный сумбур. Всё равно, как если среди классического музыкального произведения ворвутся звуки волынки. Бред, понимаешь?  — Понимаю. Значит, моя задача быть сосредоточенной на чём-то одном.  — Абсолютно.  — И всё?  — И всё.  — Думаешь, этого достаточно, чтобы Майлз не терял голову?  — Ну, он же не специально слушает твои мысли. Его сбивает с толку сумбур. Он его притягивает, заставляет разбираться в нём, искать логику…  — Да почему? Зачем ему это? Разве он не может сам игнорировать это?  — Видимо… не может. Драко опустил глаза. Его как будто тревожило что-то, а мне было очень неловко. Ведь Майлз ведёт себя так, как будто ему нравится копошиться в моих мыслях. Он понимает, что этого делать нельзя, но не может остановиться. Просто уму не постижимо!  — А если мне этого мало? — тихо спросила я. — Если я хочу, чтобы он вообще не мог слышать мои мысли?  — Это тяжело. Почти невозможно и работает недолго. Ты же знаешь теорию.  — Этого мало. Мне нужна практика. Драко вздохнул. Запустил пальцы в волосы и долго-долго думал, уставившись в одну точку. Я знаю, ему не хотелось этим заниматься, но сам прекрасно понимал, что есть такая необходимость.  — Пообещай мне одну вещь, — взглянул он мне в глаза.  — Что? — заволновалась я.  — Если тебе будет… больно или страшно, мы прекратим на этом. Поверь, оно того не стоит, если пострадает наш ребёнок. Я крепко его обняла, прижалась к колючей уже к вечеру щеке.  — Обещаю, я не подвергну его опасности! — прошептала я, чувствуя волнение от того, что мне и самой не хочется, чтобы Драко влезал в мою голову. Не могла понять, почему. Мы пришли в гостиную. Я села в кресло. Драко встал напротив.  — Ты должна была выбрать простое, неопределённое воспоминание, которое станет твоим щитом. Легилимент не будет предупреждать о вторжении, но я предупреждаю, что не пойду глубоко. Попытаюсь просмотреть твой сегодняшний день. Уверена, что этого хочешь? — с сомнением спросил Драко.  — Конечно уверена, — вздохнула я, надеясь на то, что всё получится с первой попытки.  — Готова?  — Да. Драко направил на меня палочку. Я представила пейзаж Хогвартса с Астрономической башни. Чёрное озеро, зелёные холмы, Запретный лес. Это было тихое, но яркое воспоминание.  — Легилименс! — произнёс Драко, и я почувствовала головную боль. Я видела Хогвартс, держала его перед глазами, и это было не так уж сложно. И вдруг, откуда-то взялась сова, которой никогда не было в моих воспоминаниях о Хогвартсе. Она летела ко мне, села на перила, протянула мне лапу с привязанным письмом. Мне стало жутко, я растерялась, попыталась изгнать сову из сознания, но в следующее мгновение письмо оказалось в моей руке. У меня началась паника. Голова заболела сильнее. Хотелось прекратить это. Передо мной появился Нотт.  — Ну, как он там?  — Ему нужно побыть одному, — ответила я. Белая вспышка и передо мной строки. Почерк Майлза. «Я с ума схожу с тобой в одном пространстве». «… не хочу уходить». «… твои желания, страхи. Теперь ещё и я». Я забыла о Хогвартсе. Снова вспышка. Жар по всему телу, слабость. Дикая жажда. С трудом открыла глаза. Голова болела. Драко сидел напротив озадаченный, задумчивый. Он наполнил стакан водой, протянул мне.  — Как ты? — шепнул Драко.  — Не очень. Ничего не вышло, — разочарованно вздохнула я, делая глоток. Глаза ужасно резало, я запрокинула голову, зажмурилась.  — Почему ты не сказала о письме? — тихо, с лёгким раздражением спросил Драко. Внутри что-то оборвалось.  — Не знаю. Не хотела тебя… тревожить, — с трудом пробормотала я.  — Зачем ты так со мной? — устало усмехнулся он, потёр лицо ладонями. — Трэверс тебе небезразличен, правда? Его укоризненный взгляд просто разъедал душу. Я собралась с духом.  — Мне и Тео небезразличен, и Дэниел, — с замиранием сердца тихо ответила я. Так не хотелось снова провоцировать его на ревность. Уже жалела, что не рассказала о письме сразу.  — Ты сама решила, что я должен влезть в твою память. Ты осознавала последствия? — в его голосе была досада, и мне стало так плохо.  — Прости, Драко. Я снова совершаю одни и те же ошибки. Никаких секретов. Боялась, что ты неправильно поймёшь, а я не хочу, чтобы ты ссорился со своими друзьями.  — Гермиона, мне не пятнадцать лет. Даже если мне что-то не понравится, я не стану делать поспешных выводов, а тем более что-то предпринимать. Покажи, пожалуйста, письмо. С тягостным чувством я отправилась к своей шкатулке, коря себя за всё случившееся. Глупость всей ситуации страшно удручала. Драко развернул листок и читал совершенно без эмоций. Кажется, он прочитал его много раз. Потом поднял на меня глаза, прислонился к спинке кресла, расслабился. Он смотрел на меня странно, словно разглядывал, а мне было так неудобно! Уже начала думать, что пора выставлять защиту от проникновения.  — Что ты с нами делаешь? — устало ухмыльнулся он.  — Драко…  — Это риторический вопрос, Гермиона.  — Я понимаю. Но я никакого повода не давала…  — Знаю. Ты просто не знаешь, как он относится к женщинам в принципе.  — Драко, умоляю, не терзай меня. Я не хочу разбираться в его чувствах, достаточно того, что он написал.  — Ты должна знать лишь одно. Я слишком хорошо его понимаю, чтобы злиться. Остаётся только посочувствовать.  — Ты не шутишь? — с сомнением спросила я. Было так не по себе от его слов.  — Не шучу. Мы будем тренироваться дальше. Только не сегодня. Ты слишком устала и перенервничала. По-началу у тебя неплохо получалось, но не хватает опыта. Я, как и Майлз, уверен, что у тебя всё получится. Я лишь смущённо улыбнулась, а Драко присел передо мной на корточки, взял мои руки в свои.  — Не бойся меня. Даже если я увижу то, что ты скрываешь, всё равно пойму.  — Я ничего не скрываю! — возмутилась я.  — Да, я понял, — усмехнулся он. Драко, всё-таки, удивительный человек. То устраивал сцены ревности на ровном месте, то, прочитав письмо от Майлза, проявил понимание и сочувствие. Как же сложно бывает его предсказать. Вот уже несколько дней прошло, как мы начали практиковаться, но у меня ещё не получается идеально выставить защиту. Я могу продержаться довольно долго, но всё равно наступает момент, когда Драко пробирается в сокровенные уголки моей души. Я понимаю, он специально ищет именно эти моменты, моменты общения с Трэверсом, чтобы я перестала впадать в панику, продолжала уверенно держать барьер. Но я не могу. Он уже видел его письма, наш разговор в его квартире на Гриммо, как он старался помочь мне и Грейнджи во время нападения дементоров. Каждый раз после этих занятий Драко на какое-то время уходит в себя. Он переживает, я вижу, но не хочет со мной объясняться. Проходит некоторое время, и снова ведёт себя как ни в чём не бывало. Меня это удручает. Он словно пытается скрыть свои настоящие чувства. Так боюсь, что нас это отдалит. Драко пытается натаскать меня на защиту от невербальной легилименции. Это у меня получается намного лучше, но и здесь случаются провалы. Драко немного расстраивается, что мне не удаётся достичь нужного уровня концентрации. Объясняет это беременностью, тревогой за малыша. Ему кажется, что ребёнок ослабляет мои магические возможности. Это даже пугает. На самом деле, определённых успехов мы, конечно, достигли, но я не могу на этом успокаиваться. Всё это время Майлз не появлялся в центре. Никому не отвечал на сов. Тео утверждает, что это нормально. Но мне всё равно очень неприятна такая ситуация. К сожалению, не вижу и своих друзей. Рона освободили от охраны центра. Представляю, как он счастлив. Там он просто «сдыхал со скуки», как он сам выражался. Драко каждый вечер, приходя домой, пишет очередное письмо Норме. Но от неё пока никаких полезных новостей. Дельфи ведёт себя как обычно. Видно, что Драко досадует по этому поводу. Сегодня вечером доктор Вуд сообщил, что готовы результаты экспертизы на родство с Томом Реддлом старшим. И хоть никто ни на секунду не сомневается в том, кто является отцом Дельфи, всё равно не терпится узнать официальные данные. Драко известил родителей, и завтра вечером мы должны отправиться в Лестрейндж Холл. 9 Сентября. На самом деле, всё было предсказуемо. Стоило Алексу объявить о том, что Дельфи, бесспорно, является родственницей магла Тома Реддла-старшего, Люциус тут же презрительно хмыкнул:  — Кто бы сомневался! А самое мерзкое, что полукровка всю жизнь боролся за превосходство чистой крови! Мы, чистокровные, должны были возглавить эту борьбу, а не плясать под его дудку! В его лице было столько отвращения, что мне стало очень не по себе, а доктор явно почувствовал себя не на своём месте.  — Люциус, пожалуйста, не волнуйся, — с достоинством произнесла миссис Малфой. — О чём теперь жалеть? Побереги сердце.  — На самом деле, — начал доктор Вуд. — Мисс Дельфи имеет достаточно мало общего со своим дедом по магловской линии. Совпадение всего лишь около пятнадцати процентов, но этого достаточно, чтобы подтвердить родство. Конечно, будь у меня генетический материал её отца, совпадений было бы больше. С матерью они очень близки.  — Но она так на неё не похожа… внешне, — тихо заметила Норма.  — О! Внешнее сходство не так важно, — улыбнулся Алекс. — И потом, девочка ещё мала. Возможно, с возрастом, внешнее сходство ещё проявится. Как же всё это увлекательно! — на лице у Алекса появилось умилительно-мечтательное выражение. Мне это так знакомо. — Любопытно, что полукровки и маглорождённые очень часто становятся гораздо более сильными и могущественными волшебниками, чем чистокровные. Взять, скажем, профессора Дамблдора, того же Волан-де-Морта, мистера Поттера или Гермиону…  — Мистер Вуд, — немного раздражённо выдохнул Люциус. — Ваши рассуждения не имеют отношения к делу.  — Да. Прошу меня извинить. Это всего лишь интерес учёного. Пожалуй, оставлю при себе свои догадки…  — Да уж, пожалуйста! Оскорблённый тон Люциуса немного забавлял. Но и задевал, если честно. Уверена, для него чистота крови, как и прежде, очень важна. То, что он, ради счастья сына, придавил своё отношение, вовсе не избавило от предубеждений. Хотя… Он так любит Грейнджи. Представляю, какие бури противоречий царят у него в душе.  — Ну, раз мы всё выяснили, я откланиваюсь, — объявил доктор. Он попрощался, и Норма проводила его к камину. Мы просто молча сидели в гостиной. По правде говоря, то, что мы узнали, совершенно никак не влияет на события. Но Норма очень разнервничалась. Вернувшись, она села в своё кресло и взволнованно трепала складку своего тёмно-зелёного платья, а Тео смотрел на неё очень встревоженно.  — Что тебя беспокоит, дорогая? — ласково спросила Нарцисса. Норма даже вздрогнула от неожиданности. Она глубоко вздохнула.  — Мне предстоит рассказать сестре о её отце. Можете себе представить, каково это? Всё, что я о нём знаю просто немыслимо, ужасно. Моя мать лишила себя и моего отца памяти обо мне. Лишила меня родителей из страха перед ним. И моя кровная сестра — дочь этого… слов не подберу.  — Не думай об этом сейчас, — заговорил Драко. — Дождись, когда она сама спросит. Постепенно Дельфи всё узнает и ей придётся научиться с этим жить. А это будет непросто.  — Мы поможем, — участливо взяла племянницу за руку Нарцисса. — Ужасно, что девочке придётся узнать, что её отец был… чудовищем. Но ведь она — не он. Ей нужно будет это донести. Возможно, не сразу, но она примет это, смирится и будет стараться быть другой, похожей на свою старшую сестру. Норма устало улыбнулась. Неожиданно перед ней возник довольно молодой эльф, в новой смешной наволочке, с нарисованными на ней единорогами.  — Лукис просит прощения, госпожа.  — Всё в порядке, говори.  — Мисс Дельфи идёт. Вы просили предупреждать…  — О, спасибо, Лукис! Ступай. В холле послышался топот маленьких ножек, и в гостиную вбежала Дельфи. На ней было симпатичное платье в красно-жёлтую клетку, а распущенные, удивительные волосы заколоты по бокам. Увидев много народа, она обрадовалась.  — Норма, у нас праздник?  — Нет, детка, — улыбнулась сестра. — Мы просто собрались, чтобы поговорить. Но ты забыла поздороваться, когда вошла, мон шери!  — Здравствуйте! — тут же выпалила девочка.  — Здравствуй, — нестройно ответили мы.  — Какое у тебя чудесное платье, — улыбнулась Нарцисса. — Твой эльф очень нарядный. Ты сама выбирала ему наволочку?  — Да. Мне нравятся единороги, — радостно ответила Дельфи. — Где Грейнджи, Лео и Орион?  — Сегодня они остались дома, — улыбалась Нарцисса. — Но у меня для тебя кое-что есть. Миссис Малфой достала из-за кресла красивую коробку и вручила Дельфи. Малышка с любопытством заглянула внутрь и стала доставать сладости: конфеты, пирожные, печенье. Она складывала их Норме в ладони.  — Это я люблю, это тоже, это тоже, — радостно болтала она, и я заметила с каким умилением смотрел на неё Драко.  — Мон ами, ты ничего не забыла сказать тёте? — усмехнулась Норма. Девочка вопросительно взглянула на сестру.  — А! Спасибо! — громко выпалила она, обернувшись к Нарциссе, та не могла сдержать улыбки.  — На здоровье, солнышко! Разве можно предположить, глядя на этого милого ребёнка, что её отец был самой страшной угрозой для магического мира, да и не только магического. Страшно представить, что почувствует маленькая Дельфи, когда узнает всю правду. Как она будет жить с этим, что станет с её душой? Нет ответов. Драко очень переживает. Для него невообразимо представить, каково будет малышке. Ведь история её отца просто ужасна. Убить собственного отца и всю его семью. Какая страшная месть за предательство. И ей предстоит однажды всё это узнать. Как же это будет тяжело! А как её примет общество, знающее правду о ней и её родителях? Как она будет жить в этих предрассудках? Только время покажет.