Тайны дневника Гермионы

12 Сентября. Наши с Драко занятия закончились. Я больше всего опасалась, что он найдёт то воспоминание, где Трэверс признался в том, что был в саду Малфоев в тот вечер, в день рождения Грейнджи. Меня это мучило. Мучило осознание того, что я скрываю что-то очень важное, но так хотела уберечь именно это воспоминание. Может потому, что боялась реакции Драко. Боялась, что он не оставит это без ответа. Боялась за Майлза. Чувствуя, что жить в таком напряжении просто невозможно, решила всё ему рассказать, объяснить, что произошла случайность. Я, после того, как уложила Грейнджи спать, пришла в гостиную и села в кресло — это уже стало ежедневной традицией. Драко был задумчив, сосредоточен, спокоен. Его поведение в последнее время меня уже стало серьёзно беспокоить.  — Мне нужно кое-что тебе сказать, — взволнованно заговорила я. — Это неприятно, но ты должен знать.  — Не говори, — уверенно бросил он, и я растерялась.  — Драко! Мы совершенно перестали разговаривать. Это неправильно! Ты больше мне не доверяешь. Я знаю, сама виновата. Наверное, нужно было рассказывать тебе всё, но твоя ревность… Он взглянул на меня так холодно! Свинец в его глазах леденил душу. Драко заговорил уверенно, без эмоций.  — Гермиона. Мы две отдельные личности. Каждый из нас имеет право на свою внутреннюю жизнь, свои маленькие скелетики, спрятанные по шкафчикам души. Я не имею права вторгаться туда, вынимать их и разглядывать со всех сторон. И Трэверс не имеет права! Ты обязана уметь защищать то, что принадлежит только тебе! Пойми! Ты мне ничего не должна. Если скрыла что-то, значит сочла это лучшим вариантом. Ты — моя жена. Я люблю тебя! — в его взгляде появилась горечь, голос дрогнул. — Я доверяю тебе. Хочу доверять всегда, что бы ни случилось. Твои секреты — это возможность сохранить нашу любовь, наше доверие друг другу. Я, влезая в твою память, рушу эту защиту, делаю бреши в броне твоего сознания. Ты обязана скрыть то, что для тебя так важно! Оставь это себе! Прошу тебя! Не пускай меня! Никого не пускай! Ты имеешь на это полное право! Я буду искать. Так надо, чтобы ты научилась. Используй любые средства. Лги, если придётся, только скрой это. Пожалуйста, постарайся! Ради нас. Я не могла дышать. Словно расплавленное железо заполнило горло и грудь.  — Хорошо, — с трудом выдавила я и взяла свою палочку.  — Готова?  — Не знаю, — тряхнула я головой. Мне было так не по себе.  — Пойми! Я не хочу это знать. Не хочу. Пусть это останется с тобой, очень прошу!  — Да. Я постараюсь. Слёзы застелили глаза. Это было невыносимо. Чувства, что он испытывает ко мне, причиняют ему столько боли! Но он живёт с этим. Как?! Как он может так жить?!  — Драко! Давай бросим это? — быстро проговорила я. — Не нужно больше. Я справлюсь! Он замотал головой.  — Ты должна это сделать! — решительно заявил он. — Ты обязана уметь защищаться! Приготовься. Я глубоко вздохнула.  — Легилименс! Этот возглас, словно разорвал мне сердце, как будто ему стоило невероятных усилий произнести это. И снова Хогвартс. Холмы, озеро. Я, как будто кружилась над ним верхом на Клювокрыле. Запретный лес. Огромные деревья. Замок. Корявые камни старинных стен. Снова озеро. Трудно сказать, сколько прошло времени, прежде чем появились высокие зелёные стены. Спина Гарри. Он входит в лабиринт, а я, словно иду за ним. Понимаю, что это невозможно. Белая вспышка. Я иду за Драко по лабиринту. Он оборачивается, смотрит мне в глаза.  — Не пускай меня! — требовательно произносит он. Лабиринт схлопывается. Передо мной снова Хогвартс. Я на Астрономической башне. Рядом Трэверс. Сердце обрушивается куда-то вниз. Дыхание замирает.  — Не пускай меня, — говорит он голосом Драко и протягивает мне яблоко, повторяет: — Не пускай меня. Трэверс касается моей руки.  — Протего! — выкрикиваю я, не понимая, как это получилось. Чувствую, как всё тело напрягается, голова раскалывается. Я вдруг вижу Майлза в лаборатории. Он стоит, скрестив руки на груди и прижавшись к стеклянной стене детской, но в ней пусто. Он смотрит мне в глаза.  — Не волнуйся. Я присмотрю. Если она умна, как ты говоришь, всё будет в порядке. Яркий белый свет. Он рассеивается, и я иду рядом с Майлзом по парку возле Исследовательского центра.  — Что это за парни? — немного раздражённо спрашивает он. — Как ты это терпишь? И тут я слышу голос Драко, словно я внутри него.  — Это её друзья. Они со школы дружат.  — Не вижу препятствий, чтобы их устранить, — усмехается Майлз. — Она тебя любит. Выбор очевиден.  — Я не поступлю с ней так, — выдыхает Драко. — Она любит этих олухов. Снова яркая вспышка. Темнота. Маленькие деревенские домики мелькают перед глазами. Я бегу. Бегу очень быстро. Дышать нечем. Холодно. Зима.  — Стой ты! — шипит кто-то рядом. Я тяжело дышу, оборачиваюсь. Передо мной Пожиратель смерти в чёрной мантии и серебристой маске. Он шепчет: — Что ты делаешь, Малфой, спятил?  — Отвали! — шёпотом отвечает Драко, и я понимаю, что всё вижу его глазами.  — Куда ты их дел?  — Никуда. Они здесь. Драко достаёт из складок чёрной мантии стопку смятых листов.  — Это не поможет, — сочувственно произносит Пожиратель. — А если они узнают, тебе крышка.  — Плевать уже. Говорят, их видели в Годриковой впадине. Парень вырывает пергамент у Драко из рук. Смотрит на него. Смотрит долго, внимательно, разглаживая сминающийся на ветру листок.  — Она красивая, — тихо произносит он.  — Дай сюда! — Драко вырывает желтоватый лист из рук Пожирателя.  — Ты не сможешь её защитить, — чуть громче говорит уверенный и чем-то знакомый голос. — Даже если каждый день будешь их срывать.  — Делаю, что могу.  — Драко, это глупо, — вздохнул парень в маске.  — Не ходи со мной, — бросает Драко. — Если нас увидят, решат, что ты мой сообщник.  — Я помогу, — уверенно отвечает парень и бросается вперёд по улице.  — Стой, Трэверс! — шипит Драко, но тот бежит дальше, по пути срывая листы, расклеенные по всему городку. Драко поворачивает к себе листок, и я вижу своё лицо. Ориентировка: «Разыскивается опасная грязнокровка…» И опять вспышка. Передо мной злорадная ухмылка Майлза и острый кончик шпаги у самого глаза. Трэверс какой-то другой, совсем юный.  — Ты проиграл, Малфой! Колись! Уговор дороже всего.  — Гермиона, — тихо произнёс Драко, у него такой милый голос, ломающийся голос подростка. — Её зовут Гермиона.  — Дурацкое имя! — смеётся Майлз.  — Оно уникальное, кретин! Звон металла. Вспышка. Глаза Майлза, синие, как небо, близко-близко. В них обречённость. Тихий, хрипящий голос Драко:  — Не подходи к ней… Вспышка. Я с трудом открыла глаза. Голова ужасно болела. Драко сидел напротив, схватившись за голову. Даже не знаю, сколько длилось молчание. Как же это было больно, тягостно. Я с трудом приходила в себя от всего увиденного. Драко был уничтожен. Казалось, что в нём ни одной капельки крови не осталось. Он был как призрак — белый, невесомый, пустой.  — Любимый мой, — обессиленно прошептала я. — Тебе плохо? Я сползла с кресла и оказалась у его ног, обняла его голени, положив голову на колени.  — Драко… Почему ты не защищался? — шептала я. — Ты же мог меня выкинуть. Я с трудом подняла голову, посмотрела в его полные слёз глаза.  — Ты сильнее, чем думаешь, — шепнул он, и тонкая струйка скатилась по его щеке. — Защитился, как только смог. Собраться с силами не получалось. Не хотелось ни говорить, ни думать. Я просто лежала на его коленях и было необыкновенно спокойно. Но проходили минуты, голова перестала болеть, и начало нарастать волнение. Воспоминания Драко стали мучить, складываясь в невероятную картину, которая всегда была скрыта. Поверить не могла в то, что происходит. Я крепче прижалась к нему и почувствовала осторожное прикосновение его пальцев к плечам.  — Видишь, у меня полно скелетов в шкафах, — устало прохрипел Драко. Я глубоко вздохнула.  — Когда он узнал? — тихо спросила я.  — Мне было четырнадцать, Майлзу восемнадцать. Он уже закончил Хогвартс.  — Вы что, фехтовали на спор?  — Да.  — Но он же старше и… сильнее. Зачем?  — Я был очень самоуверен, — усмехнулся Драко.  — И он понял, что ты влюблён?  — Он услышал мои мысли. Тогда я узнал его секрет, а он мой.  — А это был его секрет? — удивилась я. — Разве можно такое скрыть?  — Знали его родители и Снегг. Возможно, Дамблдор. Когда Волан-де-Морт появился в нашем доме, конечно, сразу это увидел. Трэверс не смог скрыть. Слишком хорошо владел окклюменцией. Мы некоторое время молчали. Вопросы крутились на языке. Я ощущала страшную тревогу, которая лишала покоя.  — Значит, все эти годы ты говорил с ним обо мне? — на выдохе произнесла я. Драко помолчал, потом глубоко вздохнул.  — Мы не говорили о тебе. Никогда. Но он всегда был в курсе. Я не считал нужным закрываться от него.  — Почему?  — Это бессмысленно. Я всегда думал, что он, в глубине души, презирает меня. Для него всегда существовала единственная идеальная женщина — его мать. Все прочие… в общем, не достойны, понимаешь? Я упустил момент. Не заметил, когда он изменил своё отношение. Ты его изменила.  — Драко, мне страшно, — прошептала я, чувствуя, как сжимается сердце, как душат слёзы. — Что теперь с нами будет? Мы допустили ошибку.  — Я! Я допустил! Я сломал его жизнь и не знаю, как теперь исправить это. Он ничего не сказал, но его мысли были слишком громкими. Майлз закрылся, но поздно. Я знаю, что он чувствует. Я немного отстранилась. Смотрела ему в глаза. Драко закрыл лицо руками. Потом бросил на меня решительный взгляд.  — Гермиона, ты и сама знаешь, что он чувствует, только боишься себе в этом признаться. Он…  — Нет! — воскликнула я и вскочила. — Нет, не говори! Не хочу знать!  — Поздно… — простонал он.  — Драко, умоляю! Не говори! Иначе пути назад уже не будет!  — Его уже нет! — выкрикнул он и тоже вскочил. — Я всегда был уверен, что Трэверс не способен… любить.  — Драко, пожалуйста! Я больше не могла выдерживать. Слёзы ручьями полились по щекам. Мне кажется, никогда я не испытывала такой адской боли. Знала ли я? Подозревала? Не хотела замечать? Всё так! Эти взгляды, прикосновения, забота, попытки закрыться, избежать. Он боролся как мог всё это время!  — Как? Как мы допустили? — плакала я. — Так нельзя!  — Он это знает. Пытается противиться.  — Но я твоя жена! У нас дочь! Я беременна!  — Ему всё равно, — сквозь зубы прохрипел Драко.  — Что? — у меня внутри всё рухнуло. — Что значит, всё равно?!  — Майлз знает, что ты недостижима. Знает, что ты — моя! Но он не может и не хочет потерять то, что есть. Я сам знаю это чувство, когда испытываешь счастье, тепло в душе от того, что ты улыбаешься, пусть даже не мне.  — Ненормальный! — выдохнула я. — Ты ненормальный! Вы оба! Издеваетесь? Это одержимость, а не любовь!  — Да! Это так! Уж прости! — выпалил Драко.  — Что теперь делать? — прошептала я, садясь на диван. — Как это остановить, исправить? Нужно что-то предпринять.  — Мы уже делаем то, что можем. Ты научилась закрываться, контролировать мысли. Ваше общение сведено к минимуму. Майлз готов не возвращаться, если ты его отпустишь.  — Отпустишь? Я ему не хозяйка! — возмутилась я.  — Работа. Он очень ответственный человек, но если возможно, предпочтёт уйти.  — Но осталось совсем немного! Как же так?! — с досадой вздыхала я. — Он не может сейчас всё бросить! Это будущее! Майлз мог бы многого достичь!  — Тогда Обливиэйт.  — Да ты что, совсем уже?! — испугалась я. — Что ты такое говоришь?  — Это не моё предложение.  — Он готов стереть память? Это же огромный промежуток жизни! Это фатально! Нельзя этого делать! Ты не представляешь, каково это!  — Тогда придётся оставить всё как есть и надеяться, что Майлз переболеет, успокоится. Тебе тоже нужно прийти в себя. Я смотрела в его усталые, измученные глаза и не могла понять, в каком он состоянии. Совершенно.  — Иди ко мне, — тихо позвала я, и Драко сел рядом. Я обняла его за шею, прижалась лицом к колючей щеке. — Что ты чувствуешь, Драко? Тебе тяжело? Он ласково гладил мои волосы, спину, его дыхание сбивалось.  — Я чувствую вину, — тихо произнёс он. — Огромную, всеобъемлющую. Я не должен был искушать Майлза. Так привык за все эти годы к его насмешкам, что был уверен, он никогда не соблазнится. Но и Трэверс попался.  — Не говори так, — простонала я. — Такое впечатление, что это я расставила ловушки. Драко немного отстранился и долго смотрел мне в глаза, рассматривал лицо, волосы.  — Ты — сирена, — с трепетом заговорил он. — Не знаю, что случилось с тобой. Ты была умна и так надменна. Холодная зануда и всезнайка. Мне так казалось. А сейчас… Ты — тепло, нежность. В тебе есть всё, о чём только можно мечтать. Боюсь, это понял не только я. Он нежно коснулся моих губ, не отводя взгляда. Я дрожала, трепет охватил всё тело. Я давно не видела такого взгляда, его бездонные серые омуты затягивали, подчиняли целиком и полностью.  — Я никому тебя не отдам, — прошептал он. — Пусть меня считают полным ничтожеством, слабаком, но я на всё готов ради тебя. Он знает это. Пусть лучше не даёт мне повода.  — Не говори так! — шептала я у его губ, зарываясь пальцами в платиновые пряди. — Ты добрый, ты чуткий и сам понимаешь, что его вины нет. За меня не нужно бороться, Драко. Я и так твоя, не забывай! Не говори о нём больше, прошу! Ты — мой единственный. Мне никто кроме тебя не нужен. Драко целовал мою шею, лицо, шепча признания в любви, в безумной страсти. Вижу, что он теряет голову в моих объятиях. Иногда я боюсь его. Боюсь, что он не справится, сорвётся и наделает глупостей. Я не хочу этого, никогда не хотела. Он горяч. Слишком горяч! Пока в нём властвует здравый смысл, но эта горячность. Только бы она не взяла верх. Драко окутал меня лаской. Это была волшебная ночь, когда я ни о чём не могла больше думать. Только его губы, руки, прикосновения, его нежные стоны, лишающие рассудка. Я забыла обо всём. Был только он. Но потом… он заснул. А я не сплю. Мне больше нет покоя. Я перечитала и сожгла все письма Майлза. Не знаю, как теперь с этим жить. Как я буду смотреть ему в глаза?