Тайны дневника Гермионы

30 Сентября. В тот день я только к вечеру вышла с Грейнджи на улицу. Весь день моросил дождь, малышка капризничала. Я всё жду, когда же она перерастёт эту зависимость от погоды. Перерастёт ли? Может быть эта нелюбовь к дождику у неё навсегда? Я люблю дождь. Иногда даже просто хочется пройтись по улице с зонтом, укутавшись в тёплое пальто и натянув высокие сапоги, обмотать шею и половину лица оранжево-зелёным длинным шарфом подаренным Молли, и идти, идти по лужицам, дышать свежим воздухом, наполненным озоном, запахом павшей листвы. Красота… Но Грейнджи моей любви не разделяет. Поэтому вечером, около пяти, когда ненадолго пробилось солнышко сквозь тучи, мы отправились на разминку в нашей прогулочной коляске. Перенеслись в магическую часть Лондона. Косой переулок. Как давно я там не была. Мы прошлись по мостовой, заглянули в пару магазинчиков и, конечно, купили несколько разных газет, в том числе «Ежедневный пророк». Почти в каждой первые несколько страниц пестрели фамилией «Малфой». Первые две были посвящены успешно прошедшей презентации моего проекта. И всё бы ничего, но у меня сложилось впечатление, что Люциус Малфой оплатил Скитер заказную статью. Нет, моих заслуг никто не приуменьшал, уж она-то знает, что это может быть чревато. Но Люциуса и его Исследовательский центр расписала во всей красе, как будто состоятельность моей работы исключительно его заслуга. Знала, что буду его билетиком наверх, но почему-то меня это колет. Наверное, моё предвзятое отношение к Малфою-старшему никогда не изменится. Этот хитрец ранит моё самолюбие, как не прискорбно это признавать. Но порадовало, что о презентации везде писали подробно и восторженно. То, что магический мир ждёт окончания экспериментов и воплощения моих планов в жизнь стало очевидно, когда из магазинчика волшебных палочек Олливандера вышла влюблённая парочка, обсуждающая наш портал.  — Интересно, когда этот портал можно будет купить? — с нетерпением говорила девушка. — Мы сможем всё время видеться, когда ты уезжаешь.  — Я бы не надеялся, что очень скоро. Пишут, что эксперименты продолжаются. Но это и правда будет здорово! Молодой человек с нежностью обнял свою любимую. Это было так трогательно! Как хорошо, что я рискнула покинуть магловский Лондон, хоть ненадолго. Видеть счастливых людей, это намного больше, чем прочесть в газете новости. Но читать статьи о том, что мой муж, Драко Люциус Малфой, отправился в заграничную поездку курировать воплощение его программы в жизнь, было особенно волнительно. Его колдографии, появление рядом с ним Тео очень впечатляли. О Нотте говорилось везде, как об участнике эксперимента. Подробно о том, что экспериментальная палочка вывезена за границу, и журналисты будут сообщать все самые свежие новости с места событий. С одной стороны, я переживала, что Драко будет сложно решать сразу две задачи, но я очень полагалась на Тео и его участие. А с другой, мне безмерно приятно, что Драко в этом участвует, что наши имена звучат вместе, словно мы одно неразрывное целое. Это такое блаженство! Вообще, очень здорово, когда семью объединяют не только дети, не только совместное времяпрепровождение, но и общее дело. Это просто замечательно! Около семи вечера стало быстро темнеть. На улице зажглись фонари. Грейнджи довольно крутила головой, наблюдая за проходящими людьми, сияющими витринами. Было очень приятно гулять. Но снова стал накрапывать дождь, и мы поспешили вернуться домой. Тем более я точно знала, что вечером Драко освободится, и должен состояться наш первый сеанс связи через портал. Ровно в восемь часов моя экспериментальная палочка, с которой я ни на секунду не расстаюсь, тихо зазвенела. Яркая вспышка волнения пронзила грудь — это ни с чем не сравнить! Тут же схватила на руки Грейнджи и ушла в гостиную. Произнеся «Номин», замерла в нерешительности, любуясь золотистой изящной надписью «Драко Люциус Малфой» над кончиком палочки. Наконец, я создала портал, приняв вызов. Когда передо мной развернулось овальное окно с золотой рамкой, тут же возникшее лицо Нотта немного рассмешило. Он был такой серьёзный, сосредоточенный, и я вернулась к осознанию того, что наш эксперимент продолжается, а Тео, вообще-то, на работе. Грейнджи с интересом наблюдала за возникшим перед ней человеком.  — Привет, Гермиона, — бросил он. — Как изображение? А звук?  — Привет, Тео. Прекрасно. Словно ты прямо здесь. Звук немного искажён, но несущественно. А у тебя?  — Всё в порядке. Теперь я должен хорошенько осознать, что ты не в соседней комнате, а за семьсот миль от нас. И ещё между нами Ла-Манш!  — Удивительно, Тео! Мы сделали это! — улыбалась я. — Я читала о вас в газетах. Как там обстановка? — немного тревожилась я.  — Ну… нам не давали прохода. Журналисты, как прилипалы, таскаются за нами повсюду. Дождаться не мог, когда нас уже оставят в покое. Драко вообще по своим делам приехал, а на него набросились с вопросами о нашем устройстве. Пришлось мне влезть, дать пару разъяснений. Они требовали продемонстрировать устройство, но не дождутся! — радостно усмехнулся Тео. — Нам в Министерстве на это разрешения не давали. В итоге, они, всё-таки, перешли к программе Драко. Мунго на выезде, короче.  — Вот это да! — тихо смеялась я. — Досталось вам, мальчики! И как тебе удалось выйти на связь с устройства Драко? Он открыл тебе доступ?  — Ой, да нет! Он сам. Прости, Драко здесь, я просто немного увлёкся. Пойду писать отчёт, — он бросил взгляд на часы и произнёс: — Как закончите, дай знать.  — Хорошо, — услышала я родной голос, и сердце забилось быстрее. Тео исчез, и я увидела Драко, расслабленно сидящего на двухместном диване. Его туфли валялись рядом.  — Привет, Гермиона! — устало улыбнулся он.  — Папа! — радостно воскликнула Грейнджи и потянулась к нему.  — Моя маленькая! — ласково протянул он. — Как бы я хотел тебя обнять! Драко поднялся и подошёл ближе.  — Папа! Папа! — Грейнджи рвалась с рук, и я поднесла её поближе к окну. Она стала шлёпать ладошками по барьеру, и Драко приложил ладонь к её ручке.  — Мои девочки! Это так странно, видеть вас и не иметь возможности обнять.  — Это намного лучше, чем не видеться вовсе. Если бы ты нашёл время написать, Шторм принёс бы письмо только ночью…  — Ты просто гений, Гермиона! Не представляешь, как я счастлив вас видеть!  — Мы так ждали, мой родной! Как прошёл твой день? Какие успехи?  — Насыщенный был день. Тео уже рассказал вкратце. Драко немного отстранился, видимо, присел на стул, потёр лицо ладонями, взъерошил волосы.  — Была встреча с профессорами, но студенты ждали у зала совещаний и атаковали, не успел я выйти. С немецким у меня неважно, благо переводчик толковый парень, быстро их организовал. Старшекурсники сожалели, что два года потеряли, первокурсники ликовали и рвались в бой.  — Представляю себе, — усмехнулась я.  — Но был один парень, уверенный, что такого короткого срока слишком мало для наработки практики. Жаль, что не удалось полноценно пообщаться. Так что завтра, на встрече со студентами, обязательно с ним поговорю.  — Не представляешь, как бы я хотела побывать на твоём выступлении! — мечтательно произнесла я. — Ты на моём уже был.  — Между прочим, я тут подумал, что твоё устройство могло бы решить эту задачу. Я почувствовала, как внутри вспыхнул огонёк азарта, в этом направлении я даже не думала.  — Представь, как было бы здорово, если бы мы открыли портал во время лекции или конференции. Люди могли бы, находясь в разных точках Земли, общаться целыми огромными группами.  — Это же просто грандиозно! — воскликнула я, и Грейнджи тут же скатилась на пол с моих колен и пошла бродить по комнате. Я со смехом пошла за ней. — Вот! Ты видишь, что происходит?! Наш портал совсем маленький! Можно обозревать лишь крошечный уголок комнаты. Для широкой аудитории нужен… просто гигантский экран!  — Хочешь сказать, что его невозможно создать?  — Конечно, возможно! Но это должна быть более масштабная технология, не для волшебной палочки. Это должен быть портал, может быть, на серьёзном, устойчивом основании и снабжён более крупными и мощными кристаллами. Такой задачей нужно отдельно заниматься.  — Ну, считай, что я подарил тебе идею для будущей разработки.  — Драко, — с улыбкой вздохнула я, поймав Грейнджи под столом и поднимая на руки. — Всё это чудесно, но ты не забывай, что очень скоро из меня будет исследователь совсем негодный. Возможно, Тео продолжит эту работу.  — Давай не будем загадывать, — усмехнулся Драко. Мы с Грейнджи вернулись к окну портала. — Как ваш день прошёл?  — Были в Косом переулке. Погуляли, послушали сплетни, — улыбалась я. — Грейнджи очень понравилась вечерняя улица. Я набрала газет, приедешь, посмотришь. Мы на первых полосах. Драко с нежностью смотрел на нас, но было очевидно, что он очень устал.  — У тебя был тяжёлый день, любимый мой. Вам нужно отдыхать.  — Да какой там отдых, — закатил он глаза. — Сейчас буду готовиться к завтрашнему выступлению, мне тут дали почитать расписание занятий для первого курса, говорят, что не смогли всё рационально распределить. Так что…  — Тогда тем более, нужно завершать разговор. Вы ужинали?  — Нет ещё.  — Уже так поздно! — протянула я. — Нужно скорее поесть, а потом всё остальное!  — Не волнуйся, малышка. Разберёмся. Раздался стук в дверь, Драко обернулся. Перед окном снова возник Тео.  — Гермиона, пожалуйста, свяжись с Нормой при первой возможности. Я ей оставил свою палочку, обещал, что сам с ней свяжусь…  — Но это же запрещено! — возмутилась я. — Драко не позволили взять даже собственную палочку без присмотра! Ты обалдел? А если она попадёт Дельфи в руки? Ну, Нотт, ты даёшь! Я так разволновалась, что вскочила с места и начала ходить по комнате, не теряя Нотта из вида.  — Ну… извини, — виновато проворчал он. — Мне так хотелось иметь возможность с ней поговорить. Они завтра приедут из Парижа, а я только вечером смогу…  — Хорошо, ладно, — недовольно говорила я. — Конечно, свяжусь. Узнаю, как они. Но ты, Тео, повёл себя ужасно безрассудно!  — Так, ну всё! — заключил Драко. — Завершаем общение, у меня ещё куча работы. Тео снова взглянул на часы.  — Тридцать семь минут. Неплохо! Мы ещё так надолго не открывали портал. Пока, Гермиона!  — Пока. Драко, когда вы завтра выйдете на связь?  — Постараемся также. Пока, мои малышки! — он ласково улыбнулся, помахал нам рукой, а Грейнджи тоже замахала обеими ручками.  — Па, папа!  — Она что, сказала «пока, папа»? — удивился Драко, и я была удивлена не меньше.  — Похоже на то! Ты наша умничка! — я расцеловала её щёчки. Как же не хотелось прощаться! Но, что поделаешь. Удивительно! После нашего разговора на душе была такая лёгкость, покой. Ради этого мы столько всего прошли! Ревность, бессонные ночи, месяцы напряжённой работы, недопонимание. Но сейчас всё это навсегда уходит в прошлое. Ведь наша главная цель достигнута. Вскоре я уложила Грейнджи спать и отправилась в библиотеку. Так давно не читала ничего для своего собственного удовольствия, для развития, всё только по работе. Наконец-то я добралась до подаренных мне книг о легилименции! Взяла оба тома, устроилась на диване и с волнением открыла первый том, от Драко. Книга, конечно, посвящена основам знаний о легилименции и окклюменции. Написано просто и доступно, я полностью погрузилась в магию слов, легко ложащихся на сердце. Но волшебство продолжалось недолго. В какой-то момент у меня появилось чувство тревоги. Возможно, дело было в том, что я начала читать главу о легилименции поневоле. Автор рассуждал о том, что волшебнику с сильным даром приходится очень тяжело в самом начале пути. Он чувствует себя одиноким, непонятым, потерянным. Требуется много времени, чтобы обладатель сильных способностей в легилименции, научился контролировать этот дар и чувствовать себя полноценным человеком, а не наказанным за неведанную провинность. Я отложила книгу. Моя душа снова болела о Майлзе. Так хотелось узнать, что с ним, как чувствует себя после вчерашней презентации, после ссоры с Драко. Дождь барабанил в окна. Взглянув на часы, поняла, что уже слишком поздно пытаться связаться с ним с помощью портала. Я даже не уверена, забрал ли он домой свою экспериментальную палочку. Писать письмо, тоже очень поздно, возможно, Майлз уже спит. Да и о чём писать? Читать снова я уже не могла. Лечь спать? Была уверена, что не засну. Решила сделать себе горячего шоколада, согреться и, может быть, удастся заснуть. Я вышла из библиотеки и вздрогнула от неожиданного звонка в дверь. Сердце забилось быстрее. Кто же может явиться в мой дом в такой час? Скоро полночь! Нерешительно подкралась к двери, заглянула в глазок и отпрянула. Дыхание сбилось, стало так страшно! За дверью был до нитки промокший Майлз. Успела увидеть лишь то, что волосы прилипли к его лицу. Он стоял, засунув руки в карманы мокрого пальто, глядя в пол. Я так растерялась, что слёзы наполнили глаза. Зачем он пришёл? Что за безумие? Раздался тихий стук.  — Гермиона, открой, пожалуйста, — тихо произнёс он. Уверена, он слышал мои мысли прямо через дверь. Слезинка покатилась по щеке. Сердце щемило от волнения. Я пыталась восстановить дыхание. Он вдруг снова заговорил. — Прошу тебя, мне нужно поговорить. Помнишь, ты сказала, что люди могут просто разговаривать. Да. Я так говорила. Ведь сама предложила ему такой вариант. С трудом выдохнув, вытерла слёзы и открыла дверь.  — Майлз, что же ты творишь? — сразу выпалила я и поняла, что он весь дрожит, то ли от холода, то ли от волнения. Я вздохнула. — Ну что мне с тобой делать? Входи! Трэверс нерешительно вошёл в дом. Остановившись на пороге, прижался спиной к двери. С волос капала вода, одежда насквозь мокрая, а лицо измученное, как будто он несколько дней не спал.  — Заклинание зонта не пробовал использовать? — строго спросила я. — Согревающие чары?  — Я… п-палочку д-дома забыл, — тихо произнёс он, у него зуб на зуб не попадал.  — Что? — ушам своим не поверила. — Как волшебник может забыть где-то палочку? Она должна быть всегда при себе! Ты же не первокурсник в Хогвартсе!  — Т-ты, как всегда, п-права.  — Майлз! — с досадой выдохнула я. — Снимай пальто! Он с трудом отлепил от себя тёмно-синее короткое пальто и держал в руках, не зная, куда его деть.  — Идём в кухню, — бросила я и пошла вверх по лестнице. Майлз за мной. В кухне повесила пальто на стул и, направив палочку на парня начала его сушить. Сначала рубашку, потом брюки.  — Ботинки снимай, — скомандовала я. Высушила его носки, потом ботинки внутри. — Обувайся. Майлз послушно всё выполнял, мы молчали. Пальто оставила напоследок, решив сначала напоить Трэверса горячим шоколадом, поскольку сушка одежды его не согрела. Было видно, как дрожат его плечи, как морозящие волны временами пробегают по его телу. Когда мы наконец сели к столу с кружками ароматной горячей жидкости, я начала суровый допрос.  — Как ты здесь оказался? Зачем? Он не поднимал глаз от своей кружки, медленно вращая её между красных, ещё не отошедших от холода, ладоней.  — Я просто ждал удобного момента, чтобы поговорить с тобой. Думал, как бы не помешать тебе общаться с мужем. Потому пришёл слишком поздно, прости. У тебя закрыт камин.  — Конечно, я ведь одна, — с небольшим раздражением произнесла я. Он взглянул мне в глаза. Мороз прошёл по коже. Не выношу его взгляда, пронзительного, поглощающего, выворачивающего всю душу наизнанку. Теперь я уставилась в свою кружку.  — Мне нужна помощь, Гермиона, — прошептал он. — Если бы у меня был хоть один шанс кому-то доверить то, что чувствую. Если бы у меня был друг, настоящий, который понимал бы меня, как ты.  — Майлз, ты не можешь на меня полагаться, — упрямо заговорила я. — Ты необъективен.  — Да. Я необъективен! — твёрдо заговорил он. — И не могу быть объективен, потому что… я каждый день лгу. Никогда в жизни я столько не лгал, как сейчас. Хуже всего то, что я обманываю сам себя. Пытаюсь обмануть, но от этого только хуже. Я больше так не могу! Он резко встал и, подойдя к двери, закрыл её. Зачем? Мне стало жутко.  — Я просто боюсь разбудить Грейнджи, — пояснил он.  — Ну, хорошо, — вздохнула я. — Тебе станет легче от того, что ты выскажешь всё, что накипело, всё, что тебя мучает?  — Я не уверен.  — Может быть, подумаешь ещё? — с надеждой спросила я. — Иногда промолчать лучше.  — Не в моём случае. Я не хочу сваливать это всё на тебя. Раньше, я мог поговорить с твоим мужем. Но теперь это невозможно, потому что он прав. Я влез туда, куда не следовало.  — Майлз, подожди! — чувствовала, как меня захлёстывает волнение, как страшное предчувствие сжимает горло, я говорила с трудом. — Ты пожалеешь о своих словах. Очень пожалеешь. Подумай! Не лучше ли оставить всё, как есть? Очень скоро я уйду из центра. Вы будете работать, ты отвлечёшься…  — Ты сама всё понимаешь, — с надеждой улыбнулся он. — Не могла не понять, что я чувствую… к тебе. Я сама не заметила, что кусаю губы в кровь, пока не ощутила её вкус на языке. Ядовитая боль пронзала всё моё существо. Это невозможно! Невозможно объяснить. Мне было так жаль!  — И ты понимаешь, — тихо произнесла я. — Понимаешь, что ничего невозможно изменить. Я… люблю его! Я — мать его детей. Он — мой единственный! Ты это знаешь! Чего же ты хочешь? Зачем ты пришёл? В его глазах было столько боли! Отчаяния. Одиночества. И мне вдруг вспомнился Гарри. Когда мы искали крестражи, он часто уходил в себя. Думал. Мучился. Особенно, когда сбежал Рон. Тогда мне так хотелось его поддержать, помочь, успокоить. Но я не знала, как это сделать. Мне самой нужна была помощь. И я просто много-много думала, и в итоге находились какие-то решения. А сейчас, когда я видела перед собой потерянного, совершенно неспособного здраво мыслить Майлза, начала сама теряться и впадать в отчаяние. Он так долго молчал, что мне хотелось завыть. Выгнать его из дома, забыть о его существовании, чтобы не мучиться больше от жалости, сострадания и необъяснимой нежности, которую он вызывает во мне.  — Майлз, пожалуйста, уходи! — прошептала я. — Я провожу тебя к камину. Ты должен уйти. Это, может быть, трудно, больно, но так надо! Ничего не изменится! И поверь, я понимаю, что ты чувствуешь, но ничего не могу сделать. Я не дам того, что тебе нужно.  — Ты не знаешь, что мне нужно, — шепнул он.  — Я не вчера родилась, Майлз, — устало ответила я. — Знаю, что нужно каждому человеку. Любовь. Семья. Забота. Доверие. Всё, чего у тебя нет. И ты не виноват, просто выбрал не ту.  — Ты не понимаешь! — сквозь зубы прошипел он. — У меня не было выбора! Я слишком хорошо знаю людей. Я так давно знаю тебя, кажется, что всю жизнь! Мне ничего больше не нужно! Всё теряет смысл. Даже то, что я делаю меркнет. Ты должна мне помочь! Только ты это сделаешь правильно!  — Майлз, о чём ты говоришь? Ты пугаешь меня! — воскликнула я и почувствовала, как тошнота подкатывает к горлу. Испуг отразился в его глазах, и он бросился ко мне, опускаясь на колени. Майлз резко обхватил меня руками и обнял, положив голову на колени. Думала, что сердце остановится. Я отпрянула, упираясь руками в его плечи.  — Прошу тебя, не надо, — прошептала я. — Уходи! Ты всё испортишь! Драко не простит тебе этого, вы погибните. Оба! Я не хочу! Пожалуйста уходи!  — Прости меня! Я не хочу никому зла, — быстро зашептал он. — Я погибаю, Гермиона. Я слаб, зависим, я словно призрак гонимый ветром. Я не хочу так жить, не хочу тянуть вас за собой в пропасть. Он поднял голову, посмотрел мне в глаза. Синие озёра заполнились слезами. Сильный мужчина молил о помощи, словно забыл, кто он!  — Пойми. Я не оставлю тебя в покое, пока не разрушу всё, что тебе дорого! Я устал бороться, устал лгать. Если ты не сделаешь это, мы все погибнем. А я не хочу этого! Я хочу, чтобы ты была счастлива! Меня преследуют ужасные мысли. Я хотел бы сбежать, исчезнуть. Почему ты не отпустила меня раньше, когда я ещё мог уйти? Зачем остановила? Это было глупо! Теперь я не вижу другого выхода. Его руки вдруг скользнули по моим плечам. Он дёрнул меня к себе, я задержала дыхание, чувствуя как кончик его носа, касается моего. Сердце билось, как птица в силках. Его близость превратила меня в огнедышащий вулкан, готовый взорваться. Я осторожно вытащила из кармана свою палочку.  — Только ты сможешь всё сделать правильно, — тихо произнёс он, опаляя меня огнём дыхания. — Или случится непоправимое. Твой муж убьёт меня и отправится в Азкабан. А ты… останешься одна. Его губы коснулись моей щеки. Я задрожала. Почувствовала страшную слабость, но поднесла свою палочку к его горлу.  — Сделай это, Гермиона, — с мольбой шептал он. — Я не могу с этим жить. Проклинаю тот день, когда Драко рассказал мне о тебе. День, когда встретил тебя. День, когда понял, что ты… нужна мне. Умоляю. Сотри мне память.