Тайны дневника Гермионы

— Нам пора! — требовательно бросил Люциус и устремился к камину. Я за ним. — Акцио! — на ходу его домашняя мантия сменилась на строгую чёрную. Хорошо, что мне не пришлось об этом думать, я была готова. Путешествие в дом Роули показалось бесконечным. Мы влетели в кухню и побежали в спальню, откуда доносился шум. Тео и Рон удерживали Дельфи в кресле за ноги и за руки. Она извивалась и дико визжала.  — Она сказала, нужно идти в подземелье! — громко говорил Драко, всё ещё в обличии Гойла. Он сидел на полу, из его бока торчал клинок, а из раны сочилась кровь. Я бросилась к нему, но присевший рядом с ним на корточки Гарри, остановил меня настойчивым жестом.  — Беллатриса солгала! — повысил голос Майлз. — В её памяти было другое место! Поняв, что Гойл не справится, она собиралась убить его!  — Предатели! — визжала Дельфи. — Ненавижу! Ненавижу!  — Так где это место? — шипел Драко, хватаясь за рукоять клинка.  — На три, — руководил Гарри. — Один… Драко резким движением выдернул нож, его лицо исказила боль.  — Эпискей! — тут же произнёс Гарри.  — Это какой-то сарай, — выдохнул Майлз. Он обернулся, и я увидела большой красный ожёг на его щеке и шее.  — Предатель! Будь ты проклят! — орала Беллатриса.  — Сарай? — со страхом переспросила миссис Роули, забившаяся в угол комнаты.  — Да, там были козы и птицы.  — Не может быть, — вздохнула Юфимия. — Сарай сгорел сразу после того, как меня захватили мракоборцы.  — Нам не нужен сарай! — устало вздохнул Драко. — Нам нужно это место!  — Но там всё завалено обломками и пеплом. Никто не занимался им, — виновато говорила Роули.  — Тоже мне проблема! — ухмыльнулся Драко и тут же сморщился от боли. — Поттер, Майлз. Займитесь. Идите!  — Я помогу, — заявил Люциус и ушёл вместе с ними. Девочка продолжала биться в истерике, а Норма, зажмурив глаза и закрыв уши руками, с трудом держала себя в руках.  — Её нужно связать, — устало проворчал Рон. — Она гораздо сильнее, чем кажется.  — Нельзя, ты же знаешь! Она не должна уйти, — с расстановкой вещал Драко.  — Как бы не так! — злобно прокричала она. — Вы не успеете подготовиться! Ещё немного… и вы никогда больше меня не найдёте! Я превращу вашу жизнь в ад! Мерзавцы! Предатели крови! Она вырывалась изо всех сил. Такое не под силу маленькому ребёнку. В комнату влетел Гарри.  — Всё готово! — выпалил он. — Место очищено.  — Несите её, — велел Драко, он всё ещё оставался в образе Гойла.  — Предатель! — не своим голосом рычала девочка. — Малфои предали тебя, а ты… прихвостень грязнокровки! Гойл ухмыльнулся.  — А я уж было подумал, что ты меня раскрыла. Он с трудом поднялся и захромал следом за Тео и Роном, которые несли Дельфи за Гарри.  — Норма, останови их! — стонала Дельфи. — Мы только-только нашли друг друга. Мы семья! Я — твоя мама! Не позволяй им разлучить нас! Норма молчала, её подбородок дрожал, а глаза были полны слёз. Мы приближались к пустырю, возле которого были аккуратно сложены обгоревшие доски, ящики, какие-то инструменты. Было холодно, ветренно. Конец октября. Не представляла, что будет после ритуала с бедной девочкой.  — Дочь моя! — стала умолять Беллатриса в теле Дельфи. — Неужели ты не понимаешь, как важна моя миссия?! Отец Дельфи страдает! Я должна помочь! Мы семья!  — Дельфи моя семья! — страдальчески выкрикнула Норма. — Ты причиняешь ей страдания! Пожалуйста! Ты должна уйти! Оставить нас, как уже сделала прежде!  — Маленькая дрянь! Эгоистка! — взвизгнула Беллатриса. — Ты пожалеешь! Клянусь, ты очень пожалеешь! Норма снова заткнула уши, плотно стиснув губы. Люциус встал на краю очищенного участка и взмахнул палочкой.  — Эксилиум! * — торжественно произнёс он, и перед ним материализовался гладкий прямоугольный алтарь из белого мрамора. Крики продолжались. Рон и Тео положили девочку на холодный камень. У меня сердце кровью обливалось, бедняжка Дельфи, сколько переносит страданий из-за своей чокнутой мамаши. Она крутила головой, извивалась, звала Норму, умоляла её спасти, но старшая дочь замерла далеко от алтаря, тщательно исполняя распоряжения Драко. Он тем временем подошёл ближе. Гарри протянул, пока ещё Гойлу, волшебную палочку Драко. Я подошла как можно ближе. Люциус был рядом, всматриваясь в изменённое лицо сына.  — Драко, ты слаб, — прошептал он. — Позволь, я проведу ритуал. Если ты обессилишь, не сможешь завершить начатое, тогда всё напрасно…  — Моя рана затянулась, отец. Я справлюсь. Это лишь небольшая усталость. Люциус кивнул и отошёл на несколько шагов назад.  — Глаза! — громко произнёс Драко, это был уже его голос.  — Драко! — прохрипела Беллатриса. Она замерла, перестала вырываться. — Вот, значит, как! Неблагодарный мальчишка! Я научила тебя всему! Я! Твоя родная кровь! Она приподняла голову и взглянула на меня. Драко тут же закрыл меня своей спиной.  — Будь проклят! — прошипела она. — Будь проклят ты, и твоё грязное отродье! Ты никогда…  — Обезъяз! — выпалил Драко, и Беллатриса замолчала, снова начав вырываться. Гарри тут же наложил повязку на глаза девочки и завязал на затылке. Драко стал превращаться в самого себя. Почти лысая голова снова покрывалась белоснежными прядями, лицо обрело прежний вид. Я вздохнула с облегчением, но ненадолго. Он сосредоточился, подошёл к алтарю, положил на него ладони. С другой стороны подошла Юфимия Роули и тоже возложила ладони на алтарь. Они оба закрыли глаза, шепча магические слова, призывая духов потустороннего мира. Девочка продолжала извиваться. Лица Тео и Рона были измождёнными и уже совсем безразличными. Это было просто ужасно! Они страшно устали. Я встала в ногах алтаря, а Гарри во главе. Рон прижимал Дельфи за руки к холодному камню, стоя сбоку, а Тео за ноги с другой стороны.  — Эксилиум! — громко произнёс Драко, и мороз прошёл по всему моему телу. Он глубоко вдохнул и поднял голову, устремляя взгляд в небо. — Кровь, взывающая к предкам…  — Диффиндо! — громко воскликнул Гарри. Я взглянула на него и с трудом сдержала крик. Он рассёк заклинанием запястье на левой руке. Из глубокой раны широким потоком полилась кровь, заливающая повязку на глазах Дельфи. Он сморщился от боли, а девочка забилась в каких-то жутких конвульсиях. Пока кровь Гарри впитывалась в белоснежную повязку, Драко снова громко торжественно заговорил:  — Я взываю к предкам Беллатрисы Друэллы Лестрейндж-Блэк! Явитесь! Возьмите её в дом свой! Да обретёт она мир и покой! Вокруг царила тьма и тишина. Невдалеке, рядом с Нормой, стоял Майлз. Он не участвовал в ритуале. Юфимия подняла голову и возопила в небо:  — Я взываю к предкам Беллатрисы Друэллы Лестрейндж-Блэк! Явитесь! Возьмите её в дом свой! Да обретёт она мир и покой! Порывы ветра уносили звук её голоса. Девочка на алтаре продолжала метаться, Рону и Тео пришлось наваливаться на неё от усталости. Драко прокричал в третий раз:  — Я взываю к предкам Беллатрисы Друэллы Лестрейндж-Блэк! Явитесь! Возьмите её в дом свой! Да обретёт она мир и покой! Ничего не происходило. Было так страшно, что хотелось разрыдаться. Неужели Майлз ошибся, а Драко был прав? Вдруг, среди ясного звёздного неба сверкнула молния. Вокруг алтаря закрутился алый, зловещий вихрь, похожий на торнадо. Ледяной ветер стал окутывать мои ноги. Драко с ужасом взглянул в мою сторону, и я почувствовала, как Майлз осторожно тянет меня за руку назад. Я отошла на шаг, и он меня отпустил. В образовавшемся алом облаке пыли и вспышек стали появляться образы людей в старинных мантиях, мужчины и женщины, с немыслимыми причёсками, незнакомыми лицами.  — Малая жертва! — зловеще проревел чей-то голос из вихря. — Крови!  — Диффиндо! — снова воскликнул Гарри вскрывая вены на второй руке. Повязка на глазах Дельфи полностью пропиталась кровью. Гарри стал опускаться на колени.  — Возьмите в дом свой Беллатрису Друэллу Лестрейндж-Блэк! Да обретёт она мир и покой! — вдвоём громко произнесли Драко и Юфимия. Девочка перестала двигаться, она словно оцепенела.  — Мы отпускаем тебя! — громко говорил Драко. — Да обретёт твоя душа мир в доме предков твоих! После этих слов Рон и Тео отпустили руки и ноги Дельфи. Она стала медленно подниматься над алтарём, окружённая алым вихрем, лицами пришедших на наш зов умерших.  — Мы принимаем дочь нашу! — прохрипел густой, тяжёлый мужской голос. — Ваша жертва велика. Благодарю! Гарри лежал на земле, а я не могла сойти с места и помочь. Рон и Тео сидели у алтаря без сил. Вдруг от тела Дельфи отделилась воздушная серебристая субстанция. Она приняла облик Беллатрисы Лестрейндж. Бывшая Пожирательница Смерти беспомощно билась в руках своих предков, противясь и вырываясь. Её голос рыданиями звучал отдалённо, растворяясь в шуме ветра.  — Я не могу! Отпустите! Я нужна ему! Я не хочу домой! Он ждёт меня! Пустите! Я всё равно уйду! Я вернусь к нему! Но никто из умерших предков не внимал её мольбам. Их руки крепко держали заблудшую душу. Моё сердце разрывалось. Я вдруг почувствовала её отчаяние, её безграничную преданность, её любовь. Слёзы лились градом, то ли от пронизывающего ветра, то ли от того, что ком беспощадно сдавил горло. Тело маленькой девочки опустилось на алтарь. Я глубоко вздохнула.  — Твой путь завершён, Беллатриса Друэлла Лестрейндж-Блэк, — чётко и торжественно произнесла я. — Возвращайся в дом свой, обрети мир и покой! Я, Гермиона Джин Малфой, запечатываю вход в мир живых! Я подошла к алтарю. Алый туманный вихрь поднимался всё выше, ветер стихал. Я сняла повязку с глаз бедной маленькой Дельфи. Она была бледная и холодная, как льдинка, лицо испачкано кровью. Взяв в руки окровавленную материю, я положила её на край алтаря в ногах девочки и подожгла обычными магловскими спичками. Повязка вспыхнула.  — Эксилиум… — прошептала я, и алое облако окончательно рассеялось. Дельфи шумно вдохнула и, громко закричав, заплакала:  — Норма! Сестра мгновенно подбежала к ней, а я бросилась к Гарри. Он был без чувств, я тут же влила ему в рот Крововосполняющее зелье, залечила разрезы на руках. Рон и Тео сидели, прислонившись к алтарю, без сознания. Видимо, невероятные усилия и стресс так на них повлияли. Люциус и Драко просто молча обнялись. Не верилось, что всё наконец закончилось. Дельфи плакала, Норма шептала ей нежные слова, укачивала, укутав в пальто Майлза. Гарри с трудом приходил в себя. Потеря крови была очень большая. Я так им горжусь! Помогла ему приподняться. Он посмотрел на обнявшихся Норму и Дельфи, на Люциуса, который рассматривал рану Драко, на начавших переговариваться Тео и Рона, а потом на меня.  — Всё получилось, — прошептал он.  — Как всегда, — с трудом улыбнувшись, шепнула я. Не прошло и минуты, как Драко оказался перед нами. Он протянул нам обе руки.  — Подъём, гриффиндорцы, — устало улыбнулся он. — Идём в дом. Мы с Гарри уцепились за его руки и поднялись. Гарри, покачиваясь, направился к алтарю. Драко тут же прижал меня к своей груди. Какой волшебный покой наступил в душе. Кажется, не осталось никаких тревог, только умиротворяющая тишина.  — Как ты? — нежно прошептал он.  — Всё в порядке. У малыша тоже. Тебе больно? Я должна посмотреть.  — Поттер всё сделал правильно. Я в порядке. Повезло, что тётка не успела пропитать кинжал ядом. Сам-то он как?  — Ты у него не спросишь? — пряча улыбку спросила я.  — Гермиона, ты же знаешь, я бревно.  — Не ври! — я подняла голову, вгляделась в его лицо. — Ты самый чуткий человек в этом мире. Только… стараешься скрыть это. Так безопаснее, правда? Он устало улыбнулся и согласно кивнул. Мы помогли подняться Тео и Рону. Они были так измучены, что вообще не хотели никуда идти. Казалось, что борьба с безумной Беллатрисой высосала из них все силы. Когда мы вошли в дом и собрались в маленькой гостиной миссис Роули, некоторое время просто молчали. Все были утомлены, да и время было позднее, около часа ночи. Очень хотелось вернуться домой, переживала, как там Грейнджи. Я доверяю Пэтти, просто не привыкла оставлять дочку ночью одну. Драко устало поднялся со старенького потёртого кресла. Видимо, он хотел что-то сказать, но тут в комнату вошла Норма, она уже уложила Дельфи спать.  — Спасибо вам! — растроганно заговорила она. — Вы не можете представить, как мы с сестрой вам благодарны! Наша жизнь наконец-то наладится, мы сможем жить без страха. Вы все пострадали: Драко, мистер Трэверс, мистер Поттер, мистер Уизли, Тео — любимый! Я восхищаюсь вашей смелостью! У меня не хватит слов благодарности! Гермиона! Я хочу быть такой же храброй и решительной, как ты! Знаю, сколько боли тебе принесла моя мать, и сейчас тебе нелегко, но если бы не ты, ничего бы не вышло. Ты уникальная волшебница!  — Так, всё, хватит! — усмехнулась я, чувствуя, как жутко защипало в носу. — Самое главное, что все мы живы. Раны залечим, детей воспитаем, отпразднуем множество свадеб. Давайте уже по домам, хорошо? Парни устало ухмылялись, Люциус потирал переносицу, похоже, эта ночь изрядно потрепала ему нервы. Собираясь уходить, я хорошенько порылась в своей сумочке. Была очень рада, что нашлось зелье от ожогов. Отдала его Майлзу. Мы тепло попрощались с друзьями. Все были настолько опустошены, что решили ничего не обсуждать. Гарри волновался, как отреагирует Джинни на новые шрамы на руках. Тео, вместе с Нормой и Дельфи, остался в доме Роули. Майлз отправился в свою квартиру на Гриммо. Теперь мракоборцам предстоит большой отчёт перед Министром Магии. Рональд почему-то сетовал именно на это. Знаю, для него отчёты — самое нелюбимое занятие. Мы с Драко и Люциусом вернулись в поместье. Невероятно, но я вдруг, впервые в жизни, почувствовала себя дома в этом замке. Освещённая свечами гостиная, спаленка дочки, комната Драко, показались такими родными, тёплыми, приветливыми, как и встретившая нас миссис Малфой. Она, с трудом скрывая слёзы радости, обняла мужа, сына и меня. От неё веяло заботой, искренним участием любящей жены и матери. Конечно, она спросила о Дельфи и Норме, свою же сестру даже упоминать не стала. Решив, что обсудим все детали завтра, разошлись по спальням. Я промыла затягивающуюся рану под рёбрами Драко. Добавила к повязке несколько капель экстракта бадьяна. Он был молчалив, смотрел в одну точку, а я не могла отвести от него взгляда. Мне всё казалось, что мой любимый в следующее мгновение снова примет образ человека, который чуть не лишил жизни нашу дочь. Умом я понимаю, что Гойлом руководило душевное расстройство, но от этого нисколько не легче. Смогу ли я когда-нибудь по-настоящему его простить? Мне так много хотелось у него спросить, понять, что он чувствует. Но я знаю, если Драко молчит, значит не хочет делиться своими переживаниями. Смирившись с тем, что поговорить не получится, приготовила постель, уговорила его сходить душ, хотя бы ненадолго. Он был так вымотан. Я думала, что и минуты не пройдёт, как Драко заснёт, да и саму меня клонило в сон. Но даже проваливаясь в дремоту, я чувствовала, что Драко очень взволнован. Его дыхание было прерывистым, он тяжело вздыхал, плотно сжимал губы и прятал от меня лицо, то и дело отворачиваясь к окну. Наверное, прошло полчаса, прежде чем я решилась вторгнуться в его тревожные мысли.  — Думаешь, она вернётся? — прошептала я. Драко вздрогнул.  — Почему ты не спишь? — с укором шепнул он. — Тебе нужно отдыхать.  — Тебе тоже нужно, даже больше чем мне. Тебя тревожит что-то? Скажи мне, сразу станет легче.  — Малышка! — с нежностью вздохнул он, ложась на бок и чутко привлекая меня к себе. Я обняла его. — Всё хорошо. Всё… получилось лучше, чем я мог предполагать.  — Тогда, что тебя так тревожит? Она говорила, что сбежит, что её дело не закончено. Думаешь, Беллатриса найдёт способ вернуться и совершить ещё попытку?  — Даже в том мире она не успокоится. Видимо, такова её душа.  — Она готова пожертвовать всем, чтобы помочь любимому, — вздохнула я. — Поверить невозможно, правда, что кто-то мог любить Тёмного Лорда?  — Вы, женщины, такие странные существа. Вы способны любить монстров.  — Не стоит думать об этом, Драко. Даже если она попытается вернуться, ей придётся искать другой способ. На это уйдёт уйма времени, нужно обладать такими знаниями…  — В мире мёртвых течение времени совершенно иное.  — Возможно. Но это же не значит, что мы должны жить в таком напряжении всю оставшуюся жизнь. Ты должен успокоиться. Мы сделали всё необходимое.  — Нет. Не всё. Драко крепче прижал меня к своей груди.  — Помнишь пророчество из печенья с предсказанием? Моё сердце почему-то замедлило ход. Стало не по себе.  — Ну, помню. Ты ведь знаешь, как я отношусь к прорицаниям.  — И тем не менее. «Внезапное столкновение с прошлым определит ваше будущее», помнишь? Теперь это пророчество обрело смысл, и я… так сожалею о том, что допустил ошибку.  — Да о чём ты говоришь? О Беллатрисе или Грегори?  — Обо всём. Прошлое настигло мою семью, и я не смог вас защитить.  — Драко, ну, что ты такое говоришь? — я приподнялась на локте, нежно погладила его колючую щёку. — Наоборот! Ты спас свою семью! Дельфи, Норму, Нарциссу, своих братьев…  — Но я погубил своего сына, — с болью простонал он. — Если бы я заткнул ей рот прежде, чем она произнесла проклятье… Почувствовала, как мои брови поползли вверх.  — … если бы тебя там не было, нашему сыну не грозило бы проклятье! Ведь ты была там, ты слышала! Беллатриса прокляла меня и моего сына!  — Ну, знаешь! — скептически выдохнула я и села по-турецки. Драко смотрел на меня, как на умалишённую.  — Ты не понимаешь! Это очень серьёзно!  — Маглы говорят… — начала я.  — Но мы не маглы, Гермиона! — повысил он голос и тоже сел. — Может быть маглы и не верят в проклятья, но в магическом мире это очень серьёзно!  — Ошибаешься! — я тоже повысила голос. — Маглы верят в проклятья. Очень даже верят. Но ещё они верят в то, что если в них не верить, то они не сбудутся, ясно тебе?! «По вере вашей, да будет вам», слышал такое выражение?  — Да, слышал, и что? — раздражённо ответил Драко.  — Лучшая защита от проклятия — это вера в добро! Вера в то, что проклятие ничего не стоит, это просто слова! Твоя тётка ничего не сделала, не проводила никаких ритуалов, никаких заговоров и прочей нечистой магией не пользовалась. Это были просто слова! Для нас они ничего не должны значить! Посылая проклятия она лишь показала свою беспомощность и обречённость!  — В мире маглов, — убеждённо заговорил он. — Может быть, так оно и работает! Но я вынужден тебе напомнить — мы — не маглы! В магическом мире каждое слово имеет значение! Набор совершенно несвязанных между собой слов может оказаться действенным заклинанием! Вспомни! «Глаз крысы, струна арфы» и ты можешь превратить воду в любой напиток! В чём связь этих двух понятий? Но они несут смысл! Что уж говорить о проклятиях?! Гермиона. Это серьёзно! Я подверг тебя и сына опасности и случилось то, что определило наше будущее — встреча с прошлым!  — А я хочу тебе напомнить, на всякий случай, если ты забыл, что я — маглорождённая!  — Я не имел в виду, что ты… — растерялся он.  — Нет уж, извини! В данном случае у меня преимущество! Ты свято веришь в проклятие, а я в него не верю! С нашим сыном ничего не случится, ясно?! Моя вера, сильнее твоего… суеверия!  — Если бы ты посещала прорицания, когда это было нужно, ты бы знала…  — Вот потому я не посещала прорицания, потому что всё это — бредятина!  — Как ты можешь говорить такие вещи?! — возмущённо воскликнул он. — Ты же умная, опытная волшебница! Знаешь столько заклинаний, составы зелий…  — Это никак не связано с верой в проклятия, Драко! Как ты не поймёшь? Ай! Я затаила дыхание. Решительный пинок в живот заставил вздрогнуть.  — Что такое? — испугался он и уже приготовился куда-то бежать.  — Это Эдди! — улыбнулась я, хватая ладонь Драко и прикладывая к своему животу. Следующий пиночек угодил в его пальцы.  — Хвала небесам! — закрывая глаза, с блаженством выдохнул Драко. — Привет, малыш! Эдди?  — Ну, мы же уже решили, что назовём сына Эридан, — виновато ухмыльнулась я. — Тебе не нравится?  — Нравится, — с нежностью улыбнулся он. — Только… вдруг это девочка?  — Доктор Вуд совершенно уверен…  — Ясно, тут, конечно, не поспоришь, — засмеялся он. Малыш толкнулся снова. Какое же это приятное, волшебное ощущение!  — Видишь, он не хочет, чтобы мы ссорились, — улыбнулась я. — Он хочет, чтобы в нашей семье был мир.  — Я тоже этого хочу, Гермиона, — вздохнул он. — Но ты должна понять мою тревогу!  — Я понимаю! — воскликнула я. — Но и ты должен понять… Малыш толкнулся очень сильно.  — Знаешь что, ложись-ка! — Драко настойчиво надавил на мои плечи, укладывая меня на подушку. Он лёг рядом, стал бережно поглаживать животик. — Успокойся, малыш, — тихо говорил Драко. — Всё будет хорошо. Мы с мамой тебя любим, и твою сестрёнку…  — Мама любит папу, а папа любит маму, — шептала я. — Всё будет в порядке. Мы больше не говорили. Малыш толкнулся ещё несколько раз и успокоился. Потом я слушала, как выровнялось дыхание Драко, как он тихо засопел, уткнувшись носом в моё плечо. Как же я люблю его! Знаю, мы не пришли к общему мнению. Не хотелось бы, чтобы это псевдо-проклятье стало поводом для раздора в нашей семье, но боюсь, что не избежать нам разговоров на эту тему. Я уверена, что всё теперь будет хорошо, ведь мы преодолели такие трудности. Пережили эту ночь, все выжили. Надеюсь, Драко скоро успокоится. Эксилиум* — exsilium (лат.) — изгнание.