Тайны дневника Гермионы

      2 апреля.       На последнем приёме доктор Браун запретил мне путешествовать и велел всегда быть под присмотром. Не потому, что я беспомощная, а потому, что роды могут случиться чуть раньше срока, а Грейнджи нужно с кем-то оставить. Малыш очень крупный, а потому необходимо прибыть в клинику как можно раньше.       Теперь с нами всегда мама, Джинни с Джеймсом или Драко. Смена караула! Смеюсь. Не даром любимый называет меня королевой. Я чувствую себя большим добрым бегемотом. Ничто меня не трогает, не задевает. Я просто очень счастлива. Жду и в то же время наслаждаюсь каждым днём.       Мы много гуляем. Такая прекрасная весна! До зелени ещё далеко, но солнышко уже ласковое, по-настоящему тёплое. Хожу я, конечно, ужасно медленно, но это даже хорошо.       Грейнджи просто поразительно умный ребёнок! Она так погрузилась в моё положение, что словно на самом деле заботится о маме, это так трогательно! Послушная, всегда всё делает правильно, даже возвращаясь от дедушки, проявляет чудеса терпения, будто чувствует, как мне непросто. И это так замечательно, что она ждёт своего братика — обнимает животик, целует, гладит, называя его Эдди. В такие моменты просто плавлюсь от благодарности, ведь знаю, она всё повторяет за папой, и это дороже вдвойне. Наш сынок ещё не родился, а уже окружён океаном любви!       Нарцисса посетила меня в то время, когда Грейнджи была в поместье. Честно признаться, надеялась хоть немного побыть одна и не ожидала визитов, ведь мы с Джинни договорились, что она придёт на следующий день.       Драко как раз умчался на службу, пообещав вернуться через пару часов.       Леди Малфой редко что-то делает без предупреждения, и когда внезапно вспыхнул камин, я решила, что это Джинни не удержалась и решила прийти.       Обнаружив свекровь в гостиной, очень смутилась.       — Добрый день, мадам. Что-то случилось?       — Ни в коем случае, — сдержанно улыбнулась она. — Прости, что я без предупреждения. Всего лишь хотела навестить тебя, осведомиться о твоём самочувствии.       Почему-то стало очень приятно. Леди Малфой старается всегда быть сдержанной, но мне очень нравятся моменты, когда она становится чуть уязвимее, чем обычно. Тогда в ней появляются черты нежности и особой теплоты.       — Не желаете чая?       — Благодарю.       Я заварила чай, отлевитировала поднос с напитком и вазочкой сладостей в гостиную, где меня ждала Нарцисса. Ни за что не решилась бы пригласить её в кухню.       Устроившись на диване напротив свекрови, снова спросила:       — Что же вас привело?       Нарцисса сделала несколько глотков чая, положила на блюдце печенье.       — Я хотела бы сделать тебе предложение, хотя предполагаю, что маглы так не поступают. В магических семьях родоразрешение происходит в домашних условиях. Разумеется при помощи квалифицированного специалиста, домовых эльфов и родных. Уверена, ты знаешь об этом.       — Да, мадам, конечно.       — А потому я хочу предложить тебе наш дом. Ведь это и твой дом, Гермиона. Знаю, здесь тебе жить комфортнее, да и Драко, наверное, тоже. Но на время, пока не родится малыш, вы можете пожить у нас, а когда Эридан Драко появится на свет и немного окрепнет, вы примете решение — остаться или вернуться в свой дом.       Я подозревала, что рано или поздно эта тема снова поднимется, потому восприняла слова свекрови как должное.       — Спасибо вам огромное, — учтиво отвечала я. — Но вы, наверное, догадывались, что я, скорее всего, откажусь. Мне спокойнее будет, если я никого не буду обременять. Если со мной рядом будут люди, которым я уже доверялась. В прошлый раз в клинике всё прошло хорошо, и меня совершенно всё устроило. Отчасти вы правы, маглы редко решаются на роды в домашних условиях, так уж повелось, что наши женщины рожают в больнице.       — Я это понимаю, но не могла не предложить.       — Спасибо, мадам, я очень ценю вашу заботу.       — И ещё… Грейнджи, — она вздохнула, словно ей стало неловко. — Ты, наверное, предпочла бы оставить её у своих родителей, но…       — Не в этот раз, — тут же поторопилась ответить я. — Это наверняка займёт не меньше трёх дней. У неё может случиться неконтролируемый выброс магии, ещё хуже, если контролируемый, — невесело улыбнулась я. — Мне будет спокойнее, если Грейнджи побудет в поместье.       — Хорошо, — Нарцисса просияла. — Будь уверена, в нашем доме она в полной безопасности.       Я в этом и не сомневаюсь. Давно уже ясно, что Грейнджи родной, любимый ребёнок наравне с сыновьями, а в чём-то даже более того.       Мы поговорили о клинике доктора Вуда, Нарцисса выразила особое удовольствие от того, что познакомилась с ним и его коллегами. Думаю, она навсегда отдала им своё сердце, ведь именно там Драко спасли жизнь, исцелили, а в дальнейшем помогали их семье.       Странно. Кажется, я впервые задумалась, когда сказала «их семье». Нашей семье. Разве это не так? Ведь это и моя семья. Возможно, я до сих пор ещё не привыкла к Малфоям. Конечно не привыкла, но вижу, какой любовью окружена Грейнджи, как они сдержанно, с каким-то особым трепетом заботятся обо мне. Не знаю, смогу ли по-настоящему быть Малфой. Правда не знаю. Я жена Драко, мы самые близкие друг для друга люди — это главное.       9 апреля.       В нашей жизни практически ничего не поменялось. Мы следовали чёткому плану, чтобы избежать непредвиденных ситуаций.       В день рождения отца Драко вместе с Грейнджи отправился в поместье. Разумеется, дедушка хотел видеть внучку в свой праздник. Тем более, что в этом году он собирался его отметить в исключительно семейном кругу — утомился от общения с той массой людей, которая окружала его последние несколько месяцев.       Драко не было дома всего каких-то пару часов. За это время успела как-то даже отдохнуть в одиночестве, ведь несмотря на то, что забота близких очень приятна, чрезмерная опека всё же утомляла.       Я снова вернулась к мысли о завещании. Возможно, это кому-то покажется смешным, но мысли о смерти не оставляли меня всю последнюю неделю. Мне рожать не впервой, но это не менее страшно. Мысль о том, что остались последние денёчки, когда я вижу самых любимых людей в моей жизни, преследовала ненавязчиво, но неотступно.       Любовалась Грейнджи, какой она стала красавицей и умницей, родителями и друзьями, которые каждый день старались связаться со мной и убедиться, что всё хорошо. Меня окружало столько любви, столько нежности!       Драко — моё счастье… Нет никого дороже в этом мире. Сколько в нём трепета и тепла — самый светлый ангел на грешной земле. Я тонула в его объятиях, кажется, это была самая ласковая неделя в моей жизни, когда его губы непрестанно оставляли сотни печатей на моём лице, шее, моих руках. И если существуют боги, то, кажется, я ощутила себя им. И тем страшнее всё это потерять. Уйти туда, откуда не возвращаются, оставив их здесь. Я боролась с этим отчаянием всё время, обнимая и целуя моих любимых, пряча слёзы нежности и страха.       Когда Драко вернулся из поместья, сразу почувствовал моё настроение, мою тревогу.       — Ну что ты, моя девочка? — с сочувствием спросил он, осторожно обнимая за плечи.       Я серьёзно посмотрела ему в глаза и шепнула:       — Дневник.       — Не надо, Гермиона! — с досадой простонал он. — С тобой всё будет в порядке!       — Возможно. Я очень на это надеюсь. Но, если что…       — Я знаю где он, — Драко погладил мои плечи, поцеловал в кончик носа. — Я не стану его читать. Это ведь личное!       — Если меня не станет, я хочу…       — Прошу, не говори так!       — Ты должен знать мою последнюю волю! — настаивала я. — Он станет твоей собственностью, и только ты сможешь его прочесть! Пообещай, что передашь его достойному наследнику. Знаю, он слишком личный, но я хочу, чтобы моя любовь жила, понимаешь?       Слёзы навернулись, Драко прижал меня к себе, его дыхание дрожало.       — Не смей меня бросать, ясно? — прошептал он. — Не смей оставлять одного.       — Ты не будешь один. Будут дети…       — Не думай даже, — требовал он. — Ты будешь со мной! Всегда! Пообещай!       — Я не могу это обещать, всякое бывает…       — Всё, перестань! — выдохнул он. — Сама мне прочитаешь свой дневник, когда станем стариками, ясно? Не раньше.       — И тебе не интересно? — усмехнулась я. — Совсем-совсем?       — Слушай, я всё время вижу этот здоровенный… «фолиант», — улыбнулся он, — ты историю мира там пишешь что ли?       — Нет. Только нашу историю. Свои мысли, чувства.       — Обширно.       — Да, — усмехнулась я. — И я хочу, чтобы ты знал. Чтобы помнил…       — Моя девочка… — и он сладко прильнул к моим губам, так чувственно, как давно этого не делал. Искры засияли перед глазами, я обмякла. А потом, отстранившись, он прошептал: — Я всё помню, Гермиона. Помню, как мы столкнулись у кабинета Макгонагалл — твои глаза, твой запах. Помню, как был счастлив от того, что ты смотрела мне в глаза и не презирала…       — Драко…       — Помню, как мечтал о поцелуе, после того вечера, когда ты обняла меня у Чёрного озера. Помню твою нежную кожу, когда ласкал тебя в том отеле, твой шёпот и трепет. Наши восхитительные дни и ночи. Красный свет и боль, твои горькие слёзы и безмерное терпение. Спроси меня! И я расскажу во всех подробностях, как смотрел на тебя, сквозь сомкнутые ресницы, а ты писала, так много писала в своём дневнике. Улыбалась, когда была счастлива и… плакала, когда я был невнимателен, когда причинял тебе боль. Я часто бывал эгоистом…       — Драко, ты не был…       — Я точно буду это знать, если прочту. Ты обижалась и страдала. Много, терпеливо. Я видел, сколько в тебе силы, сколько любви. Я старался…       — И я это видела, Драко! — зашептала я. — Ведь и тебе было сложно.       — Не хочу читать, — он решительно тряхнул головой. — Я знаю, что там. Просто останься со мной! Пиши дальше, пиши бесконечно долго! Пожалуйста! Воспоминания — это прекрасно! Но главное, что ты со мной. Будь со мной.       — Я постараюсь, — улыбнулась я, понимая, что не имею права бояться. Я должна быть с ним. Рядом. С ним и детьми. Иначе не должно быть. Я постараюсь.       В тот вечер я смотрела на Грейнджи через окно портала и как никогда хотела её обнять. Просто до слёз, до умопомрачения. Целовать её щёчки, маленькие пальчики, зарыться в её светлые волосы и не отпускать никогда. Люциус смотрел на меня подозрительно и встревоженно. И когда Грейнджи уже попрощалась и спрыгнула с его колен, убежав к игрушкам, он тихо произнёс:       — Я доставлю её домой завтра утром, хорошо?       — Спасибо, сэр, — с трудом выдавила я, скрывая слёзы и пытаясь улыбнуться. Он кивнул и попрощался.       Я выдохнула, а Драко снова обнял меня, и я разревелась как дура, уткнувшись лицом ему в грудь. Мне было не по себе. Очень не по себе.       Но настроение менялось с невероятной скоростью. И Драко развеселил меня самыми умопомрачительными воспоминаниями.       — Мне, между прочим, вообще было не по душе приглашать Крама в нашу ложу, — усмехался он. — Думал от ревности лопну. Хорошо, что он был не один.       — Да брось! — закатила я глаза. — Я же уже с животиком была.       — А ты думаешь, для меня не всё равно? Я же одержимый!       — О, я видела твою одержимость! — засмеялась я. — Когда ты начал кричать по французски, думала, у меня сердце выскочит. Как ты болел, м-м-м! Ты был неотразим! Да ещё в этом голубом джемпере…       — Я вовсе не к тому это вспомнил! — возмутился Драко, его щёки порозовели, он смутился.       — Ну уж нет! — протянула я. — Ты просто не имеешь права отрицать! Как же ты был прекрасен! Такой живой, азартный! Обожаю тебя!       И я обняла его со всей нежностью, а он тихо смеялся, зарываясь пальцами в мои волосы.       — И ты в школе пел совсем не так хорошо, как тогда, в зеркальной комнате, — улыбалась я.       — Моя девочка… — шептал он. — Вся моя жизнь преобразилась рядом с тобой.       Мне казалось, что это последний вечер в нашей жизни — самый нежный и счастливый. И когда мы легли спать всё не могли наговориться, вспоминая наше детство, наши встречи и ожидание, самое начало, когда я вдруг поняла, что моя жизнь и его неразрывно связаны.       Я и не замечала небольшого напряжения, которое периодически возникало в животе. Такие ощущения уже случались и раньше, я даже перестала обращать на них внимание. Драко уже дремал, временами приоткрывая глаза и улыбаясь:       — Спи, Грейнджер.       — Стараюсь, — прошептала я. — Что-то не спится.       Живот слегка напрягся. Погладила его, мысленно желая сыночку спокойной ночи. И когда уже вроде расслабилась, он напрягся снова. Я взглянула на часы. Половина первого ночи. Так поздно. Вздохнула, снова попыталась заснуть. И уже через двадцать минут он опять о себе напомнил. В груди будто что-то медленно опустилось. Я полежала без движения ещё, в какой-то бесполезной надежде, что это просто совпадения. Но следующее сокращение уже ни с чем нельзя было перепутать. Дыхание перехватило. Неужели началось?       Мной овладело какое-то необъяснимое счастье и паника одновременно.       — Драко! — зашептала я.       — М… — чуть слышно отреагировал он.       — Проснись, Драко. Кажется…       Он распахнул глаза. Первое впечатление — страх, потом паника, нахмурился, стал серьёзным и собранным, будто на службу пора отправляться.       — Я вызову Лиама.       — Драко, час ночи! — простонала я. — Он же спит!       Он тут же поднялся с постели. Стал на ходу переодеваться.       — Мы договорились — в любое время. Камин нельзя, ты же знаешь.       — Хорошо, — вздохнула я.       Пока одевалась и собирала вещи, Драко вызвал нашего таксиста. Схватки участились и стали примерно через десять минут. И вот тут я стала ощущать их так сильно, что стало страшно. Казалось, что с Грейнджи было как-то иначе. Легче. Я замирала на месте, складываясь пополам, сразу ощущала руку Драко в своей. Он сжимал мою ладонь, пока меня отпускало, а потом мы оперативно продвигались к выходу из дома.       Лиам уже ждал нас у крыльца. Пока мы добирались до клиники доктора Вуда, я, наверное, несколько раз прикусила губу. Не помню, чтобы с Грейнджи схватки были такими сильными, но я держалась как могла. Больше всего боялась мужа напугать. Мне кажется, он так надо мной дрожал последние несколько недель, что в тот момент думала, его удар хватит. Такие тревожные взгляды на меня бросал, представляю, что творилось с моим лицом во время схваток. Лучше не представлять. Ночь. Весь Лондон погружён в сон, а мы летим трудиться. Это даже немного смешило. В тот момент я была безумно рада, что Грейнджи осталась в поместье с дедушкой и бабушкой — это успокаивало. Мелькнула мысль, — если со мной что-то случится, она вырастет в самой лучшей семье на свете. Слёзы навернулись на глаза.       — Всё будет хорошо, мой ангел, — прошептал Драко, целуя меня в висок и обнимая за плечи.       Мы до крыльца клиники, казалось, шли бесконечно долго. Драко, крепко поддерживал меня за талию, сжимал мою руку.       Доктор Браун был на месте, но его лицо было заспанным, очевидно, Драко и его поднял на ноги, пока я собиралась. И всё же, он был спокоен и даже весел.       — Вы готовы, моя дорогая? — спросил он. — Это, честно говоря, уже не важно, — усмехнулся он, и мне самой стало смешно. Я снова сложилась пополам, еле сдержав стон. — О, нам пора! Всего хорошего, мистер Малфой.       Тут же рядом появилась помощница доктора, забравшая мою сумку с вещами.       — Я хочу остаться, — требовательно заявил Драко.       — Нет-нет, сэр, это невозможно, — тут же нахмурился доктор. — К этому нужно готовиться, а не так с бухты барахты. Ожидайте здесь. Гермиона, две минуты — и нам пора.       — Да, сэр, — с трудом улыбнулась я. Повернулась лицом к Драко, и он тут же обнял меня за плечи. Чувствовала, как его трясло.       — Я буду тебя ждать, — прошептал он. — Никуда не уйду.       — Иди в часовню, Драко, — шептала я. — Иди туда, как в прошлый раз. Пожалуйста.       — Ладно. Всё будет хорошо, — тихо говорил он. — Выгони, не могу отпустить, — виновато усмехнулся он.       — Отвали, Малфой! — засмеялась я, и он тоже засмеялся. Меня опять скрючило, я даже вскрикнула от неожиданности. С Грейнджи точно было не так.       — Всё, супруги Малфой! — заявил доктор Браун.       И Драко впился в мои губы, будто последний раз в жизни.       Страх смешался с чувством бесконечного счастья. Он отпустил меня. Но этот взгляд… я никогда не забуду это отчаяние, которое он так и не смог скрыть. Драко взъерошил волосы дрожащими руками, попытался улыбнуться.       — Всё будет хорошо, — прошептала я. — Правда?       — Иначе и быть не должно, — шепнул он в ответ.       — Нам пора, миссис Малфой, нужно готовиться, — ласково проговорила женщина.       Драко провожал меня взглядом, пока я не оглянулась в последний раз перед входом в палату. Он был такой решительный и трогательный одновременно.       И я не хочу вспоминать то, что было потом.       Потом было тяжело. Тяжелее, чем с дочкой. Как ни старалась, сдержать крика я так и не смогла. Но так было легче, словно с криком это адское напряжение становилось слабее. Доктор Браун был терпелив и сосредоточен. И когда у меня темнело перед глазами, а сознание куда-то улетало, он гладил меня по голове и тихо говорил:       — Соберись, Гермиона. Слушай меня. Ему нужна помощь. Соберись. Ты умница, всё получается, ещё немного.       А у меня искры сыпались и цветные круги плыли перед глазами. Я не справлялась. Не знаю. Возможно потому, что малыш очень большой, и в итоге доктор надавил на мой живот в самом верху, командуя акушерками направо и налево. Я даже слышала плохо, только плакала от бессилия. Он подбадривал меня, повторял, что всё хорошо, а я была в отчаянии от ужаса — страха, что потеряю его, что не справлюсь и потеряю моего мальчика, моё маленькое счастье. Я глаз не могла открыть от напряжения.       И когда услышала его тихий всхлип, его голос, ощутила, как погружаюсь в эйфорию, не сравнимую ни с чем в этой жизни. Это больше чем счастье. Я открыла глаза и увидела его.       — Пятое апреля. Пять часов двадцать пять минут. Вот и всё, Гермиона. Ты умница. У тебя прекрасный мальчик! — устало улыбался доктор Браун, похлопывая меня по запястью.        — Спасибо, — беззвучно прошептала я, не сводя глаз с крохотного личика, этих громко кричащих, красиво очерченных губ, этого малюсенького носика. — Дайте… пожалуйста! — простонала я.       Его положили ко мне на живот, поближе к груди. Мой маленький комочек любви. Моего тёпленького и нежного. Моего сыночка — самого прекрасного на свете. Он плакал, и я ласково гладила его двумя пальцами по влажным тёмным волосикам, шепча:       — Щ-щ-щ, моя радость. Всё хорошо, мама с тобой, мой любимый. Мой маленький Эдди.       Я словно видела перед собой его, только крохотного. Маленькую копию Драко. Я поверить не могла, что это возможно. Мой малыш успокаивался, старался засунуть кулачок в ротик, а у меня слёзы текли от облегчения и блаженства. Как же не хотелось его отпускать, но нужно было закончить все процедуры. И когда его забрали, Эридан поднял такой крик, что акушерки рассмеялись.       — О-о! Вот это парень! — сказала одна из них. — Всего в жизни добьётся.       А у меня сердце кровью обливалось от его страданий. Так хотелось поскорее вскочить, взять его на руки, и эта ужасная усталость просто с ума сводила. Шевелиться не могла, это было даже страшно. Я потеряла счёт времени. Ужасно хотелось спать. Одна из акушерок влила мне в рот какое-то зелье. Я впадала в забытье. Всё было не так, как с Грейнджи. Совсем не так.       Я не слышала, когда и как он пришёл. Проснулась от того, что Драко трепетно целовал мою ладонь, лежавшую поверх одеяла. Он что-то шептал, но я не расслышала. Осторожно пошевелила пальцами, ласково касаясь его колючего подбородка. Только потом с трудом приоткрыла глаза. Видела, как он приподнял голову, быстро вытирая слёзы, тени залегли под глазами. Он был такой уставший, каким, кажется, никогда его не видела.       — Гермиона, — прошептал он. — Как ты моя девочка?       — Что произошло? — шепнула я. — Где Эдди? Драко…       — С ним всё хорошо…       — Где он? — у меня тут же началась паника. — Что со мной такое?       — Всё налаживается, моя маленькая, — тихо говорил он. — Эридан рядом, он спит, — Драко чуть отодвинул стул, на котором сидел, и я увидела нашего сына в колыбельке.       — Драко, что с тобой? Ты плачешь? — у меня внутри всё сжалось от тревоги. — Всё ведь хорошо?       — Теперь да. Я просто… — и его голос совсем стих, — так счастлив, что ты со мной…       Он не смог сдержаться: резко поднялся, склонился ко мне и обнял сильно, с таким восторгом, а я поняла, что у меня совсем нет сил, чтобы обнять его так же.       — Что со мной, Драко? — прошептала я. — Что-то недоговариваешь.       — Кровотечение, — с трудом выдавил он. — Мы могли… потерять тебя.       — Но ведь всё хорошо, что ты? — с облегчением улыбнулась я. — Пожалуйста, покажи мне сына. Это так мучительно — не видеть его.       Драко чуть отстранился, смотрел на моё лицо с таким состраданием.       — Я ужасно выгляжу, да? — виновато усмехнулась я.       — Это не имеет значения, малышка, — он трепетно коснулся моих губ, чуть-чуть пригладил мои растрёпанные волосы и подошёл к колыбельке.       Невероятно. Я и забыла, каково это — видеть Драко с младенцем на руках. Как это необыкновенно нежно и трогательно. Он был так осторожен. И мне стало ужасно жаль, что я не видела первую встречу папы и сына. Но сейчас он смотрел на Эдди с таким благоговением.       — Мой сынок, — шепнул он, аккуратно поцеловал его маленький лобик и осторожно, чтобы не разбудить, положил со мной рядом. Я повернулась на бок и обняла крохотный комочек, завёрнутый в лёгкое одеяльце.       На душе стало так хорошо и спокойно. Мои любимые мужчины были рядом, и меня просто переполняла гордость. Невозможно этого не признать. У нас родился сын. Драко прав. Это совершенно другое ощущение. Я смотрела на крохотные черты уменьшенной копии мужа и ощущала такую глубокую ответственность, жажду самого лучшего для него. Чтобы наш сын вырос настоящим мужчиной — сильным, смелым, добрым и счастливым.       — Как он похож на тебя. Просто невероятно, — шептала я, боясь пошевелиться лишний раз, чтобы не нарушить его покой. Драко лучезарно улыбнулся. Усталость на его лице стала ещё заметнее, но он был счастлив — это главное. — Тебе нужно отдохнуть, — улыбнулась я. — Ты ведь, наверное, очень переволновался. Который час? Ты сообщил?       — Пока нет. Никому. Восемь утра. Скоро должен доктор прийти, и я всем сообщу.       — Хочу быть уверена, что с Грейнджи всё в порядке.       — Поверь, в доме отца у неё точно всё в порядке.       — Знаю, но всё равно не по себе, что не увижу её несколько дней. Хочу почаще с ними связываться.       — Конечно, — Драко ласково погладил меня по голове. — Тебе бы отдохнуть ещё.       И тут Эридан закряхтел, сморщился, стал такой смешной и милый, всхлипнул.       — Уверена, он ужасно голоден, — и его всхлипы усилились. — Нужно его покормить.       Я тут же расстегнула сорочку на груди и немного склонилась к малышу. Он тут же поймал ротиком сосок и прицепился так крепко, что я пискнула. Драко тихо засмеялся.       — Мой соперник, — он улыбался, любовался нами, а я не могла отвести глаз от малыша.       — Что ты, — с нежностью говорила я. — Вы не будете соперниками. Он будет обожать тебя. Ведь его папа — герой.       — Гермиона, ну ты скажешь… — смущённо усмехнулся Драко.       — Да, это так! Он с детства будет знать, что его папа мракоборец. Главный мракоборец. Настоящий защитник мира на всей земле. Защитник магического и немагического мира. Мой герой, победивший зло в самом себе. Герой, изгнавший дементоров из Британии, отправивший заблудшую душу в её мир. Ты помог стольким людям верными словами. Ведь в «Фениксе» почти никого не осталось.       — Что ж, я думаю, это важные вехи в нашей истории, но не забывай упомянуть, что его папа не один это делал! У него будет крёстный, такой же чокнутый мракоборец…       — Это так. Но ты обещал, что однажды расскажешь нашим детям и мне, как поймал Сивого.       — Я обещал рассказать это внукам, — усмехнулся Драко.       — Нет-нет, так нельзя! — возмутилась я, взглянув ему в глаза. — Твои дети должны знать! Твои шрамы говорят сами за себя.       С трудом протянула руку, погладив его щёку, побелевшие шрамы.       — Ты спас людей от злейшего оборотня современности. Ты должен рассказать! Эридану, Грейнджи и мне…       — И не только… — тихий голос за спиной Драко пронёс мурашки по телу.       Мы замерли, глядя друг на друга.       Драко закрыл глаза, на его лице отразилась, кажется, вся мука мира. Он медленно поднялся со стула и обернулся.       В дверях стоял доктор Браун, нервно теребя в руках блокнот. Он был бледен, как его светло-голубая форменная мантия.       — Как вы себя чувствуете, Гермиона? — немного растерянно спросил он, взглянув на меня.       — Спасибо, лучше, — ответила я, не сводя глаз со спины мужа.       Доктор какой-то не своей походкой подошёл к кровати, казалось, что он дышал тяжело. Посветил палочкой мне в глаза, подержал пульс.       — У вас открылось кровотечение, Гермиона, — спокойно заговорил доктор. — Но нам удалось быстро справиться, теперь вам и сыну ничего не угрожает. Кормление, как я вижу, проходит успешно.       — Да, сэр. Я ведь совсем недавно перестала кормить дочь.       — Это хорошо, — улыбнулся он. — Вы отлично подготовлены.       — Сэр, — вздохнула я, — мы собирались поговорить с Лавандой…       — Вам нужно отдыхать, — его лицо тут же стало печальным. — Я не имею права вести допрос.       — Мистер Браун, вам не о чем волноваться, — тут же тихо произнёс Драко.       — Простите, мистер Малфой, но… вы должны были открыть общественности…       — Я никому ничего не должен. Прошу вас, давайте поговорим в другом месте.       — Драко, пожалуйста! — взмолилась я. — Не уходите! Доктор, пожалуйста, поймите правильно. В то время внимание к Драко и так было слишком пристальным. Если бы ещё и это…       — Но люди были бы уверены! — почти возмутился мистер Браун. — Никто бы не сомневался и не считал поимку этого зверя легендой.       — Сэр, вы могли отправить запрос в Азкабан и убедились бы…       — Министерство может говорить что угодно! — с брезгливостью сморщился доктор. — Никто не захотел нам помочь. Но вы… — доктор наконец взглянул Драко в глаза, и мой муж повернулся вполоборота. — Вы живой человек, который может сказать правду. И вы скрыли такое, что могло привести в душевное равновесие сотни людей.       — Информации было достаточно, сэр! — Драко устало взъерошил волосы. — Я не хотел выставлять напоказ свои поступки. И сейчас не хочу. Не надо делать из меня героя.       — Но это ведь правда! Какая разница о чём она? А тем более… о таком! Вы дали нам надежду, но сомнения всё это время живут в наших сердцах, как вы не понимаете?       — Я понимаю. Потому даю вам слово мракоборца — Сивый в Азкабане. С тех пор, как ваша дочь появилась в нашем кругу, я посетил тюрьму трижды и лично убедился, что Сивый там, где ему положено находиться. Вам этого достаточно?       Доктор плотно стиснул губы. Я очень волновалась — события приняли такой неожиданный оборот. Кто мог знать, что секрет Драко раскроется вот так, совершенно случайно.       — Я понимаю ваши мотивы, Драко, — наконец проговорил мистер Браун. — Спасибо вам за всё. Мы обязаны вам нашими жизнями…       — Ничем вы мне не обязаны, — с трудом улыбнулся Драко. — Вы несколько часов назад спасли моих родных. Не говорите, что это ваша работа и всё в этом духе. Каждый на своём месте и делает то, что должен. Вы согласны?       Доктор Браун сдержанно улыбнулся.       — Вы мудры не по годам, Драко. Позвольте мне успокоить Лаванду. Я просто обязан это сделать. Она страдает…       — Конечно, сэр. Только… одна просьба.       — Что угодно.       — Это не должно стать достоянием общественности. Мне бы этого не хотелось.       — Но это неправильно, мистер Малфой! — начал возражать доктор. — Думаете, одни мы оказались в подобной ситуации, когда жить спокойно невозможно? Когда… Нет-нет! Нужно найти способ донести информацию общественности! Это необходимо! Мы общаемся с жертвами Сивого, их много, и все они живут в страхе и сомнениях, многим повезло меньше, чем нам. Ликантропия серьёзная проблема.       — Хорошо, сэр, — вздохнул Драко. — Я подумаю, что можно с делать.       — Спасибо вам! — доктор вдруг схватил Драко за руку и сильно пожал, тряхнув очень азартно. — Даю вам слово, дальше моей семьи эта восхитительная новость не распространится. Но общественность должна узнать. Обязательно!       — Вам спасибо, сэр. За мою семью, — тихо ответил Драко.       — Старайтесь как можно больше отдыхать, Гермиона, — напутствовал меня доктор и быстро вышел.       Драко медленно опустился рядом. Малыш уже давно спал, и я осторожно коснулась плеча мужа. Он совсем обессиленно привалился к кровати боком, уткнувшись лицом в мою макушку.       — Прости, — шепнула я. — Не хотела, чтобы так получилось.       — Всё к лучшему, — а потом вздохнул: — Не хватало ещё об этом заботы. Ладно, разберёмся.       А потом мы провалились в сон.       Раздался сигнал волшебной палочки Драко. Эдди спал между нами, и я так была рада, ведь ничто его не потревожило.       Драко с трудом разлепил веки. Какой он был заспанный, милый и растрёпанный. Как он вообще мог так спать — сидя на стуле? Ужас! В воздухе возникло имя его отца.       — Сколько времени? — севшим голосом произнёс Драко и принял вызов.       — Что у вас там происходит? — раздался строгий голос свёкра. — Камин закрыт, на вызовы не отвечают. Ты хоть представляешь, как твоя мать переживает?       — Прости, отец, ночь была сложная, — устало улыбнулся Драко. — Я тебя в очередной раз поздравляю со званием дедушки.       Где-то неподалёку раздался радостный вздох Нарциссы.       — Вот как? — продолжил Люциус. — В таком случае, я вас поздравляю. Но почему не сообщили? Ты хоть знаешь, который час?       — Честно говоря, нет, — усмехнулся Драко, и мы одновременно взглянули на настенные часы. Половина первого дня.       — Мальчик здоров? — тут же послышался голос миссис Малфой. — Как Гермиона?       — Всё в порядке, мам. Пришлось непросто. Сын больше Грейнджи в полтора раза.       Даже я удивилась при этом высказывании.       — Наконец-то, — усмехнулся Люциус, — мой сын стал настоящим отцом.       — Люциус! — зашипела Нарцисса.       — Ладно, ладно! Я шучу.       — Папа! Де мама? — голосок Грейнджи, чуть не разорвал мне сердце. Как же захотелось домой, просто до умопомрачения.       — Привет, моё солнышко, — улыбнулся Драко. — Мама отдыхает. Родился твой братик.       — Батик Эдди? — она захлопала в ладошки, а у меня слёзы навернулись от умиления.       — Покажи же нам его! — почти простонала Нарцисса. — Гермионе, наверное, неудобно сейчас. Гермиона, как ты?       — Спасибо, уже лучше, — ответила я.       Драко осторожно взял на руки Эридана и поднёс к окну портала.       — Ох, он и правда очень крупный мальчик! — выдохнула Нарцисса.       — Не похож на тебя, — сразу заявил Люциус. — Волосы такие тёмные.       Я закатила глаза.       — Отец, какая разница… — начал Драко.       — Очень даже похож! — явно улыбалась Нарцисса. — Тёмненький, как мама, что тут такого, а личико, ты посмотри! Как с колдографии Драко.       — Эдди, игай! — тут же позвала Грейнджи.       — Что ты, моя принцесса, Эридан ещё маленький, — улыбался Драко. — Ему ещё рано играть, пусть подрастёт немножко.       В это время мне принесли обед. Я и не замечала всё это время, насколько голодна. Слабость была такая сильная, что ложка в руке дрожала. Драко моментально оборвал связь, быстро попрощавшись, положил Эридана в колыбельку и помог мне поесть. Силы стали быстро прибывать, а он в это время связался с моими родителями по телефону-автомату на улице. Потом сообщил всем нашим друзьям, что мы теперь родители вдвойне. Никто меня не беспокоил, наверное, всех предупредил, что мне нужен покой. Но уже через час моя палочка внезапно оповестила о вызове. Я очень удивилась, когда имя Норма Белла Нотт появилось в воздухе. Я не раздумывая приняла вызов.       — Гермиона! Моя дорогая! — с невероятным трепетом заговорила она. — Как ты себя чувствуешь? Я так испугалась, когда ты утром не ответила Тео.       — Всё в порядке, Норма, — улыбнулась я. — Теперь всё хорошо, скоро приду в себя.       — А где ты? — вдруг озадачилась она. — У тебя такие красные глаза… Ты что, родила? — воскликнула она       — Так уж случилось, — улыбнулась я. Она аж на месте подскочила и закричала:       — Тео! У Гермионы и Драко… сын ведь? — уточнила она.       — Да, у нас сын, — засмеялась я.       — У них сын родился! — она была так счастлива, что я больше ни секунды не сомневалась.       — Будешь крёстной? — спросила я, и она замерла.       — Я? — её удивлению просто не было предела, и тут появился Тео.       — Гермиона! Поздравляю вас! Ох, ну… — на его лице отразилось такое сочувствие, что я догадалась — то, что Драко меня причесал, ситуацию не улучшило. — Тебе было непросто, да? Ну ничего, всё будет хорошо.       — Спасибо, Тео. Ты настоящий друг, — улыбнулась я. — Ты пытался меня найти? Для чего?       — Сейчас это не так важно, что ты! Но, кажется, я нашёл решение. Возможность общаться в движении. Это очень просто! Мы с ребятами обязательно попробуем это сделать.       — Это отличная новость! — обрадовалась я. — Так жаль, что не смогу участвовать.       — Грейнджер в своём репертуаре, — усмехнулся Тео. — Но вы тут о чём-то разговаривали.       — Да! — опомнилась я. — Так, что скажешь, Норма?       — О чём? — тут же взглянул на неё муж.       — Гермиона приглашает меня стать крёстной, — смущённо ответила она. — Это такая честь! Если ты правда этого хочешь…       — Да, я этого хочу. Правда.       — Это Драко… заставил?       Я тихо рассмеялась.       — Извини, я такая глупая, — простонала Норма. — Я правда очень хочу! Вы все так мне дороги!       — Ох, только без слёз! — прошептал Тео, и она тоже засмеялась.       Пришёл Драко и показал ребятам нашего сына. Он был очень рад новости, что я предложила Норме стать крёстной.       К вечеру появились мои мама и папа. Сколько было радости! Мама с удовольствием переодела внука, тогда как у меня хватило сил только до туалета дойти и то с помощью Драко. Папа почти ругался, что им не сообщили сразу же, как только роды начались, а мама его утешала, напоминая о главном — всё уже хорошо.       А потом, невзирая на все старания Драко, появились мои друзья.