Тайны дневника Гермионы

      Гарри и Джинни прокрались в мою палату, как заговорщики. Сначала заглянула она, буквально одним глазом, и это было ужасно забавно, даже настроение заметно поднялось. Подруга протиснулась в щель, как будто, если бы она вошла иначе, разъярённый Драко мог выскочить из-под кровати.       — Гермиона! — тихо пропищала она, на цыпочках подкрадываясь к моей постели и бросая взгляд в колыбель. Её улыбка как-то сразу поникла, стоило ей подойти ко мне ближе, но она тут же взяла себя в руки. — Как ты? Как малыш? Малфой велел нам не дёргаться, извини, но это уже совсем наглость.       Гарри тихонько вошёл в палату, с опаской выглянул в коридор, а потом, улыбнувшись, прошептал:       — Привет, Гермиона! Поздравляем!       — Спасибо, ребята! Рада вас видеть, — тихо отвечала я. — Мне кажется, Драко сильно преувеличивает тяжесть моего состояния.       Джинни хмыкнула:       — Преувеличивает? Да нет, дорогая… — она с сочувствием погладила меня по голове. — Трудно было, да?       — Непросто, — вздохнула я. — Он не захотел дать мне зеркало, сам наложил маскирующие чары.       — Ну и не расстраивайся. Пройдёт время, придёшь в себя…       — Да всё нормально! — махнул рукой подошедший Гарри. — Малфой всегда перестраховывается, — и я всё-таки заметила, как Джинни вздрогнула, видимо, он аккуратно ткнул её пальцем в спину, чтобы она не увлекалась сочувствием.       Джинни тут же спохватилась:       — Можно посмотреть? Не терпится! — она даже ладони потёрла в предвкушении и быстро склонилась к колыбели. — Слушай, ну так не честно, копия Малфой.       — Да где же копия? — усмехнулся Гарри. — Смотри, волосы точно будут тёмные.       — Бросьте! — улыбалась я. — У Грейнджи тоже сначала были тёмные, а сейчас совсем Малфой.       Они тихо засмеялись.       — Определилась с крёстной? — уточнил Гарри.       — Уже да, — ответила я. — Ты не передумаешь?       — Как можно?! — возмутился он. — Конечно, нет!       — Я пригласила Норму.       — О! — широко распахнула глаза Джинни и взглянула на меня. — Ты уверена?       — Да. Она хорошая. Её внешнее сходство с матерью давно не играет для меня роли.       — Вот и ладно, — улыбнулся Гарри. — Я, конечно, мало с ней общался…       — И дальше не общайся, — приторно ухмыльнулась Джинни.       Мы тихо засмеялись. Тут в палату вернулся Драко. Он тут же с досадой закатил глаза и хлопнул себя ладонями по бёдрам.       — Ну я что вам сказал, а? Трудно было через портал пообщаться?       Джинни многозначительно раздражённо вздохнула.       — Мы уже уходим, — тут же заявил Гарри и обратился ко мне: — Мы не собирались тебя утомлять. Отдыхай, а мы пойдём. Поздравляю, Драко.       Он настойчиво стал оттаскивать Джинни от колыбели. Но я понимаю, как ей не хотелось уходить.       — Я уже и забыла, что Джеймс был такой маленький! — с нежностью прошептала она, а потом опомнилась: — Да, поздравляю, Малфой.       И в этот момент дверь внезапно распахнулась. На пороге появилась Лаванда. Рон, оказавшийся у неё за спиной, пытался схватить её за руку:       — Подожди, потом… — шепнул он, а Лаванда, с горящими от слёз восторга глазами, уже подлетела к Драко и крепко обняла, обхватив его за пояс. Какой же он всё-таки высокий…       Драко так растерялся, что просто замер, разведя руки в стороны, а она быстро зашептала:       — Это правда? Правда, что сказал папа?       — Другого времени не нашёл, — тихо проворчал Рон. — Извини, Гермиона. Мистер Браун чуть умом не тронулся…       — Всё в порядке, — улыбнулась я, ведь видеть её восторг было просто каким-то счастьем.       А Лаванда уже оторвалась от моего мужа и, сложив ладони, словно в молитве, просила:       — Драко, скажи правду! Это ты доставил Сивого в Азкабан? Ты сам? И ты сам его поймал?       — Успокойтесь, миссис Уизли, — по-доброму усмехнулся Драко. — Ваш отец сказал правду.       Она зажала рот обеими руками, не сводила с него глаз. Рон не знал, куда деться, его лицо полыхало, у Джинни отвисла челюсть, а Гарри потупился. Передать не могу, как же я горжусь моим Драко!       — Простите меня! — выдохнула Лаванда, заливаясь румянцем. — Прости, Гермиона! Ох! У вас такой праздник, поздравляю вас, спасители Магической вселенной! Драко! — она снова его обняла, и Рон совсем отвернулся. Она тут же подошла ко мне, склонилась нерешительно, мы осторожно обнялись.       — Я уверена, — быстро прошептала она, — он всё-всё в этой жизни делает ради тебя! Поздравляю вас с рождением сыночка!       — Спасибо, — улыбнулась я, чувствуя, как сильно она дрожит.       — Вы ведь знали, правда? — усмехнулась она. — Почему не сказали?       — Мы не знали, правда! — тут же запротестовала Джинни.       — И я не знал, — пробурчал Рон, бросая недоверчивый взгляд на Драко. — Ты ведь знала, Гермиона? — подозрительно взглянул он на меня.       — Я много чего знаю, — вздохнула я. — Но, ты же понимаешь, я не могу раскрывать чужие тайны.       — Я знал, — внезапно произнёс Гарри, и мы все уставились на него.       — Откуда ты… — шокировано начал Драко.       — Я его допрашивал. В связи с тем делом, помнишь? Пожиратели… — он обвёл нас озадаченным взглядом. — Неважно. Потом поговорим. Гермионе надо отдыхать.       — И ничего не сказал, — обиженно проворчала Джинни.       — Ну, я подумал, раз он сам не распространяется, то и мне не следует.       Драко устало опустился на край моей кровати. Видела, что он совсем выбился из сил. Осторожно села, обняла его за плечи, и он благодарно погладил мои руки. У меня голова немного кружилась, но терпимо.       — Знаю, папа пообещал не говорить никому, — тихо произнесла Лаванда, — но, Драко, разреши мне поделиться с подругой. Пожалуйста! У неё ликантропия, ей не повезло так, как мне, и все эти годы она ужасно боится, что Сивый явится и призовёт её в свою армию оборотней.       — Не делай этого! — настойчиво потребовал он. — Слухи вещь упрямая и неизбежная. Поверь, я понимаю, что нужно это сделать, но не так! Не делайте из меня легенду…       — Но ты уже легенда! — растерянно засмеялась она. — Среди больных ликантропией, среди тех, кто пострадал! Ты ведь знаешь, каково нам всем. Люди верят, но сомнения остаются. Зачем было скрывать имя того, кто его поймал? Не для того ли, чтобы просто скрыть правду?       — Так. Закругляйтесь! — потребовал Гарри. — Вон отсюда, — он не сдержался и улыбнулся, и я тихо засмеялась, уткнувшись мужу в плечо носом.       — На самом деле, это такая могла бы быть статья, — вздохнула Джинни. — Мечта журналиста. Малфой. Предоставь это мне, прошу! Увидишь, я очень аккуратно подойду к вопросу. Я пока в полной прострации, но мысли есть. Не пожалеешь. А тебе, Лаванда, придётся потерпеть, пока не выйдет статья. В самом деле, нехорошо распространяться, раз тебя попросили.       Лаванда разочарованно вздохнула, а Джинни продолжила:       — «Пророк» только и ждёт эксклюзива, а «Спелла», к сожалению, совсем не тот формат, слишком серьёзная тема. Обещаю, это будет очень тактично и достоверно. Тебе не избежать шумихи и народного восхищения, а где-то, может быть, даже осуждения, но…       — Я должен был работать под прикрытием. Стремился к этому. В тот момент шумиха всё бы испортила, — объяснил Драко.       — И это отличная причина! — почти крикнула Джинни, тут же закрывая рот ладонью и косясь на колыбель, а потом прошептала: — Ваша семья не пострадает.       Повисла тишина. Я смотрела на задумчивый профиль мужа с замиранием сердца. Меня устроило бы любое его решение, лишь бы он был спокоен и уверен. Он думал некоторое время, медленно накручивая на палец свою чёлку, с недавнего времени у него появилась эта забавная, милая привычка.       — Знаю! — внезапно выдохнула Джинни. — Статья будет о ликантропии — это будет основа. Подниму эту тему, потому что люди в самом деле боятся, очень боятся оборотней, расскажу о способах борьбы с этим заболеванием, о заражении и осторожненько перейду к Сивому и его безжалостном рекрутстве. Гарри, мне нужна будет его колдография из Азкабана.       — О-о! — он многозначительно закатил глаза.       — Так надо! — строго отрезала Джинни. — Малфой, скажи ему!       — Будет, — устало усмехнулся Драко.       — Отлично. Всё. Остальное потом. Прости, Гермиона, устроили у тебя здесь заседание.       — Ничего, — улыбнулась я. — Денёк вышел весьма интересный. А то лежала бы весь день в тишине, как флоббер-червь в ящике.       — Сравнила! — фыркнул Драко. — Ложись сейчас же!       Я тихо засмеялась и откинулась на подушку.       Когда мы прощались, заметила, каким понурым был Рон. Стало не по себе. И как бы мне ни хотелось уже поспать, я попросила его задержаться на минуту. Лаванда тут же забеспокоилась, это позабавило. Ничего, пусть поревнует немножко — нечего на моём муже виснуть, даже из благодарности. И когда все вышли, Рон присел рядом на стул.       — Что с тобой? — тихо спросила я.       Он совсем поник. Вздохнул.       — Сама подумай, каково это. Просто представь. Ты всё делаешь для того, чтобы близкому человеку было хорошо. Утешаешь, не спишь ночами, всю жизнь посвящаешь этой заботе. А потом вдруг… появляется… герой, — с досадой фыркнул он, — и ей уже абсолютно плевать на все твои старания. В них больше нет нужды. Я знаю, так и будет. Она будет говорить о нём день и ночь. «Малфой то, Малфой это». Представляю…       — Рон, — улыбнувшись, тихо начала я. — Поверь, это дело на пять минут. Разумеется, разговоров на эту тему не избежать, ты сам это прекрасно понимаешь. Но никто тебя не заменит. Ты — муж! Ты — её опора и будущее. Потерпи немного, прояви сочувствие, скажи несколько добрых слов. Увидишь, она теперь быстро успокоится. Все эти болезненные темы отойдут в прошлое, появятся серьёзные планы на будущее, может быть, на детей. Но сейчас ты для неё как никогда важен. Важна твоя выдержка! Сцены ревности сейчас вообще ни к чему. Ты сильный и уверенный в себе мужчина! И ей нужно твоё понимание. Ты ведь понимаешь, что это просто эмоции сейчас?       Он безнадёжно кивнул. Такой грустный, обиженный, словно ребёнок. Я вдруг вспомнила, как они с Гарри поссорились на четвёртом курсе. Как Рон дулся на него из-за участия в Турнире, думал, что Гарри обманывает. Это так глупо, но сейчас я понимаю, что это его обычная реакция — прятаться за стену обиды от проблем.       — Поэтому, — продолжила я, — сейчас важно не надуться, а собраться, сделать над собой усилие и проявить участие, ясно? Твоя жена счастлива, у неё груз упал с души, а ты надуешься и всё испортишь.       — Да, ты права, — виновато улыбнулся он. — Вечно со мной так.       — Думаешь, мне нравится, что на моём муже виснут? — усмехнулась я. — Ещё год назад, я бы её придушила, хотя бы в своём воображении. А сейчас…       — Сейчас у тебя просто сил нет, — густо краснея, улыбнулся Рон.       — Ну, может быть, — засмеялась я. — Но на самом деле, я просто понимаю, что иногда чувства толкают нас на необдуманные поступки. Она сейчас успокоится и станет совестно. Ты уж её не кори.       — Ладно, — с облегчением вздохнул он. — Ты права, конечно. Прости, что пришлось со мной нянчиться. Знаешь… — и он опять тяжело вздохнул, — никто так обо мне не заботится, как ты, никто не замечает…       — Неправда! Лаванда, уж поверь, замечает всё! И я не удивлюсь, если сейчас она устроит тебе допрос.       — Вот и пусть почувствует…       — Рон! Ну что за детсад!       — Извини, — усмехнулся он. — Это шутка.       — Ну-ну…       На том мы и распрощались. Очень надеюсь, что у ребят в самом деле всё будет прекрасно.       Я постаралась встать. Слабость ещё была довольно сильная. Но всё же смогла походить немного, размяться. В этот момент вдруг ощутила ту самую лёгкость в теле, осознавая, что мой животик уже не со мной. Нежность переполняла до краёв! Я смотрела на сына, словно не веря, что он теперь здесь, с нами. Моя истинная любовь. Драко вернулся в палату, осторожно обнял меня, и мы смотрели, как сладко спит Эдди.       — Не рано ты прогуливаешься? — шепнул он мне на ухо.       — Ужасно хочется есть, — виновато улыбнулась я.       — Скоро ужин, но я тут тебе кое-что принёс.       — Только не яблоки! — и мы вместе рассмеялись.       — Нет, не яблоки, — он достал из шкафчика бутылочку йогурта без сахара.       — То что надо, — обрадовалась я и с удовольствием её прикончила.       Я вернулась в постель и сама не заметила, как моментально отключилась.       В полудрёме слышала тихий разговор. Не сразу поняла, что это происходит наяву.       — Ничего, — звучал тихий голос Майлза. — Мама говорила, что у неё были тяжёлые роды, и я дался непросто.       — Не думал, что это будет так, — еле слышно отвечал Драко. — Ничего страшнее в жизни не переживал.       — Ты просто забыл, — ответил Майлз.       — Конечно! — иронично усмехнулся Драко.       — Серьёзно. Плохое недолго хранится в памяти. Оно как чёрное пятно, но со временем привыкаешь, перестаёшь замечать. Сектумсемпра легко тебе далось?       — Это другое. Когда ты сам страдаешь, это такая мелочь, а когда любимые…       — Да, ты прав. Но всё уже позади. Она сильная, скоро станет такой же несносной, и ты потеряешь покой. Начнёшь ревновать…       — Вот с этим я бы повременил, — усмехнулся Драко. Я чуть приоткрыла глаза и увидела Драко, с сыном на руках, разговаривающим через портал.       — Сын похож на тебя. Даже я вижу. Не представлял тебя с тёмными волосами. Забавно.       — Хочу, чтобы в нём было что-нибудь от неё. Это было бы здорово. Грейнджи всё больше становится похожа на меня, и цвет глаз совсем не влияет. Знаешь, я хотел, чтобы дочь была её копией, как две капли, но…       — Природа сама решает и магия тут не помощник.       — Согласен.       — Драко Малфой отец — это нечто…       Как же приятно было слушать их дружескую беседу. Я так надеялась, что однажды они снова станут близки — перестанут обижаться и корить друг друга. И совершенно неважно, кто из них делает первые шаги, главное, чтобы эта дружба сохранилась. Всякое между друзьями случается, но Драко и Майлза связывает огромное общее прошлое, которое нельзя перечеркнуть. Ни с кем Драко не общается так. Ни Тео, ни Блейз, и уж тем более мои друзья, не заменят ему Майлза — друга обретённого в детстве.       Пока они тихо общались, я снова заснула. Понимаю, Драко боялся оставлять меня одну даже на минуту. Он и ночь хотел провести в палате, но я настояла, чтобы он отправился в поместье. Хотя бы для того, чтобы выспаться.       Как же хотелось домой! Обнять мою маленькую девочку, уложить её в кроватку, почитать сказку на ночь. Было не по себе от того, что не увижу её до завтрашнего дня. И Драко, убедившись, что у меня уже достаточно сил, чтобы заботиться о сыне самостоятельно, около девяти вечера отправился к родителям.       Благо, ночь прошла спокойно. Я поднималась к малышу всего раза три, чтобы переодеть и покормить.       Насколько всё-таки удивительное ощущение — новорожденный человек. Когда ты берёшь его на руки, ощущаешь себя вселенной, обнимающей крохотное, беспомощное существо. Хочется укрыть его, защитить от всего на свете, чтобы ему было тепло, хорошо. Чтобы он был счастлив. Он даже не смотрит ещё на тебя, но любишь его так трепетно, безгранично. В тот момент тело ещё не восстановилось, головокружения повторялись, хорошо, что не сильные.       А утром меня посетила моя радость.       Первым пришёл Драко и, критически меня осмотрев, наконец-то решился дать мне зеркало. То, что я там увидела сильно обескуражило. Всё бы ничего, но белки глаз стали кроваво-красными, и я первые несколько секунд была в шоке.       — Сделай как вчера, — шепнула я. — Очевидно, этого недостаточно, но всё же.       Он наложил маскирующие чары.       А уже через полчаса Грейнджи вбежала в палату. Я как раз покормила Эдди и собиралась положить его в колыбель. Не передать, какой восторг я испытала!       Моя взрослая дочь! Поверить не могла, глядя на Грейнджи, что вот ещё совсем недавно она была такой же крошечкой. Ведь она всё ещё маленькая — полтора года! Но я смотрю на неё уже как-то иначе.       — Мама! — радостно вскрикнула она, и свёкры хором зашипели:       — Щ-щ-щ! Тише! — Люциус и Нарцисса подавили усмешку, а я не удержалась и тихо засмеялась:       — Всё хорошо, он сейчас крепко спит.       — Эдди! Дай мне! — Грейнджи сразу потянула к нему ручки. Как хорошо, что Драко был рядом. Он просто сиял от восторга, как, наверное, все присутствующие.       — Это большая ответственность, юная леди, — деловито произнёс Люциус. — Нужно держать брата очень крепко.       — Да! Дай! — она от нетерпения подпрыгивала на месте.       — О, мы обязательно его подержим, принцесса, — улыбнулся Драко. — Иди ко мне.       Он сел на стул и посадил её на колени поудобнее. Как горели её глазки! Я осторожно положила Эдди к ней на колени, и мы с мужем крепко держали их обоих, не сводя глаз с малышей. Не знаю, можно ли словами передать это счастье. Эту бездну любви, поглотившую нашу семью. Грейнджи рассматривала братика, осторожно гладила по животику и приговаривала:       — Эдди. Манький. Хойосый. Батик.       Она поцеловала его носик и всё — слёзы хлынули из глаз. Малыш поморщился, и Грейнджи улыбнулась. Ничего трогательнее в жизни не случалось. Нарцисса обмахивалась носовым платком, с трудом скрывая волнение, а Люциус даже не старался скрыть улыбку.       — Теперь вы старшая сестра, юная леди. Это очень важно, понимаете? — назидательно говорил дедушка.       — Да, — ответила она, не сводя глаз с Эридана.       — Он тебе нравится? — тихо спросила я. — Правда хороший?       — Да, хойосый. Он манький. Спит.       — Какое-то время он будет много спать, а потом вы сможете играть.       — Да, — она продолжала гладить его, рассматривать, трогать малюсенькие пальчики. Эдди начал ворочаться.       — Всё, Грейнджи, Эридану нужно спать, — ласково прошептал Драко, и я осторожно взяла малыша на руки.       — Гермиона, можно? — выдохнула Нарцисса, в нетерпении прикусив нижнюю губу. Не помню её такой взволнованной.       — Конечно, — улыбнулась я, и она тут же устремилась к раковине помыть руки.       Она взяла Эдди на руки так трепетно, и это выражение лица… кажется, независимо от возраста, все женщины воспринимают младенца как самое настоящее чудо. Мама, Джинни, Нарцисса — мы испытываем нечто похожее, что заставляет буквально светиться. Это замечательно!       Грейнджи залезла ко мне на руки и крепко обняла за шею. Как же я соскучилась по ней! Гладить её чудесные мягкие прядки, обнимать мою сладкую булочку — такой восторг! Она казалась такой большой по сравнению с Эдди. Ужасно не хотелось расставаться.       Нарцисса с нежностью смотрела на внука.       — Какие же младенцы волшебные. Невольно вспоминаешь своих детей такими крошками. Словно Драко ещё вчера был таким же. Это особое чувство, правда дорогой!       — Угомонись, бабушка Нарцисса, — строго потребовал он.       — Я вообще-то ни на что не намекала, — усмехнулась она.       — Да-да, я так и понял, — иронично скривился Люциус.       Было очень смешно. Кажется, перспектива произвести на свет ещё одного наследника свёкра совершенно не радует. А Нарцисса наслаждалась произведённым эффектом, украдкой улыбаясь.       — В этот раз никаких особых отметин не обнаружилось? — поинтересовался между тем Люциус.       — Похоже, нет, сэр. Никаких сюрпризов.       — А то я, знаете ли, не удивлюсь, если у моего внука вырастут крылья, — усмехнулся он.       — Маловероятно, — парировала я.       — Ты подарила нам такую радость, Гермиона! — улыбалась Нарцисса, не сводя глаз с малыша. — Эридан Драко Малфой. Как красиво! Но всё же… если у вас будет ещё сын, я буду настаивать на Скорпиусе.       — В чём проблема, — дёрнул плечом Драко. — Вы ещё молоды. Рожайте и называйте как хотите.       Нарцисса чуть не рассмеялась, а Люциус, прищурившись, уставился на сына:       — И этот туда же. Нам надо идти. Грейнджи, детка, пора домой.       — Мама! — она тут же вцепилась в мою руку. Мой маленький птенчик, как же жаль было её отпускать! Обняла её покрепче, целовала мягкие щёчки.       — Я скоро приеду, моё счастье! Мне ещё немножко нужно побыть здесь.       Пришлось отпустить мою девочку. Она как-то немного растерянно помахала мне ручкой, как будто не веря, что я не пойду вместе с ней. Драко пообещал дочке, что вечером обязательно к ней придёт. И как только гости закрыли за собой дверь, я уткнулась Драко в грудь, еле сдерживая слёзы.       — Ничего, — шептал он, поглаживая мою спину. — Ещё денёк и ты вернёшься домой. Всё будет привычно и спокойно.       — Я так вас люблю, — пропищала я неожиданно для самой себя. — Я просто передать не могу, как сильно люблю!       — Моя нежность… — я слышала, что он говорит с улыбкой, целуя мою макушку. — И мы тебя любим. Я люблю. Больше жизни. Тебе нужно отдыхать. Дома всё будет не так просто. Приляг.       Он устроил меня в постели, гладил и целовал мою руку, был какой-то до странного загадочный, будто собирался сказать что-то, но не решался.       Оказалось, что ему нужно на службу, но не знал, как я отреагирую на его уход. А я ведь уверена, что служба — это то важное, что ни в коем случае нельзя игнорировать. Он нужен людям. Очень нужен. И пусть теперь весь Магический мир знает о том, что Драко Малфой снова стал отцом, это не даёт ему права избегать своих обязанностей.       — Не приходи сегодня, — устало шептала я, пока он, потупив взор, согласно кивал. — Во-первых, ты должен быть на своём месте, ты и так уделил мне максимум внимания. Во-вторых, я ведь буду просто спать. Какой смысл тебе здесь находиться, я справляюсь. И в-третьих, ты должен выспаться. Я уже даже не говорю о том, чтобы дочке внимание уделить. Такова теперь наша жизнь. Не волнуйся за меня. Всё самое страшное уже позади.       Он отвёл глаза, задумался ненадолго.       — Что тебя беспокоит? — тревожась спросила я.       — Что-то изменилось, Гермиона, — тихо заговорил он. — Кажется, я ещё ни разу в жизни не был так близко к настоящей потере. Никогда.       — А когда напал Гойл?       — Нет. Это было другое. Словно… Неважно. Прости. Я должен идти, отдыхай, Эридан может проснуться в любой момент…       — Драко, нам нужно это обсудить, не закрывайся.       — Прости, моя любимая! — он снова целовал мои руки, обнял осторожно. — Мы обсудим это позже, хорошо? Я правда должен идти.       — Ну, если должен…       Он бережно взял в ладони моё лицо, его тёплые губы коснулись моих так трепетно, ласково, но мы не сводили глаз друг с друга.       — До завтра, — шепнула я. — Отдохни, пожалуйста.       — И ты, — устало улыбнулся он. — До завтра. Я приду утром, уверен, доктор Браун отпустит тебя домой.       — Хорошо бы.       Вот уже несколько дней, как мы дома. И меня не оставляет ощущение, что с моим любимым что-то не так. Я знаю это его состояние. Всякий раз, когда он чувствует себя виноватым, погружается в отстранённость. Он тщательно маскирует её усталостью. Драко безмерно нежен, внимателен, но стоит мне затронуть снова эту тему, он ловко выкручивается, снова говоря, что устал за эти дни, что работы накопилось много. Возможно, ему нужно немного прийти в себя после того, что со мной произошло. Мои сложные роды, похоже, изрядно его потрясли.       Он всё сделал для того, чтобы мы вернулись домой тихо и спокойно. Даже решили отложить праздничную встречу Эдди с родными на несколько дней, потому что мне всё ещё довольно трудно — очень быстро устаю. Благо сейчас сынок много спит, и я успеваю уделять время Грейнджи.       До чего же она чуткая, моя малышка! Она, конечно, пока не может понять, что нужно вести себя тихо, когда Эридан спит, но скоро осознала, что вырываться в его комнату без разрешения не стоит, и уж тем более трогать его просто так. А ей этого очень хочется, и в минуты бодрствования Грейнджи всегда рядом, пока я его переодеваю, кормлю, она гладит его по голове, трогает ручки и упрашивает с ней поиграть. Кажется, её возмущает, что Эдди всё время спит, но она терпеливо ждёт момента, когда можно будет с ним пообщаться.       Жизнь как-то быстро вошла в своё русло. Но беспокойство меня не покидает. Твёрдо решила поговорить с мужем и выяснить, что его так гнетёт.       11 апреля.       Грейнджи уже давно спала, а я кормила Эдди в его чудесной морской спаленке. Всякий раз я невольно возвращаюсь к воспоминаниям о Падме, об их с Майлзом не сбывшихся отношениях, но, как говорится, что ни делается — всё к лучшему.       Драко вернулся домой поздно. Заглянул в комнату, шепнул:       — Привет.       — Привет, — улыбнулась я, тут же погружаясь в лёгкий трепет от того, какой безграничной нежностью наполнен его взгляд. — У тебя всё в порядке?       — Да, более менее, — пожал он плечом.       — Джинни уже устраивала тебе допрос? Не терпится увидеть статью.       Он смущённо отвёл взгляд.       — Как раз сегодня приходила. Твоя подруга чересчур увлеклась.       — С чего ты взял? — усмехнулась я.       — Много задавала вопросов не по теме. Только потом призналась, что хочет добыть материалы и для своего журнала заодно. Просила разрешения написать о нашей семье и детях.       — И ты разрешил? — с сомнением спросила я.       — Пока нет. Пусть с одной статьёй сначала разберётся, — деловито рассуждал он.       — Ты суров, — тихо засмеялась я.       Сынок уже заснул, и я осторожно положила его в кроватку. Драко подошёл к нам, обнял меня со спины, сложив руки на моём животе.       — Никак не привыкну, что его нет, — усмехнулся он. — Ты снова стала тоненькой.       — Ну, не совсем, — смутилась я. — Округлилась очень даже прилично за последние месяцы.       — Тебе на пользу, — и его ладони мягко заскользили к моей груди, а когда он с блаженством её сжал, его ладони тут же намокли от заструившегося молока.       — Драко! — смущённо засмеялась я. — Процесс ещё не наладился.       — Это мило, — прошептал он на ухо, разгоняя мурашки по телу.       Но потом вдруг отстранился и просто вышел из комнаты. Я даже растерялась и замешкалась. Накрыла Эдди одеяльцем и пошла за ним.       Он стоял в тёмной кухне, опираясь ладонями о подоконник.       — Ну что с тобой? — тихо вздохнула я. — Ты должен мне сказать, иначе это никогда не кончится.       — Всё хорошо, о чём ты? — устало ответил он.       — Драко, перестань. Я знаю тебя не первый год. Что тебя гложет? Ведь всё прекрасно! Я здорова, дети в порядке, на работе всё успешно, но ты такой, словно кто-то умер! Что за горе?       — Я не хотел, чтобы так случилось, — вдруг шепнул он. — Не хотел, чтобы ты страдала, просто… хотел удержать. Чтобы ты была со мной.       Внутри всё оборвалось. Стало вдруг так не по себе.       — О чём ты говоришь? — еле выдавила я. — Что случилось-то?       — Если бы ты не забеременела, всего этого не случилось бы.       — Так. Будь любезен, объяснись! Ты что, сожалеешь о рождении сына?! — возмущённо воскликнула я. — Ты совсем спятил?       Он резко обернулся, и это мученическое выражение лица просто потрясло.       — Нет-нет, — замотала я головой. — Этого просто быть не может!       — Я не это хотел сказать, — севшим голосом прохрипел он.       — Так говори толком! — простонала я. — Немедленно! У меня сейчас истерика случится!       — Прости меня, прости! — он вдруг рухнул передо мной на колени, и у меня чуть сердце не вырвалось из груди.       — Прекрати, ты что?!       Я ринулась к нему, а он обхватил меня руками, прижался головой к моему животу, сжал сильно, отчаянно.       — Я это сделал нарочно. Думал, ты забеременеешь, и никуда от меня не денешься. Это было умопомрачение. А когда ты чуть не умерла при родах, я понял, как глупо себя вёл. Твой сильный токсикоз, все эти страдания — всё по моей вине. Потому что я долбаный эгоист. Я не должен был так поступать с тобой.       Дышать не могла. Меня переполняла такая жуткая смесь чувств — необъяснимого страха и трепета, обиды и благодарности одновременно.       — Неужели ты думал, что я могу… изменить тебе?       — Прости меня, — молил он, сжимая меня в объятиях, цепляясь в таком отчаянии, будто я могу прямо сейчас исчезнуть из его жизни. — Это так тяготит. Я люблю вас! Так сильно люблю тебя, детей. Я просто… если бы я не был так одержим тогда. Если бы не был так ревнив, ты не пострадала бы…       — И Эридана просто не было бы… — с трудом прошептала я, и слёзы сами покатились по щекам. — Ты дурачок, Малфой, — улыбалась я. — Ты должен понять, что твоя вина лишь в любви, неважно, как всё произошло. Важно здесь и сейчас. Всё позади. Я прощаю твою ревность, слышишь? — и я ласково гладила его волосы, напряжённые плечи, переполняясь нежностью. — Я тебя люблю, Драко. И я навсегда запомню то время, потому что оно было… неповторимо. Ты был яростным, страстным, таким… по-звериному нежным…       — Гермиона… — он зарылся лицом в складках моего домашнего платья, целовал мой живот. — Я чуть не убил тебя своей ревностью.       — Но не убил же?! — сквозь слёзы смеялась я. Поймала его лицо в ладони. — Посмотри на меня!       — Не могу. Это выше моих сил.       — Малфой, посмотри на меня немедленно! — потребовала я, настойчиво поднимая его голову и даже радуясь тому, что в кухне было темно, боюсь, я бы так и не смогла заглянуть ему в глаза при включённом свете, ему это стоило невероятных усилий. — Я люблю тебя, ясно?! Люблю такого! Все наши ошибки, вовсе не ошибки! Это просто жизнь, понимаешь? Винить себя за то, что у меня были сложные роды — просто верх идиотизма!       — Токсикоз…       — Ну и что?! У Джинни он тоже был, при чём тут это вообще?! Драко. Прекрати брать на себя вину за каждый мой насморк…       — Сравнила тоже! — выдохнул он.       — Ты всё время меня винишь, за то, что я беру на себя слишком много ответственности, а сам? Сам такой же! Не поступай больше так, вот и всё! Понятно? И… вставай сейчас же. У меня нехорошие воспоминания всплывают, когда ты так делаешь. Поднимайся!       — Какие? — усмехнулся он, и я была очень рада, что удалось сменить тему.       — Неважно… — я отвела взгляд, вспомнив, как однажды велела ему встать передо мной на колени, а он подчинился, до сих пор неловко от этого. Я опустила руки, давая Драко понять, что пора бы уже сменить положение тела. — Поднимайся.       — Не хочу, — он снова уткнулся лицом в мой живот. — Мне тут хорошо.       — Ну и стой, — улыбнулась я, — штаны на коленках не протри. И вообще. Я тебе говорила, да, что мне нравится быть госпожой? Так вот, я тебе повелеваю встать. А то отшлёпаю. Хочешь?       — Как зна-а-ать… — протянул он, явно скрывая улыбку.       Мне стало так хорошо и спокойно. Его плечи расслабились, и было ясно, что ему легче. С таким блаженством обнимала его голову, гладила взъерошенные волосы.       — Скажи мне, — тихо спросила я. — Что ты почувствовал, когда я забеременела?       — Радость.       — Потому что твой план удался?       — И страх.       — Страх? Почему? — удивилась я.       — Потому что я… почувствовал себя чудовищем. Беспощадным.       Невольно усмехнулась.       — Да, мой токсикоз был беспощаден.       — Понимаешь, почему я всё это чувствую? — он с надеждой взглянул мне в глаза. — Я очень сожалею, что стал причиной твоих мучений.       А я не могла перестать улыбаться.       — Понимаю. Но ты должен перестать, потому что теперь нас четверо. У нас есть Эдди. Наш маленький сынок — наше воплощение. Ты не имеешь права ни о чём сожалеть, понятно? Я ни о чём не сожалею, ни секунды! Пообещай мне, что теперь ты будешь просто жить. Просто, без этого ужасного чувства вины. Пообещай!       Он долго смотрел мне в глаза, и так безумно хотелось поцеловать его, чтобы все сомнения навсегда стёрлись из его памяти.       — Обещаю, — шепнул он, и я склонилась к его лицу, целуя его тёплые мягкие губы со всей нежностью, на какую способна.