Тайны дневника Гермионы

      17 апреля.       Джинни сдержала слово. Сложно передать, как мы волновались, ожидая выхода её статьи. Драко нервничал, хоть и старался этого не показывать. Он несколько раз встречался с Джинни в Министерстве, контролируя её работу, чтобы статья как можно меньше нас затронула. Она, конечно, потом мне выговаривала, что будь Малфой её мужем, она давно бы его прибила, и она не понимает, как я живу с таким невыносимым и придирчивым мужчиной. Понятия не имею, чем именно он её так раздражал, очевидно тем, что вмешивался в её текст, а Джинни этого просто не выносит!       Однако, статья вышла весьма впечатляющая, потому, конечно, я сохраню её в семейном архиве и в своём сердце.       Ликантропия. То, чего мы не знали       Доброго дня, многоуважаемые читатели.       Тема нашего сегодняшнего разговора весьма болезненна, но также очень важна.       Ликантропия — заболевание, превращающее человека в оборотня, известно давно. В прежние времена этот недуг считался настоящим проклятием, с которым было невозможно совладать. Чаще всего в этом заболевании подозревали животных, нападавших на поселения людей, будь то магические или магловские деревни. Медведи, волки, иногда даже звери меньшего размера, жестоко истреблялись из страха быть заражёнными этой неизлечимой болезнью. Чаще всего убитые животные оказывались просто дикими хищниками, но известно несколько случаев, когда убитое существо прямо на глазах превращалось в человека.       Магический мир тщательно оберегает свои тайны, потому среди маглов подобные случаи являются лишь легендами, слухами и сказками, которые никто не способен ни подтвердить, ни опровергнуть. Но мы-то с вами знаем, что эта проблема существует, и игнорировать её нельзя. И беда вовсе не в том, что среди нас есть «опасные элементы», как называют заражённых ликантропией, а в нашем отношении к ним.       Да, это серьёзное заболевание, но в современном мире уже найдено средство, способное в большой степени облегчить страдания заражённого и помочь избежать распространения недуга.       Волчье противоядие — эффективное средство, изобретённое в 1970 году известным зельеваром Дамоклом Белби, позволяющее заражённому сохранять сознание во время трансформации, которой, к сожалению, пока не удаётся избежать. Всем известно, что каждый заражённый в обязательном порядке своевременно принимает это средство, заботясь о том, чтобы не пострадали их близкие, потому как вместе с трансформацией тела, увы, изменяется и сознание — заражённый уже не может узнавать даже самых близких людей, и они могут пострадать. В каждой семье, которая столкнулась с ликантропией, всегда есть запасы Волчьего противоядия. Это средство можно приобрести у известных зельеваров по всей Британии, а так же в больнице Святого Мунго. Это доступное и эффективное средство. Со времён войны не известно ни одного случая нападения ликантропов. И всё же общество продолжает жить в страхе, обрастая новыми слухами и ожиданиями.       В истории известен только один оборотень, стремившийся осознанно распространять этот опасный недуг. Фенрир Сивый. Ему удалось внушить Магическому миру леденящий ужас при упоминании одного лишь его имени, ибо именно он был тем, кто целенаправленно заражал и похищал детей из магических и немагических семей, чтобы создать свою армию оборотней, движимую инстинктами животных. Война закончилась почти четыре года назад, но всё это время Магический мир продолжает трепетать и задаваться вопросом — куда пропал Фенрир Сивый? Не продолжает ли он свою кровавую миссию? Чуть менее трёх лет назад, наше издание сообщило читателям о том, что опаснейший преступник-ликантроп всех времён был задержан и отправлен в Азкабан.       Казалось бы, какие могут быть сомнения? «Опасный элемент» устранён, Магический мир может вздохнуть с облегчением. Но до сих пор многие волшебники сомневались в истинности данной информации. Как нам удалось выяснить у пострадавших от нападений безжалостного оборотня, они и их семьи всё это время пребывали в состоянии ожидания, что Фенрир Сивый объявится и призовёт их в свою армию. Они не верили, что опасность миновала, страдали и боялись последствий, потому что подробности поимки и заключения распространителя ликантропии были засекречены.       Узнав об этом, наша редакция провела собственное расследование.       Как оказалось, получить разрешение на посещение Азкабана несложно. Фенрир Сивый считается особо опасным преступником, а потому условия его посещения были буквально беспрецидентными, предполагающими обеспечение безопасности журналиста и фотографа. Нас сопровождало три мракоборца и несколько сотрудников тюрьмы.       Признаться, было очень страшно. За эти три года Фенрира Сивого посещал в Азкабане лишь один сотрудник Министерства, чтобы удостовериться, что он находится на своём заслуженном месте, и когда оборотень предстал пред нами, скованный магией и обездвиженный, ничто не могло помешать ему говорить. Среди потока нецензурной брани и проклятий мы ясно различили имя того, кому Магический мир обязан покоем.       Малфой. Это имя оборотень выкрикивал с ненавистью и гневом, обвиняя его в своём заточении. Сивый клялся отомстить за предательство, и мы были почти уверены, что речь шла о Люциусе Малфое, который после войны охотно сотрудничал со следствием. Но оказалось, что вовсе не Малфой-старший стал причиной поимки оборотня. Имя, которое так долго скрывали Министерство Магии Британии, Отдел Магического Правопорядка и Штаб Мракоборцев, принадлежит нынешнему главе Штаба — Драко Малфою. Именно он в начале июня 1999 года, буквально за несколько дней до своей собственной свадьбы, устроил охоту на Фенрира Сивого, которого выслеживал не одну неделю.       В тот момент Драко Люциус Малфой готовился к поступлению на курсы мракоборцев и мечтал работать под прикрытием. Вот почему тогда информация о том, кто поймал Сивого была засекречена. Спустя несколько месяцев тогда ещё девятнадцатилетний Драко Малфой осуществил своё желание и во время работы под прикрытием был похищен. Магический мир нашёл в нём героя, раскаявшегося в ошибках прошлого, но о поимке оборотня так никто и не узнал.       Итак! Обладая подобным знанием, разве можно усидеть на месте?! Конечно же, мы обратились к Главе Штаба мракоборцев за разъяснениями. Драко Малфой, откровенно говоря, не был в восторге от нашего визита. В его планы не входило делиться с общественностью подробностями своего поступка. Он совсем не был радушен и приветлив, как всегда, сдержан и немногословен. И всё же мистер Малфой согласился ответить на несколько наших вопросов.       Журналист: Мистер Малфой, это правда, что вы доставили Фенрира Сивого в Азкабан?       Мр.Малфой: Откуда у вас эта информация?       Журналист: От самого заключённого. Так вы подтвердите этот факт?       Мр.Малфой скептически ухмыльнулся: У меня есть выбор?       Журналист: Боюсь, уже нет.       Мр.Малфой: В таком случае, да. Подтверждаю.       Не передать, как было волнительно!       Журналист: Пожалуйста! Расскажите подробнее, как вам это удалось? Фенрир Сивый считается одним из самых опасных ликантропов, а нам известно, что вы взяли его в одиночку…       Мр.Малфой: Не стоит преувеличивать. К сожалению, я был знаком с ним лично, а потому имел возможность изучить его звериные повадки. Это всё.       Журналист: Как вы считаете, ликантропия опасна для современного общества?       Мр.Малфой: Безусловно. Но это не значит, что ликантропы должны подвергаться гонениям. Мой жизненный опыт показал, что такие преступники, как Сивый, единичные случаи. Каждый заражённый, а основная их масса находится под надзором Министерства, следит за фазами луны и принимает Волчье противоядие. Конечно, система не совершенна, но Отдел Магического Правопорядка, совместно с Больницей Святого Мунго, следит за ситуацией и работает в направлении обеспечения безопасности не только Магической, но и Немагической части Британии.       Журналист: Скажите, а кто-то из ваших близких знал о вашем поступке?       Мр.Малфой: Только жена.       Журналист: А родители?       Мр.Малфой: Нет. Я никого не ставил в известность. И не собирался.       Журналист: Но почему?       Мр.Малфой: Я не хочу повышенного внимания. Мне это не нужно.       Журналист: Но в школьные годы вам нравилось внимание.       Мр.Малфой: Те времена давно прошли. Я бы и сейчас предпочёл избежать внимания ко мне и моей семье. Жаль, что теперь это невозможно.       Журналист: Думаю, исчерпывающие ответы на вопросы уберегут вас от этого.       Мр.Малфой: Надеюсь. Что же ещё вас интересует?       Журналист: Вы знали, что пострадавшие от нападений Фенрира Сивого не верили в его заточение?       Мр.Малфой: Нет, я не знал. Никто не обращался в Министерство за уточнениями. И уж тем более никто не хотел его «навестить».       Журналист: А о том, что вас считают легендой?       Мр.Малфой: Нет. В момент, когда я передал Сивого Министерству, эта проблема навсегда исчезла из моей жизни, и я ни с кем не говорил об этом. Предпочёл бы молчать и дальше. Угрозы больше не существует. За три года, что Фенрир Сивый находится в Азкабане, не произошло ни одного случая заражения. Все его последователи арестованы и изолированы, а пострадавшие получают всю возможную своевременную помощь.       Журналист: Благодарю вас, Мистер Малфой.       Итак. Как вы могли понять, проблема ликантропии решается всесторонне. Мистер Малфой лично посещает Азкабан несколько раз в году, чтобы убедиться в надёжной изоляции Сивого от общества — ликантроп не несёт угрозы.       Мы просим внять пожеланиям Драко Малфоя и не преследовать его самого и его семью, ведь каждый волшебник Магического мира имеет право на сокровенность частной жизни.       С огромным уважением и благодарностью обращаемся к нашим читателям: спасибо, что подняли эту важную, сложную и обнадёживающую тему.       Автор: Джиневра Поттер       Колдографии: Деннис Криви       Статья дополнена несколькими колдографиями. Взбешённый Сивый в Азкабане выглядит настолько устрашающе, что моё сердце разрывается при мысли, что мой мальчик рискнул столкнуться с этим монстром один на один. Мы ведь тогда только закончили Хогвартс. И пусть война была за плечами, мы были совсем ещё детьми. Я в таком восхищении, что не могу передать словами.       Деннис сделал и колдографию Драко в его рабочем кабинете во время интервью. Какой он серьёзный и спокойный. Меня всегда поражает то, насколько зрелым он стал, словно ему уже тридцать лет.       Мы читали статью молча, прислонившись друг к другу. Драко задумчиво накручивал свою чёлку на палец. Так много хотелось спросить, устроить самый настоящий допрос, ведь мне всегда хотелось узнать подробности.       — Он сделал это в нашем доме, — вдруг прошептал Драко, и у меня внутри всё замерло. — Егеря притащили детей, несколько подростков, таких, какими мы были на первом курсе. Тёмный Лорд хотел видеть план Сивого в действии…       — Драко… — как же стало страшно! Я сжала его руку, а он отвернулся.       — Я должен тебя предупредить, Гермиона. Далеко не все будут благодарны. — Он заставил себя повернуться, тяжело взглянул мне в глаза с такой болью! — Есть те, кто проклянут меня, потому что… я ничего не сделал… тогда. Малфои ничем не помогли, заботясь лишь о своей шкуре. Несколько невинных жизней было сломано. Вместе с моей. Я знаю их, Гермиона. Они заражены и страдают, ведь даже не смогли вернуться к родным из-за того, что маглы.       Его глаза переполнились слезами. Мне казалось, что моё сердце не выдержит его боли. Его отчаяния. Столько лет он живёт с этим. Вот почему он так рвётся в бой. Вот почему готов пожертвовать собой ради других. Чувство вины никогда не покинет его душу. Никогда.       Я обняла его, нежно прижав к своей груди, сожалея о том, что он пошёл на это — отдал себя на растерзание журналистам и обществу.       Но то, что произошло через пару дней, повергло нас в ещё больший шок. Десятки писем в Министерство. Люди писали в Отдел Магического правопорядка, в Штаб, лично Драко слова благодарности и поддержки. Совы приносят письма в наш дом вот уже дней пять. Драко растерян. Джинни пришлось написать ещё одну статью о происходящем, чтобы разом поблагодарить всех за поддержку, добрые слова и пожелания, потому что глава Штаба мракоборцев не в состоянии ответить каждому. «Ежедневный пророк» предложил ей контракт на её условиях, чтобы Джинни стала их штатным журналистом. Драко не смог удержаться от язвительности по этому поводу:       — Твоя подружка не промах, ещё в школе было ясно, — усмехнулся он после моего разговора с Джинни через портал. — Хитро тему выкрутила. Ничего, что это враньё?       Ему ужасно неловко и неприятно, что пришлось корректировать события и факты. Это давно не соответствует его принципам.       — Ты сам знаешь, что по-другому не вышло бы, — вздыхала я. — Если бы Джинни подала всё как есть, пострадало бы много людей, те же заражённые, Лаванда, да и ты сам. А так… всё логично и аккуратно.       — Да. Результат на лицо! — устало выдохнул он, демонстрируя мне пачку новых писем.       Он прочёл каждое. Тратит на это вечера, но никому не отвечает.       А сегодня пришло то самое письмо, которого он опасался. Точнее, от тех, за кого больше всего тревожился. Он долго смотрел на подписанный конверт, не решаясь прочесть. Хотела уйти, но он жестом попросил остаться. Я прочла ему вслух, потому что Драко не мог решиться и очень волновался.       Здравствуй, Драко.       Хорошо, что мы прочли статью о тебе. Нам трудно, но держимся. Ты прав, угрозы нет, потому что о нас заботятся. Спасибо за дом. Уверены, ты спишь плохо, но не надо. Ты не виноват. Я помню, как ты пытался защитить нас — так глупо и неловко, будто мог что-то изменить. Повезло, что тебя не загрызли. Не глупи. Живи как жил. Может, ещё увидимся.       Элен, Анна, Марк и Стив       Мы больше не говорим об этом. Ему слишком больно. Драко ищет успокоения в детях, во мне, в своей семье. Люциус и Нарцисса тактично избегают этой темы, лишь раз упомянув, что и так всё знали. Лаванда не смогла говорить через портал, плакала и не могла остановиться. Прислала письмо, моля о прощении — не хотела устраивать такую шумиху в прессе. Драко поговорил с Роном на службе, просил его успокоить жену и передать ей, что всё нормально.       Хочется, чтобы всё поскорее стихло. Чтобы его сердце снова билось ровно, чтобы глубокая морщинка, прорезавшая его лоб, кажется, навсегда, хоть немного разгладилась.       13 мая.       Время утекает сквозь пальцы. Оно так беспощадно быстро летит, что я и не заметила, в какой момент стала допускать ошибки. Почему весь мой продуманный мир оказался несостоятелен.       Не могу объяснить, почему мне так хотелось скрыть Эдди от всего этого. Помню, что Грейнджи легко перенесла знакомство с родными. Возможно, дело в том, что она была меньше — новорожденной. А Эридану уже исполнился месяц. Конечно, он всё равно очень маленький, но уже такой внимательный и повышенное внимание и шум, вероятно, как-то повлияли на него.       В тот день к нам прибыли Малфои и Нотты, мои родители и друзья. В доме стало шумно и суетно. Буквально через час я уже валилась с ног, но изо всех сил старалась никому не показать свою усталость. Люциус был мрачен и старался вообще ни в чём не участвовать, молча уединившись в кресле, почитывал журналы и книги. Он единственный, кого не радовал этот праздник. Я уже надеялась, что он изменился. Хотя, нет. Он изменился — ни разу не позволил себе колкостей и ироничных насмешек. Ужасно обидно, что его цепляет внешнее сходство внука со мной. Там сходство лишь в цвете волос, но он явно хотел, чтобы их «порода» взяла верх. Стараюсь не думать об этом. Не понимаю.       Нарцисса по-настоящему обожает Эридана. Помню, как трепетно, даже с некоторой опаской, она общалась с внучкой. Эдди для неё, очевидно, привычнее, ведь это мальчик. И Люциус лишь раз, как будто в шутку, сделал ей замечание, чтобы «не разнюнила внука».       Норма была очень взволнована — она ещё не видела таких малышей. С благоговением взяла его на руки под строгим контролем Драко, который буквально держал сына вместе с ней. Она очень волновалась, было видно, как дрожали её руки, когда Норма трогала его крохотные пальчики. Эдди вполне спокойно лежал у неё на руках, смотрел на будущую крёстную огромными светло-серыми глазами — они у него всё ещё немного неопределённого цвета, но точно будут светлыми, у Грейнджи глазки были намного темнее в этом возрасте.       Спустя минут пять знакомства она тихо прошептала Тео, с умилением наблюдавшему за ней:       — У нас ведь будет малыш, правда?       Тео расплылся в улыбке.       — Конечно, мой ангел, обязательно! — он поцеловал её в висок, и мы решили, что Эридана уже вполне можно показать остальным детям. Норма села в кресло, Дельфи всё это время в нетерпении дёргала её за рукав и вот, наконец-то, Эдди оказался на уровне её голубых любопытных глаз.       — Какой малыш! — с улыбкой говорила она, гладя Эридана по пушистым волосикам. — Он красивый. А когда он будет с нами играть?       Теперь и Тедди заинтересовался новым родственником и подошёл к нам. Он глубокомысленно рассматривал племянника, а потом заявил.       — Ему надо вырасти. Он даже ходить не может.       Лео и Орион тоже прибежали посмотреть на Эдди.       — Да, совсем маленький, — поддерживала беседу Дельфи. — Норма принесла ему подарок.       — Обязательно! — широко распахнув глаза, заметила Норма. — Скоро Эридан станет моим крестником. А где Гарри Поттер? — она окинула взглядом гостиную, замечая, что Гарри общался в этот момент с моими родителями, Джинни была с ним и держала на руках Джеймса. Заметив наше внимание, потянула Гарри за рукав, кивая в нашу сторону. Мама тут же ретировалась в кухню, и Гарри подошёл к нашей компании, пока Джинни занялась Грейнджи, которой срочно понадобилось достать из вазочки печенье.       — Хотела обсудить с вами детали, мистер Поттер, — немного смущённо начала Норма. — Я хотела бы провести обряд магического крещения, о котором вычитала в дедушкиных книгах.       — Оу… — немного растерялся Гарри, честно говоря, меня тоже немного озадачило её высказывание, прежде мы крестили детей только в церкви — и Грейнджи, и Джеймса. Никогда не вникала в подробности. Вот и Гарри немного заволновался. — Ну, я должен изучить этот вопрос, если не возражаете, — ответил он.       — Да! Конечно! — воскликнула Норма. — Я сама недавно только стала интересоваться. Это таинство делает ребёнка ближе к крёстным и даёт больше защиты и смысла происходящему.       — Не уверен, что это необходимо… — начал Гарри.       — Не бойся, Поттер, — усмехнулся Драко. — Магический мир — и твой дом.       — Благодарю, я помню, — скривился Гарри.       — Мы это не обсуждали, — вмешалась я, — но в самом деле, мы обязательно должны изучить данный предмет.       — У чистокровных это обычная практика, — улыбнулась Норма, бросая взгляд на Драко. Мне отчего-то стало не по себе. Словно давняя обида кольнула в сердце. Постаралась этого не заметить. — Хотя, — продолжала Норма, — я сама только-только всё это начала изучать. Считаю, быть крёстными — это очень ответственно.       — А это можно сделать уже после традиционного крещения? — заинтересовался Гарри. — Просто у меня ведь уже есть крестник, — и он ласково взглянул на Тедди, который внимательно вслушивался в разговоры взрослых.       — Думаю, да, — пожала она плечами. — Там всё просто на самом деле. Главное, осознавать свою ответственность.       Мне нравился её подход. Убедилась в правильности своего выбора. Приятно было, что Драко одобрил моё решение. Почему-то для него было особенно важно то, как я отношусь к Норме.       Иногда, оглядываясь назад, понимаю, что была к ней несправедлива. Стыдно вспомнить, как дико ревновала, подозревая её во влюблённости в моего мужа. Хочется хлопнуть себя по лбу. Восхищаюсь тем, как лорду Лестрейнджу удалось воспитать внучку вот так — с любовью к семье на расстоянии. Она достойная девушка во всех своих проявлениях, потому я даже не сомневалась, что Норма станет хорошим другом нашей семьи.       Было так забавно наблюдать со стороны, как точная копия Беллатрисы, беседует с Гарри о делах. Как они обсуждают детали.       Мир царил в нашем доме, и казалось, ничто не предвещало перемен. Может быть, я ошибаюсь. Может быть, но после того дня что-то изменилось.       Эридан стал тревожным. И мы не можем определить истинную причину. Малыш требует столько внимания, что я сбиваюсь с ног. Моё счастье — наша Грейнджи — очень переживает от одиночества. Это какое-то наказание! Стоит мне уложить Эдди и выдохнуть, в надежде провести время с дочкой, он снова просыпается, плачет, словно его терзает боль. Я беру с собой Грейнджи, объясняю ей, что братику нужна помощь, и поначалу она старалась понять.       Но теперь они плачут вместе. Я ношу Эридана на руках, разговариваю с ним, а Грейнджи буквально висит у меня на ногах и плачет, требуя взять её на ручки.       Я уже с ума схожу! А самое странное и удручающее то, что на него не действует ни Соппоро, ни другие успокаивающие заклинания. Когда мы это обнаружили, буквально впали в ступор. С Грейнджи, конечно, тоже было непросто, но чтобы настолько…       Мы прошерстили библиотеку, изучили различные патологии младенцев-магов. Но из того, что смогли обнаружить, ничего не подошло. Кажется, ещё не описывались подобные случаи, чтобы на кого-то, тем более на младенца, не действовали заклинания.       Недолго думая, мы пригласили доктора Вуда, чтобы осмотрел Эдди, может быть, у него проблемы со здоровьем.       Сегодня Алекс был у нас. Он уже давно стал нашим семейным доктором, и мы были уверены, что помощь близко. Доктор осмотрел Эридана, постоянно замечая, с каким интересом наблюдает за происходящим Грейнджи. Малыш вёл себя спокойно, пока я держала его на руках, стояла рядом. Потом Алекс попросил принести чайную ложку из кухни, и как только я ушла, Эридан заплакал. Не выношу его слёз, порсто сердце разрывается от тревоги. Грейнджи прибежала ко мне и забралась на руки. Драко не смог успокоить сына, как и Алекс — его заклинания тоже не подействовали.       Только когда я вернулась и отдала дочку папе, а сама взяла на руки Эридана, он перестал плакать. С Грейнджи было так же, когда Драко задерживался на службе или уезжал по делам.       — У вас очень сильные связи с детьми, — задумчиво произнёс доктор Вуд. — Мальчик, похоже, испытывает сильный страх, удаляясь от матери.       — Но почему? — воскликнула я. — Он ведь совсем кроха! И потом, у него не было повода пугаться!       — Не знаю, не знаю… — покачал головой Алекс. — Возможно, во время беременности вы пережили сильный стресс.       — Да уж, — невесело усмехнулся Драко. — Стрессов хватало.       — Это лишь гипотеза, — размышлял доктор. — Возможно, дело в вашей связи. Простите за прямоту, но вы словно болеете друг другом. Так надрывно! — эмоционально воскликнул доктор, и мы с мужем смущённо переглянулись. Неужели наши отношения настолько очевидны? Алекс продолжал: — Это неплохо! Даже впечатляет! Так бывает, когда люди идут друг к другу долго, преодолевая препятствия. Потому ваши дети так чувствительны и привязаны к вам.       — Допустим, — ухмыльнулся Драко. — Дети плачут у многих, может, причина в страхе или у них болит что-то. Допустим, Эридану спокойнее, когда Гермиона рядом, но почему на него не действует простая магия? Это ненормально! — он был так расстроен, что мне даже больше от этого стало не по себе, чем от самого факта, что Эдди не подвержен влиянию волшебства.       Алекс долго и задумчиво молчал, глядя на нас, на Грейнджи и Эридана. Драко явно начал нервничать.       — Вы практиковали легилименцию и окклюменцию во время беременности? — вдруг спросил доктор.       Драко закатил глаза, а Грейнджи в это время начала трепать его волосы. Мне стало ужасно тревожно. Уже и не вспомню, сколько раз мне приходилось выставлять защиту и во время тренировок с Драко, и в общении с Майлзом.       — Очевидно, да! — дёрнул плечом Алекс. — Опять же, это лишь гипотеза. Возможно, практика окклюменции как-то повлияла на вашего сына. Возможно! Проверить это вряд ли удастся. Может быть, это временная защита. А может, я вообще ошибаюсь и дело совсем не в этом. Простите, уважаемые, но ни разу в жизни не встречал подобного.       — Грейнджи трансгрессирует почти с рождения. Может, и у него что-то вроде… проявления способностей? — озадаченно спросила я.       — Подобные случаи описаны, Гермиона, — вздохнул Алекс, — даже ранняя легилименция встречается, хоть и редко. Окклюменцией это не назовёшь, но и отрицать, что мальчик защищён, тоже нельзя. Это весьма занимательный случай. Весьма… Мне необходимо посоветоваться с коллегами…       — Нет! — тут же отрезал Драко. — Наша семья и так постоянно на первых полосах!       — Что вы, сэр! — возмутился Алекс. — Никакой огласки! Всё строго конфиденциально. Медицинская тайна, вы же понимаете. Мальчик здоров, но его повышенная чувствительность и попытки защититься просто… просто… феноменальны! Нужен опытный маг, очень опытный и сильный, каким был профессор Дамблдор, возможно. Мне нужна помощь, если она нужна вам.       — Мы согласны, — выпалила я. — Понимаю, что специалиста будет сложно найти, но нам необходимо понять, что происходит.       Алекс сочувственно улыбнулся, а Драко недовольно раздул ноздри. Я с мольбой смотрела на него, ожидая окончательного решения.       — Не хочу, чтобы моего сына превратили в подопытного, — наконец заявил он. — Не хочу, чтобы всё медицинское общество прошло через наш дом.       — Мистер Малфой, — вздохнул Алекс, — прошу вас довериться мне. Сделаю всё возможное, чтобы ваши интересы не пострадали. Однако, — усмехнулся он, — есть у меня предположение, которое нельзя не взять во внимание.       — Какое? — тут же заинтересовалась я.       — Деликатный вопрос крови, — чуть понизив голос, произнёс Алекс, и Драко уже вдохнул поглубже, чтобы прервать его, но доктор тут же добавил: — Вы не можете отрицать, что полукровки очень могущественные маги! Нет смысла спорить! Это факт! Гермиона очень сильная волшебница, оттого ваши дети с раннего детства проявляют удивительные способности!       — Не будем трогать эту тему, — недовольно проговорил Драко, — всё это лишь домыслы…       — Хорошо-хорошо! Как вам угодно! — улыбнулся Алекс, всплеснув руками.       Вечер вчетвером — самое спокойное время, когда папа уделяет время Грейнджи, а я не расстаюсь с Эдди. В последнее время мне стало ужасно не хватать моего Драко. Все наши попытки уединиться Эридан безжалостно обрывает, будто чувствует, что я перестала думать только о нём. Драко понимающе вздыхает, отпуская меня к сыну, и всё это очень утомило.       Я любовалась им, его длинными пальцами, жилистыми руками, нежной улыбкой, не покидающей его лица, когда он говорил с дочкой, этим глубоким взглядом, наполненным ожиданием и трепетом, который он украдкой дарит мне каждый раз.       — Нам нужна Пэтти, — наконец вздохнул он. — Ты должна признать, что нам нужна помощь, Гермиона. Грейнджи волшебница. Её внезапные выбросы магии могут выбить тебя из колеи, а Пэтти хотя бы подстрахует. Я не могу быть рядом всё время, — досадовал он, а мне было так обидно, что не справляюсь со своими обязанностями так, как должна.       — Что ж, в этот раз вынуждена признать, что другого выхода нет, — тихо ответила я, отводя взгляд. — Твоя мама будет довольна.       — Вовсе нет, — он сел рядом со мной, а Грейнджи протиснулась между нами. — Это же не навсегда, пока малыши не подрастут. Потом станет легче, я уверен.       Хотела бы я в это верить. Но мне в самом деле очень хочется выкроить время и для нас. Не думала, что можно скучать по собственному мужу, когда он совсем рядом. Так странно, словно мы подростки в школе под постоянным контролем учителей. Это как-то неправильно. Чувствую, что всё больше тоскую по ласке. Как он это выдерживает? Надеюсь, скоро мы что-нибудь решим.