Тайны дневника Гермионы

      20 мая.       Как же сложно — Пэтти не справляется. Мы с Драко были в полном недоумении, потому что даже магия эльфа не действовала на Эдди.       Я не знаю, почему Драко решил, что Пэтти удастся на него повлиять. Она сама была в растерянности, утверждая, что ещё никогда в жизни у неё такого не случалось, что «дети любят Пэтти и слушаются», что «Пэтти должна себя наказать, за то, что не может утешить маленького хозяина Эридана». Она рыдала и пыталась удариться обо всё, что находилось в комнате малыша. Еле её успокоили.       Тогда она стала клясться, что позаботится о маленькой хозяйке Грейнджи, на том мы и остановились. Если хотя бы один ребёнок будет спокоен, то и мне будет легче. Мы даже немного расслабились.       Но теперь выходило, что Грейнджи большую часть времени проводит с Пэтти, а не со мной. Пэтти во всём ей старается угодить, тщательно присматривает. К сожалению, все мои попытки оставить Эридана одного хоть ненадолго оборачивались его слезами и криком. Я приходила к дочке, чтобы поиграть с ней или почитать, но Эдди тут же начинал требовать внимания, просыпаясь.       Моя бедная малышка. Она так расстраивалась из-за этого. Один раз даже заплакала, когда стал плакать Эридан, вошла в его комнату вместе со мной и внезапно бросила в его кроватку небольшого мягкого медведя, чуть не попав ему в лицо.       Я так испугалась, что сразу же начала её ругать, объясняя, что ни в коем случае нельзя так себя вести, что она может обидеть или навредить брату. А она плакала, совсем не понимая, что происходит, ведь я никогда прежде её не ругала. Эдди плакал в кроватке, Грейнджи у меня на руках, а я, уткнувшись в её грудку. Пэтти рыдала в углу, сожалея, что не успела вовремя перехватить игрушку, а мне было невыносимо горько, что я ничего не могу исправить.       Как же это страшно — ругать своего ребёнка. Страшно, что Грейнджи, да и Эдди, когда подрастёт, могут совершать злые поступки, за которые настигает расплата. Я говорила ей, что обижать братишку плохо, что он маленький и беспомощный, а она не понимала, почему я с ней строга и всё повторяла: «Деда Юцис…» Кажется, с этого момента я стала для неё злой мамой, которая может её наругать. Спустя десять минут, когда Пэтти уже забрала Грейнджи и отвлекла игрушками, а Эдди наконец перестал плакать у меня на руках, я ужасно сожалела, что повысила голос — ведь я её напугала. Да, я сама испугалась и не контролировала себя, но так не должно быть! Я страшно растерялась.       Вечером рассказала обо всём Драко. Меня так угнетал сам факт того, что я позволила себе повысить голос на маленькую дочку. Драко внимательно меня слушал, поглаживая по спине и крепко прижав к себе. Эдди спал рядом в кроватке.       — Я вдруг почувствовала себя так странно, — всхлипывала я. — Мне всегда казалось, что Молли чрезмерно строга и криклива. Слишком сурова, даже к близнецам, когда они устраивали свои бесконечные шалости. Но вот моя маленькая дочь бросила игрушкой в брата, и я уже готова разнести весь мир, чтобы такого больше никогда не случилось. Она поступила ужасно! Я даже не знаю, наверное, это ревность — Грейнджи понимает, что я провожу больше времени с Эдди, а ей внимания не достаётся. Но я не должна была повышать голос — это просто ужасно! А я не сдержалась…       — Гермиона! — ласково вздохнул Драко, продолжая успокаивающе поглаживать меня. — Ошибки неизбежны. Ты — мама. На тебе лежит огромная ответственность, и теперь не только за Грейнджи, но и за Эридана. Согласись, у Уизли хоть и крикливая, скандальная мать, а дети-то выросли вполне себе сносные.       И я немного осуждающе посмотрела ему в глаза, а Драко ехидно ухмыльнулся:       — Мне кажется, она только о том и думала, чтобы вся её орава друг друга не покалечила. Так бывает, что между детьми случаются конфликты, — усмехнулся он, — вспомни нас.       — Да! Но мы были старше! — возмутилась я.       — Какое это имеет значение? Видимо, Грейнджи и правда осознала, что она больше не центр вселенной. Ей стало обидно. Дедушка её избаловал, согласна?       — Да, — вздохнула я, — ещё как избаловал. Мне кажется, твой отец сыновей так не балует.       — Ещё не хватало, — тихо засмеялся Драко. — Баловать сыновей — табу!       Я снова тяжело вздохнула.       — Как же теперь быть? Пэтти не справляется, Эдди продолжает плакать и не слезать с рук, Грейнджи ревнует и требует дедушку…       — Требует? — чуть нахмурился Драко.       — Представь себе. А ведь она была у них всего два дня назад.       Он подумал немного, чмокнул меня в висок.       — Со взрослыми-то сложно порой сдержаться, Гермиона, — вздохнул он. — Уж поверь. Мне таких иногда усилий стоит не начать орать на подчинённых. Казалось бы, взрослые, умные люди, а так глупят — хочется им глотки перегрызть, — невесело усмехнулся он. — Так бывает за них страшно и больно, особенно если суются куда не надо.       — Поверить не могу! — выдохнула я, осознавая, как сильно расширились мои глаза. — Ты можешь орать на подчинённых?       — Представь себе, — дёрнул он плечом и сел в моё кресло для кормления. — Особенно очкарики самоуверенные достают.       — Гарри? — очень удивилась я. — Но…       — Ты не представляешь, как мы друг на друга порой орём, — снова сдержанно засмеялся он. — Знаю, что это неправильно, но извини, я не железный. А дети… Я представляю, малышка, как ты испугалась, — в его взгляде появилось столько тепла и сочувствия, что я невольно опять расстроилась. — Нам ещё учиться и учиться. Грейнджи и Эдди — не Поттер и Уизли. На детей не обязательно кричать, как на этих двоих.       — Драко! — застонала я. — Я же не специально!       — Я знаю! — снова улыбнулся он, поднимаясь и касаясь губами моих губ. — Мы для того и живём, чтобы учиться, разве нет? Ну, повысила ты голос — ничего, в следующий раз попробуешь сдержаться. И я попробую не орать на Поттера. Должны же мы развиваться, правильно?       Я только молча кивнула, утыкаясь лицом в его грудь и обвивая его руками       — Эридан такой беспокойный, — тихо говорила я. — А ведь крёстные ждут. Пора назначить дату, а я представить себе не могу, как это будет, он расплачется…       — Не нужно на это обращать внимание, — продолжал меня успокаивать Драко. — Может быть, это именно то, что ему нужно, и Эридан успокоится наконец, почувствует защиту близких любящих людей — не только мамину.       — Возможно ты прав. Как насчёт двадцать пятого мая? Гарри и Норма готовы.       — Договорились. Я всё ждал, когда ты решишься, — улыбнулся Драко, глядя мне в глаза.       Было темно, лишь свет фонарей освещал детскую. Волшебный мир моря. Я так люблю эту комнату — словно окунаешься в сказку. Драко смотрел на меня с такой нежностью, а я таяла под его любящим взглядом. Ощутила вдруг, будто всё вокруг стало размытым. Видела лишь его сверкающие искорками бликов глаза, его лёгкую улыбку. Внутри будто всё сжалось, когда я осознала прикосновение его горячих рук, его дыхание, биение сердца. Неожиданное волнение охватило тело, и я наблюдала, как растворялась его улыбка, а во взгляде появилось что-то давно забытое — трепет, страсть — то, о чём мы забыли мечтать с тех пор, как родился наш сын.       Драко прерывисто вздохнул, немного растерянно отвёл глаза.       — Подожди, — шепнула я, приподнимаясь на носочки и обнимая его за шею, притягивая к себе, — я так соскучилась…       — Гермиона… — еле слышно выдохнул он, стискивая меня в объятиях. — Моя маленькая Гермиона. Лучше не начинать, моя желанная. Эдди…       — Он спит, когда я рядом, Драко, — торопливо зашептала я. — Я не хочу больше оставаться здесь одна — без тебя.       — Нет, так нельзя… — начал он, но я тут же прильнула к его губам. Казалось, что искры брызнули из глаз от его порывистого движения, такого сладкого, захватывающего. Боже! Мне казалось, что мы не целовались целую вечность! И его прикосновения, мягкость губ, словно непознанные, такие новые и необыкновенные! Мурашки наперегонки побежали по телу, погружая в лёгкую нетерпеливую дрожь.       Он целовал мои губы трепетно и так соблазнительно яростно одновременно.       — Я знал, — с улыбкой шептал он, — знал, что он отнимет тебя у меня. Но я ничего не могу возразить.       — Драко, — улыбаясь отвечала я, целуя его губы, лицо, — никто меня у тебя не отнимет. Никто, слышишь? Останься со мной, пожалуйста!       — И мы будем спать, как в доме твоих родителей? — тихо засмеялся он. — На этой крохотной трансфигурированной кровати? Она хоть не скрипит?       — Драко! — я сдавленно засмеялась, прячась на его плече. — Нет, она не скрипит. Хочешь, ляжем на полу?       — Это у маглов обычная практика? — удивлённо прошептал он.       Я не могла сдержать смех.       — А что, лорд Малфой никогда не спал на полу?       — Что ж, — вздохнул он. — Давай попробуем.       Не передать, какую радость я испытывала, когда Драко потихоньку разделся, устроился на моей небольшой кровати, трансфигурированной из кресла, когда я взволнованно снимала пеньюар и ложилась рядом на его плечо, потому что рядом мы бы не смогли поместиться — кровать слишком маленькая. Хорошо ещё, что поместились его длинные ноги.       Внутри ёкало, как будто мы шкодливые подростки, забравшиеся в одну постель в кемпинге. Мы лежали рядом, буквально нос к носу. Драко закрыл глаза, словно совершенно всерьёз собрался спать, но его еле сдерживаемая усмешка на губах не давала покоя.       Первые минуты я не двигалась вовсе, только любовалась его длинными ресницами, хитрыми морщинками в уголках глаз, его манящими губами. Мне казалось, он ждёт, уверена была, что ждёт, когда я не выдержу. Он слишком хорошо меня знает.       Это было выше моих сил и я аккуратно потёрлась своим носом о его. Чувствовала, как напряжённо он дышит, будто задерживает дыхание, перед тем как нырнуть, а потом медленно прерывисто вдыхает снова. Мне казалось, что с каждым мгновением становится всё жарче. Осторожно тронула его чуть заросший мягкой щетиной подбородок губами. Он вдохнул глубже, робко обнял меня за талию, притягивая к себе, но глаза не открыл. Поцеловала его щёку, кончик носа, уголок губ.       — Гермиона, — изображая строгость, прошептал он. — Не шали.       — А я ничего и не делаю, — с трудом сдерживая улыбку шепнула я.       И вот теперь бережно, еле уловимо провела пальцами по его бедру, обняла за талию, чуть царапнув его спину ноготками — уж я-то знаю, какая чувствительная у него спина. Драко поёжился, улыбнулся, выдохнув:       — Хулиганка. Спи, Эридан может проснуться в любую минуту.       — Как скажете, мистер Малфой, — ответила я, крепче прижимаясь к нему грудью, и его вздох был больше похож на мученический стон. Я улыбнулась, пряча это невероятное удовольствие от произведённого эффекта, потому что ощутила, как его возбуждение многозначительно упирается в мой живот. По телу прошла волна огня. Невыносимо сладкого. Я двинула бёдрами, медленно проскользнула ногой по его ноге, обнимая ею бедро мужа, прижимаясь к его паху. И тут Драко распахнул глаза до краёв переполненные предупреждающей суровостью и… возбуждением.       — Это нечестно, Грейнджер, — вздохнул он и, застонав, смял мои ягодицы ладонями, упираясь стояком в мой живот. Я тихо ахнула, обняла его крепче.       — Так не может продолжаться, согласен? — страстно прошептала я. — Никто не должен нас разлучать.       Он со стоном впился в мои губы, с такой силой, что перед глазами засияли яркие разноцветные вспышки. Драко целовал меня и шептал:       — Малышка, какая же ты сладкая. Девочка моя… — он торопливо стягивал лямки сорочки с моих плеч, захватывал губами грудь, а я зажала рот ладонью, чтобы ни одного звука не выпустить наружу и не разбудить Эдди. Я думала с ума сойду от этих ощущений — таких острых, совершенно забытых.       Мы дрожали, словно это был наш первый раз. Кажется, я не помнила, когда это было — тогда, ещё до рождения Эридана. Эти несколько месяцев казались упущенным временем в тот момент.       Всё тело извивалось от блаженства, когда его губы, его язык ласкали, унося сознание прочь. Кусала губы, сдерживая стоны, пока я не услышала его тихие выдохи: «Акцио», «Оглохни». Ширма, стоявшая у стены, резко сдвинулась, отделяя наше крохотное ложе от кроватки сына. Драко не дотянулся до комода, и его палочка покатилась по полу. Его руки настойчиво срывали с меня сорочку, зубы вонзились в моё плечо, и я уже не смогла больше сдерживаться — мой стон был громким, таким возбуждающим, что у самой голова закружилась.       — Он не услышит, — выдохнул Драко. — Уйдём в спальню, — продолжая меня целовать, шептал он.       — Эдди почувствует, что меня нет, — с досадой простонала я. — Останемся! Пожалуйста! Не сейчас. Только не сейчас! Мы тихо… Боже, как же я соскучилась! Иди ко мне!       — Так неправильно! — всё тяжелее дышал Драко.       — Мы ведь были в твоей комнате, помнишь? Тогда, в поместье. Дочь была за балдахином. Не поступай так со мной! Умоляю! Не сейчас! Я буду тихой.       Я запустила ладонь в его бельё, нежно лаская. Не передать, как моё тело изголодалось по нему — по его силе, по его мощи.       Он издал тихое, злобное рычание, подминая меня под себя. Мгновение, и он оказался во мне — горячий, желанный. Я задохнулась от восторга, цепляясь за его обнажённые плечи, прогибаясь ему навстречу. Невыносимое блаженство затопило с головой, а его тихие, еле сдерживаемые стоны туманили сознание. Каждое движение, словно полёт за облака. Его шёпот — волшебство:       — Моя нежность, моё дурманящее зелье. Какая же ты красивая.       Приподнимая бёдра, ощущала такое дикое напряжение, что уже спустя пару минут всё моё тело содрогнулось от мощной, такой долгожданной разрядки. Его улыбка покоряла, заставляя сердце разрываться от счастья. Он замедлялся, ускорялся и снова замедлялся, пока его движения не стали разрозненными, стоны превратились в шумные резкие выдохи, и последний глубокий стон сорвался с его губ. Драко задрожал, внезапно отстраняясь, выскальзывая, изливаясь на мой живот.       — Зачем? — с досадой вздохнула я. — Не нужно было…       — Прости, — тяжело выдохнул он, буквально валясь на меня, и я чуть сдвинулась освобождая ему часть кровати. — Прости, я просто вдруг подумал, что не готов обременить тебя снова. Эдди дался слишком тяжело. И вообще, пора подумать о предохранении, тебе не кажется?       — Мне кажется, ты слишком рано об этом беспокоишься, — с некоторой досадой улыбнулась я, понимая, что Драко, разумеется, прав.       — Извини, я… испортил момент, — он ласково обнял меня, притягивая к себе на плечо.       Улеглась поудобнее, ощущая такое всепоглощающее удовлетворение. От всего. От его страсти, его любви и заботы.       — Ты ничего не испортил, — улыбалась я, целуя его плечо, сплетая наши пальцы, касаясь губами тыльной стороны его ладони. — Ты — лучший муж на свете.       Он улыбнулся, целуя в ответ мою руку, кончик носа.       — Что ж, — вздохнул он. — У нас есть простое решение. Эридан пока будет спать в нашей комнате, согласна?       — Не уверена, Драко, — вздохнула я. — Ведь он иногда бодрствует ночью, а тебе нужно хорошо высыпаться перед службой и после. А поить тебя снотворными зельями без конца — неправильно.       — Как вариант, — устало повёл он плечом. — Будут сложности — переместитесь в детскую, если спит спокойно, пусть будет рядом с тобой, а ты — со мной.       — Хорошо, — довольно улыбнулась я. — Думаю, это хороший план.       Я так надеюсь, что теперь наша жизнь хоть немного наладится.       26 мая.       В день Магического Крещения мы отправились в поместье Малфоев. Собрался узкий круг родных и друзей, и, как оказалось, не такой уж он и узкий.       Разумеется, присутствовали дедушки и бабушки. Папа вообще сомневался, стоит ли им приходить, но мы с Драко рассудили, что ничего плохого в этом нет и, конечно, их пригласили. Мои родители были немного беспокойными, ведь участвовать в магических таинствах им, вообще-то, нельзя. Потому они сами решили, что лучше подождут в гостиной, пока мы сделаем всё необходимое.       Нарцисса и Люциус были невероятно торжественно настроены и много говорили о том, что этот ритуал необходимо провести и для Грейнджи.       Были мои друзья. Гарри взял с собой Джинни с Джеймсом. Рон явился один, Лаванда оказалась очень занята в своей галерее и не смогла оставить работу.       Разумеется, вместе с Нормой прибыли и Тео, и Дельфи. Андромеда тоже появилась, взяв с собой Тедди.       Дети вообще выглядели очень по-взрослому, несмотря на свои юные годы. Леди и джентльмены. Даже Лео и Орион были такие спокойные и официальные — два настоящих лорда. Надо было видеть, каким довольным был мистер Малфой. Он смотрел на сыновей с такой суровой, но безграничной гордостью, что меня саму переполняли подобные чувства. Драко был сдержан, спокоен, и лишь еле заметные розовые пятна иногда выступали не его скулах — оба мы волновались по одной и той же причине.       Мы ждали ещё одного гостя — Майлза. Это была идея Драко. Во-первых, Драко в любом случае хотел его пригласить, как своего товарища. Несмотря на все их разногласия Драко всё равно считает его одним из самых близких людей. А во-вторых, он надеялся, что Майлз, благодаря своему дару, сможет хоть немного пролить свет на поведение нашего сына. Хотя я, если честно, была настроена весьма скептически. Ну какие осознанные мысли могут быть у младенца? Ведь у них всё основано на чувствах. В общем, идея показалась мне немного бредовой, но охотно согласилась на этот странный эксперимент. Майлз задерживался.       В малой гостиной на втором этаже было всё приготовлено для таинства. Нарцисса постаралась на славу — комната была украшена белыми цветами, необычно крупными орхидеями, из них же был выложен небольшой круг в середине комнаты, а в центре круга небольшое возвышение-столик, окружённый золотыми канделябрами.       К нам присоединился очень пожилой маг с длинной седой бородой, в уже непривычном для нас одеянии — традиционной длинной светло-голубой мантии и остроконечной шляпе, украшенной серебристыми звёздами.       Люциус подал знак, решив очевидно, не дожидаться опоздавших, и волшебник торжественно заговорил:       — Властью данной мне Мерлином, благословляю присутствующих.       Он взмахнул своей волшебной палочкой, и свечи в канделябрах вспыхнули, а портьеры на окнах закрылись сами собой, создавая в комнате загадочный полумрак.       Эридан спал у меня на руках, и в эту минуту страх сковал всё моё существо. Правильно ли мы поступаем? Конечно, я прочла всё, что только было можно о таинстве, но меня это нисколько не успокаивало, ведь Эдди мог начать плакать, а его страдания для меня просто смерти подобны. Грейнджи спокойно сидела у Драко на руках, с большим интересом оглядывая обстановку. За неё я была спокойна — ведь это её дом, место, куда она стремится больше, чем в дом родителей. Пусть так, главное, что ей хорошо, а вот Эридан…       Наступил миг, когда я должна была передать малыша будущей крёстной. Норма тоже очень волновалась, но она явно была счастлива, немного растерянная улыбка не сходила с её губ, особенно, когда она взяла на руки Эдди. Она смотрела на него с такой любовью и трепетом!       Гарри тоже улыбался, стоя с ней рядом и держа в руках обе волшебные палочки — свою и Нормы.       Пока Эдди продолжал спать, всё было хорошо. Маг указал нам место, где положено стоять родителям — вне круга — и мы послушно отошли подальше. Гарри и Норма приблизились к столику, на котором появилось белоснежное одеяльце. Мне становилось всё тревожнее, несмотря на то, что Драко обнял меня за плечи, стараясь поддержать. Не прошло и минуты, как Эридан проснулся и всхлипнул. И хоть я предупредила Норму о возможном развитии событий, она всё равно начала нервничать — покусывать губы и оглядываться на тётю. Нарцисса сохраняла полную невозмутимость — улыбнулась и кивнула, намекая, что всё в порядке.       Волшебник стал произносить заклинания-клятвы, Гарри и Норма повторяли за ним, а Эдди всхлипывал всё громче, в итоге разразившись плачем.       Как же это было невыносимо мучительно! Красивое важное таинство превращалось в пытку. Мне самой хотелось рыдать, будто меня снова резали ножом.       — Подойди ближе, — раздался внезапный голос над ухом. Я обернулась, Драко тоже. — Подойди ближе, пусть он увидит тебя, — повторил Майлз, с выражением невероятной боли на лице.       — Но нам велели… — начала я.       — Не входи в круг. Просто будь рядом — он почувствует. Эридан ощущает потерю. Ему страшно. Ты нужна ему.       Я тут же сорвалась с места, подошла ближе, к самому кругу, выложенному из цветов. Гарри бросил на меня удивлённый взгляд, а Люциус недовольно скривился. Нарцисса очевидно одобряла любое моё действие, сдержанно улыбаясь и успокаивающе поглаживая мужа по руке.       Норма чуть повернулась, бросив на меня усталый беспомощный взгляд. И тут Эридан вдруг перестал кричать, и его огромные ярко-серые глазки замерли на моём лице. Я улыбнулась, ощущая такую удивительную лёгкость.       Тут маг, проводивший таинство, взмахнул палочкой. Норма ахнула, а Эдди плавно выскользнул из её рук и опустился на центр столика. Он продолжал смотреть на меня, мой маленький принц, а Гарри передал Норме её палочку.       Свечи вокруг словно заполыхали ярче. Старшие дети восторженно захлопали в ладоши, потому что над кругом весело заплясали стаи золотистых искристых мотыльков. Гарри и Норма соединили кончики своих палочек прямо над головой Эдди и продолжали повторять за магом клятву верности и любви крестнику. Они обещали быть преданными, ответственными родителями своему приемнику. Мне так понравился этот чудесный ритуал, когда волшебные палочки Гарри и Нормы одновременно засветились золотым сиянием. Еле заметная дымка окутала Эридана, и малыш радостно задёргал ручками и ножками, вызывая слёзы умиления.       И всё же он не сводил с меня взгляда. Мой маленький мужчина не отпускал меня ни на минуту, и я вспомнила те дни, когда Грейнджи стала исчезать, чтобы найти в нашем доме Драко. Удивительные дети! Крохотные волшебники.       Меня переполняла такая гордость, какой представить невозможно. Никогда такого не испытывала.       А потом дымка рассеялась, и крестника взял на руки Гарри. Волшебник шептал что-то держа над его головой руки, а Гарри был такой взволнованный, даже одухотворённый. И как я была счастлива от того, что Эдди больше не плакал.       В завершение Норма и Гарри весело переглянулись. Поцеловали крестника в щёчки и вернули мне наконец мой покой. Драко поцеловал меня в висок, потом мы поздравили крёстных. Драко с силой пожал Гарри руку, тот усмехнулся:       — Полегче!       И Драко тут же отошёл к родителям, потому что дедушка Люциус уже сурово раздувал ноздри, явно требуя отдать ему любимую внучку.       Норма радостно обняла меня.       — Как я счастлива, Гермиона! Спасибо тебе за доверие, не передать, как я это ценю!       — Уверена, ты будешь прекрасной крёстной, — улыбнулась я.       Она тут же кивнула Майлзу:       — Добрый день, мистер Трэверс.       Он вежливо поклонился в ответ:       — Миссис Нотт.       И Норма весело рассмеялась:       — Тео, ты слышал? Мерлин! Меня ещё никто не называл миссис Нотт.       Теодор с удовольствием чмокнул её в щёку, потом пожал руку Майлзу.       — Не ожидал тебя увидеть, здорово, что ты здесь.       Драко присоединился к нашей компании.       — Что скажешь, Трэверс? — стараясь быть непринуждённым, спросил он.       Майлз помолчал немного, посмотрел на меня, на Эридана.       — Всё, что я смог уловить, это прочную связь. Ничего необычного.       — Неужели? — скептически усмехнулся Драко. — По-твоему, нормально, что мой сын так зависит от матери.       Майлз пожал плечами.       — Как ты это услышал? — наконец лопнуло моё терпение. — Ты слышал его мысли? Но разве он может уже осознанно мыслить?       — Это не мысли, Гермиона, скорее чувства…       — Ты уже и чувства слышишь? — скривился Драко.       — Ну подожди! — простонала я, и мой муж закатил глаза.       — Это поток, — начал объяснять Майлз. — Конечно, взрослые, скажем так, «звучат» слаженно, стройно, мысли текут ровно, логично. Не у всех, конечно, — сдержанно усмехнулся он. — А это было нечто другое, словно шум…       — Конечно, он ведь плакал, — с болью заметила Норма.       — Внутренний плач намного серьёзнее, миссис Нотт, — с почтением отвечал Майлз. — Этот шум поражает отчаянием, страхом, будто… его бросили.       — Какой ужас! — выдохнула я, зажимая рот ладонью. — Неужели ему кажется, что я его бросаю? Каждый раз?       — Очевидно да.       — Но почему? — возмутилась я. — Я же никогда даже не думала…       — Ты очень беспокоишься, твой страх передаётся сыну. Каким-то необъяснимым образом он чувствует это.       — Эдди легилимент? — недоверчиво спросил Драко.       — Пока трудно сказать. Он слишком мал, чтобы судить. Пока его мысли не оформились невозможно определить.       — А то, что на него не действует магия? — торопливо спросила я. — Это разве нормально?       Майлз озадачился ещё больше. Драко начал раздражаться — неужели думал, что Майлз ответит и на этот вопрос?       — Это скорее говорит о даре окклюменции, — задумчиво ответил он, — но я никогда не слышал о таком. Волшебникам приходится учиться защищаться. От рождения… не помню, чтобы кто-то владел таким даром. Легилименция бывает серьёзной проблемой, но чтобы наоборот…       — Ясно, что ничего не ясно, — вздохнул Драко.       — Похоже, у нас родился самый незаурядный волшебник всех времён, — по-доброму усмехнулся Гарри. — Радуйся, молодой папа, чего ты?       — Да что-то это, знаешь ли, как-то немного в голове не укладывается, — проворчал Драко, совсем прекратив изображать непринуждённость.       — А я уверена, что со временем всё наладится, — с энтузиазмом улыбнулась Норма, мне даже самой как-то стало легче. — Эридан Драко подрастёт, научится всему.       В этот момент рядом появился Люциус. Грейнджи послушно держалась за руку дедушки.       — Леди, джентльмены, — чуть кивнул он, — позвольте я на мгновение украду внимание своих детей.       Драко отчего-то сразу помрачнел, а наши гости поспешили отойти, отправившись к столу с закусками.       — Что случилось, отец? — спросил Драко. — Нельзя отложить на потом?       — Нет, нельзя, — иронично улыбнулся Люциус. — Потом Салазар знает когда я смогу поговорить с вами лично. Предваряя ваш вопрос, миссис Малфой, скажу, что через портал не хотел бы это делать.       — Что ж, мы слушаем, — вздохнул Драко.       — Извини, сын, но я допросил Пэтти.       — Отлично! — недовольно бросил Драко.       — Ты знал, что так будет, — приподнял брови свёкор.       — Забирай свою шпионку, — тут же бросил Драко, а я уже была готова начать его утихомиривать.       — Не горячись, Драко, — успокаивающе понизил тон Люциус. — Пэтти ничего плохого о вас никогда не скажет. Однако меня тревожит тот факт, что моя внучка всё больше проводит времени с домовиком, чем с матерью…       — Сэр, — вспыхнула я. — Поверьте, я делаю всё возможное…       — Гермиона, я уверен в этом, — с почтением склонился он. — Я лишь хочу предложить действенную помощь. Однажды между нами уже состоялся подобный разговор…       — Отец, сейчас не время, — зашептал Драко.       И тут Люциус применил тяжёлую артиллерию. Он взял Грейнджи на руки, она тут же с восторгом зарылась пальчиками в его волосы, но он ни слова не сказал, несмотря на то, что кругом были посторонние ему люди.       — Я желаю лишь самого лучшего для своей семьи. Для нашей семьи. Грейнджи Вирджинии будет лучше здесь. Здесь она никогда не будет одинока. Лео и Орион прекрасная для неё компания. И Эридан Драко, возможно, видя вокруг себя больше родных лиц, поскорее привыкнет к тому, что мама не всегда может быть рядом. Это правильно!       — Отец, мы разберёмся сами, хорошо? — настаивал Драко.       — А если что-нибудь случится? — на удивление встревоженно и ещё сильнее понижая голос, заговорил Люциус. — Ваши дети не маглы! Это серьёзно!       — Сэр! Я подумаю! — выпалила я, только бы прекратить эту явно затянувшуюся беседу. — Мы всё это обсудим дома, хорошо? Я понимаю, вы тревожитесь за Грейнджи, но ей тоже нужно привыкать, что у неё есть брат, что…       — Хорошо, — кивнул он. — Будь по-вашему. Надеюсь, что вы поймёте — рациональнее и лучше для всех, чтобы наши семьи объединились во имя будущего наших детей. Так уж вышло, что Грейнджи Вирджиния необычный ребёнок, — и он с такой гордостью посмотрел на внучку, что у меня сердце защемило. — Она удивительная девочка, ей нужно внимание, может быть, даже в большей степени, чем Эридану — не возражайте! Я буду ждать вашего решения.       Люциус вздёрнул подбородок и удалился из гостиной вместе с внучкой.       — Как по-твоему, я смогу жить в одном доме с этим деспотом? — возмущённо выдохнула я.       — Ты не знаешь, что такое деспот, Гермиона, — устало усмехнулся Драко. — Люциус Малфой уже не тот. Совсем не тот.       Я раздражённо вздохнула.       Тут моей щеки коснулись губы подруги. Джинни смотрела на меня с таким сочувствием.       — Гермиона, как ты? Ох, это, наверное, ужасно тяжело. Как ты справляешься с двумя?       Я думала, что разревусь прямо посреди гостиной, еле сдержалась.       — Не справляюсь, — с горечью усмехнулась я. — Если честно, я уже на грани. Если после крещения Эридан продолжит в том же духе… мне придётся принять предложение свёкра и переехать в поместье.       Джинни метнула взгляд на Драко, снова на меня.       — Всё так плохо?       Я лишь кивнула. Она с сочувствием вздохнула:       — Знаешь, а ведь Джеймсу тоже всегда лучше у бабушки с дедушкой. Там весело, интересно. Ему нужно общение. А моя любимая крестница такая общительная, умненькая девочка — ей просто необходимо внимание.       — Да. Ты, наверное, права, — вздохнула я. — Однако, я попытаюсь ещё.       Она ободряюще кивнула, пожала моё плечо и вернулась к детям, играющим внутри цветочного круга и составляющим из цветов разные рисунки на полу.       Остаток вечера Эдди был спокоен. Конечно, ведь я не выпускала его из рук.       Прощаясь, Майлз сказал мне ещё несколько слов, которые запали в душу.       — Поверь, Гермиона. Слёзы твоего сына — это не просто каприз. Это действие крепкой связи. Не думай, что это просто закончится. Будь бдительна и осторожна, береги его. Не знаю, как это донести, — он сосредоточенно потёр подбородок пальцами, а я замирала от страха и ожидания. — Просто прими тот факт, что будет сложно. Он нуждается в тебе.       — Спасибо, Майлз, — улыбнулась я. — Неужели ты всё это услышал в потоке его чувств?       — Просто… — он на мгновение замер, будто вспоминал что-то, — просто я знаю, каково это безмерно любить свою маму, Гермиона. Слыша его чувства, я словно вспомнил себя. Это странно, но факт.       Передать не могу, как меня тронули его слова.       Целой проблемой было вернуться домой. Грейнджи расплакалась, не желая отрываться от дедушки. Никогда не видела у Люциуса Малфоя такого мученического выражения лица. Нет, он держался очень хорошо — старался быть невозмутимым, убеждая внучку, что они уже очень скоро увидятся, но когда Драко уносил её из комнаты всю в слезах, я думала мистер Малфой не выдержит и, как минимум, начнёт очередную лекцию о страданиях его принцессы. Благо он больше не вернулся к этой теме.       Драко тут же отправился с ней домой через камин, а я вместе с Эдди на магическом такси.       Конечно, Грейнджи быстро успокоилась, но сам факт того, что наши дети стали такими беспокойными ужасно удручает.       Я не хочу об этом думать. Просто не хочу даже воображать, что будет, если мы переедем в поместье. От этой мысли у меня мороз по коже. Что со мной там будет? Как я смогу жить в этом доме? Что я вообще буду там делать? Нет-нет. Это просто невозможно.