Хватит пялиться!

Они все были уставшие, пока разбирали свои сумки из автобуса. Акито, проделав небольшой путь, поставила свою сумку на землю, и глубоко вздохнула. Ручки у неё были слабые, она даже не могла напрячь свой бицепс, чтобы его показать. А физические атаки ее имели силу только в том случае, когда она применяла свой квирк. Но и то лучше всего она управляла ногами. Эйджиро уже собирался к ней подойти, чтобы предстать перед ней ее личным героем, как его грубо толкнули в сторону. — Давай сюда, принцесса, — буквально выплюнул Бакуго, заставив этих двоих поперхнуться. Он грубо закинул ее сумку на плечо, даже не взглянув на неё, и двинулся в сторону их проживания. — Эй! — возмутилась она, побежав за ним. — Я и сама смогу! — Да черта с два! Шагай быстрее, пока ещё ужин не пропустила, тормоз! Акито задохнулась в своем возмущении и молча двинулась за парнем. Она всем своим видом высказывала свое недовольство, хотя ей было в радость скинуть с себя этот груз на кого-то еще. Но Бакуго!.. Она этого понять не могла. — Бакуго только что… — Серо подошел к Эйджиро и так же встал в ступоре. — Решил сам помочь Исабуро? — Пацаны! — выдохнул Денки. — Если это не предзнаменование конца света, то я не знаю, что это. Киришима сильно нахмурился. Посильнее обхватил ручки своей сумки и мрачно пошёл вперёд. Друзья как-то пытались его поддержать, шутили, что-то ему говорили, но он их не слушал, полностью погрузившись в свои мысли. На улице постепенно темнело. А в этом тренировочном лагере у него целых два соперника за сердце милой Акито. И если с ними не разобраться на корню, они продолжат в том же духе ухаживать за ней. И черт с этими Тецу и Бакуго. Была ещё одна не менее важная проблема. Проблема, именуемая Тодороки Шото. В последнее время Акито мало уделяла ему внимания (практически никакого, в сравнении периода после спортивного фестиваля). Но все же нельзя закрывать на это глаза. Если она бегала за ним раньше, может начать снова. Но он очень надеялся, что она решила оставить это дело и больше вовек не подойдёт к нему. Ближе к ночи, когда он поел, помылся и отдохнул, настроение его чуть улучшилось. Иида погасил свет в комнате и приказал всем ложиться спать. Бакуго и Денки мгновенно отрубились. Серо с Минетой ещё пытались шепотом переговариваться, но когда они еле пытались сдержать свой смех, староста их быстро утихомирил. Через несколько минут наступила тишина, прерываемая сопением и храпом. Все они утомились за весь день, но разного рода мысли лезли в голову, не давая ему уснуть. Перевернувшись на живот, он воровато огляделся, а после снял с телефона чехол и взял в руки их с Акито фотографию. Он невольно улыбнулся, вспомнив, как сегодня прикрывал ее спину. Они были хорошей командой. Он ещё с минуту мнётся, кусая губу, а затем пишет ей небольшое сообщение. «Спишь?» Ответ не заставил себя долго ждать. И он прочитал его про себя ее недовольном голосом: «да, и тебе советую». Будь его воля он бы ей каждый день писал, но Исабуро не шибко богато отвечала на его сообщения, да иногда и вовсе игнорировала. И он уверен, что если бы начал ей навязываться, она бы вообще никогда с ним не разговаривала. «Не могу уснуть. Взволнован перед завтрашним днём», — проходит пару минут, но она так и не ответила. Он уже убрал фотографию обратно под чехол, перевернулся на спину, и положил руки на живот. Наверное, она уснула. Вот же дурак! Не стоило вообще писать. Хорошо, что Акито не из тех, кто любит трепетаться по поводу и без. Иначе бы она рассказала все Мине, а Мина бы поведала эту историю «любви» всем вокруг. Но неожиданно его экран загорелся, а над ухом прошла короткая вибрация. Он тут же подскочил, схватив телефон. «Завтра будет обычный день. А если хочешь выспаться, то убери телефон и закрой глаза». И следом ещё два сообщения, в ее стиле: «Всему тебя учить надо, дурак». «Не пиши мне больше, я сплю». И он улыбается, как дурак, да любовно пишет «сладких снов», а затем прижимает телефон к самому сердцу. Он быстро оглядывается. Это совсем не по-мужски, и если пацаны узнают, они его засмеют. Но все спали, а телефон в руках опять произвёл вибрацию. «Сказала же не пиши, идиот!», — на что он прыскает и убирает телефон под подушку. Утром они проснулись в пять утра. И сразу же приступили к тренировкам. Айзава-сенсей быстро объяснил им, что к чему и они начали разрабатывать план по улучшению причуды отдельно каждого ученика. Так он начал тренироваться в паре с Оджиро, который его атаковал, улучшая технику рукопашного боя, а Киришима должен был принять каждый удар, пока не сможет остановить его. Акито сразу же встала к Токоями и они о чем-то переговаривались. И в конце концов решили, что Фумикаге надо запереть в темном помещении, а Исабуро наоборот оставить под прямыми лучами солнца, чтобы она впитывала его свет и энергию. И когда наступило четыре часа пополудни, тренировки у всех закончились и принялись готовить ужин. Акито вся светилась, и ничего хорошего это не предвещало. Айзава-сенсей в приказном тоне пытался вбить в ее голову, что она должна пропустить весь свет через себя и сделать его своим. Поэтому ее тренировки продолжались и во время ужина. Она сидела в позе лотоса вдали ото всех, пока все веселились. А когда Киришима и Мина решили отнести ей ее порцию, сенсей запретил им, да сказал, что они слишком потакают ей в ее желаниях. Он задумался над этим. Было ли оно так на самом деле? Возможно. Но он не видел в этом ничего такого. Когда трапеза закончилась, свет Акито ни на тон не угас. И хоть на дворе уже было темно, она вполне заменяла собой солнце. Весь класс вступился за неё перед учителем, что это нечестно, что она так и не поужинала (даже Бакуго сказал что-то колкое), но сама Акито осадила всех тем, что Айзава-сенсей прав и это нужно ей в первую очередь. Сотриголова довольно кивнул и разогнал учеников. После принятия горячего источника под бескрайним ночным небом, парни направились в спальню. Тело наконец-то расслабилось и приятно болело за весь день тренировок. Киришима чувствовал, как становиться крепче и сильнее. И это возбуждение не давало спать. Он хотел было написать смс Акито (они в живую даже ни разу не пообщались здесь), а затем вспомнил, что она возможно ещё сидит там одна-одинешенька. И решил проверить ее. Ускользнув из комнаты под предлогом, что ему надо в туалет (хотя все уже спали и никто не спрашивал куда он), Киришима вышел на улицу. Она лежала на столе и смотрела на небо. И все так же светилась. — Привет, — привлекает к себе внимание. Его голос чуть хриплый и он промачивает горло. Акито подорвалась, принимая сидячее положение. — Привет, — она поджимает губы, спустив ноги на скамейку, и руками уперлась за спиной. Эйджиро сел рядом, чуть щурясь от яркого света. Она поправила волосы за ухо, хотя ни одна прядь не выбилась из ее идеальной прически. — Что ты здесь делаешь? — интересуется она, отведя взгляд. Она была непривычно спокойна, хотя казалось должна метать и крушить. Это было бы в ее стиле. Он, по правде говоря, ожидал увидеть, как она психует и истерит, но не было даже намёка на это. — Решил проверить тебя, — пожимает плечами. Так же упирает руки за спину, и поднимает голову к небу. — Что у тебя с волосами? — А? — он машинально схватился за голову. Провел рукой и нащупал хвост, и поставил руку обратно. Точно. Она же не видела его таким. — Это их обычный вид, — он улыбается повернувшись к ней. — Ты же не думала, что они у меня стоячие? — Конечно, нет! — возмутилась она, отвернувшись. И он прыснул, не поверив ей. — Мне так больше нравится, — смущенно бурчит она. Наверное, она все-таки получила солнечный удар. Иначе, почему она такая милая и спокойная, было не объяснить. Она выбила его руку из-под себя, и он завалился на спину. — Че пялишься? Вот это была настоящая Акито. И он улыбается, даже не пытаясь встать. Больше они не разговаривали, а она все продолжала впитать в себя весь свет.