Return of the Moon Man

      Сынён смотрел в потолок, наблюдая за движением голографических звёзд из проектора, который ему подарил Хангёль пару лет назад.       — Вот, смотри, это Сириус, прямо под Поясом Ориона, — указал Хангёль на потолочную карту звёзд, — Сириус — самая яркая звезда на небе.       Сынён сморщил нос, внимательно слушая рассказ Хангёля о Млечном Пути. Этот звездный проектор всегда помогал Сынёну в беспокойные ночи: он включал его и сразу чувствовал себя более расслабленным.       — Выглядит довольно одиноко, хоть это и самая красивая звезда, — сказал Сынён, что заставило Хангёля рассмеяться.       — Ну, на самом деле это двойная звезда, потому что она состоит из двух частей: Сириус А и Сириус Б, — объяснил Хангёль, — Поэтому она такая яркая, они светятся вместе.       Сынён повернулся на бок и посмотрел на Хангёля, внимательно изучая его лицо, пока он рассказывал. Он хотел рассмотреть каждую его деталь: от бровей, которые то опускаются, то поднимаются, когда Хангёль слишком увлекается своими астрофизическими штучками, до губ, которые он сжимает, когда допускает ошибку в рассказе в надежде, что Сынён не заметит. (А Сынён не заметит, потому что он ничего не знает об астрономии)       — Я буду по тебе скучать, — выпалил Сынён, из-за чего Хангёль замолчал и повернул голову в его сторону, пристально глядя на него.       Хангёль снова сжал губы, изогнув их в нежной улыбке       — Я тоже буду скучать по тебе.       Они оба лишь молча смотрели друг на друга, просто наслаждаясь этим моментом. Факт того, что скоро одному из них придётся уйти на некоторое время, заставил их понять, насколько ценна каждая секунда. Каждая рассказанная история, каждый неловкий смешок, каждый глупый сбор, каждая мелочь была на вес золота.       Часы Хангёля прозвенели ровно по расписанию. Сегодня его последний день тренировок перед важной экспедицией.       — У Ньютона в семь вечера? — сказал Хангёль, встав с кровати на ноги.       — Ты разве не хочешь провести последний день со своей семьей? — спросил Сынён, хоть и хотел провести как можно больше времени с Хангёлем перед отъездом.       — Мне нужно тебе кое-что показать, так что — нет, — с усмешкой ответил Хангёль, доставая сумку из-под кровати.       — Не опаздывай!, — прокричал Сынён, когда Хангёль выходил из комнаты.       Сынён кивнул сам себе и продолжил рассматривать звёздочки. Можно подумать, что он хорошо держится последние несколько недель. Его друзья гордились тем, что Сынён поставил интересы Хангёля на первое место и не мешал ему придерживаться его диет и посещать тренировки. Он был самым хорошим другом, каким только мог быть, но внутри он умирал.       Ему было очень плохо, особенно по ночам, когда он оставался наедине со своими мыслями. Его сердце бешено колотилось, ладони всегда были потными, а ночные кошмары полностью поглотили его.       «А что, если что-то случится во время экспедиции?» — было постоянно у него в голове. Будут ли им гордится так же, как когда он подтолкнул друга к осуществлению мечты.       Однажды ночью ему стало настолько плохо и одиноко, что ему пришлось разбудить Хангёля, чтобы увидеться с ним прямо в эту же секунду.       Полтретьего ночи он стучался в дверь Хангёля, спрашивая разрешения переночевать у него. Той ночью Сынён осознал, что слишком переживает, и поклялся себе скрывать свой страх остаться одному и позаботиться о Хангёле.       Сынён заснул с этими мыслями, а проснулся в тревоге и одиночестве от будильника, который, наверняка, поставил для него Хангёль. Он протёр свои сонные глазки и выключил проектор перед тем, как отправиться в душ.       Он опаздывал в Ньютон уже на тридцать минут, но ему удалось прокрасться туда до встречи с отцом Ёхана, который наверняка завалил бы его миллионом вопросов. Поднимаясь наверх по лестнице в саму обсерваторию, а не на крышу, как попросил его Хангёль, он увидел знакомый силуэт, стоящий рядом с главным телескопом.       — Ну и что всё это значит? — Сынён подошёл сзади и посмотрел через его плечо.       — Поздравляю, вы выиграли краткий курс по нескольким важным вещам от величайшего астронавта Кореи, присаживайтесь, — еле сдерживая смех, произнёс Хангёль и включил компьютер, который стоял на столе за телескопом.       — Окей, как я понимаю, вы осведомлены о том, что Космическая Станция управляет спутниками, а также космическими кораблями? — спросил Хангёль, скрестив руки на груди.       — Ну да, типа того, — ответил Сынён.       — Отлично, станция будет проверять нас каждую неделю, и отправлять нам сигнал, — продолжил Хангёль и вручил Сынёну буклет, — Обратите внимание на страницу номер три.       Сынён нахмурился, он не понимал к чему эти игры, но последовал словам Хангёля и открыл нужную страницу с обозначениями сигналов.       — Синий сигнал означает, что мы находимся на орбите, зелёный — что мы на станции, а красный означает-       — Я знаю, что я тупой, но читать я умею, Хангёль, — Сынён закатил глаза.       — Я просто хочу, чтобы ты понял, — пожал плечами Хангёль, — Просто не забывай проверять сигнальные лучи ровно в 9 вечера каждую пятницу, хорошо?       Сынён показал большой палец вверх, надеясь, что Хангёль не заставит его выучить целую главу астрофизики за два часа. Хангёль кивнул и перелистнул слайд, в сто раз более запутанный, чем предыдущий, Сынён схватился руками за голову от отчаяния. Не так он планировал провести их последний день.       — Так, эта часть очень важная, так что слушай внимательно, — Хангёль слегка ударил Сынёна по голове и приподнял её, чтобы тот взглянул на компьютер, — Я смогу отправлять коды, наверное, раз в месяц, а они переводятся в письменные сообщения. Там есть небольшой лимит, и они чистят кэш очень часто, так что пообещай, что будешь проверять данные о сообщениях каждый день.       Сынён широко раскрыл глаза, когда взглянул на экран компьютера.       — К-каждый день? — запнулся Сынён.       — Сынён…       — Тогда не пиши в сообщениях всякую скучную фигню. Убедись, что всё интересно, чтобы не исчерпывать лимит лишней информацией, — проговорил Сынён.       Хангёль поднял мизинец, посмотрев Сынёну прямо в глаза.       — Пообещай мне.       Сынён прикусил губу и, наконец, вздохнув, сдался.       — Хорошо, каждый день.       Улыбка вернулась на лицо Хангёля, когда они сцепились мизинцами, заключая их последний договор перед большой поездкой. Они редко таким образом давали обещания в школьные времена, но когда они это делали, значит договор был невероятно важным и нерушимым. Они оба уже знали, что сдержат данные друг другу обещания до самого конца.       — Космическая станция также будет передавать видео сообщения, если ты, конечно, захочешь его отправить. У них есть строго определенное время для этого, так что прочитай внимательно буклет, который я тебе дал, — упомянул Хангёль, — Я имею в виду, что я обязательно отправлю его тебе, но если ты не захочешь отвечать на него, ты не обя- В смысле, я знаю, как ты ненавидишь это место.       — Черт возьми, какая муха тебя укусила сегодня, — посмеялся Сынён над странным поведением своего друга. Он никогда раньше не видел, чтоб Хангёль был так взволнован, и, когда он начинал так много болтать, он знал, что у него, наверняка, очень много мыслей в голове.       — В любом случае, мне нужно вернуться домой на семейный ужин. Увидимся завтра! — Хангёль улыбнулся и нервно почесал затылок.       Они сидели в тишине, не зная, что сказать друг другу в этом момент. Они оба надеялись, что кто-то из них разрядит обстановку и скажет, какие мысли у него на уме, или поделится чувствами, которые сдерживали годами, но это только бы ухудшило их прощание.       — Увидимся завтра — наконец сказал Сынён и тут же обнял его, вскочив с места. Хангёль прикусил губу, прежде чем направиться к выходу.       Сынён глубоко вздохнул и посмотрел на свои записи, в полной готовности принять неизбежность завтрашнего дня. -       — Сынён, просыпайся, родители Хангёля уже ждут тебя снаружи, — послышался голос матери Сынёна за дверью. Сынён не спал большую часть утра, мысленно готовясь к прощанию.       — Уже бегу! — ответил он, захватив свой рюкзак, и спустился по лестнице к машине родителей Хангёля.       Хангёль отдельно уехал на Космическую Станцию часом ранее, чтобы подготовиться. Даже веселый папа Хангёля не мог улучшить настроение, оба его родителя гордились, но страх начинал проявляться.       Они прибыли на станцию, на этот раз войдя в часть, куда допускались только родные и близкие, чтобы провожать космонавтов. Сынён тяжело сглотнул, когда увидел другие семьи, находившиеся вокруг, большинство из них были невероятно спокойны, так как они, вероятно, проходили через это не первый раз. Это давало Сынёну немного надежды, что люди, которые будут находится рядом с Хангёлем долгое время, опытные и смогут защитить его.       Наконец пришло время команде экспедиции пройти в комнату, прозвучал государственный гимн. Пять астронавтов появились в проходе, все были в белых скафандрах, держа шлем в руках. Это было похоже на сцену какого-нибудь фантастического фильма, когда они спускались по трапу и пожимали руки всем важным людям, которые приехали следить за отправлением.       Хангёль выглядел совершенно спокойным и профессиональным, как будто делает это всю свою жизнь. Сынён не мог не удивляться тому, как чертовски прекрасно смотрелся Хангёль в этом костюме. Он был создан для этого.       Астронавты наконец подошли к своим семьям, у некоторых даже были дети, которые были абсолютно горды своими родителями. Хангёль подошёл к своим родителям, и его мать тут же заплакала, схватившись за сына, и сказала много приятных слов ему на ухо, когда он слегка поглаживал её волосы и пообещал, что всё будет хорошо.       Его отец был сильным человеком, но он не мог сдержать слёз, когда Хангёль крепко обнял его и поблагодарил за все его жертвы и за то, что именно он вдохновил его стать тем, кем он являлся сегодня.       Напоследок Хангёль медленно подошёл к Сынёну. Его улыбка постепенно сходила с лица, когда он заметил слезы Сынёна. Но больше всего вводило его в тоску то, как Сынён продолжал глупо улыбаться. Эта улыбка всегда делала его таким счастливым. Но теперь его глазки, похожие на полумесяцы, были полны слёз, но он всё ещё улыбался, потому что он должен был оставаться сильным, несмотря ни на что.       — Я так сильно буду скучать по этому глупому выражению лица, — вздохнул Хангёль, пытаясь сохранить самообладание, пока его сердце билось в бешеном ритме.       — Я тоже буду скучать по твоему тупому лицу, — ответил Сынён и бросился в крепкие объятия Хангёля.       Объятия были очень похожи на те, на крыше. Они были сильными и слабыми одновременно, это такое странное чувство, которое они никогда не испытывали в своей дружбе прежде. Сынён уткнулся лицом в плечо Хангёля, крепко схватившись за его костюм, в то время как Хангёль лишь держал его маленькую голову в своих больших ладонях, неспособный проронить ни слова. Он так много хотел сказать Сынёну в этом момент, но он не знал, с чего начать и как выразить свои эмоции, которые он чувствовал.       — Я хочу, чтобы это осталось у тебя, — наконец сказал Хангёль, когда Сынён отстранился и наблюдал, как Хангёль отсоединяет свой значок НАСА от костюма. Он положил его в руку Сынёна, — Только попробуй его потерять, я заберу его, когда вернусь.       Хангёль ухмыльнулся.       Сынён усмехнулся и кивнул, вытирая слёзы, тем временем капитан призвал всех космонавтов пройти на борт космического корабля.       Хангёль почти зашёл, как вдруг Сынён крикнул.       — Эй, Хангёль! Повеселись, зубрилка!       Последняя картина, которую он запомнил, была широкая улыбка Хангёля перед отправкой корабля, покидающего Землю. Покидающего Сынёна.