My Golden Сyborg

      Реджина выходит в довольно узкий коридор, в конце которого видно блестящую винтовую лестницу. В отличие от каморки, на чердаке пахнет сыростью и ощущается холод гуляющих по крыше ветров. Миллс недовольно морщится, вспоминая теплые апартаменты в замке Коры, и двигается дальше в сторону лестницы. Сзади уныло плетется притихнувшая Эмма, будто снова витая в облаках в обнимку с кучей радужных пони. От представленного Реджине смешно, и она неуклюже спускается на второй этаж, специально игнорируя щенячий взгляд Свон. Предложить помочь Королеве спуститься с лестницы можно было и раньше, до того, как она уже прикоснулась ногой к первой ступеньке.       На втором этаже теплее, но Реджина все равно мерзнет и дрожит. Эмма забегает в одну из комнат и накидывает на брюнетку потрепанное жизнью вельветовое пальто. Оно пахнет пережитыми в одиночестве зимами и какой-то таинственной удрученностью. Миллс думает поскорее скинуть с себя такую унылую гадость, но все же решает сконцентрироваться на других проблемах. — Где лестница на первый этаж? — Брюнетка возвращает свое внимание к Эмме. Та вяло улыбается и указывает на окно с торчащей крышей плотно прилегающего соседнего дома. — Вот наша лестница, низ я завалила всяким хламом на случай прихода солдат или воров. Я тащила тебя по крыше. — А ты сильная девушка, Эмма, — Королева оценивающе кидает взгляд на руки Свон, смутив ее еще больше. — И особенно стеснительная. — Ты сама меня смущаешь, — огрызается Эмма и заходит в одну из комнат. — Это моя спальня. Здесь есть тяжелое теплое одеяло, если хочешь, могу перетащить его тебе в каморку. — Не уходи от темы, — прищуривается Миллс, пихнув Эмму в бок. — Ты была наглой девочкой в том мире, куда же делось это все? — Здесь по вопросам изменения в мире только ты, — Эмма отходит от королевы и открывает прикроватную тумбочку. Вытащив из кармана кофты чип, блондинка кидает его в кучу других использованных и с шумом захлопывает дверцу. — Куда ты их вживляешь? И как? — Наличие Реджины рядом начинает раздражать, и одинокая раньше Эмма хочет больше личного пространства, особенно после замечания от Королевы. — Я хочу отдохнуть, давай ты вернешься обратно наверх? — Ты спрашивала про одеяло, так почему сама не хочешь спать наверху? — Не отстает Реджина, видя, как желваки выступают на скулах блондинки. — Потому что я там не могу спать: темно без свеч, — рычит Свон и с укором смотрит на Реджину. — Но теперь-то там есть я, и ты принесла недавно еще свечки, — парирует Миллс, пытаясь вывести Эмму из себя. Но эмоции блондинки моментально выгорают; она лишь устало качает головой. — Свечки нужно сохранить подольше, у меня больше нет. — Тогда нам нужно спать здесь, придется тебе подвинуться, — указывает на кровать Реджина и отмечает, что вдвоем на ней можно поместиться только вплотную. Скоро снова будет весело.

***

      Эмма собирается выйти на улицу для разведки, оставив брюнетку лежать под тяжелым, но очень теплым одеялом. На улице постепенно смеркается, поэтому Свон долго ищет фонарь, ругая свою неряшливость. В конце концов, распсиховавшаяся девушка в принципе забывает, для чего начала копаться в своих вещах, и выскакивает в открытое окно на крышу. С самого начала прогулки Эмме кажется, что город изменился. Словно очертания домов слишком остры, а в воздухе царит невероятное напряжение. Где-то вдалеке слышен разговор кого-то из жителей, и девушка крадется туда, почти бесшумно прыгая по крышам. — Стоит отвесить парочку благодарностей матери королевы за то, что дома стоят настолько близко, — кряхтит Свон, вцепляясь пальцами в острые края черепицы. Разговаривающие киборги кажутся блондинке знакомыми, поэтому та старается подобраться максимально близко к ним. Увидев лицо одного из жителей поближе, Эмма узнает в нем охотника, который утопил Реджину. Мужчины разговаривают довольно тихо, и Свон приходится сильно напрягаться в попытках расслышать диалог полностью. — Королева вне себя от ярости последнее время. — А что ты хотел, дочь ее предала! Такое не прощают. — Мои рецепторы уловили странный запах, когда я находился рядом с Миллс. Я порылся в наших системах данных и нашел, что это похоже на кровь. Там написано, что раньше такое было у людей. А Реджина мне говорила то же самое. Так может действительно ее мать не киборг? — Тогда это нужно выяснить. Предлагаю через два дня собраться у королевы в замке. Если это все правда, мы перережем горло Коре, как написано в книге законов.       Киборги придвигаются, чтобы пожать друг другу руки, и Эмма по-тихому прячется за толстую трубу дома, пока собеседники уходят и теряются где-то в темноте соседней улицы. Обрадовавшись интересной информации, Свон встает на четвереньки и передвигается в сторону соседнего дома. Однако, поглощенная успехом, блондинка не видит слабо заколоченную дыру в крыше, и наседает на хилые доски. Кусок черепицы вместе с перекрытием хрустит и надламливается, и Эмма с невероятным грохотом падает вниз, ударяясь лбом об угол какой-то тумбочки. Пока девушка пытается придти в себя и совладать с гулом в ушах, она видит, как включается свет на этаже ниже. Лютая дрожь обжигает все тело, и блондинка решается на единственное решение — выпрыгнуть в окно. Похвалив всех богов за редкие, но бывающие одноэтажными дома в Сторибруке, Эмма открывает дверцу окна и вылезает из него.       Земля встречает Спасительницу довольно жестко, и что-то хрустит в районе плеча. Свон чертыхается, ощущая режущую боль везде, особенно в висках, и бежит в сторону своего дома, уже не заботясь о конспирации. Из чердака слышатся ругательства, и Эмма ускоряется, хотя ее сильно мотает в разные стороны, а гул в голове становится громче. Блондинка с огромнейшим трудом забирается на знакомую крышу, отталкиваясь от стоящих бочонков с краской. И только когда ноги ступают на пол второго этажа, Эмма позволяет себе упасть, и уже лежа прикоснуться к своему пульсирующему лбу. Пальцы окрашиваются в алый цвет. Спасительница не слышит крики проснувшейся Королевы, погружаясь во тьму.       Свет больно бьет в глаза, стоит только приоткрыть их, и Эмма жалобно стонет, пытаясь свернуться калачиком ото всех проблем и болей. Но что-то тяжелое придавливает тело, Эмме все же приходится перетерпеть боль и посмотреть на мир своим взглядом. В глазах немного плывет, поэтому очертания брюнетки не сразу принимают свою форму. Реджина уснула, лежа на животе у Свон, и та не может поверить в это. Приняв все за глюки после травмы, Эмма пытается дернуть головой и получает усилившуюся режущую пульсацию в своей голове. Очередной болезненный стон вырывается из уст Спасительницы и будит Реджину. Лицо у брюнетки выглядит опухшим, и Эмма снова принимает это за собственные глюки. Но пытаться потрясти головой снова она не рискует. — Воды, — хрипит Эмма, пытаясь поднять руку, чтобы указать на бутылку. В плече тут же появляется адская боль. Свон не может поверить в свою неудачливость. Реджина быстро находит бутылку и подносит ее к губам Эммы, стараясь не задеть ни единую верхнюю часть тела избитой девушки. Создается впечатление, что Эмму кто-то переехал на лошадях, но Реджина думает, что Свон просто в чем-то облажалась. А может, это было покушение, или псы матери напали на девушку, и сейчас Кора уже знает о том, что Спаситель в городе. И готовит интересную месть Реджине, давно узнав от птиц-разведчиков обо всех их планах. А может, Эмма просто упала с какой-нибудь крыши, неуклюже оступившись, хотя это полный бред. И пока Эмма с жадностью пьет воду, Миллс с трудом скрывает неподдельный интерес к происходившему ночью. Блондинке еще нужен покой, а Королевам нужно вести себя подобающе и иметь терпение. Но страх, пережитый ранее сложно назвать Королевским. Брюнетка даже не знает, за что она больше испугалась: за Эмму, за себя или за то, что скоро к ней придет толпа ручных собачек матушки, чтобы разорвать их раньше, до разрушения проклятья. Реджина видит неестественно лежащее плечо Свон и думает, что его нужно бы вправить сейчас же, но боится даже просто прикоснуться к Эмме, чтобы не сделать еще больнее, чем есть. Они смотрят друг на друга: блондинка с толикой безумия от накрывающей боли, а Миллс с чрезвычайным сочувствием. Наконец взгляд Эммы меняется на более ожесточенный, и Реджина думает, что они сходятся во мнениях о плече. — Я сейчас привстану, — Эмме тяжело говорить, поэтому каждое слово она выдает с особой сиплостью, словно болеет ангиной. — Где-то в соседней комнате у меня на столе ножницы. Разрежешь рубашку, тебе нужно видеть, встанет ли мое плечо на место. Со всех сторон. — Но… — Реджина смущается, и в то же время понимает всю серьезность ситуации. Если не вставить сейчас — потом будет еще хуже. — Я же видела тебя голой, красивой, — Эмма понимающе почти улыбается, но взгляд остается таким же безумным. — Пора уже отплатить тем же. — Я сейчас, только подожди чуть-чуть, — Реджина покидает комнату, и Свон думает о шутках судьбы. Полжизни не видеть ничье тело, не чувствовать его тепла, а потом резко обрести человека рядом с собой. Причем привлекательного. Жаль, что Реджине сейчас придется увидеть все побитое тело Эммы.       Именно так думает блондинка, когда Миллс приходит с ножницами в руках, и у Спасительницы начинают сильнее пульсировать виски. Эмма не чувствует стыда, когда брюнетка разрезает рубашку так, что она сползает на простыни, все ощущения поглощает боль от каждого движения. Зато Реджина с трудом заставляет себя смотреть только на страшно торчащее плечо Эммы. Блондинка худа в силу своего скудного питания, но мускулиста, а ее тяжело опускающаяся грудь манит взгляд. Тело девушки показывает на тяжесть пережитых времен, но оно по-прежнему прекрасно. Настает время все же прекратить исступленное изучение Эммы, Миллс снова смущается своей наглости и виновато смотрит Спасительнице в глаза, только вот ее взгляд обращен куда-то вперед. — Думаю, тебе сейчас придется очень сильно терпеть, чтобы не разбудить весь город, — говорит Реджина и удивляется своему голосу. — Можешь держать свободной рукой меня за ногу, вцепляться в нее с любой силой, бить, но только не кричи.       Эмма молча хватается здоровой рукой за брюнетку и зажмуривается. Королева выдыхает и делает незамысловатые движения с рукой Эммы. Для Реджины на это тратятся секунды, но для Свон они кажутся вечностью. Сжав зубы до сведения челюсти, блондинка вцепляется пальцами Королеве в бедро, кажется, даже царапая ее. На лбу появляется испарина, а из глаз катятся слезы; Эмма даже не чувствует происходящего далее. И отпускает Миллс только когда ощущает, что снова проваливается в темноту. — Черт, надеюсь, что я сделала все правильно, — оценивает свою работу Реджина. Плечо выглядит опухшим, но уже не таким вывернутым, и брюнетка накрывает Эмму до ключиц одеялом. Мандраж от содеянного постепенно отступает, но Реджина ощущает еще какое-то незнакомое чувство, сдавливающее грудь. Похожее раньше появлялось от проезжающих мимо мальчиков в лесу на статных скакунах. Миллс все сваливает на голодание по человеческой теплоте и относит ножницы в другую комнату. В ней она также находит целый арбуз и острый нож, словно появившийся из ниоткуда. Решив, что это знак, Королева втыкает в твердую броню ягоды лезвие и разрезает на две половины. Импровизированный ранний завтрак готов, не хватает только вкусно пахнущего хлеба. Но и черствый багет, лежащий неподалеку в сумке с остальной едой, вполне подходит.       Вскоре Реджину тоже начинает клонить в сон, и она сонно трет глаза, возвращаясь к Эмме в комнату. Наплевав на все приличия, брюнетка пробирается к стенке, опускается на здоровое плечо Свон, накрывает себя и ее одеялом, а сверху кладет вельветовое пальто. Поддавшись соблазну, обнимает спасительницу за талию, уговаривая себя, что так намного теплее, а потом чувствует предплечьем голую грудь Эммы и даже почти не смущается.       Все-таки, как когда-то говорила ее мать: "На войне люди освобождаются от приличий. Так выгодно, без этого не победить".