Спаси меня от этого лживого мира

Яркое утреннее солнце совсем перестало греть землю, что была холодной, как лёд. Свинцовые тучи разошлись, оставляя на светлом голубом небе редкие пушистые белоснежные облака. Быстрый жёсткий ветер разгонял сухие листья по подъездной дорожке, перемещая их в небольшой сад за коттеджом из тёмного дерева. Треснувшее стекло балкона грозилось осыпаться от малейшего порыва вниз, на жухлую траву, по которой стелился лёгкий туман от резкого похолодания. Плетёная мебель с небольшим столиком давно убраны в гараж и теперь будут забыты до следующей весны. Деревья, обрамляющие небольшую полянку, полностью сбросили свой кров, готовясь принять толстый слой снега, грозившегося покрыть своим одеялом всё в любой момент. Ноябрь. Тэхён открыл глаза, лёжа лицом к окну, и тяжело выдохнул: солнышко приятно освещало лицо после долгого глубокого сна, но уже совсем не грело. Омега прислушался к звенящей комнатной тишине, нарушаемой лишь его и чонгуковым размеренными дыханиями. Тёплый альфа лежал совсем рядом с ним, обдавая приятным жаром обнажённую кожу. Чонгук, поняв, что Тэхён не спит, приподнялся на локте, целуя торчащее из-под пухового одеяла омежье плечо, заставив того чуть дрогнуть от касания тёплых губ холодной кожи. Тэхён спрятался под одеяло до подбородка, хихикнув, и альфа ухмыльнулся, обнимая под ним за предплечье. ㅡ Доброе утро, ㅡ мягко прошептал Чон ему на ухо, слегка касаясь губами хрящика. ㅡ Самое лучшее в моей жизни, ㅡ ответил так же тихо Тэхён, через силу поворачиваясь к мужчине. Тело сковала приятная боль, шея чуть затекла после сна, а всё ниже пояса дико горело, принося дискомфорт. Омега поморщился незаметно для Чонгука, придвинулся ближе к нему, ложась на плечо и обнимая за шею, и перекинул ногу ему поперёк бёдер, чтобы не касаться болящей попой поверхности кровати. Чонгук погладил горячей ладонью по лопаткам вниз, к пояснице, и положил её там, слегка щекоча пальцами нежную кожу. Тэхён улыбнулся, прижимаясь ближе, подставился под ласки и потянулся губами к альфе, затягивая того в ленивый непродолжительный поцелуй, перекатывая сухие губы в своих. Никто углублять поцелуя не хотел, касаясь лишь поверхностно, им просто не надо. Они и так знали, что только друг другу принадлежат, полностью, о чём свидетельствовали красные полосы на спине Чонгука и кровавые алые бутоны на шее Тэхёна. Альфа носом поднял его голову, спускаясь невесомыми поцелуями на шею, и Тэхён больше откинул подбородок, инстинктивно подаваясь вперёд, для получения ласк. Чонгук спустился к ключицам, увлажнив языком небольшой участок на правой, прокусил тонкую кожу, сразу слизывая кровь, и поцеловал приоткрытые в болезненном стоне сладкие губы. Метка. ㅡ Ч-что... зачем и что ты сделал? ㅡ недоумённо спросил Тэхён, упираясь одной рукой в грудь альфы, а второй придерживая кровоточащий жгучий укус. ㅡ Это метка, малыш. Альфы ставят их на своих омегах, чтобы показать другим, что занято, ㅡ прошептал Чон, сжимая омежью талию, и Тэхён широко улыбнулся. ㅡ Так значит, я теперь твой? ㅡ Навсегда, маленький. Мой и только, ㅡ Чонгук снова прильнул губами к Тэхёну, целуя на этот раз глубоко и страстно, сплетая языки в яром танце, покусывая сладкие любимые губы, оставляя следы зубов на коже вокруг, метя, потому что: ㅡ Моё, ㅡ выходит с рыком как должное, как само собой разумеющееся. ㅡ Твоё, ㅡ тихий шёпот в ответ, как самое заветное, самое драгоценное, самое правильное и нужное слово во Вселенной. Тэхён залез на Чона сверху, седлая его бёдра и снова сморщивая нос в тайне от альфы. Чонгук обнял его за талию, двигая ближе на себя, не смея оставить омежьи губы без своих, не давая воздуху между ними пройти, чтобы ни миллиметра, ничего лишнего, чтобы кожа к коже, губы в губы, чтобы друг в друга глубже, под кожу, по венам, по артериям, по всему организму. Чонгук Тэхёна в неограниченном количестве, до передозировки, вкачивает, вдыхает, втирает и любит-любит-любит. ㅡ Ты как наркотик, Тэхён. Мой самый дикий кайф, ㅡ шепчет он в приоткрытые омежьи губы, делая желанный глоток кислорода, без которого лёгкие жечь начало, но вот Тэхён снова близко так, что дыхание сбивается, что воздуха нет между ними, а он теперь и не нужен ㅡ омега его воздух с примесью свежей лилии, что так отчётливо слышится сейчас, оседая на рецепторах невесомой плёночкой. Чонгук осторожно спустил на гладко выбритое омежье бедро руку, поглаживая по песочной холодной коже невесомо; омега инстинктивно дёрнулся, снова морщась, на этот раз не удавшись скрыть это от Чонгука. ㅡ Ты вчера принял меня полностью. Болишь сегодня? ㅡ с сожалением улыбнулся он, убирая руку с бедра на талию, придерживая обмякшего Тэхёна. ㅡ Нет, нормально всё, ㅡ ложь. И Чонгук знает, что омега врёт. Поэтому мягко целует в лобик, саркастично кивая, и Тэхён заливается краской от смущения. ㅡ Маленький, ты можешь рассказывать мне про все свои проблемы, а про всё, что связано с этими делами, тем более. У тебя сейчас переходный возраст и множество перемен в организме. Так что не смей ничего скрывать, хорошо? ㅡ Хорошо, ㅡ обещал Тэхён и лёг на грудь альфы, поцеловав острую ключицу. ㅡ Мне кажется, нам пора собираться. А то ты опоздаешь на работу, а я в школу, ㅡ внезапно вспомнил он, снова садясь и морщась от боли. На губах Чонгука расцвела гордая улыбка: его мальчик принял его, а сегодня продолжал держать эту ношу, терпеливо перенося приятную, но сильную боль. ㅡ Уже, детка, ㅡ омега удивлённо захлопал глазками, а реснички затрепетали, задавая кучу немых вопросов, озвучивать которые даже не надо, ㅡ во-первых, уже больше двенадцати. Во-вторых, ты сегодня точно не в состоянии идти и уж тем более сидеть, поэтому скажешь, что приболел и не соврёшь, кстати. В-третьих, у меня на тебя сегодня другие планы, ㅡ Чонгук снял его с себя, словно пушинку, и чмокнул в родинку на носу. ㅡ Какие? ㅡ Я должен свозить тебя к врачу минимум потому, что ты у него не был после первой течки, а хотя обязан. А теперь ты совсем взрослый, так что наблюдение тебе необходимо, ㅡ Чонгук взял с тумбочки телефон, набирая смс контакту "Доктор Чхве", а у Тэхёна сердце понеслось галопом, когда он понял, к какому врачу повезёт его альфа. Чон, увидев испуганный взгляд и закончив писать, отложил айфон и притянул маленького омегу к себе, зарываясь носом в светлые волосы. ㅡ Не бойся, детка. Я же буду рядом. Здесь нет ничего страшного, и стесняться тоже не надо. А доктор он хороший, можно сказать, семейный. Я всегда у него наблюдаюсь, ㅡ успокоил Чонгук, поглаживая по дрожащей спине, и Тэхён прильнул ближе, потираясь носиком о тёплую грудь. ㅡ Обещаешь быть рядом? ㅡ Тэхён поднял карий, полный надежды взгляд на альфу. ㅡ Конечно, обещаю, тигрёночек.

🌿

Дождь монотонно барабанил по окну больничного кабинета, действуя Чонгуку на нервы. Он сломал уже три карандаша и четыре ручки, покручивая их меж пальцев. Они с Тэхёном торчат тут битые три часа, а доктор Чхве всё никак не угомонит свои вопросы. Несмотря на все его, и чонгуковы тоже, протесты, омега настоял на присутствии Чона на протяжении всего осмотра, и альфе пришлось согласиться. В определённые моменты он, конечно, отворачивался, но Тэхёну как-то всё равно: что он там не видел. Омега отчаянно нуждался в его поддержке и нём самом. На большую часть вопросов отвечал именно он, Чонгук, ведь Тэхён краснел до кончиков ушей, пряча несмелый взгляд у него в изгибе шеи. Альфа усмехался, трепя по русой макушке, и давал предельно ясные ответы, заставляя омегу краснеть ещё больше. Он внимательно выслушивал все рекомендации, уверенный, что если что-то пойдёт не так, Тэхён ему не скажет, и сам обещался следить за графиком омежьих течек, чему доктор Чхве усмехнулся и подарил даже два календарика: Тэхёну и Чонгуку. Оба сразу сделали пометки сломанной альфой ручкой на той субботе, когда Чон по велению шестого чувства пришёл на работу проверять отчёты, и к нему заявился Тэхён. Они молча переглянулись, омега одарил мужчину грустной улыбкой, и тот прижал его крепче к себе ㅡ это была снова немая клятва: об этом дне они не помнят. Только то, что впервые началась течка и Тэхён переехал к Чону, обретя истинное счастье, ничего лишнего. Врач отпустил их, когда, наконец, бесконечные вопросы закончились; он завёл Тэхёну карту в своей клинике и приказал приходить почаще на осмотры, но без фанатизма, на что омега кивнул и быстро шмыгнул за дверь вслед за Чонгуком. Альфа устало прижал его к себе, ведя на парковку, и усадил в машину, помогая откинуть спинку сиденья назад. ㅡ Чонгук-а, мы можем кое-куда съездить? ㅡ спросил Тэхён, когда они выехали с парковки перед клиникой. ㅡ Да, конечно. Куда? ㅡ Городское кладбище номер три. И можно без вопросов, пожалуйста, ㅡ омега отвернулся к окну, коротко кивнув, и Чонгук, кажется, понял, зачем и к кому они едут.

🌿

Сырая кладбищенская земля веет только ей одной свойственным холодом. Сотни могил стоят впритык друг к другу, ветер сдувает листья с чёрного гранита. Вороны громко каркают, откуда-то раздаётся женский плач и стук земли о дерево, прямо у въезда полно свежих могил. Тэхён неуверенно ступает по тропинкам, совсем не понимая, куда идёт, изредка поглядывает на лица на памятниках ㅡ каменные и... печальные. Чёрный гранит въелся им в глаза, выжигая жизненную энергию, всю радость и краски, на некоторых ㅡ совсем молодые люди, погибшие в столь юном возрасте, и у каждого надпись "вечная память". По телу пробегаются мурашки от осознания, что родители зачастую хоронят детей, а такого быть не должно. Неправильно это. И когда дети хоронят родителей тоже неправильно. Хоронить должны люди зрелые и состоявшиеся своих любимых старичков, что покинули этот мир счастливыми, прожив яркую жизнь рядом с любимыми. Тэхён не помнит, где именно находится то место, но помнит рядом берёзку, которой тоже было три года, когда маленький омежка пришёл сюда, а под землю был опущен его папа. Тэхён помнит эту берёзку, когда был тут последний раз, четыре года назад ㅡ тогда она уже не была хлипенькой, а выглядела как полноценное рослое дерево. Она тэхёнова ровесница. Она частичка, что осталась с папой после его печального ухода от любимого сына. Тэхён уверено сдерживает слёзы, видя перед собой голое дерево с белым стволом, что своими ветками-когтями памятник гранитный прибирает словно в плен. Старый забор с облупившейся краской протяжно скрипит, когда за него ступают сразу два человека, трава, давно никем не стриженная, затрудняет проход, но омега умело её приминает вокруг могилы и подходит близко, слишком. Изящная рука ложится на верхушку холодного, как лёд, гранита, смахивая слой пыли и несколько жухлых листов от берёзы, ведёт ниже к фотографии с любимым лицом, что увековечено тут до конца дней, навсегда; лицо, что тринадцать лет не видело солнца и никогда не увидит; лицо, что тринадцать лет не улыбалось, а теперь, кажется, хочет это сделать. ㅡ Привет, пап, ㅡ шепчет Тэхён, смаргивая слезу, а омега на фотографии всё же улыбается, освещаемый редким лучиком солнца. Тэхён не выдерживает, на колени падает, плюя на белые джинсы и сырую землю, памятник всем телом обнимая и в рыданиях содрогаясь. Камень холодом своим обжигает будто, греть не желает и прочь гонит, говоря, что тепла папиного нет давно и не будет, но омега не верит ㅡ он рукой по имени красивому ведёт, по датам жизни и к лицу возвращается, оглаживая точеный подбородок и скулы, красивые, любви полные даже после смерти глаза и белые гранитные волосы, что, казалось, ещё недавно были русыми, шёлковыми, что Тэхён пропускал их сквозь пальцы детской пухленькой ручкой и потягивал на себя, хохоча заливисто, а папа поругивал, но так ласково, так нежно. Голос его бархатный, один во всём мире, в голове проносится эхом вороньего крика. Тэхён подскакивает, на колени пред могилой садясь, и судорожно слёзы вытирает, размазывая по щекам пыль и солёную влагу. ㅡ Всё, я не плачу, пап. Видишь? ㅡ подобие улыбки, а по щеке снова жидкий хрусталь, падающий на землю. ㅡ Я больше не буду плакать, обещаю, никогда, ㅡ клянётся, снова рукой по родному лицу проведя, и чуть отстраняется, чтобы видеть территорию у могилы лучше. ㅡ Ты прости, что вышло так. Ты наверняка всё знаешь, всё видишь, что с отцом происходит, но не мог я по-другому, пап. Прости. Он... любит меня, но не должной любовью, так пусть свои чувства искренние к тебе в небо посылает, не обижайся только, прошу, ㅡ Тэхён низко кланяется, лбом касаясь гранитной плиты, и тихо шепчет, оставляя тёплый потный след на тёмном льду своим дыханием: ㅡ Я так скучаю... безумно, папочка. Но теперь всё будет по-другому. Я живу теперь по-другому и приезжать к тебе буду. Я тебе всё здесь уберу, забор новый поставлю, плиту, если хочешь, новую сделаю, лишь бы у тебя всё хорошо было, папочка. И у меня всё хорошо будет. Уже, если честно, пап. Знаешь, у меня теперь есть Чонгук, самый лучший в мире, пап. Он меня любит, а я его, и так нам вместе хорошо, на душе теплее. Я бы так хотел, чтобы ты его увидел... посмотри, если слышишь меня сейчас, посмотри на нас, мы здесь, ㅡ омега поднял голову к небу, где резко разошлись тучи и выступило солнышко, не грея, но попадая прямо по чёрным смоляным волосам альфы и омежьей родинке на кончике носа, словно оглаживая ладонями, под защиту сгребая, ㅡ мы теперь вместе с ним будем, всегда-всегда. Не волнуйся за меня, я вернусь к тебе, обещаю. Всё хорошо теперь будет, пап. Омега встал с колен, отряхнувшись, и оставил почти невесомый поцелуй на верхушке плиты. Он утёр слезу тыльной стороной ладони, вспоминая о своём обещании, и почти подбежал к Чону, бросаясь в раскрытые объятия. Тёплые сильные руки прижали к телу, согревая и подтверждая сказанные ранее слова, нос в макушку пшеничную зарылся, а глаза карие промочили слезами кофту на груди. Чонгук по спине гладит, успокаивает, а сердце кровью обливается ㅡ тяжело. На Тэхёна такого смотреть тяжело, но омега этот сильный, он со всем справится, лишь бы Чонгук рядом был, а он будет. Всегда, постоянно будет, он только что клятву несвоими губами дал, почти руку пожал папе своего омеги, под его ласковые лучи подставляясь, и теперь нарушить её не смеет. Ни за что. Тэхён на него поднял заплаканные глаза, а Чонгук утёр влагу с грязных нежных щёк, коротко целуя в мокрый лобик и снова крепко-крепко к себе всем телом прижимая: ㅡ Моё. ㅡ Твоё, ㅡответ незамедлительный.

🌿

В вершине комнаты клубится пар, оседая на зеркала и сползая мокрыми капельками. Размеренный шорох льющейся воды, приятно бьющей по спине успокаивал, лаская слух ровным шумом, действуя на подсознание, желая укрыть пеленой сна. Горячие струи приятно падали на смуглую кожу, придавая красный оттенок из-за высокой температуры, капли скатывались вниз, проезжаясь по всему телу едва уловимыми прикосновениями, тоже успокаивающими. Чонгук закрыл кран, набрасывая полотенце на торс и тщательно обтирая распаренное тело, надел боксеры и бросил взгляд на запотевшее зеркало, протерев рукой. Фантом выглядел усталым и измотанным морально, чёрная чёлка спала на красивые глаза, по скулам стекали мокрые капли от волос, губы распухли и покрылись трещинками с отмирающей кожей из-за долгих укусов, пока он смотрел на плачущего Тэхёна на кладбище. За всю дорогу омега не проронил ни слова, а придя домой, убежал в ванну на втором этаже и уже больше часа не выходил. Чонгук решил не тревожить его хотя бы сегодня, впереди выходные, они обо всём наговорятся. Но только покоя всё равно нет. Сердце болезненно щемится от воспоминаний, от осознания того, что где-то наверху его маленький омежка корчится в рыданиях и боли, в объятиях тёплой воды, приятно согревающей вечно холодную бархатную кожу. Чонгук зло рыкнул на своё отражение и протёр ладонями лицо, покидая ванную комнату. Его собственная встретила мёртвой тишиной и идеально заправленной после первой (и единственной) ночи с Тэхёном. Альфа поднял одеяло, смотря на левую сторону, что была ближе к окну, где ещё сегодня с ним, в его объятиях, лежало его чудо. Чонгук улёгся справа, на спину, прикрывая глаза татуированным предплечьем, и устало вздохнул. День выдался тяжёлый, хотелось лечь и проспать часов двадцать, чтобы никто не трогал. Ночная тишина приятно звенит в ушах после нескончаемого шума сначала в клинике, потом душераздирающего крика безысходности и боли на кладбище. Вот любимая, незаменимая музыка альфы ㅡ тишина. Лишь собственное дыхание нарушает её, эхом отдаваясь от светлых стен, освещаемых лунным светом, попадающим через тонкую щель меж завешенных штор. Чонгук закинул свободную руку за голову, постепенно проваливаясь в сон. Сплошная темень перед глазами и это приятное чувство, когда буквально ощущаешь, как приходит долгожданный сон, пробираясь тёмными языками в подсознание. Тишина снова нарушается. На этот раз скрипом двери и шлёпанием босых ног по паркету, затем их же шорохом по ворсистому ковру. ㅡ М-можно? ㅡ Чонгук ошибался. Не тишина его любимая музыка. А голос. Этот сладкий, низкий, нежный и бархатный, ни с чем не сравнимый, один такой во всём мире ㅡ тэхёнов. Альфа приподнялся на локтях, с трудом разлепляя глаза, и улыбнулся уголком губ мокрому Тэхёну, у которого капельки стекали с волос прямо в пушистый ворсистый офисный плед, чем он окутал себя, пряча наготу. Как только Чонгук привык к темноте и начал видеть очертания, склонил голову, разглядывая. Тэхён сбросил плед на пол, делая ещё шаг и подходя к постели почти вплотную. Уже холодные капли упали на плечи, заставив вздрогнуть, и покатились ниже, к груди, что мигом покрылась мурашками от неприятных ощущений. Глаза даже в тусклом лунном свете, что освещал роскошное нагое тело, горели ярким пламенем любви и желания. ㅡ Нужно, солнышко, ㅡ тихо сказал Чонгук, хлопнув по левой стороне кровати, и омега запрыгнул под одеяло изящной кошкой, устраиваясь под тёплым боком альфы. Чон крепко прижал его, поглаживая по обнажённым холодным плечам, и согрел изгиб шеи дыханием, прошептав: ㅡ Я тебя очень сильно люблю. ㅡ И я тебя, Чонгук-а, ㅡ хрипло ответил Тэхён, зарываясь пальчиками в смоляные волосы, почти вслепую находя ещё отёкшие после душа губы. Омега на пробу укусил их, когда Чонгук смял своими тэхёновы в нежном трепетном поцелуе, пробегаясь язычком и изредка царапая зубами. Вслушивался в тихие низкие стоны, вызывающие вибрацию по губам обоих, целовал так нежно, так осторожно, как только он умеет и только Тэхёна так целует.