Подержанные Иллюзии/Second Hand Illusions

Извинений не последовало, но Энди их и не ждала. Мрачное настроение не покидало ее, и она решила задержаться допоздна, чтобы закончить еще одну короткую статью перед уходом. У нее тоже не было никаких планов на эту ночь. Печаль, которую она лелеяла, переросла в тоску, а затем в разочарование к тому времени, когда ее китайская еда на вынос прибыла на ее рабочий стол. И тот факт, что она не могла объяснить, почему ей так паршиво, выводил из себя. Миранда ведь даже не злилась на нее. Отказываясь перестать быть хорошей любовницей (поскольку "подруга", вероятно, была слишком плебейским определением для Пристли), Энди решила позвонить сразу после выхода из Зеркала. Может быть, слушая голос Миранды, она почувствует себя лучше и избавится от этого странного отсутствия внутреннего равновесия раз и навсегда. И она была права. То, как прозвучало ее имя, когда Миранда приветствовала ее, заставило ее почувствовать себя в миллион раз лучше в одно мгновение, отгоняя холод осени. - Все еще в офисе? - Спросила Энди, на мгновение подумав о том, чтобы неожиданно появиться в редакции Подиума, если Миранда все еще там. - Уже нет. Напомни мне еще раз, почему бы мне не уволить весь художественный отдел? Не в силах бороться с дрожью в уголках губ, Энди позволила себе улыбнуться. - Потому что крайний срок печати следующий четверг, и отдел кадров внедрил ограничение на то, сколько людей ты можешь нанять в этом месяце в попытке снизить текучесть кадров. Раздраженный вздох раздался громко и ясно в трубке. - Идиоты повсюду. - Я понимаю. Миранда Пристли против всего мира, - поддразнила Энди, радуясь возвращению их легкого общения, утешительного и безопасного. Она чувствовала себя дерьмом из-за всего этого. - Но тебе повезло. Я на твоей стороне. - Приятно это слышать, - сказала Миранда таким тоном, который подразумевал, что она вообще не чувствует никакого комфорта. - Где ты сейчас? - Ну, по дороге домой. Я только что ушла с работы. - Ты ... идешь пешком в такое время, ночью? - Миранда казалась ошеломленной. - Миранда, в Нью-Йорке много людей передвигаются пешком. Это пешеходно-дружественный город. И сегодня не так уж холодно. - Они проходили через эту рутину бесчисленное количество раз, но беспокойство Миранды было действительно единственным словесным показателем любви, поэтому Энди была полна решимости жить с этим. - И город, дружественный к преступности. - У нас уровень преступности ниже среднего! - Вой сирены скорой помощи пронзил ночь, эхом разнесся по улице, нисколько не помогая делу Энди. - Возьми такси. - Миранда. Женщина продолжала бушевать. - До таунхауса, я имею в виду. Сердце Энди забилось. - Я уже еду, - быстро ответила она, тут же протягивая руку, чтобы остановить машину. - Какая эффективность, - заметила Миранда, и Энди услышала ухмылку в ее голосе. Невыносимая заноза в заднице. Но ее. Миранда была изысканной прекрасной ее занозой в заднице. - О да, - ответила Энди как можно более многозначительно. - Ты же знаешь. - Ну, - только и смогла выдавить Миранда, прочищая горло. Настала очередь Энди ухмыльнуться. С этой женщиной было порой слишком легко. - Я позвоню тебе, когда подъеду. - Да, поторопись, - только и сказала Миранда, прежде чем повесить трубку. В общем, Энди решила, что ее депрессивный эпизод во второй половине дня был результатом гиперактивного воображения и недосыпания. Особенно когда оказалось, что ей даже не нужно было звонить, так как дверь в особняк распахнулась. То, что Миранда ждала Энди, придавало ей уверенности в себе, и, насколько она могла судить, эта женщина станет практически мурлыкающей кошкой после того, как Энди хорошо справится в дальнейшем. - Эффективно, не так ли? - лучилось чуть позже Энди, чувствуя себя предельно самодовольной. - Очень, - еле слышно согласилась Миранда, уже засыпая, положив руку на живот Энди, кожа которой все еще пылала и светилась. Энди почувствовала вспышку вины и поцеловала серебряную голову, спрятанную в изгибе ее шеи. Миранда, должно быть, очень устала, если работала с самого рассвета. - Спи спокойно, – прошептала она, так она всегда говорила, еще не набравшись смелости сказать все, что хотела, и надеясь, что Миранда тоже скажет.