То, что сокрыто внутри.

7 часов утра. Облачные глубины. Месяц спустя после событий в Храме Гуань Инь

Адепты клана Гусу Лань уже давно проснулись. Некоторые из них отсидев на утренних занятиях, направлялись в столовую за завтраком, другие возвращались с ночной охоты, на которой пробыли несколько суток, третьи, позавтракав, спешили по поручениям старших адептов. Жизнь спокойно шла своим чередом. Из массы заклинателей, мирно занимающихся делами ордена, выделялся только один. Он чуть ли не переходя на бег, шел в сторону жилых домов ордена. От других заклинателей его отличало ханьфу цвета золота, которое колыхалось от быстрого шага, сам же адепт не принадлежал ордену Гусу Лань. Он пришел сюда с определенной целью, и даже шедший рядом Сычжуй не мог его образумить. - Цзинь Лин, учитель Вей еще спит, тебе не стоит его будить. - Лань Сычжуй обеспокоенно спешил за своим другом, что бы уберечь его от неприятностей. Никто в такой час не рисковал будить Вей Усяня, потому что, как говорит Лань Цижень, "чем дольше зло спит, тем меньше бед обрушивается на орден". - Мне какое дело до того, что он спит! - Цзинь Лин не собирался нянчиться со своим, пусть и неродным, но все же дядей.- я провел в пути весь день и всю ночь, только из-за него. Он упрямо шагает к заветным покоям Ханьгуан Цзюня, чтобы встретиться с тем, по чьей вине его единственный живой родственник весь последний месяц ходит хмурым и раздраженным. Хотя, он всю его - Цзинь Лина - жизнь хмур и раздражен, этот месяц от Цзян Чена совсем житья нет. Цзинь Лин знал, что дело именно в Вей Усяне, в том, что Цзян Чен хочет вернуть те братские отношения с ним, но он не может переступить через свою гордость, не может сделать первый шаг к настоящему примирению. Почему настоящему? Потому, что в храме Гуан Инь они оба сказали не все, что хотели и по больше части виной этому именно упрямый дядя. Цзян Чен не смог переступить через свои принципы, а Вей Ин не захотел ранить своего шиди и его лелеемую гордость. Именно поэтому глава ордена Цзян обрушивал свой гнев на всех и вся. А злился он очень сильно. Из размышлений Цзинь Лина вытянула заветная дверь цзинши. Он настойчиво постучал. Еще раз... И еще... Он стучал до тех пор пока она не открылась, а взору юноши не предстала ужасно злая и заспанная физиономия Вей Ина. Он стоял в нижних одеждах, закутанный в одеяло, с заспанным и грязным лицом и растрепанными волосами, в которых торчали травинки и веточки. Было видно, что всю ночь он занимался отнюдь не любовными утехами со своим любовником. - Что случилось? Время семь утра! Если вы не заметили, то стучите в покои самого Ханьгуан Цзюня! И его... Цзинь Лин??? - осознав, кто перед ним стоит, Вей Усянь первым делом подумал, что с Цзян Ченом и Пристанью Лотоса что-то случилось, поэтому Цзинь Лин с самого утра с напряженностью и тревогой стучит в двери его спальни. Он без слов захлопнул дверь в цзинши, а уже через минуту вышел оттуда одетым в грязное ханьфу. Он оглядел обеспокоенных Сычжчуя и Цзинь Лина. - Что случилось? - Вей Ин без предисловий, перешел к проблеме. Если Пристани Лотоса нужна помощь, он хоть сейчас готов призвать орды марионеток для уничтожения угрозы. Цзинь Лин немного помялся, видя в каком состоянии его дядя, он пожалел о своем решении будить его столь рано. - Я хочу с тобой серьезно поговорить. - хоть ему стало немного совестно из-за пробуждения Вей Усяня, он не был готов отказаться от цели своего визита. - Но для начала ты должен принять ванну. Это не настолько срочно, поэтому сначала приведи себя в порядок. - Ванну? - Вей Ин недоумевал, а затем вспомнил, что всего несколько часов назад вернулся с тяжелой ночной охоты и должно быть сейчас он весь в грязи и пахнет трупными разложениями. - Ты похож на мертвеца. И как только чистоплотный Ванцзы тебя выносит? - смущение Цзинь Лин прикрыл возмущением. - Учитель Вей вернулся, когда Ханьгуан Цзюнь уже ушел. - встрял миролюбивый Сычжуй, сглаживая напор друга. - И к тому же я так устал, что сил на омовение не оставалось! - защищался Вей Усянь, вторя своему "сыну". - Так ты вернулся после пробуждения Ханьгуань Цзюня? Так поздно. На кого ты охотился? Судя по твоему виду, охота выдалась на славу! - глаза юного заклинателя загорелись интересом, но он быстро взял себя в руки, - В прочем сейчас это не важно, приведи себя в порядок, а после побеседуем. - напоследок взмахнув полами своего ханьфу, наследник клана Цзян ушел, за ним устремился и Сычжуй, перед этим попросив прощение за столь ранний визит. "Цзинь Лин хочет казаться взрослее, но в душе все тот же ребенок, прям как Цзян Чен" - подумалось Вей Усяню, когда он уже набирал в бочку воды. Спустя некоторое время Вей Усянь нашел племянника на лугу, где бегали кролики. Там же стояли Сычжуй и Цзинъи. Судя по обстановке, Юная Госпожа жаловалась на весь несправедливый мир. - Ходит злой как черт, кидается на всех. - возмущался он. - Что произошло у вас с Цзян Ченом? - спросил Вей Усянь, сразу догадавшись о ком говорит его племянник. - Ты хотел спросить что произошло у вас с ним! - возмутился Цзинь Лин, - а если быть точнее чего у вас с ним НЕ произошло! Из рассказа Цзинь Лина Вей Усянь узнал, что после событий в храме Гуан Инь Цзян Чен стал вести себя странно. Он часто о чем то думал. Спустя неделю, после своей внезапной задумчивости беспричинно он становился до невозможности раздраженным и все понимали кто мог довести до такого состояния главу. Цзинь Лин попытался выяснить от чего Цзян Чен все время раздражается, и под его напором Цзян Чен раскололся. После нескольких выпитых сосудов вина он произнес лишь одну фразу: "Он больше никогда не придет в Пристань Лотоса." Затем Цзынь Лину всего лишь надо было сопоставить факты и понять, что дядю все же гложет чувство вины, а так же он очень хочет видеть Вей Усяня в Пристани Лотоса, хотя бы иногда. Навряд ли Цзян Чен помнит, что проболтался, но после этого случая он стал больше гневаться. И соответственно все получали еще больше чем раньше. Посоветовавшись, весь орден решил отправить Цзинь Лина в Облачные Глубины за Вей Усянем, который мог помочь в этой ситуации. - Я же не самоубийца, совать голову в пасть голодному льву! - возмутился было Вей Ин. - Ты виноват в плохом настроение дяди, тебе и идти, - отрезал Цзинь Лин. Значит Цзян Чен ждал, что Вей Усянь - его ненавистный братец - все же придет туда, куда он запретил приходить даже под страхом смерти. - Рискованная затея, помириться с Цзян Ченом, - Вей Ин улыбнулся, но совсем не той улыбкой, что была раньше. Да и вообще в этой жизни он улыбался уже не так ярко, как в прошлой. Улыбка казалась тусклой и вымотанной. Лань Ванцзы уже не раз ему говорил об этом, но способа исправить это не находил даже Второй Нефрит и, по совместительству, возлюбленный Вей Ина. В этот же день, отоспавшись, он собрался и, вместе с неразлучной троицей, отправился в путь до Пристани Лотоса.

Пристань Лотоса. Несколько дней спустя.

Глава ордена Цзян всегда просыпается очень рано. И сегодняшний день не исключение. Он приводит себя в порядок, после недолгого сна. Вчера, в прочем как и всегда, он засиделся допоздна за документами и другими делами ордена. Кто бы знал, как ему все это уже надоело. Всего на миллисекунду проскакивает мысль об Вей Усяне, от этого Цзян Чен снова раздражается. Мог бы и помочь... Глава ордена Цзян знает, что Вей Усянь не мог бы помочь. И он знает, что за пропасть между ними, но не может смириться с прошлым. Скрутив волосы в тугую шишку, он аккуратно перевязывает их лентой. После задумчиво крутит свое кольцо. Он сам давным-давно запретил Вей Усяню приходить в Пристань Лотоса, но первые несколько дней робкая надежда, на то что он все же придет, хотя бы просто посмеяться над Цзян Ченом, как в старые добрые времена, жила в нем. И это злило больше всего на свете. Вей Усянь никогда не придет в Пристань Лотоса и точка. Выйдя из своих покоев, он привычно вдыхает свежий воздух, пытаясь усмирить вновь буйствующий гнев, но помимо свежести ощущает еще один запах. Цзян Чен вдыхает его пока не не начинает кружиться голова. Ошибки быть не может! Этого запаха он не чувствовал уже очень много лет. В груди сжимается сердце, он бегом пересекает небольшое расстояние до главной кухни. Увиденное поражает Цзян Чена до глубины души, проскальзывает мысль о том, что это сон. Всего лишь мечта, которую своей гордостью он разбил в дребезги. Он видит Вэй Усяня, сидящего у кастрюли с очень редко появляющимися на его лице хмурыми бровями, который интенсивно разглядывал суп, пытаясь понять готов ли он. Посчитав, что он готов, он зачерпнул немного и перелил в чашу. - Кто пустил тебя сюда? - он хотел сказать совсем не это, но язык не слушается, а слова наполнены грубостью. Цзян Чен замечает, как Вэй Усянь почти незаметно вздрагивает, увидев его здесь, но все равно, нервно улыбаясь, приподнимает чашу, предлагая её Цзян Чену. - О, доброе утро Цзян Чен. Меня сюда пустила хозяйка кухни, - Вей Ин знает, что шиди говорил совсем не об кухне, а об всей Пристани Лотоса. - Я тут решил приготовить наш суп примирения. Без слов, Цзян Чен все понимает. Этот суп сестра всегда готовила, когда братья ругались. И после примирения они всегда его ели... Вместе. - Это не тоже самое, но... — говорит Вэй Усянь на мгновение заблестев глазами, но затем он решительно встречается взглядом с глазами Цзян Чэна. Цзян Чен видит, что тот не уверен в своих действиях, в каждом движении сквозит готовность отступить, убежать, спасаясь от яростно приближающегося Цзы Дяня. И это главе совершенно не нравится. Это непривычно, неправильно. Он помнит только ухмыляющегося Вей Усяня, который уверен в себе и в своих ближних. Был уверен в своих ближних... Новая волна горечи накрывает Цзян Чена. Проходит один долгий, очень долгий момент, прежде чем Цзян Чэн двигается, медленно потянувшись в сторону чаши. Вэй Усянь тихонько выдыхает, но чувствует как у него перехватывает дыхание, когда Цзян Чэн останавливается прямо перед тем, как взять протянутую ему чашу. Вместо этого он игнорирует её и проходит мимо. Плечи Вэй Усяня только начинают опускаться, когда Цзян Чэн садится рядом с ним, берет вторую чашу и наливает себе немного остывшего, сытного супа. Вэй Усянь смотрит на это, а затем быстро моргает. Он наблюдает за тем, как Цзян Чэн делает первый глоток супа и морщит нос. - Слишком остро - ворчит он, больше для порядку, чем возмущаясь. В детстве Вей Усянь любил яркие вкусы, и сейчас ничего не изменилось. Вэй Усянь улыбается, сейчас его улыбка такая же яркая, как и была раньше. Это видит и Цзян Чен, отмечая, что ему всегда хотелось увидеть эту яркую улыбку еще раз. - Ну да, конечно. У обоих мужчин тихонько скатывается слеза. Они оба понимают значение этого особенного супа. Тишина прерывается только когда ложки со стуком касаются чаши и одновременно откладываются на стол. Каждый съел всю свою порцию, каждый прощает своего брата. - Пойдем. - Цзян Чен не приказывает, но не дает отказаться, хватая за руку и таща за собой брата. Вей Усянь не спрашивает куда они пойдут, но, когда они приходят в зал предков, очень сильно удивляется. - Разве мне можно? - намек понят, Вей Усянь, после сотворенного, частью семьи не может считаться, о чем и намекнул ему Цзян Чен в прошлый визит. - Молчи. Ты всегда был частью семьи... Всегда... "Даже, когда мы предали друг друга" - мысленно заканчивает он недосказанную фразу. Они впервые вместе молятся родителям, каждый из них думает о том, что бы вернуть ту атмосферу братства, что между ними была когда-то. К концу молитвы оба принимают решение. - Я буду, иногда, заходить, ты же не против? - Вей Ин первый нарушает тишину. - Я буду ждать, - раздается в ответ. - Если ты не придешь я приду сам... И тогда даже твой Ханьгуан Цзюнь не спасет твой зад от порки Цзы Дянем. Вей Ин смеется. Сейчас он самый счастливый человек на свете. Так же о себе думает и Цзян Чен. На заднем фоне Цзинь Лин, Сычжуй и Цзинъи прячутся за деревом. С триумфом, они стукаются кулаками, довольно наблюдая за тем, как братья из Юньмэна впервые за долгое, очень долгое время кушают вместе, а затем молятся предкам. - Все же я восхищен выдержкой учителя Вея, - шепчет Цзинъи, - я бы от одного взгляда главы ордена Цзян, убежал и больше не возвращался в Пристань Лотоса. - Это все потому, что у тебя "чувственная душа" - Цзинь Лин цитирует фразу Вей Усяня, сказанную в городе И. Все трое тихо смеются, а после уходят, оставляя двоих братьев в покое. Им нужно время, чтобы привыкнуть и научиться заново доверять свою жизнь друг другу.

***

После этого случая, время от времени по всей Пристани Лотоса разносится гневный крик главы ордена Цзян: - Вей Усянь, если ты сейчас не успокоишься, то я за свой Цзы Дянь не отвечаю! Придушу, и твой хладный труп преподнесу твоему Ханьгуан Цзюню в качестве извинений! В ответ ему раздается лишь счастливый заливистый смех. Вей Ин чувствует, что так правильно. Правильно приходить в Пристань Лотоса и пить вино с Цзян Ченом, правильно иногда доводить его своими шутками, правильно иногда помогать с делами ордена, правильно отвлекать от обыденности и правильно давать понять, что они семья. От этого Вей Ин чувствует, что прошлое действительно в прошлом. Так же если Вей Усянь долго не появляется в Пристани Лотоса, то в Облачных Глубинах слышен звук потрескивания Цзы Дяня, и тихий - ведь в Облачных Глубинах шум запрещен - но разъяренный голос Цзян Чена: - Вей Усянь! Я предупреждал, что Ванцзы тебя не спасет! Отойди, Ханьгуан Цзюнь, я выпорю этого несносного братца так, что он месяц на задницу ровно не сядет! - Цзян Чен, ты сам сказал не попадаться тебе на глаза! - защищался Вей Ин, прячась за спиной любимого Лань Чжаня. - Почему же ты не слушал, что я тебе говорю раньше! Или ты слышишь других только когда тебе это удобно! Ванцзы, же смотрит на Цзян Чена с благодарностью, он смог вернуть счастье на лице любимого человека. Теперь улыбка, подаренная Вей Усянем, всем казалась слишком яркой. И украдкой Лань Сичень замечал легкую улыбку на лице своего брата. Все же от ссор и криков иногда есть польза.