Глава 2: Часть II
31 июля 2019 г., 20:59
Чимин, честно говоря, не совсем понимает, как до этого дошло, но факт остается фактом — он прижат к стене в пугающем темном переулке человеком, о чьем имени может только догадываться.
Руки незнакомца лежат на его бедрах легко, но держат твердо, и прежде чем Чимин успевает сказать хоть слово, его губы мгновенно сталкиваются с чужими. Он по-детски удивленно наблюдает, как незнакомец целует его, закрыв глаза, и даже не успевает проследить тот момент, когда его собственные веки опускаются, а губы начинают робко двигаться в ответ.
Этот поцелуй не был идеальным, хотя Чимина сложно было назвать человеком искушенным в этих делах, поэтому судить не решается. Он хочет сказать хоть что-нибудь, банально спросить у незнакомца его имя, но язык парня напротив внезапно мокро проходится по пухлой нижней губе, а затем в ход идут зубы, буквально заставляя замолчать.
Все мысли Чимина вылетают из его головы, как ядро из пушки, когда он горячо выдыхает в поцелуй, а незнакомец, воспользовавшись заминкой, углубляется, проникая горячим влажным языком в его рот грубо и бесцеремонно.
Его собственные руки двигались по наитию. Пухлые пальчики проходятся вверх по лацканам кожаной куртки, а затем крепко сжимают их и притягивают чужое тело теснее, заставляя буквально навалиться и вжать Чимина в холодную стену грудью. Он легко склоняет голову набок и сжимается сильнее, когда их языки наконец сплетаются.
Он чувствует эту странную улыбку на губах незнакомца, пока их языки борются за первенство в страстном танце, и ощущает приторно-сладкий привкус колы. Стоило чужому языку дразняще скользнуть по нёбу — и Чимину мгновенно сносит крышу. Он стонет, стонет бесстыдно и самозабвенно, громче, чем хотелось бы.
Парень напротив разрывает поцелуй и отстраняется на пару сантиметров, чтобы уловить взгляд Чимина, а когда получает желаемое, то ухмыляется и давит тихую усмешку, давая обоим фору отдышаться перед очередным поцелуем.
Пак улыбается расслабленно и орудует языком уже более умело во время второго поцелуя. Он беспорядочно водит ладонями по кожаной куртке и шее незнакомца, а после вплетает пальчики в его волосы на затылке и игриво оттягивает их. Парень же не отстает и исследует своими большими ладонями бедра Чимина, постепенно поднимаясь по ним вверх и достигая края его рубашки, заправленной в брюки.
Ледяной ветер мгновенно обжигает кожу, когда край его рубашки частично вынимают из-под пояса брюк, но чужие руки практически сразу отвлекают от холода. Он чувствует, что постепенно возбуждается под дразнящими прикосновениями пальцев юноши к низу живота, и жалобно хнычет в поцелуй, краснея от своей собственной реакции.
— Блять, — сдавленно вышептывает незнакомец в самые губы Чимина, нащупывая его внушительный пресс под рубашкой. — Никогда бы не догадался, что скрывается под этой тканью.
Пак слышит его голос впервые за весь вечер и думает, что теперь у него голод до этого глубокого, гипнотизирующего тембра. Он улыбается довольно, гордясь тем, что смог вызвать у него подобную реакцию.
***
Юнги смотрит на мальчишку, и его глаза разве что не блестят, когда он окидывает оценивающим взглядом молодое тело перед собой. Задыхающийся от поцелуя Чимин обессиленно откидывает голову на стену позади. — Чёрт, — бормочет Мин, крепко удерживая ладонями бока парнишки, а большими пальцами оглаживая небольшими кружочками его торс. — Ты просто чертовски хорош. Младший никак не реагирует на слова Юнги, продолжая прижиматься к стене, поэтому он пользуется моментом, склоняется к его шее и на пробу проводит широким мазком языка вверх. — А-ах… — короткий и емкий ответ срывается с губ Пака, а кровь стремительно отливает в нижнюю часть тела. Когда, немного погодя, парнишка не принимает попыток остановить процесс, Юнги принимает это за зеленый свет и лижет снова, по диагонали, полосуя мокрыми дорожками шею поперек. Пухлые пальчики постепенно сжимают волосы парня все крепче и крепче, пока тот игриво покусывает его мочку и опускается кончиком языка по шее вниз. Мин оставляет на тонком плече укус, после чего носом отводит ворот рубашки в сторону. Как маленький котенок, он легко возит языком по следам укусов, стараясь зализать их и уменьшить дискомфорт. Он проделывает то же самое и со вторым плечом, как только он добирается до основания шеи мальчишки. Юнги оставляет свой последний поцелуй на нежной коже и понимает, что, черт побери, они оба не на шутку возбудились. Он приближается и целует Чимина вновь, испытывая нереальное наслаждение от этих маленьких ладошек, что так отчаянно прижимали его за талию ближе. Парень крепко сжимает бедро младшего, фиксируя и не давая и шанса выбраться, а вторую ладонь просовывает между их телами и опускает на чужой пах. Пак стонет даже откровеннее, чем раньше, когда большая ладонь начинает приятно сжиматься, а чужой язык вновь по-хозяйски проникает в его рот. Юнги чувствует, что пах младшего становится тверже с каждой секундой, поэтому решает сжать руку чуточку сильнее в знак поощрения. — П-прошу… — он сдавленно всхлипывает в его губы и нетерпеливо толкается бедрами к его ладони, а Мин же сразу отнимает ладонь от паха, разрывает поцелуй и делает шаг назад. Глаза мальчишки удивленно распахиваются, и он поднимает несколько затуманенный взгляд на старшего. — П-почему ты остановился? — жалко скулит Пак. Юнги делает шаг навстречу. Чимин повторяет то же самое, интуитивно, желая сократить холодящее расстояние. — Ну разве мы не извращенцы? — произносит Мин своим глубоким голосом, едва не на грани шепота, параллельно вытирая мокрые от поцелуя губы ладонью. — Хочешь, чтобы я взял тебя прямо здесь? Когда нас в любой момент могут спалить? К большому разочарованию Юнги, мальчишка молчит в ответ, хотя румянец на его щеках все же проявился. — Значит..? — в дрожащем голосе тревога и легкое разочарование, а в глазах страх, что все это кончится вот так. Стоя в темном переулке, освещенном одним единственным тусклым уличным фонарем, Юнги задается вопросом: этот мелкий переживает, что Мин уйдет, так и не позаботившись о его стояке, или просто боится ехать домой с незнакомым дядей? — Поехали ко мне, — беспечно продолжает он, пытаясь навскидку понять возраст младшего. — Если ты не против, конечно. Тот заметно колеблется, прежде чем согласно кивнуть. Требовалось время, чтобы полностью откинуть сомнения. А Юнги все еще думает, насколько же все-таки юн этот мальчишка с румяными щечками, торчащими во все стороны волосами и просто потрясающим прессом. — Стой, сколько тебе лет? — глаза Юнги подозревающе сужаются. Раз этого ребенка пустили в клуб, то, скорее всего, совершеннолетним он уже точно является, но лучше проверить. У него нет особых требований к партнерам, удовольствие — это удовольствие, но последнее, что он хотел бы сделать — это заняться сексом с несовершеннолетним, даже если тот сам под старшего ложится. — Мне 19, но уже в этом году мне исполнится 20, — отвечает Чимин и ловит на себе пристальный взгляд незнакомца. Он уже готов был предъявить тому свою ID-карту в доказательство своих слов, но сразу же расслабился, когда парень напротив удовлетворенно кивнул. — Мне исполнилось 22, — проговаривает незнакомец, и Пак также кивает. — Зови меня хёном. — Просто «хён»? У хёна нет имени? — улыбка Чимина широкая, но лукавая донельзя. — Не бери в голову, солнце, — ухмыляется старший и делает шаг навстречу, чтобы провести подушечкой большого пальца по пухлой нижней губе Чимина. — Когда придет время — ты обязательно узнаешь имя, которое будешь кричать. Всему свое время, не так ли? Он в ответ вроде и краснеет смущенно, а вроде и язык его совсем без тени смущения высовывается и мокро проходится вокруг пальца хёна. Взгляд старшего прикован к глазам напротив, а Чимин улыбается лукаво и дерзко, словно лис своей добыче. — Уходи, если чувствуешь, что не готов. Уходи, пока у тебя есть шанс, малыш, — буквально рычит «безымянный» хён, отнимая палец от мягких губ Чимина. — Так мы пойдем пешком или как, хён? — юноша вальяжно приваливается к стене и одаривает старшего ленивым взглядом, стараясь придать себе как можно более расслабленный и непринужденный вид. Он удивленно приподнимает брови, когда все еще безымянный незнакомец крепко целует его и подается немного вперед, упираясь ладонью в кирпичную стену, но вскоре все же прерывает поцелуй. — Нет, — отвечает он, и Чимин не без удовольствия отмечает, что его голос стал еще ниже и глубже. — Моя машина припаркована на стоянке у супермаркета. Пошли. Он послушно следует за старшим, который преодолевал каждый переулок достаточно ловко и быстро, в отличии от самого Чимина, то и дело отстававшего на пару метров от своего гида. Он решает ускориться, и поэтому вскоре нагоняет этого уличного атлета и вцепляется пальцами в его кожаную куртку. «Безымянный» хён резко останавливается, отчего Чимин едва не влетает в его спину, удивленно ойкая. — Что случилось? — голос незнакомца не кажется резким, а, скорее… любопытным? — Ой, — сконфуженно произносит Чимин и отпускает чужую куртку. — Прости. Ты шел слишком быстро, и я не хотел потерять тебя из виду. Пак наблюдает эту насмешливую ухмылку на его лице и уже было начинает дуться, как тот подходит ближе и обхватывает его запястье ладонью. — Прости, совсем забыл, что ты ниже, а значит и ходишь медленнее. Чимин задыхается от возмущения, но руку свою не высвобождает, бросая лишь недовольное «Мы практически одного роста. Если ты снимешь ботинки, то может вообще ниже меня будешь». — Мечтай, малыш, — «безымянный» хён разворачивается и продолжает идти, но уже медленнее, подстраиваясь под младшего. — Я не малыш, — бормочет парнишка себе под нос, внушая это скорее самому себе, нежели собеседнику, но продолжает послушно идти за ним. Он не совсем понимает, почему тот продолжает держать его руку в своей, но не находит смелости спросить.***
Юнги отпускает запястье Чимина и вытаскивает ключи из кармана джинс, когда они наконец оказываются на парковке. Он открывает машину нажатием кнопки на брелке, и Пак смотрит, как тот направляется к автомобилю явно очень недешевой, знаменитой марки. Чимин колеблется, находясь всего в паре шагов от машины. Мин, как истинный джентльмен, открывает перед ним пассажирскую дверь, а затем обходит авто сзади и уваливается на водительское сидение. Юнги опускает ладонь на аккуратную дверную ручку и уже собирается закрыть дверь, но останавливается, заметив, что Чимин все также стоит истуканом и не решается двинуться. — Что, уже начинаешь сомневаться, малыш? — парень склоняет голову набок, чтобы видеть младшего, и растягивает тонкие губы в усмешке. Пак не совсем понимает, должно ли это прозвище как-то смотивировать его наконец сесть в машину или наоборот отпугнуть и заставить уйти. Он тупо таращится на открытую дверь, а затем переводит полный неуверенности взгляд на Юнги. Он вдруг вспоминает свое обещание, данное Тэхёну, о том, что не будет спать с первым встречным, лишь бы заглушить эту боль из-за разбитого вдребезги сердца. Он смотрит на Юнги и невольно начинает думать о том, кто сделал ему настолько больно. Он даже делает шаг назад, представляя это разочарование и отвращение на чужом, любимом лице, если бы он узнал, чем Пак собирается заняться. — Я… я, — дилемма все еще выедает его мозг изнутри. Сесть или не сесть? «Чисто технически, — размышляет он про себя, глядя на несчастную распахнутую пассажирскую дверь. — У меня все еще есть шанс снова быть с ним, если он, например, расстанется со своим любовником. Они могут просто не подходить друг другу, так? Так. Может он осознает, как идеально мы подходили друг другу?» — Я даю тебе пять секунд, малыш, — лениво произносит Юнги, чувствуя, как терпение неумолимо испаряется. Наблюдать эти сомнения ему уже изрядно наскучило. — Ты либо садишься, либо я уезжаю один. Чимин смотрит на него распахнутыми глазами и бросается к двери, наконец найдя решение своей дилеммы. А может просто испугавшись остаться одному? «Это просто опыт, — он пытается оправдать себя и свои действия, пока пристегивается ремнем безопасности. — Просто еще одна галочка в моем списке, и не более того». Юнги не может сдержать очередной ухмылки, когда наблюдает за тем, как Чимин наконец оказывается на пассажирском сидении его автомобиля. Он буквально проскальзывает внутрь, а оказавшись внутри, вытаскивает телефон из заднего кармана брюк и бросает его куда-то в пространство между передними сидениями. Двигатель отзывается мягким мурлыканьем, и они без проблем покидают парковку супермаркета. Преодолевая на своей ласточке этот выжженный в памяти путь до дома уже в n-ный раз, Юнги позволяет себе немного отвлечься и взглянуть на Чимина. Остановившись под красным сигналом светофора, он наблюдает за тем, как его пассажир с интересом осматривает каждый проносящийся за окном торговый центр или высотку. Видимо, район младшему знаком не был. Язык его тела выдавал какую-то неуверенность, ладошки сжались в легкие кулаки, но в глазах стоит такой неподдельный детский восторг, что этот блеск, казалось, мог бы осветить добрую часть ночного Сеула, так потрясшего воображение Пака. — Пусан? — спрашивает Юнги, давя на газ под зеленым сигналом светофора. — Как ты узнал?! — удивленно восклицает Чимин, и Юнги, право, умиленно простонал бы сейчас, если бы видел лицо младшего, но сейчас он был сосредоточен на сплошной серой полосе перед собой. — Твой акцент все еще проскакивает иногда, чтоб ты знал, — Мин отвечает на своем диалекте Тэгу и в этот раз поворачивает голову в сторону младшего, сталкиваясь с его удивленным, но в то же время до чертиков радостным лицом. — Так ты из Тэгу, хён! — громко восклицает парнишка и оттягивает ремень безопасности вперед, чтобы повернуться лицом к Мину. — Я жил там со своей бабушкой, когда был совсем юнцом, — начинает рассказывать парень, будто на автомате. — Она умерла, когда мне было одиннадцать, и я вернулся к родителям в Сеул. — Оу, а почему ты сразу не мог жить со своими родителями? — заинтересованно спрашивает Чимин, на что Юнги лишь жмет плечами. — Они постоянно были на работе, а бабушка хотела, чтобы я получал как можно больше заботы. — Вот как, — Пак возится недолго и садится нормально. — Я в Сеуле меньше двух лет. Мы с моим лучшим другом приехали сюда учиться, но я, честно говоря, скучаю по Пусану. Там ведь не только мои родители, но и друзья, и места памятные. По всему скучаю. Там уютно. Дом, все-таки. Юнги кивает, раздумывая, когда они перейдут эту черту от незнакомцев к чему-то большему. А может, уже перешли. Через несколько минут они въезжают в общественный паркинг здания-кондоминиума Мина. Он запирает машину нажатием на дорогой брелок и ведет Чимина к лифтам, следя за тем, чтобы младший не потерялся и шел за ним. Юнги буквально на своей шкуре чувствует весь этот нервяк парня, когда тот напряженно озирается по сторонам и оглядывает дорогие иномарки, припаркованные на стоянке. Он нерешительно подходит к стальным дверям лифта и с недоверием наблюдает, как палец хёна жмет на кнопку вызова. Мин вздыхает и пропускает сквозь свои волосы длинные пальцы, стараясь держать себя в руках, пока Чимин нервно топчется на месте и озирается будто под прицелом снайпера. — Малыш, уходи, если всё-таки не уверен, — Юнги поворачивает на младшего голову. — Потому что я не собираюсь заниматься сексом без обоюдного согласия. Пак встречается с его взглядом, и в его голову вновь пробирается червяк сомнений, который, казалось бы, уже покинул ее ранее. Правильный ли выбор он вообще делает, идя за этим человеком? Приятный переливающийся звон оповещает о прибытии лифта, но Юнги разворачивается на 180 градусов, спиной к дверям, чтобы видеть лицо своего собеседника. — Можешь ехать домой, если хочешь, даже такси тебе вызову. Я не собираюсь тебя принуждать. Чимин поднимает свой взгляд на Юнги, и тот понимает, что в глазах напротив — решимости вагон и тележка, а в подтверждение этому — шаг вперед со стороны младшего и крепкий поцелуй, закрывающий все имевшиеся вопросы.***
Мин затягивает Чимина в просторную кабину лифта и сразу же вжимает его тело в холодную сталь стены возле панели управления. Он прерывает поцелуй на мгновение, чтобы найти нужную кнопку, жмет на верхний этаж, а затем вновь вжимается в пухлые губы Чимина. Парнишка отвечает ему также жадно и горячо, а вся неуверенность и робость, что была в их первых поцелуях, осталась в том темном переулке, уступая место страсти. Короткие стоны и всхлипы вновь срываются с губ Пака, и Юнги наконец имеет возможность в полной мере оценить прекрасный голос парнишки в бесшумном вакууме лифта. Он мажет губами по острой линии челюсти Чимина, давая ему пару секунд отдышаться, и переключает внимание на его шею, прокладывая вниз мокрую дорожку из засосов. Младший податливо отклоняет голову и открывает Мину свою шею, отдавая ее в полное его распоряжение, а сам обвивает руки вокруг талии парня и сцепляет ладони в замок на спине, притягивая его ближе. Он сладко стонет, когда Юнги наконец добирается до наиболее чувствительной точки, и приоткрывает глаза, и первое, что он видит — это камера. Юнги чувствует, как тело Чимина напрягается, а рука младшего ложится на его грудь и слегка отталкивает назад. Он отрывается от плеча юноши и одаривает его непонимающим взглядом. — Камера… мы не должны… — смущенно поясняет Пак, смотря то в объектив камеры и ее красный огонек, то на Юнги. Парень смеется весело и склоняется к самому ушку парнишки, дразняще шепча: — И это мне говорит малыш, который просил меня трахнуть его прямо посреди открытого переулка? Чимин смотрит на него с открытым ртом, полностью потеряв дар речи от такой наглости, а Юнги оставляет мягкий поцелуй за его ушком, будто намечая. — Это только в целях безопасности. Пусть смотрят, в любом случае они видали вещи и поинтереснее со мной в главной роли. Младший покрывается густым румянцем, но не останавливает Юнги, когда тот начинает прокладывать очередную дорожку из обжигающих поцелуев от аккуратного ушка к самому подбородку, исследуя нежную кожу на челюсти. «Дзынь-дзынь». Лифт звякает, и Чимин мгновенно реагирует на это, озираясь по сторонам в поисках панели, указывавшей этаж. Его глаза широко распахиваются, а с уст слетает удивленный вздох, когда он натыкается на цифру «8» на панели. Всего лишь восьмой. Тяжелые двери лифта приветливо раздвигаются, и Чимин встречается с мрачным взглядом незнакомой женщины средних лет. Проходит всего секунда — и на ее лице отражается полный спектр самых отрицательных эмоций в виде отвращения и неприязни, когда она наконец ступает за порог лифта. — Хён… — Чимин сконфуженно тыкается ладошками в грудь Юнги, чтобы хоть немного оттолкнуть его от себя, а тот лишь слегка поворачивает голову, чтобы краем глаза видеть вошедшую свидетельницу, но губ от лица младшего не отрывает. Щеки Чимина буквально сгорали от смущения, будто бы его спалила за курением мамина подруга. Он опустил едва не слезящийся от этих дурацких ощущений взгляд в пол, надеясь провалиться в шахту этого лифта, но короткий крепкий поцелуй в губы возвращает его в суровую реальность. Юнги, оставшись довольным такой реакцией, немного отстраняется и поправляет на себе кожаную куртку. — Госпожа Чон, — Юнги улыбается обольстительно и склоняет голову в знак приветствия и уважения. Чимин сразу же понимает, что Юнги знаком с этой угрюмой дамочкой, поэтому не без интереса начинает смотреть то на одного, то на второго, в то время как «Госпожа Чон» сверлила старшего осуждающим взглядом. Неуютно. — Мин Юнги, — отвечает дамочка поразительно безэмоциональным голосом, отчего холод прошелся по всей серебристой кабине лифта. Чимин сразу же улавливает это имя и откладывает его в ящик своей памяти, чтобы козырнуть этим бесполезным знанием в какой-нибудь момент в будущем, а пока он поднимает взгляд вверх и стонет почти разочарованно — всего 14 этаж. Осталось еще 16. Чимин наблюдает за тем, как циничная улыбка расцветает на губах хёна, и как только тот открывает рот, Пак уже понимает, что это будет не простая приятная светская беседа. — Как там поживает маленький паршивец? — не без удовольствия спрашивает Юнги и видит, как лицо женщины приняло еще более угрюмый вид. — Его зовут Чонгук, — резко цедит она сквозь зубы. — Ах, точно, — Юнги понимающе кивает и улыбается еще шире. — Как там малыш Чонгукки? Слышал, он подал заявление в мой университет на музыкальный факультет. Все-таки этот паршивец решился не закапывать свой талант. — Он, вообще-то, еще прошел в Сеульский Государственный Университет Финансов, — голос женщины искрится гордостью за своего мальчика. — Ах, ну точно, — лениво тянет Мин. — Так-то оно так, но собирается ли он переезжать в Сеул? Насколько я знаю, он собирался все-таки принять то предложение и заняться любимым делом — танцами. — Он не будет этим заниматься, — женщина старается выдерживать сталь в голосе и сдержанность в мимике, пока Юнги откровенно веселится, подкидывая все новые поводы для провокации. — Вы ведь не можете знать наверняка, — бросает он, продолжая тянуть губы в сладкой чеширской улыбке.- Он не побоится сбежать, если вы его попытаетесь запереть. В этом юном бунтаре решимости хоть отбавляй, скажу я вам. — Не судите по себе. Если вы не уважаете своих родителей — это не значит, что и мой мальчик относится ко мне наплевательски, — женщина выплевывает эти слова ядом в лицо Юнги, и Чимин видит, как тот начинает не на шутку раздражаться. — Кроме того, — добавляет она масла в огонь, — будьте добры прекратить общаться с моим сыном. Я не хочу, чтобы вы забивали его голову всякой ерундой. — Вы не можете говорить мне, что делать и с кем общаться, и уж тем более своему сыну, — голос Мина холоден и тверд, отчего по спине Чимина невольно проходят мурашки. Он смотрит на старшего и вновь поддается волне сомнений. Юнги ведь точно не будет против, реши он все-таки уйти. Однако у его тела, судя по всему, свое собственное мнение на этот счет. Его ладонь неуверенно находит чужую, а миниатюрные пальчики трепетно обхватывают мизинец Мина. Сжатая в кулак ладонь мгновенно расслабилась, стоило почувствовать чужое успокаивающее прикосновение. Юнги поворачивается к Чимину и непонимающе смотрит на него, вскидывая бровь, а младший непоколебимо стоит, держась за этот палец, как за спасательный круг. Парень ухмыляется и разворачивается к Паку туловищем, чтобы оставить на его губах поцелуй. На мгновение Чимину мерещится, будто он слышит едва уловимое, теплое «спасибо», но сказать наверняка не решается. Женщина же, наблюдавшая за этой картиной со стороны, лишь издает надменный смешок. — Держитесь подальше от моего сына, Мин Юнги. Я не хочу, чтобы такие как вы как-то влияли на него. То, что вы загубили свою жизнь не дает вам права рушить чужую ради собственного удовольствия. Мизинец Юнги исчезает из хватки Чимина, но вот чего он совсем не ожидает — так это того, что тот переплетет их пальцы сразу после. Рука Мина сжата крепко, но бережно, чтобы не навредить. Чимин наконец облегченно выдыхает и понимает, что не дышал все это время, когда двери лифта расходятся в стороны, и женщина покидает кабину, сворачивая направо. Юнги тащит парнишку за собой из лифта, но заворачивает не направо, а налево. С каждым шагом напряжение внутри Чимина разрастается все больше. Осознание всего тотального пиздеца наконец доходит до его сознания, когда они останавливаются в конце длинного коридора перед дверью из красного дерева. Чимин наблюдает, как Юнги вводит пароль на панели, открывает замок, а затем толкает дверь внутрь. — Юнги-хён… — тихо проговаривает Чимин, и Юнги поворачивается к нему в ожидании. «Он ведь не рассердится, если я попрошусь домой, так?» — спрашивает Чимин про себя и уже было открывает рот, чтобы сказать слово. — Последний шанс, малыш. Лучше уходи, если хочешь, — произносит он, стараясь подтолкнуть младшего к окончательному решению. Он отпускает эту маленькую ладонь, после чего проходит за порог, но дверь оставляет открытой. — Ну так что? Пак колеблется, невзирая на мысли о том, что все это чертовски неправильно, набирает воздух в легкие и делает шаг в чужую квартиру. Юнги запирает дверь.
