Вне моей системы

      — Что за Шуга? — Тэхён сразу же смущается, когда Хосок садится рядом. — И с чего вдруг Чимин встречается с ним?       — Это сценическое имя Юнги-хёна, — Хосок ухмыляется младшему, протягивая ему ладонь, чтобы переплести свои пальцы с чужими. Он только собирается уже открыть рот и продолжить, как…       — Эй, парни, чем это вы тут занимаетесь? — вклинивается внезапно Джин, занимая место на третьей скамье; его примеру следует и Намджун.       — Оу… хён, доброе утро, — Чимин вскидывает на Джина взгляд и улыбается уголками губ, получая улыбку в ответ.       — Ты слышал, слышал? — Хосок наклоняется немного вперед к Намджуну, смотря на него лукаво.       — Что? — Намджун смотрит в ответ на эту сердцевидную улыбку.       — Похоже, что Шуга с кем-то встречается, — Хосок продолжает смотреть на Кима, а затем поворачивает голову в сторону Чимина.       — Хён! — Чимин наугад пинает ногу Хосока под столом.       — АЙ! — вскрикивает Тэхён, поднимая свою ногу демонстративно. — Это была моя лодыжка!       Хосок смеётся звонко, выводя круги по мягкой ладони Тэхёна большим пальцем, попутно слушая извинения Чимина перед лучшим другом.       — Ты в порядке? — спрашивает Хосок у Тэхёна, и тот хоть и выглядит глубоко обиженным, но лишь кивает.       — Всего лишь не смогу ходить, полагаю, — отвечает Ким, двигая лодыжкой небрежно и оценивая масштаб трагедии. — Тебе просто придётся везде носить меня на руках, хён.       Чимин сбоку смеётся тихо.       — А ты и рад, да, Тэ?       — Заткнись, — щёки мгновенно вспыхивают, и он опускает ногу обратно на землю.       — Так кто такой Шуга? — спрашивает Джин, подворовывая у Намджуна картошку-фри. — И почему меня должно волновать, с кем он встречается?       — Шуга — это парень с нашего курса рэп-поэзии. Его настоящее имя Юнги, а Шуга — сценический псевдоним, — отвечает Намджун за Хосока, в отместку забирая у Джина парочку луковых колец. — Но я не в курсе, почему вопрос его отношений хоть как-то касается нас.       — Ну, он явно коснётся, когда вы поймёте, кто это, — Хосок ухмыляется, кидая взгляд на Чимина.       — Чего ты так таращишься на… — начинает было Джин, но крик Намджуна внезапно прерывает его.       — Постой, Чимин? Наш Чимин встречается с Шугой? — Намджуна аж роняет свой бургер на стол. — Чимин, ты встречаешься с Юнги-хёном?!       — Подождите, что? Чимин что?! — восклицает Джин немного погодя, и Хосок смеётся заливисто.       — Я НЕ ВСТРЕЧАЮСЬ С НИМ, ОКЕЙ? Н-Е В-С-Т-Р-Е-Ч-А-Ю-С-Ь, — вскидывается Чимин, но как только внимание всех пар глаз приковывается к его персоне, то сконфуженно снижает тон голоса. — Я его почти не знаю.       — Да ладно? Тогда как ты объяснишь свою толстовку? — Хосок ухмыляется шкодливо, и Чимин невольно краснеет — вопрос и правда хороший.       — А что не так с толстовкой? — Намджун окидывает взглядом Чимина, пытаясь найти в его одежде хоть какую-то зацепку.       — О мой Бог, — бормочет Джин, придвигаясь ближе к мальчишке. Щёки Чимина краснеют ещё больше, когда старший хватается за ткань на его плече и оттягивает её, чтобы увидеть часть со спины. Он отпускает чужую одежду и заглядывает прямо в глаза Чимина. — Там ведь имя, верно? И это его имя, я прав?       — Ещё бы, хён, — отвечает Хосок, развязывая пакет на столе и доставая оттуда еду для Тэхёна, Чимина и себя.       — Тэ, — почти умоляет Пак, глядя на лучшего друга, что с сосредоточенным видом следил за всем происходящим.       Намджун и Хосок не могут сдержать смеха — больно уморительно выглядит Чимин, ищущий помощи в Тэхёне.       — Они не встречаются, — заключает Тэхён, ухмыляясь. — Они просто потрахались прошлой ночью.       — БОЖЕ, ТЭХЁН! — вопит Чимин, приподнимаясь немного, чтобы спихнуть Кима со скамейки на землю.       Хосок и Намджун разражаются смехом, и Чон притягивает Тэхёна поближе к себе, не давая Паку возможности дотянуться до него.       — Даже не знаю, что и сказать-то на это, — бубнит Джин, качая головой. Он было открывает рот, чтобы сказать что-то ещё, как вдруг замечает, что кто-то бежит направленно через весь двор.       — Эй-эй, я думаю, это Юнги-хён, — Намджун старается максимально незаметно указать на бегущего к ним парня.       — Что? — глаза Чимина распахиваются широко, когда он быстро разворачивается и видит в нескольких метрах от их стола согнувшегося в три погибели парня, опирающегося ладонями на колени и тяжело дышащего.       Юнги поднимает голову, и когда их взгляды встречаются, Чимин замечает чистейшей воды раздражение в чужих глазах. Юнги выпрямляется в полный рост, и Пак видит, как он идёт вперёд, с каждым шагом сокращая расстояние между ними.       — Ой-ёй.       — Пак. Чи. Мин, — Юнги чётко и резко проговаривает каждый слог, а Чимин не находит ничего лучше, как улыбнуться широко в ответ.       — Юнги-хён, — продолжает он улыбаться непосредственно, а глаза Юнги сужаются опасно. — Приветик, а что ты тут делаешь?       — Пак. Ёбаный. Чи. Мин, — шипит Юнги и опускает взгляд на толстовку на парнишке.       Глаза Хосока распахиваются немного, когда он слышит мат, слетающий с чужих губ. Он собирается уже что-то сказать, но Джин его опережает.       — Ты, должно быть, Шуга, или ты предпочитаешь, чтобы тебя звали Юнги? — спрашивает Джин абсолютно спокойным голосом, и Чимин невольно кидает на него взгляд.       — Хён… — Чимин поворачивается к Киму, а Юнги наконец отрывает свой взгляд от толстовки, чтобы рассмотреть Джина повнимательнее.       — О, — Джин тыкает в Юнги пальцем. — Вчерашний клиент?       — О, вчерашний бармен? — Юнги пародирует жест Джина, и тот кивает.       — Оу, — выдыхают Чимин и Тэхён одновременно, не прерывая зрительных контакт этих двоих.       — Так вы двое знакомы? — вопрошает Намджун, смотря то на Джина, то на Юнги.       — Он был одним из первых клиентов вчера, — отвечает Джин, смотря на Намджуна, и Юнги внезапно узнаёт в нём парня с ямочками с прошлой ночи.       Мин окидывает стол взглядом и смутно припоминает образы Тэхёна и Хосока. А затем его взгляд снова возвращается к Чимину.       Чимин улыбается легко, а Юнги лишь качает головой.       — Что угодно… — шипит Юнги сквозь зубы, наклоняясь и замирая прямо напротив лица Чимина. — Ты мог выбрать что угодно, но из всех вариантов ты выбрал именно это, потому что..?       — Так ты не шутил? — Джин смотрит на Тэхёна удивлённо, и Тэхён ухмыляется в ответ.       — Не-а, — отвечает Ким, смотря направленно на Юнги. — Они трахались.       Удивлённый подобным выражением из уст младшего, Юнги на мгновение кидает взгляд на Тэхёна, но затем сразу возвращается к Чимину. Он вздыхает тихо и запускает ладонь в свои волосы.       Шестеро парней всё это время таращатся друг на друга, находясь в абсолютном безмолвии, пока Тэхён не решает его разрушить.       — Окей, это странно.       Юнги прочищает горло, а Чимина кидает на друга взгляд, моля о помощи. Тэхён лишь плечами пожимает, и Пак вздыхает обречённо.       — Снимай, — Юнги дёргает легко за капюшон толстовки, и Чимин явно выглядит очень удивлённым, как и остальные.       — Прямо здесь? — интересуется он, и Юнги мельком оглядывает соседние столы.       — Ты живёшь в общежитии, верно? — спрашивает Мин. — Пойдём, переоденешься. Сейчас.       — Но хён, я голодный, — вздыхает парнишка.       Юнги достаёт из кармана свой бумажник и вынимает из него пару купюр, кидая их на стол.       — Деньги? Держи. Побалуй себя любимого. А теперь иди домой, переоденься и верни мою одежду.       Разъярённый взгляд, которым младший одаривает Юнги, даёт ясно понять — он перегнул палку.       Однако Джин первый хватает эти купюры со стола и швыряет их обратно Мину.       — Он тебе не какая-то проститутка, которую ты подобрал на улице вчера для развлекухи. Ему не нужны твои деньги. Он способен самостоятельно обеспечить себя едой. Дай ему поесть сначала спокойно, а потом он отдаст тебе твоё барахло.       Юнги поднимает взгляд на Джина, вскинув бровь, но Джин смотрит непоколебимо и взгляд не отводит.       — Хён, — Намджун успокаивающе укладывает руку на предплечье Джина, потому что знает — когда дело касается Чимина и Тэхёна, старший готов рвать и метать.       Юнги отводит взгляд первым. Он наклоняется, подбирая валяющиеся на земле купюры, и суёт их в задний карман джинсов.       — Прости, солнце, — в голосе Юнги слышится раскаяние. — Я не имел ничего такого в виду. Я просто… прости. Ешь. Я приду попозже.       — Всё в порядке, — отвечает Чимин тихо, не поднимая головы, чтобы не видеть Юнги.       Как только непонятная тишина снова нависает над столом, Хосок прочищает горло и спрашивает невзначай:       — Юнги-хён, почему бы тебе не присоединиться к нам?       — Эм, — произносят Чимин и Юнги одновременно, прежде чем взглянуть друг на друга.       — Я… — Юнги разрывает контакт первый. — Я вернусь, позже или где-то так.       — Всё в порядке, хён, — улыбается Чимин неуверенно. — Садись с нами.       Юнги вскидывает бровь, как если бы спрашивал разрешения, и Пак кивает согласно.       — Окей, из весёлого это всё перетекло в нечто странное, — бормочет Тэхён, и Чимин поднимает на него взгляд.       Хосок косится на Тэхёна, и тот поворачивает голову, чтобы посмотреть на старшего, но он лишь качает головой осуждающе, отчего младший заметно скисает.       — Юнги-хён, я Хосок, — Чон улыбается, а затем возвращается к своему пакету, с которым возился на протяжении всего этого времени, чтобы вытащить небольшие булочки для сэндвичей.       — Оу, откуда ты меня знаешь? — спрашивает Юнги, присаживаясь возле Чимина, что специально пододвинулся, освобождая местечко для старшего.       — Мы в одном классе! — восклицает Хосок, передавая один из сэндвичей Тэхёну. — Твой с курочкой терияки, Тэ.       — Разве? — Юнги смотрит на Хосока пристально, пытаясь вспомнить, видел ли он его когда-либо вообще. — Подожди, ты сказал «Хосок»? Чон Хосок?       — Ты меня знаешь, хён? — а вот теперь уже Чон вскидывает на парня удивлённый взгляд, выуживая из пакета свой сэндвич и отдавая оставшийся Чимину.       — Чон Хосок? — Юнги поворачивается и кидает взгляд на Чимина.       — Да, Хоби-хён, — кивает Чимин. — Ты сказал, что уже где-то слышал это имя, так?       — Мы все посещаем курсы рэп-поэзии, хён, — вклинивается Намджун, получая в ответ удивлённый взгляд Юнги. — Я Намджун. Ким Намджун.       — Оу, я… простите. Я просто не особо уделяю внимание этим занятиям, — на губах Юнги проскальзывает робкая улыбка.       — Я б и не стал винить тебя, — Намджун закидывает в рот остатки остывшей картошки-фри. — Сам курс и правда дерьмо, практические семинары — единственная причина, почему я всё ещё его посещаю.       — Согласен, — Юнги кивает согласно.       — Оу, — Чимин выдыхает разочарованно, распаковывая сэндвич, и Юнги переводит на него взгляд.       — Что такое? — спрашивает Хосок, откусывая свой сэндвич.       — Ох, — проговаривает Джин, смотря на подавленного парнишку. — Тунец?       Чимин надувается немного и кивает грустно.       Джин лишь смеётся с этого выражения лица младшего и треплет его пушистые волосы.       — Что? Я думал, ты любишь с тунцом, — Хосок кажется сбитым с толку, и Намджун начинает смеяться.       — Вообще-то, — вклинивается Намджун, поднимая руку. — Это я люблю с тунцом.       — Что? Нет. Разве Чимин не..? — Хосок запинается, и его брови изламываются от напряжения, когда он пытается вспомнить.       — Чимин ненавидит с тунцом, хён, — отвечает Тэхён с набитым наполовину ртом.       — Ох, прости, — Хосок поднимает на Чимина раскаивающийся взгляд. — Я не думал даже, что мог перепутать вас с Намджуном.       — Всё в порядке, — Джин достаёт из сумки свёрток и предлагает его Чимину.       — Нет-нет-нет, хён, — Пак мотает головой. — Всё нормально, это просто еда. Я съем. Ты же наверняка сделал это для себя, и я готов поспорить, что оно в тысячи раз вкуснее, чем это.       — Давай, Чимин, хён не против, — Джин протягивает свёрток Чимину. — Возьми.       — Ты серьёзно, хён? — Пак кидает взгляд на предложенную еду, а затем снова смотрит на Джина с надеждой.       Джин смеётся по-доброму и переключается, начиная наблюдать, как Чимин лучится от радости.       — Спасибо, хён, — Чимин одаривает старшего широкой яркой улыбкой, отчего глаза буквально превращаются в полумесяцы. — Ты лучший!       — Ты такой милашка! — Джин перегибается вперёд через стол и треплет волосы парнишки.       Тэхён внезапно замирает уже возле самого сэндвича с набитым ртом, внемля словам Джина. Он поворачивает голову и замечает, как от подобного комплимента его друг неумолимо краснеет.       Какое-то тяжёлое чувство камнем оседает в глубине желудка Тэхёна, когда он смотрит на губы Джина, открывшиеся в преддверие новой реплики:       — Разве мой малыш Минни не самый очаровательный на свете? — задаёт риторический вопрос Джин, проводя ладонью по волосам Чимина и начиная приглаживать все непослушные выбивающиеся пряди, улыбаясь.       Тэхён поднимает взгляд как раз вовремя, чтобы заметить, как Чимин ощетинивается на это прозвище, уставившись в стол. А потом он смотрит, как Юнги поворачивается, чтобы взглянуть на Чимина, но тот упрямо не поднимает головы и сосредотачивается на разворачивании бумаги вокруг свёртка Джина.       Тэхён смотрит, как взгляд Юнги на мгновение перекидывается на Джина, а затем сразу возвращается к Чимину, и Тэхён понимает.

***

      Первой реакцией Юнги становится смех, который заставляет Чимина сразу же поднять на старшего взгляд.       — Вау, — выдыхает Юнги; смех на мгновение стихает. — Просто вау.       Хосок вскидывает взгляд на Тэхёна, и Тэхён смотрит на Хосока в ответ, понимая, что тот тоже догадался.       — Эм, — Джин моргает удивлённо, наблюдая такого весёлого Юнги. — Ты… в порядке?       Тем не менее, Юнги на Джина не смотрит и лишь упирается локтем в стол. Он поворачивается вполоборота к Чимину и укладывает подбородок на свою ладонь, смотря шкодливо.       — Ну и, — смотрит Юнги на Чимина, растягивая губы в широкой, не характерной для него ухмылке. — Разве это не забавно?       Лицо Чимина в этот момент представляет собой гремучую смесь удивления и страха, потому что он и понятия не имеет, что в голове у этого Юнги и как много он может сейчас сболтнуть при остальных.       Остальные четверо сидят неприкаянно и переводят взгляды то на одного, то на второго, а в головах у каждого — целый рой мыслей.       Лицо Юнги смягчается немного, когда он замечает выражение страха в лице младшего, но в глазах его все также сверкает тот шкодливый огонёк, что делает улыбку устрашающей.       Он вплетает свободную ладонь в волосы застывшего Чимина и треплет их ощутимо, уничтожая весь тот порядок, который навёл в чужих прядках ранее Джин. Он видит, как Юнги хихикает тихо, когда старший убирает руку.       Чимин легко качает головой, глазами буквально прося и умоляя ничего не говорить, когда Юнги уже было открывает рот.       Юнги рот закрывает и улыбается, зная наверняка, что от него хотел младший.       — Ну, разве мы не полны сюрпризов? — произносит Юнги непринуждённо, и Чимин пялится на него тупо, когда тот садится нормально и переводит взгляд вперёд, улыбаясь уголками губ.       — Хён? — голос Чимина тихий, а Тэхён про себя думает: неужели между этими двумя происходит нечто большее, о чем он подумал изначально?       Юнги смотрит на Чимина, пожимает плечами и возвращается к отбиванию по столу пальцами ритма песни, над которой он работает. Но Чимин знает, что тот понимает.

***

      — Ладно, — Намджун окидывает взглядом весь стол. — Кто-нибудь хочет мне объяснить, что происходит? А то я, честно говоря, несколько запутался.       — Поддерживаю, — отвечает Джин, уставившись на Чимина, с улыбкой жующего ролл с курицей, и Юнги, что безразлично оглядывал местные пейзажи.       — Я всё ещё ГОЛОДЕН! — кричит Тэ, не обращаясь ни к кому конкретно, но в итоге привлекает внимание каждого.       — Тэ, ты только что ел, — напоминает Хосок, и Тэхён поворачивается к нему, надув щёки.       — Но я всё ещё голоден, хён.       — У меня есть нарезанные фрукты, — бормочет Джин, возвращаясь к своей сумке. — Мы с Намджуном планировали перекусить ими во время занятий, но ты можешь взять их, так и быть.       — СПАСИБО! — восклицает Тэхён звонко, хватая Джина за руки.       От Тэхёна не укрылось то, как подозрительно сощурился Намджун, одними губами произнёсший «объяснишьcя позже». Он также улавливает эту благодарную улыбку, которую посылает ему Чимин, и любопытный взгляд Юнги.       — ХВАТИТ, — Тэхён закрывает лицо руками. — Не смотрите на меня, когда я ем. Это смущает.       Джин смеётся с младшего и его чудаковатости, а Намджун щурится ещё сильнее.       — Юнги-хён, ты не собираешься есть? — спрашивает Чимин, глядя на старшего.       Юнги качает головой, слегка вскидывая руки.       — Я не голоден.       — Хочешь половину? — Чимин указывает на свой ланч, но Юнги снова мотает головой отрицательно.       — Нет, спасибо, малой.       — Всё нормально, хён, ты должен поесть что-нибудь! — Чимин ёрзает на месте возбуждённо, ломая голову над тем, как бы лучше разделить ролл пополам.       — Солнце, я же сказал — я ничего не хочу, — произносит Юнги строго, но Чимин не обращает на это внимания.       — Блин, не хочу уничтожать такую красоту, — бубнит он, прежде чем вернуться к Юнги. — Я съем половину и отдам тебе вторую, пойдёт, хён?       Юнги закатывает глаза, но не отвечает ничего, когда Чимин продолжает счастливо уплетать ролл за обе щеки.       Все шестеро сидят в комфортной тишине, и единственным звуком, разбавляющим её, оказывается чавканье — утоление голода превыше желания светской беседы.       — Держи, — с трудом произносит Чимин из-за набитого рта, протягивая Юнги ролл.       — И это половина? — Юнги приподнимает бровь, а Чимин застенчиво усмехается.       — Просто он вкусный, — бормочет Чимин, и Юнги закатывает глаза в очередной раз.       — Хорошо, что ты не математик, — отвечает Юнги, но всё же принимает еду.       — Хочешь? — Тэхён придвигает к Чимину полупустой контейнер с фруктами.       — Но ты ведь никогда не делишься едой! — восклицает Чимин ошарашенно.       — Да… но это ты. Так что, — Тэхён насаживает кусочек клубники на вилку и подносит её к губам Пака.       — Тэ, — Чимин смотрит на Тэхёна, ухмыляясь уголком губ. — Я люблю тебя.       — Да-да, я тоже тебя люблю, — тихо бормочет Тэхён, отводя взгляд и хватая пару виноградин.       — Юнги-хён, поменяйся со мной местами, — Чимин поднимается и отходит к другому краю скамьи. — Двигайся, я хочу сесть рядом с Тэ.       Юнги отодвигается, не обращая на происходящее никакого внимания: его руки и мозг всё ещё заняты половиной ланча Чимина.       — Тэ-Тэ, — снова говорит Чимин и получает в ответ улыбку.       — Чим-Чим, — отвечает Тэхён.       — Тэ-Тэ.       — Чим-Чим.       Юнги смотрит на этих двоих с выражением испанского стыда на лице, в то время, как они продолжают повторять прозвища друг друга, жуя фрукты. Джин, заметивший лицо Мина, усмехается.       — Иногда их пробивает на такое. Ты привыкнешь, — мягко говорит Джин. — Это мило.       — Ла-адно, — тянет Хосок и просовывает руку между лицами Тэхёна и Чимина. — Хватит. Это начинает раздражать.       — Не ревнуй нас, хён, — смеётся Тэ звонко, и Чимин поддакивает другу, кивая.       — Да-да, мы и так все знаем, что глаз Тэ положен на тебя, тебя и, кажется, тебя.       Тэхён краснеет, когда Хосок ухмыляется гаденько, и Пак не может сдержать широкой улыбки.       — Итак… — говорит Хосок, когда стол снова погружается в неловкое молчание: все либо слишком заняты поглощением ланча, либо же боятся ляпнуть лишнего.       — Представиться, — возвещает Намджун важно с полным ртом еды, и Джин смотрит на него. — Нам следует представиться.       — Но мы все уже знаем друг друга, — напоминает Тэхён, насаживая сливу и предлагая её Чимину. — Это касается только Юнги-хёна.       — Мин Юнги, — говорит Юнги, и Чимин поворачивается, чтобы взглянуть на него. — Направление музыкального продюсирования, четвёртый курс, заканчиваю этим летом с отличием.       — Ким Сокджин, — говорит Джин, откусывая кусок от ролла с тунцом., — Хосок и Джуни уже представились. Это Тэхён, а это Чимин, ну, ты уже в курсе.       — О, сливы хороши! — возбуждённо восклицает Чимин, когда Джин заканчивает свою речь.       Юнги поворачивает голову, наблюдая, как Чимин засовывает ещё один кусочек в рот и едва не рычит от удовольствия. Юнги сам своей руке не хозяин, когда лениво тянется ладонью к лицу младшего и большим пальцем стирает с уголка его пухлых губ липкий сливовый сок.       Чимин смотрит недоумённо, когда палец Юнги касается его губ, а затем наблюдает, как он катастрофически медленно отнимает руку от его лица, удерживая пристальный зрительный контакт.       Юнги тянет палец обратно и прижимает его к своим губам; выражение его лица меняется на нечто похожее на любопытство, когда он слизывает с подушечки пальца сок.       У Чимина едва челюсть не отпадает от удивления, а щёки за секунду вспыхивают, и он не уверен на все сто, но полагает, что все за столом смотрят на Юнги.       — М-м, — Юнги кивает и причмокивает одобрительно. — Отличная слива. Сладкая.       Не переставая краснеть ни на секунду, Чимин поднимает голову и видит, как Джин и Намджун смотрят на них распахнутыми в удивлении глазами. Смелости взглянуть на лица Хосока и Тэхёна Чимин в себе уже не находит.       Джин наконец отходит от небольшого шока и останавливает свой взгляд на Чимине, приподнимая бровь, и понимающая усмешка появляется на его лице.       Чимин задаётся вопросом, насколько смешно было бы, провались он сейчас под землю… или если бы он, знаете, внезапно загорелся прямо сейчас синим пламенем. Оба варианта подойдут, он не особо привередливый.

***

      — Пока! Давайте почаще так собираться, — Чимин поднимается со своего места и машет всем рукой на прощание, так как Юнги уже ожидал его в нескольких шагах от стола. — Кстати, Тэ, ты скоро вернёшься? — спрашивает Чимин, оборачиваясь.       — Не знаю. А что? Планируете сгонять куда-нибудь с Юнги-хёном? — Тэхён ухмыляется, играя бровями многозначительно, а Чимину на мгновение хочется, чтобы под рукой оказалось что-нибудь тяжёлое.       — Я думал приготовить поесть, — отвечает Чимин, пряча телефон в карман. — Мне готовить на двоих?       — Готовь на троих, — говорит Джин, улыбаясь младшему. — Если ты, конечно, хочешь, чтобы я пришёл и помог тебе с готовкой.       — Ох, — Чимин краснеет в очередной раз. — В этом нет необходимости. Я накормлю тебя, хён! За то, что пожертвовал мне свой сэндвич. Чего бы ты хотел?       — М-м-м, — Джин впадает в раздумья, а Юнги смотрит на старшего, думая, заметил ли тот румянец на щеках Чимина. — Ты хорошо готовишь пасту.       — Вообще-то, это был я, — поправляет Хосок. — Я помогал. К слову, как это невежливо с твоей стороны — не пригласить меня, Чимин. Я твоя надежда, твой любимый хён.       Подобная претензия вызывает у младшего искренний смех, и он оборачивается к Хосоку.       — Ты тоже хочешь прийти, хён?       — О, так ты зовёшь их всех и не зовёшь меня? Я тебе не нравлюсь, да? — Намджун вздыхает трагично, на что Чимин лишь улыбается неловко и пожимает плечами, а уже через секунду театрально раздраженно дёргает плечом.       — Ладно, так и быть, ты тоже можешь прийти. Решите, что вы, ребята, хотите, и напишите мне. Я зайду за продуктами после того, как отдам одежду. А сейчас я побежал, а не то Юнги-хён заставит меня снять всю мою одежду прямо здесь.       — Во-первых, солнце, — Юнги поднимает указательный палец. — Грубо. Я бы никогда не сделал такого. Во-вторых, это не твоя одежда. Имя на спине достаточно красноречиво доказывает это.       Чимин краснеет и утягивает Юнги за собой, едва успевая легко махнуть друзьям на прощание рукой.       — Окей, — Хосок наклоняется вперёд и опирается на локти к центру стола, как только эти двое уходят за пределы видимости. — Кто ещё не понимает, что тут происходит?       — Я, вроде как, понимаю, что происходит, — Намджун прислоняет указательный палец к подбородку.       — Я больше запутался в том, что за отношения между ними, — подытоживает Сокджин за всех, и Намджун кивнул в знак согласия.       Тэхён хихикает внезапно, провожая ушедшую парочку взглядом в сторону их общежития. Этот смешок не остаётся без внимания, и все поворачиваются к Киму.       — Что?       Тэхён издаёт какие-то нечленораздельные звуки, прежде чем растянуть губы в широкой улыбке и прошептать:       — Он называет моего Чим-Чима солнцем. Он называет его солнцем!

***

      — Значит, Ким Сокджин, да? — Юнги усмехается и смотрит, как Чимин замирает на мгновение прежде чем возобновить шаг.       — А что с ним? — спрашивает Чимин непринуждённым голосом, подходя к достаточно ухоженному зданию общежития.       — Я не знаю, солнце, ты мне скажи, — отвечает Юнги, направляясь к лестнице. — Он довольно симпатичный, конечно, но я не думал, что это твой тип.       — Не понимаю, о чём ты, хён, — бубнит Чимин, прибавляя шаг, будто желая избежать этого разговора.       — Серьёзно? Ты действительно не понимаешь, о чём я говорю, Минни? — Юнги ухмыляется, когда Чимин распахивает дверь в холл четвёртого этажа с излишним усилием.       — Хён, заткнись, не суй нос не в своё дело, — слова и тон Чимина заставляют старшего искренне удивиться, но лишь на секунду.       — Родители никогда не учили тебя манерам, да, ребёнок? — фыркает старший.       — Учили, — Чимин оборачивается, и Юнги вынужден остановиться прямо перед ним. — А ещё они учили меня, что негоже терпеть подобное дерьмо от мудил вроде тебя.       — Мило. Но не ругайся, солнце, тебе не идёт, — Юнги смеётся на эту тираду тихо, но Чимин лишь закатывает глаза и вставляет ключ в дверь их с Тэхёном общажной комнаты, а уже через пару секунд проходит внутрь.       — В самом деле, Чиминни, ты должен быть благодарен мне за то, что я ничего не сказал остальным, — Юнги перешагивает через порог и провожает Чимина взглядом в спальню. — Вау. А это общежитие больше, чем я ожидал, ребёнок. У вас даже есть гостиная и кухня!       — Вот, хён, — Чимин выходит из спальни и небрежно бросает Юнги его толстовку и джинсы.       — Мог бы хотя бы поиметь совесть и сложить всё в пакет, — бормочет Юнги, словив ловко свои вещи.       — Вот твоя куртка, — Чимин протягивает вещь, достав её из шкафа. — Теперь всё?       — А ты не хочешь забрать свою одежду? — спрашивает Юнги, аккуратно всё складывая, приподняв колено.       — Я подумал, что могу зайти завтра..?       — Завтра меня не будет дома, — отвечает Юнги, поднимая на Чимина взгляд. — Я должен был поработать над кое-чем в студии сегодня, но уже не хочу возвращаться. Скорее всего, я проторчу там весь день. Пошли ко мне, заберёшь всё сегодня.       — Я… оу, — Чимин смотрит на Юнги перед тем, как кивнуть неуверенно. — Ладно, надеюсь, это не займёт слишком много времени. Думаю, я куплю продукты где-нибудь около твоего дома.       — Тогда пошли, — Юнги шагает к двери, держа в одной руке одежду, а в другой ключи от машины.       — Хён? — голос Чимина внезапно становится очень тихим и заставляет Юнги обернуться, чтобы видеть младшего. — Ты… ты ведь никому не скажешь, да?       Юнги смотрит на лицо Чимина, что преданно и терпеливо ждёт ответ, и сглатывает невольно образовавшийся комок в горле. Он качает головой.       — Это не моё дело, чтобы я трепался об этом, солнце. К тому же, я почти уверен, что все заметили, как ты таращишься влюблёнными глазами на этого симпатичного парня.       Чимин аж давится воздухом от возмущения.       — Я не таращусь на Джин-хёна! — восклицает он яростно, на что Юнги лишь кивает иронично и понимающе.       — Ну конечно. Продолжай думать в том же духе. Лишь бы тебе спокойнее спалось по ночам.       — Погоди, серьёзно? Думаешь, он заметил? Думаешь, Намджун заметил? — вопит Чимин напряжённо, а Юнги не может сдержать смеха — больно уморительно ощущается этот неприкрытый страх в голосе младшего.       — Сомневаюсь, — отвечает Юнги и открывает дверь, дожидаясь, пока Чимин последует за ним. — Твой хён немного туговат. А вот его парень… я не могу сказать, что он заметил, а что — нет.       — Боже мой, — Чимин хватается руками за голову и стонет. — Намджун-хён гений! Он наверняка всё понял. Думаешь, он ненавидит меня? Хён, я не хочу, чтобы он меня ненавидел. Он делает Джин-хёна таким счастливым. Я не хочу, чтобы Джин-хён ушёл из нашей компании, просто потому что я докучаю Намджун-хёну.       Юнги улыбается, прежде чем перехватить рукой запястье Чимина. Протащив Чимина за пределы общежития, он берёт ключи из его ладони и обращается к нему:       — Не волнуйся. Я не думаю, что твой краш из таких. Он любит тебя, очень. Не так, как тебе хотелось бы, но он тебя просто обожает.       — Думаешь? — Чимин слегка приподнимается на носочках и заглядывает в глаза Юнги с надеждой.       — Я лишь сказал, что это не то, чего бы тебе хотелось, разве нет?       — Нет, я просто… — Чимин опускает глаза в пол, а Юнги вздыхает, снова сжимая его запястье, чтобы вместе спуститься вниз.

***

      Чимин немного краснеет, когда снова входит в этот злополучный лифт, вспоминая события прошлой ночи. Юнги поворачивает голову, встречаясь со смущённым взглядом младшего в зеркале, и подмигивает, заставляя Чимина стыдливо отвести глаза и покраснеть ещё сильнее.       Юнги смеётся и без задней мысли протягивает ладонь, чтобы взъерошить волосы Чимина.       — Чего краснеешь, ребёнок?       — Я не краснею, — возражает Чимин, уклоняясь от руки Юнги. — Просто камеры…       — Как я говорил прошлой ночью, — Юнги улыбается, уставившись на двери лифта. — Я демонстрировал им и кое-что похуже и поинтереснее.       — Просто это случилось так быстро, — бубнит Чимин, и Юнги прислоняется к противоположной стенке лифта, чтобы иметь возможность видеть собеседника.       — Ты милый, — бормочет Юнги, и Чимин усмехается на это заявление.       — Оу, хён, ты что, влюбился в меня? — Чимин с намёком играет бровями — фраза явно придала ему уверенности и щепотку наглости.       — Вот же засранец, — фыркает Юнги и складывает руки на груди, но практически сразу его губы трогает лёгкая улыбка.       — Спасибо, — шепчет Чимин, и Юнги отвлекается от разглядывания пуговиц, переводя на него вопрошающий взгляд. — За прошлую ночь, — продолжает он, мягко улыбаясь Юнги. — Тоже спасибо. Было классно, хён. Я немного боялся снова заняться этим, но… в общем, просто спасибо.       — Это потому что ты всё делал неправильно раньше. Ну, не то чтобы неправильно, просто… не так, — ворчит Юнги, а Чимин отводит взгляд робко.       — Прости, — Чимин не совсем понимает, за что извиняется, но ощущение такое, будто это необходимо сделать сейчас.       — Не стоит, я тоже отлично провёл время, полагаю, — признаётся Юнги, чем даже удивляет Чимина, но не успевает ничего ответить — лифт тихонько пикает, оповещая о прибытии на этаж, и распахивает свои двери.       Юнги выходит первый, но практически сразу хмурится и срывается на бег, оставляя Чимина позади.       — Чонгук? — голос Юнги мягок и наполнен волнением, совсем не тот, с каким он обращается к Чимину. Он в несколько широких шагов добегает до своей квартиры и замечает сидящего под дверью мальчишку, обнимающего свой рюкзак.       — Чонгук? — повторяет Юнги и наклоняется, чтобы потрясти парня за плечо, и Чимин вдруг вспоминает неприятную женщину, которую они встретили прошлой ночью.       «Оу, — думает Чимин, когда младший разлепляет глаза и поднимает сонный взгляд на Юнги. — Так это и есть её сын?»       — Хён, — голос Чонгука пропитан усталостью и облегчением. — Ты уже вернулся.       — Чонгук, что ты здесь делаешь? — Юнги подаёт мальчишке руку, и тот хватается за неё, чтобы подняться.       — Я ждал, когда ты вернёшься, но, похоже, уснул, — отвечает Чонгук, потирая глаза кулаком, и только после этого замечает растерянного Чимина, стоящего в шаге от Юнги. — О… ты привёл друга?       В глазах Чонгука читается неприкрытое удивление, и Чимин невольно задаётся вопросом, приводил ли Юнги когда-либо раньше «друга» средь бела дня, раз вопрос прозвучал так естественно.       — А-а, ну да, типа того, — Юнги чешет затылок сконфуженно, косясь на Чимина.       — Привет, я Пак Чимин, — он усмехается более высокому парню и протягивает руку для рукопожатия. — Кажется, это с твоей матерью я столкнулся вчера.       Чонгук с каким-то презрением смотрит на протянутую Чимином ладонь, и что-то щёлкает в его голове.       — Хён, где ты его вообще нашёл? Погоди, оу… о-оу. Прошлой ночью, я понял.       Улыбка Чимина медленно сползает с его лица под этим выразительным взглядом Чонгука, и он видит, как Юнги смеётся над его словами, прежде чем войти в квартиру.       — Ты такой засранец, ты в курсе, Чонгукки? — ухмыляется Юнги здоровому парнишке и обращается уже к Чимину: — Давай, Чиминни, ждёшь персонального приглашения?       — Да, но давай посмотрим правде в глаза, хён — это то, что ты любишь во мне больше всего, — Чонгук вальяжно заходит в квартиру и роняет по-хозяйски рюкзак на диван, словно это его собственный дом. Юнги лишь фыркает:       — Кто ещё кого любит?       — Ты любишь меня, — Чонгук улыбается во все тридцать два зуба, и Юнги не может не покачать головой подобно удручённому родителю и, посмеявшись, потрепать его по волосам.       — Эм, не хотелось бы рушить идиллию, — бубнит Чимин, надеясь, что Юнги обратит на него, наконец, должное внимание. — Но могу ли я забрать свою одежду, хён?       — А, извини, солнце, совсем забыл, секунду, — Юнги отбрасывает свою куртку. — Чёрт, я оставил свои вещи в машине. Ладно, заберу их позже.       — Хён, я голоден, — хнычет Чонгук капризно, примостившись на диване рядом с рюкзаком.       — В холодильнике остатки пиццы, — кричит Юнги, направляясь в спальню, и Чимин замирает посреди гостиной неловкой статуей, прежде чем достать телефон и проверить, не написал ли кто-нибудь — лишь бы чем-нибудь занять себя в незнакомой компании.       Чонгук возвращается со вчерашней, уже полежавшей пиццей и банкой газировки раньше Юнги, и Чимин задаётся вопросом, стоит ли разрядить эту странную тишину разговором.       — Я… — голос Чимина звучит слишком тихо, и он прочищает горло, набираясь уверенности для новой попытки. — Я слышал, ты планируешь поступать в Кёнхи.       Чонгук отрывается от пиццы и смотрит на Чимина весьма враждебно несколько секунд перед тем, как кивнуть.       — Да.       Ответ односложный и недружелюбный, но это не сбивает Чимина с толку, и он продолжает:       — Ты выбрал музыкальный факультет, верно? А к чему склоняешься больше — музыкальные инструменты или вокал? Может быть, оркестровые выступления?       Чонгук опять смотрит на Чимина, и тот с облегчением подмечает, что на этот раз враждебности во взгляде гораздо меньше. Голос младшего довольно тих, но всё же удалось услышать короткое:       — Вокал.       — О, — Чимин усмехается победно, надеясь, что теперь тот готов открыться ему ещё немного больше. — У меня есть несколько друзей на этом курсе. На самом деле, мой друг специализируется на вокале, а у моего хёна двойная специализация по вокалу и киноискусству.       — Серьёзно? — в глазах Чонгука загорается неприкрытый огонёк, и Чимин мысленно ликует — Чон попался на его наживку.       Квартира разражается оглушительным стуком в дверь, и Чимин замолкает, когда видит страх, что промелькнул на лице младшего. Пак направляется к входной двери, размышляя, стоит ли ему открыть дверь, но Юнги его опережает.       — Чонгук, — тихо говорит Юнги, заглянув в аккуратный глазок, и Чимин видит, как мальчишка вздыхает тяжело, поднимаясь с дивана.       Стук раздается вновь, и Чонгук кидает на старшего полный неуверенности и надежды взгляд.       — Это твоя мать, — Юнги пристально смотрит на Чонгука, а затем открывает тяжёлую входную дверь.

***

      — Госпожа Чон, какой приятный сюрприз, — сарказм, которым пропитаны слова Юнги, подобно яду, заставляет Чимина поёжиться неуютно. — Я, конечно, дико извиняюсь за своё невежество, но не припомню, когда это я приглашал вас на чашечку кофе.       — Не пытайся перевести тему, Мин Юнги, — отвечает она, и яда в её тоне едва ли не больше, чем в тоне Мина. — Он здесь, не так ли?       — Не припомню, чтобы мы говорили о ком-то определённом, так что понятия не имею, о чём Вы, — начинает Юнги с гаденькой ухмылкой, но женщина игнорирует выпад и проходит внутрь.       — Чон. Чон. Гук, — тон женщины ровный, но достаточно пугающий, отчего Чимин неосознанно отступает, словно от хищника.       — Да, госпожа Чон, конечно, Вы можете войти, — ворчит Юнги, но женщина не обращает на него уже никакого внимания.       — Да, матушка? — отвечает Чонгук нарочито-вежливо сквозь зубы, и Чимин чувствует себя здесь в опасности, да и вообще откровенно лишним.       Юнги оборачивается и смотрит на Чимина, мгновенно встречаясь с его растерянным взглядом. Мин головой качает многозначительно, и младший понимает, что сейчас лучше сидеть тихо и не мешать, если не хочет попасть под горячую жилистую руку женщины.       — Ты пропустил подготовительные курсы. СНОВА. Будь добр, объяснись.       Чонгук опускает взгляд на носки своих ботинок и молчит, поджимая тонкие губы.       — Отвечай! — кричит женщина, теряя самообладание, и Чимин вздрагивает от её пронзительного крика.       На языке Чонгука вроде и вертятся оправдания, даже самые банальные из серии «плохо себя чувствовал» или незаурядные вроде «спасал кошку, застрявшую на дереве», но найти в себе сил и уверенности выдавить из себя хоть звук просто не находит.       — Ну что же. Как пожелаешь. Я отменяю все твои занятия танцами, пока ты снова не возьмёшься за ум. Ты примешь предложение о поступлении в СНУ*, будешь посещать абсолютно все подготовительные курсы и подтянешь оценки, ясно? Выполнишь все три условия, и только тогда мы с твоим отцом подумаем о том, чтобы ты вернулся к танцам на летний период.       — МАМА! ТЫ НЕ МОЖЕШЬ ОТМЕНИТЬ МОИ ЗАНЯТИЯ! — выкрикивает Чонгук в полнейшем возмущении, а взгляд его вскидывается на мать. — Я НЕ ХОЧУ ПРИНИМАТЬ ПРЕДЛОЖЕНИЕ СНУ.       — Это ещё почему? — Госпожа Чон поднимает бровь, скрещивая руки на груди и начиная раздражённо постукивать пальцем по предплечью.       — МАМА! — кричит Чонгук в отчаянии, и Юнги видит, как дрожат губы мальчишки. — Я не хочу поступать в СНУ, потому что я хочу в Кёнхи на музыкальный!       — Нет, — категорично отвечает она, качая головой, и Чимину становится искренне жалко парня. — Ты НЕ пойдёшь в это ужасное место. Ты пойдёшь в СНУ, и точка. Сейчас ты вернёшься домой и сядешь за уроки, чтобы наверстать всю школьную программу, которую ты пропустил. Ясно выражаюсь?       — НЕТ! — возглас Чонгука проносится по всей квартире, и он тянется к лицу, чтобы вытереть слезы рукавом. — Я НЕ собираюсь поступать в СНУ. Мне почти восемнадцать, и я буду делать, что хочу. Я собираюсь принять предложение Кёнхи, и вы с папой НЕ СМОЖЕТЕ запретить мне.       — Ты. НЕБЛАГОДАРНЫЙ. НАХАЛ. Ты должен быть благодарен за то, какие огромные деньги мы вкладываем в тебя и твоё образование. Любой другой ребёнок был бы вне себя от счастья, если бы их родители делали для них столько же, сколько мы для тебя! — каждое сказанное слово сочится ядом, и Чимин видит, как женщина делает несколько коротких шагов к своему сыну, и предвидит, что та собирается сделать.       Он подходит ближе к Чонгуку и тянет его к себе за руку, заводя за плечо и поднимая серьёзный взгляд на женщину.       — У Вас нет причин поднимать на него руку, — Чимин выпрямляется и закрывает Чонгука плечом. — Он почти взрослый. Вы должны позволить ему жить своей жизнью так, как он этого хочет.       Глаза Юнги расширяются в удивлении и восхищении, и он встречается взглядом с Чонгуком поверх плеча его матери.       — А ты ещё кто? — фыркает женщина пренебрежительно, смотря на Чимина сверху вниз, а уже через секунду её взгляд проясняется, а губы складываются в гаденькую ухмылку. Враждебный взгляд, которым она одаривает его, напоминает Чимину тот, что демонстрировал ему Чонгук минутой ранее.       Чимин с отвращением смотрит на это выражение лица, когда женщина обращается к Юнги, даже не смотря на него:       — О, так ты водишь своих шлюх домой даже днём?       Гнев вспыхивает в глазах Юнги, и он подаётся вперёд, чтобы возразить, но Чимин опережает его:       — Прошу прощения? Я НЕ какая-то там шлюха, а даже если и так, то кто дал Вам право смотреть на меня свысока?       Взгляд женщины мгновенно сменяется с усмешки на ярость.       — Не суй свой жалкий нос в чужие дела, ясно? Научись уважать старших.       — Конечно-конечно, а может быть это Вам стоит научиться уважать мечты Вашего ребёнка, — Чимин отшатывается, а у Чонгука перехватывает дыхание, когда рука матери со звонким шлепком соприкасается с щекой Чимина.       Глаза Пака распахиваются в удивлении от силы удара этой сухой ручки, и он мгновенно хватается за пульсирующую покрасневшую щёку.       — ВОН, — кричит Юнги женщине, подходя и утаскивая Чимина себе за спину. — УБИРАЙТЕСЬ. СЕЙЧАС ЖЕ.       Громкий голос Юнги пугает женщину на секунду, и её глаза распахиваются широко в оцепенении, но уже спустя пару мгновений маска безразличия вновь появляется на её лице.       — У ВАС ВСЁ СО СЛУХОМ НОРМАЛЬНО? — Юнги угрожающе подаётся вперёд. — ВОН ИЗ МОЕГО ДОМА.       — ЧОН. ЧОНГУК. ДОМОЙ. СЕЙЧАС ЖЕ. — громогласно произносит женщина, вновь обращаясь к сыну, и тот пугается сильно, но понимает, что отступать уже поздно.       — Нет, я вернусь тогда, когда захочу. Я почти взрослый, ты больше не можешь меня контролировать.       — Если ты не хочешь оказаться на улице, то советую тебе прямо сейчас идти со мной. В противном случае тебе придётся говорить уже с отцом.       — Мама! — протестует Чонгук, но Юнги его прерывает жестом.       — Чонгук, иди домой, — Юнги поворачивает голову и встречается с блестящим взглядом младшего, в котором читалась мольба.       — Хён…       — Твой отец сейчас вернётся домой, — Госпожа Чон смотрит на сына, а телефон её внезапно разрывается рингтоном. — Он будет недоволен. Либо идёшь домой по своей воле, либо он приходит сюда и притаскивает тебя силой. Что выбираешь?       Чимин аж глаза распахивает от такого категоричного ультиматума, а в его голове сразу же возникает вопрос, должен ли он хоть как-то вмешаться в этот беспредел.       — Я пойду с тобой. Пошли, Чонгук, — Юнги отходит от Чимина и кидает взгляд на Чона.       — Я не приглашала тебя, Мин Юнги. Держись подальше от моего сына, — громко заявляет женщина Юнги, накидывающему на плечи куртку.       — Я не пойду, если Юнги-хён не пойдёт со мной, — Чонгук топает ногой капризно, и Юнги лишь закатывает глаза.       Лицо женщины начинает багроветь от злости, когда она понимает, что сын сдавать свои позиции не собирается.       — Прекрасно, будешь говорить со своим отцом. Посмотрим, насколько сильно он будет жалеть о том, что потащился с тобой.       — Чонгук, идём, — Юнги выводит Чонгука, полностью игнорируя госпожу Чон, выходящую из его квартиры. — Солнце, побудь здесь.       — Эм, я-я думаю, мне тоже лучше уже вернуться, хён, — бормочет Чимин, убирая руку от всё ещё красноватой вспухшей щеки и постепенно приходя в себя.       — Чиминни, останься, — голос Юнги звучит поразительно мягко. — Я скоро вернусь, никуда не уходи.       — Я… — Чимин открывает было рот, чтобы возразить, но серьёзное выражение лица Юнги заставляет его лишь едва заметно кивнуть. — Понял.

***

      Юнги бесшумно прошмыгивает в квартиру, меняет уличную обувь на домашние тапочки и сразу же направляется в сторону гостиной, где ранее оставил своего гостя. Он останавливается у входа в зал и опирается плечом о дверной косяк, пряча ладони в карманы джинс и начиная наблюдать за младшим, что сидел отрешённо на подлокотнике кожаного дивана. Судя по тому, как тот пристально и в то же время отстранённо смотрел на свои руки, что были сложены на коленях, Юнги сделал вывод, что тот о чём-то глубоко задумался.       — Прости, — голос Юнги мягкий и ласковый, но раздается достаточно внезапно в безмолвии квартиры, чтобы напугать Чимина и заставить его подскочить с места.       Тихое «ой» срывается с губ Чимина, когда Юнги медленно шагает, сокращая расстояние между ними.       — Прости, — повторяет он, проводя ладонью по волосам неловко, стоит ему остановиться напротив Чимина. — Я не думал, что она ударит тебя.       — Я понимаю, — кивает Пак, глядя прямо в извиняющиеся глаза старшего. — Я тоже не думал, что она сделает это. Не ожидал подобного, прямо как гром среди ясного неба, эта пощёчина.       Юнги касается кончиком указательного пальца подбородка Чимина и чуть давит, заставляя его отклонить голову влево, а затем протягивает ладонь и очень аккуратно прислоняет её к щеке, нежно оглаживая вспухшую кожу большим пальцем.       Чимин слегка вздрагивает от неожиданности, когда холодный палец касается его кожи, но контрастное тепло чужой ладони мгновенно успокаивает его и заставляет расслабиться.       — Будет синяк, — мягко бормочет Юнги, отнимая руку, и Чимин подмечает, что глаза напротив постепенно застилает гневом. — Прости.       — Ты уже говорил это, хён, — улыбается Чимин, едва заметно морщась от боли в скуле, и это не укрывается от взгляда Мина, что стал ещё темнее и тяжелее. — Это всё кольцо! Если б не оно, но было бы просто обидно, а не больно! — тараторит Пак, лишь бы хоть как-то умерить пыл Юнги.       — Неважно, больно тебе или нет — ты не заслужил ничего из этого.       — Хён, — Чимин хватается рукой за край куртки Юнги и притягивает его к себе лёгким рывком. — Не пори горячку. В любом случае, мне не следовало вмешиваться.       — Даже не смей думать об этом, — Юнги заглядывает в глаза Чимина серьёзно. — Ты просто защищался.       Чимин видит искреннее раскаяние в глазах Юнги и понимает, что даже несмотря на свой безразличный, независимый образ, который тот выстроил для себя и окружающих, он очень возмущён произошедшим и чувствует некую вину за то, что его гость пострадал ни за что.       — Хён, ты беспокоишься обо мне? — Чимин слегка наклоняет голову и улыбается хитро, подобно лисице, чем вызывает смех у старшего.       — Ещё чего, нет конечно.       А у Чимина вдруг театрально перехватывает дыхание, будто ему открылось какое-то откровение, и он произносит кокетливо:       — Хён, только не говори мне, что ты влюбился в меня после вчерашнего. Не то, чтобы я виню тебя. Да и кто бы не влюбился?       — Вот же засранец, — Юнги цыкает недовольно и щёлкает того по лбу, но во взгляде всё равно читалась симпатия, а в прикосновениях — осторожность и трепет.       Чимин пристально смотрит в глаза Мина несколько секунд, а затем прислоняется к его губам, целуя коротко.       — Всё в порядке, я не виню тебя, хён.       — Ты только что..? — Юнги таращится на младшего, что улыбался ему шкодливо.       — Ага-а, — отвечает Чимин тягуче, замечая, как жадный взгляд Мина упал на его губы. — И я собираюсь сделать это снова.       Чимин подтягивается к губам Юнги и пускает в ход язык и зубы, проходясь по контуру мягких губ языком, а уже через секунду оттягивая нижнюю клыком. Юнги стонет, когда юркий язычок младшего касается его нижней губы, но приоткрывает рот податливо, давая тому зелёный свет. Съехав к самому краю кожаного подлокотника, Чимин тянет Мина на себя, заставляя буквально нависнуть, а затем вплетает ладони в короткие волосы на его затылке.       Чимин усмехается мысленно победно, понимая, что Юнги потерял над ним всякий контроль. Взяв всю инициативу в свои руки, он углубляется и начинает исследовать зубы и нёбо старшего язычком, параллельно запечатлевая в своём мозгу и теле ощущения. По истечении минуты он начинает чувствовать, как его лёгкие жжёт от недостатка воздуха, а Мин рычит предупредительно.       — Чиминни, остановись, — Юнги отстраняется, уперев ладонь в чужую грудь. — Ночь кончилась, ребёнок.       — Ну в последний раз? — Чимин дует губы капризно, поднимая просящий детский взгляд, но Юнги категорично качает головой.       — Я не делаю этого дважды.       — Хён, — хнычет Чимин. — Ну давай, ещё хоть разок.       — Не-а, — Юнги качает головой. — Если я позволю этому произойти, это точно не ограничится одним «последним» разом.       — Ограничится. Да ладно, хён, всего-то ещё раз. В любом случае, что в этом плохого?       — Ты привяжешься, — Юнги просто пожимает плечами. — Ты, знаешь ли, из таких. Палец сунь — всю руку оттяпаешь.       Чимин широко раскрывает глаза и делает жалостливую щенячью мордашку, пуская в ход всё, чего нахватался от Тэхёна.       — Ты думаешь, твоё странного вида эгьё заставит меня передумать и переспать с тобой? — Юнги насмешливо фыркает и складывает руки на груди, а младший начинает откровенно раздражаться.       — Я не понимаю, почему ты против. Не похоже, что тебе не нравится. И едва ли будут хоть какие-то последствия от этого.       — Малыш, мне нравится, но мы не можем. Это не лучший способ переболеть кем-то.       Эти слова неприятно укалывают Чимина куда-то внутрь, но он всё равно гнёт свою линию и приподнимается, чтобы поцеловать Юнги, используя новые приёмчики, которым обучился прошлой ночью.       — Я делаю это не поэтому, — тихо бормочет Чимин в поцелуй, прикрывая глаза.       — Брось, солнце, я видел, как ты смотрел на него всё утро, — шепчет Юнги, мягко поглаживая щёку Чимина ладонью и ловя губами его хныканье.       — Тогда помоги мне. Пожалуйста, хён? — тихо проговаривает младший, но не даёт Юнги ответить, вновь увлекая того в глубокий страстный поцелуй и давая их языкам слиться в танце. Юнги рычит и тянет младшего ближе к себе, а Чимин лишь мурлыкает довольно и юрко проходится кончиком языка по чувствительной полоске нёба, вызывая у Мина тихий стон.       Юнги склоняет голову и перехватывает из рук парня инициативу, наслаждаясь звуками, которые слетают с его губ. Сделав шаг вперед, он прижимает Чимина бедрами к дивану, а затем заставляет его снова усесться на подлокотник. Их тихие томные стоны заполняют комнату вместе со звуками многочисленных тягучих поцелуев, и Юнги мысленно вздыхает тяжело и смиряется, понимая, что угодил-таки в ловушку этого нахала.       — У нас мало времени, — бормочет Юнги, отрываясь от пухлых губ и спускаясь поцелуями по шее Чимина, выискивая наощупь то место, прикосновения к которому буквально сводили младшего с ума.       — Чего? — отвечает Чимин в изумлении, тогда как Юнги грубо дёргает ворот чужой толстовки, обнажая худое плечо.       — Чонгук, — отвечает Юнги мгновенно, прикусывая тонкую кожу ключицы, а затем зализывая укус язычком. — Он скоро вернётся со своими вещами.       — Что? — Чимин стонет сладко и сквозь пелену приятных ощущений пытается понять, о чём вообще говорит Юнги, а затем получает очередной тягучий, словно патока поцелуй.       — У нас меньше получаса, — бормочет Мин в губы опьянённого прикосновениями парня и заглядывает в его глаза.       Чимин наконец понимает и кивает, рывком снимая с себя ненужную одежду и не без удовольствия наблюдая, как хищный взгляд Юнги опускается на его обнажённую грудь, а горячий язычок в предвкушении проходится меж губ.       — Нравится? — спрашивает Чимин лукаво, слегка наклоняясь вперёд и заглядывая в лицо Юнги, ухмыляясь.       — Постель. Сейчас, — голос Юнги груб и не терпит возражений, а Чимин и не против — он без промедлений поднимается и накрывает жаждущие губы старшего своими. Обхватив ногами худую талию старшего, он стонет едва слышно и игриво, когда тот подхватывает его под бёдрами и направляется в спальню.       — Хочешь попробовать что-нибудь новенькое? — шепчет Юнги, когда отрывается от губ и касается шеи Чимина, заставляя его выгибаться дугой в его руках.       — Разве у нас… — Чимин срывается на стон, когда Мин оставляет на его шее багровый засос. — Есть время?       Юнги толкает дверь в спальню и закрывает её ногой, а затем вжимает в её поверхность тело парнишки, шепча горячо над его ушком:       — М-м, у нас есть время, солнце. Как насчёт того, чтобы побыть сверху в этот раз?       — Ты хочешь, чтобы я..? — Чимин поднимает на парня несколько удивлённый взгляд и краснеет от подобного предложения, но Юнги лишь смеётся тихо и, подхватив чужие бедра удобнее, направляется к постели.       Юнги осторожно опрокидывает Пака на матрас и только теперь снимает с себя кофту и рубашку. Опустив руки к джинсам, он ловко расстёгивает их, а затем ловко вытаскивает из шлёвок ремень. У Чимина дрожь по позвоночнику и ногам от нездорового блеска в глазах Юнги и его хищной улыбки, но вместе с тем тянущее возбуждение внизу живота только нарастает.       Юнги наклоняется, прикусывая аккуратную мочку ушка Чимина, и по коже у того бегут мурашки — горячее дыхание буквально опаляет чувствительную тонкую кожу.       — Чиминни, — голос Юнги очень ласковый и пугающий одновременно, и Пак стонет несдержанно, когда Юнги проходится ладонью по его ширинке. — Как насчёт того, чтобы хён научил тебя ездить верхом?

***

      Чимин кончает с громким стоном. Сперма обильно брызгает на грудь Юнги, когда тот мягко надавливает большим пальцем в области уретры, а чужой стон подталкивает его к желанной разрядке.       Большая ладонь Мина впивается в бедро младшего с силой, фиксируя его тело в таком положении, и он продолжает раскачивать и толкаться в его тело, чтобы растянуть чужой оргазм и выбить из обоих абсолютно все оставшиеся силы.       Чимин безвольно падает Юнги на грудь, тяжело и хрипло дыша, и Мин обеими руками на автомате обнимает мальчишку, не обращая внимания на тяжесть чужого тела.       — Это было классно, хён, — шепчет Чимин Юнги в подбородок; их тяжёлые вздохи заполняют комнату. — Было даже круче, чем вчера. Гораздо круче. Почему мы не попробовали это с самого начала?       Юнги смеётся также хрипло и нелепо, всё ещё не имея возможности дышать, и он вплетает длинные пальцы во взмокшие волосы Пака, начиная их ненавязчиво распутывать.       — Хён? — Чимин приподнимается и заглядывает в глаза Юнги, когда тот наконец опускает на него взгляд.       Пальцы Мина обхватывают юношеский подбородок и наклоняют голову чуть сильнее, а затем он наклоняется и целует крепко.       Поцелуй застаёт Чимина врасплох, но он послушно отвечает на него, приоткрывая губы и вновь сталкиваясь своим языком с языком Юнги. Поцелуй прерывается достаточно быстро, но старший напоследок склоняется ещё раз и оставляет лёгкий, целомудренный поцелуй на уголке чужих припухших губ.       — Ты удивительный, солнце, — тихо выдыхает Юнги Чимину в губы. — Поистине удивительный.       — Ты счастлив, хён? — спрашивает Чимин, глядя на Юнги из-под ресниц, и детская невинность в его голосе заставляет сердце Юнги трепетать.       — Не уверен, что слово «счастлив» уместно. «Удовлетворён» или «доволен» подошли бы больше, — честно отвечает Мин, и парнишка улыбается.       — Значит, мы можем сделать это снова? — дразнится он, и Юнги смеётся тихо, вызывая в сердце младшего трепет.       — Ненасытный мелкий засранец, — ворчит Юнги. — Тебя никогда не удовлетворить, да?       Чимин негромко смеётся в ответ:       — Хочешь попробовать?       — Нет, — отвечает Юнги с улыбкой и аккуратно спихивает с себя на постель чужое тело, выдыхая облегчённо. Чимин переворачивается лениво и придвигается ближе, ориентируясь почти на инстинктах, и вскоре укатывается старшему под бок, как и прошлой ночью.       — Отодвинься, — Юнги немного сдвигается, но Чимин вновь подползает ближе.       — Нет, ты тёплый, — выдыхает Пак с улыбкой.       — Я не твой парень, ребёнок, даже не пытайся уломать меня на обжимания, — Юнги начинает постепенно раздражаться, и он переводит взгляд на часы. — Чёрт, Чимин, поднимайся! Чонгук, скорее всего, будет тут с минуты на минуту. Давай! Вставай-вставай-вставай.       — Почему он возвращается? И к слову, разве проблема, что он увидит меня вот так? Мне кажется, он не глупый парень и всё уже понял, — Чимин усмехается, лениво глядя на Юнги, когда старший спешно поднимается и направляется в ванную.       Юнги останавливается лишь на мгновение и оглядывается на Чимина, надеясь, что младший просто шутит.       — Что случилось с твоей выносливостью, танцор? Только не говори мне, что сдулся, — кричит Юнги, и Чимин слышит, как в ванной включается вода.       — Ты так своеобразно предлагаешь ещё один раунд, хён? Может попробуем ещё что-нибудь новенькое? — Чимин улыбается шкодливо и играет бровями, когда Юнги возвращается с влажным полотенцем в руках. Он усаживается на постель и начинает обтирать влажной тканью тело Пака, что бездумно смотрел в потолок.       — Скажи честно, солнце, прошлой ночью ты соврал, когда сказал, что не занимался сексом несколько месяцев, не так ли?       Чимин не отвечает. Юнги смотрит на него и замечает, что младший глубоко задумался.       — Это плохо? Моё желание заняться этим снова? — Чимин глядит с опаской, ожидая ответа.       Вопрос немного удивляет Юнги, но он лишь качает головой отрицательно, а с губ Пака едва не срывается вздох облегчения.       — Вовсе нет. Будет ещё лучше, если ты найдёшь подходящего человека. Кого-то с такой же готовностью потакать твоим прихотям и пробовать что-то новое.       — Кого-то с такой же готовностью, — повторяет Чимин следом, обдумывая слова Юнги, — звучит здорово.       «Какая жалость, — думает Юнги, когда встаёт с постели и направляется за чистой парой боксеров. — Если бы его первые разы не были с полнейшим профаном, он бы наверняка сейчас показал все свои умения. Возможно, мне бы даже не понадобилось его ничему учить».       — Хён, — говорит Чимин, тихо хихикая. — Можно мне взять твои боксеры? Не волнуйся, я проверю, чтобы на них не было твоего имени.       Юнги бросает взгляд на младшего, всё ещё смеющегося над собственной шуткой, но всё же протягивает ему сменное бельё. Он наблюдает, как тот натягивает на себя предложенную вещь, а затем усаживается на край постели, начиная выискивать взглядом свою одежду.       «Да, — размышляет Юнги, наблюдая, как Чимин вновь натягивает джинсы. — Чиминни, несомненно, наслаждался бы экспериментами с кем-то таким же страстным. И правда жаль».       Они одеваются в полнейшей тишине, прерываемой только шелестом одежды и стуком пряжек ремней, а через несколько мгновений раздаётся стук в дверь.       — Вот твоя вчерашняя одежда, — Юнги вручает Чимину полиэтиленовый пакет, из которого торчал ворот его кофты. — Это, наверное, Чонгук.       — Спасибо, хён, — Чимин берёт пакет и заталкивает свитер — воспоминание о прошлой ночи — глубже.       С глаз долой — из сердца вон.