soulmates tingzz

где тебя можно найти завтра в школе?       Джемин хмурится и удивленно перечитывает сообщение с незнакомого номера, не в состоянии понять от кого оно может быть. Из новой школы его номер есть только у Джисона, больше тот не давал его никому.       Он откладывает телефон, переворачивая экраном вниз, так и не отвечая, сосредотачиваясь на рассказах старшего брата, о скучной университетской рутине. Родители заинтересованно слушают, прерываясь лишь на то, чтобы положить очередной кусок говядины на тарелку Чону.       Джемину каждый раз хочется закатить глаза, а еще лучше уйти в комнату, но нет, «братик приходит в гости только раз в месяц». На как-то плевать на то, как часто брат заглядывает к ним домой. Ему кажется, если бы у него была возможность жить отдельно, он бы в дом вообще не приходил.       На телефон приходит еще одно сообщение, что отрывает от еды и интересного рассказа о том, как у Чону сломалась стиральная машинка. На поднимает телефон и открывает сообщение. а, у тебя же нет моего номера это джено:)       Джемин давится воздухом и рукой хватается за стол, дабы удержаться и не упасть на пол со стула. Глаза моргают и внимательно перечитывает сообщения, отказываясь верить в происходящее.       На поднимает голову, только спустя двадцать секунд заметив, что все замолчали. Вся семья сейчас уставилась на него, перестав даже есть.       — Что у тебя там? — вдруг спрашивает Чону, а Джемин посильнее сжимает телефон в руке и снова смотрит на сообщения.       — Н-ничего, — запинается и звучит так напугано, явно не убеждающе.       Наверное поэтому старший брат резко тянет руку и моментально отбирает телефон, быстро читая содержимое, пока Джемин только успевает среагировать и быстро подорваться со стула, в попытках вернуть телефон.       Чону, до этого шутливо отбивающийся от младшего, почему-то вдруг замер. Но На знает причину.       — Эй, Хён! — обиженно кричит Джемин, ударяя старшего со всей силы по плечу и наконец возвращая телефон себе. Сразу же блокирует его и кладет на стол, только потом смотря в лицо брату.       Судя по лицу старшего, он успел прочитать… все.       — Джемин, ты ничего не хочешь…       — Нет! — перебивает На брата и умоляюще смотрит на того, пытаясь телепатически попросить, чтобы тот не говорил родителям.       Но Чону не был бы Чону, если бы не был полным говнюком.       — Чону-я, что там? — спрашивает отец, а Джемин лишь кусает губу, так и не поворачиваясь лицом к родителям. Он смотрит на брата, видя, что тот не собирается такой секрет скрывать от родителей.       В глазах брата Джемин не видел поддержки никогда и не понимал почему, за что тот его так не любит. Хоть это и взаимно.       — Сообщения от какого-то Джено, — говорит Чону спокойным тоном, продолжая смотреть на младшего, видя как тот почти что оседает на пол, хватаясь за край стола.       — Джемин? — розововолосый слышит слегка дрогнувший голос матери и закрывает глаза. — Ничего не хочешь нам рассказать?       — Нет, — На пытается звучать уверенно, но с крахом проваливается, издавая лишь тихий писк.       Родители всю жизнь повторяли лишь одно: жить с двумя соулмейтами он не будет — лишний раз позорить семью. На же все время убеждал себя в том, что и вовсе не встретит их — а смысл, если вряд-ли ему разрешат быть с двумя сразу.       — Это же тот самый Джено, о котором мы все думаем? — повторяет мать, а Чону отвечает, даже раньше чем На успевает сообразить.       — Наверняка он, видишь, Джемин даже дар речи потерял, — старший брат слегка усмехается и рукой подталкивает На обратно сесть на стул, но желания сидеть здесь уже никого нет.       — Я ухожу, — зачем-то сообщает розоволосый, отходя на метр от стола и осматриваясь. Лицо матери растерянное, отца — злое.       — Джемин, Рэнджун с ним? — спрашивает мать, все еще пытаясь разузнать что-то.       — А что? Если да — запретите мне их видеть? Что? — На трудно дышит, подавляя в себе желание сбежать в сию же минуту. — Что вы сделаете?       На хватается за ручку двери и видит как мать подскакивает со стула, но отец насильно сажает ее обратно.       — Пусть идет. Пусть живет с двумя такими же выродками, — отец говорит зло, слова будто просекают Джемина насквозь, задевая сердце.       На смотрит на мать глазами последней надежды — словно думает, что вот, она остановит его, отругает отца. Но та лишь усаживается поудобнее и смотрит на сына в ответ нечитаемым взглядом.       Джемин воспринимает это как знак, и сжимает телефон в руке посильнее. Он открывает дверь и даже не оглядывается назад.

***

      Джемин, тихо благодаря, принимает чашку кофе из рук Джисона и делает первый глоток. Кофе младший делает не особо крепкое, но На рад, что уже хоть что-то.       Как только он собрал какие-то вещи и прихватил все деньги, которые у него были, он позвонил Паку. Почему именно ему? Джемин и сам не понимает.       Пока шел к младшему, решил обдумать это, почему он позвонил именно ему, а не Донхёку. Пришел к выводу, что проситься пожить у лучшего друга слишком стыдно. Не так не хочется напрягать его и Минхёна — они сами мечтают о квартире побольше, так как в их очень тесно.       Донхёк заботится о Джемине, как о собственном ребенке еще с детства. Зная его ситуацию в семье, зная, что все отворачиваются от младшего, он просто не мог по-другому. Странно, ведь Ли кажется холодным и резким снаружи. Его шутки очень часто задевают по больному, а правда, которую он говорит прямо в лицо делает только хуже. А Джемина так любит, аж страшно становится.       С Джисоном он знаком всего пару дней и за эти дни он уже успел узнать, что живет младший один, снимая квартиру на деньги, которые получает с подработки. На вопрос почему он не живет с родителями — Джисон отвечать отказался.       Пак ни в какую не хотел открываться Джемину, хоть тот и пытался что-то узнать. Хотя и не лез с вопросами к старшему, что не могло не радовать того.       Но так и получилось, что Джемин не знает о Паке почти ничего, а сейчас сидит на его кровати и смотрит в стену, попивая какой-то странный кофе.       В комнату врывается Джисон, держа в руках кучу одеял, за которыми даже не видно самого парня.       — Надеюсь тебе будет удобно, — говорит, бросая все одновременно на пол и улыбаясь. — Жаль, что здесь только одна комната… Но этого ничего, за то будет веселее.       На поджимает под себя ноги и смотрит на рыжего.       Джемин пришел к нему посреди ночи, нарушив личное пространство и заявляя, что теперь будет у него жить, а Пак… Он был только рад. Он улыбался и обнимал Джемина.       Сначала На подумал, что это из-за его кислой рожи и Джисон решил его так утешить, но нет. Пак так же радостно проводил экскурсию по маленькой, но довольно уютной квартире со старой мебелью — казалось, что здесь живет не подросток, а какая-то старая бабушка. Только не дешевый телевизор с приставкой и кучей дисков рядом показывали истинное лицо жильца.       Джемин чуть не разрыдался на месте из-за такого теплого приема, хоть и не понимал почему.       На поднимается с чужой кровати и начинает устраивать себе «кровать». Джисон сначала помогает тому, а потом забивает и ложится в постель, продолжая улыбаться.       Джемин быстро заканчивает и усаживается на пол напротив младшего. так же смотря на него. Правда без такой яркой улыбки.       — Ты ждешь… — начинает На спустя минуту такого молчания, но Джисон его перебивает, сам заканчивая фразу:       — Объяснений? Нет, — мотает головой и поджимает губы. — Я не буду тебя выпрашивать, разве что ты сам хочешь поговорить.       На облегченно вздыхает и ложится на временную кровать. Кажется, это время будет длиться довольно долго.       Несмотря на все: на ссору с родителями, на что он понятия не имеет, что делать дальше, дышиться свободно. словно легче, чем раньше. Пак выключает свет и, не говоря ничего, ложится на кровать.       — Я расскажу. Чуть позже. хорошо?       Джемин не слышит ответа, но знает, что рыжий не против.

***

      На тихо ходит по школе, понимая. что в любой момент из-за угла может выйти какой-то учитель, а потом дорога только к директору и плевать уже насколько хороший у них директор — Джемин попасть к нему не хочет.       Идея пойти в спортзал, в котором наверняка сейчас никого нет, так как физ-ра проводится на улице, появляется только спустя 15 минут шатаний по коридорам. Поэтому розововолосый резко сворачивает и, все также тихо, бежит по направлению к спортзалу. Ему в принципе желательно изучить всю школу, чтобы знать где можно прятаться, где прогуливать, где покурить.       На аккуратно поворачивает ручку и заглядывает за дверь. Спортзал действительно пуст, не слышно ни звука. Светло, просторно, тихо, — Джемин расслаблено заходит, осматриваясь. Садится под стенку, смотря в огромные окна почти у потолка и слегка улыбается.       Здесь спокойно. Если бы можно было, он бы сидел здесь вечно. Но, увы, кажется нельзя. Спустя буквально минуты три На услышал шаги за дверью, отчего резко подорвался, думая куда бы спрятаться. Шаги приближались каждую секунду, а Джемин, в очередной раз оглядывая спортзал, заметил дверь в десяти метрах от него самого, которая вообще была экстренным выходом.       Надеясь, что она открыта, парень дернулся к ней и — о чудо! — та действительно поддалась. На закрыл дверь прямо в тот момент, когда открылась главная и облегченно выдохнул, отпустив ручку двери, которую до этого сжимал до побеления костяшек.       — Вот так дела… — На вздрогнул, когда услышал чужой голос. Хотя как чужой — он знал, кому принадлежит голос. Просто признавать это не хотелось.       — Привет, Минхён, — слышит он голос Рэнджуна вдогонку первому и прикрывает глаза. Он влип.       На оборачивается медленно, словно в страхе и видит их.       Джено и Джун сидят оперевшись спиной на стену и оба смотрят, а нежданного гостя. Джемин хотя-бы рад, что он не прервал парней на чем-то «интересном». Те сидят немного поодаль, оставляя между друг другом расстояние примерно в полметра. На подмечает в руке у Джено сигарету. слегка удивляясь. Хотя чему тут удивляться, нынче курят все.       Джено роется в рюкзаке, а потом поднимается на ноги, держа в руках тетрадь На.       — Ты вчера так и не ответил на сообщения, — напоминает, а Джемин слегка тушуется.       — Ага, прости, я… заснул.       — Ничего, — Ли улыбается и вручает парню тетрадь. — Спасибо за конспект. На забирает тетрадь и смотрит на нее, пряча взгляд от чужих глаз. Джено, в принципе, на него и не смотрит. Он просто отворачивается и садится на место.       И нормальный человек чувствовал себя бы неуютно и неловко в подобной ситуации, а На чувствует себя… в своей тарелке, что-ли. Запах никотина слегка витает в воздухе, теплый ветер и крики каких-то школьников, занимающихся на стадионе, Рэнджун и Ли, глядящие на Джемина, не пристально разглядывая, нет, просто смотря. Будто ожидая чего-то.       На отчего-то хочется признаться во всем, обнять обоих наконец, понять какого это. Прикосаться к любимому человеку, к соулмейту и говорить только правду. Но на деле все равно…       — Эй, Минхён, садись, — говорит ему китаец. прерывая поток мыслей. — Что стоишь у двери? Ты уже вряд-ли отсюда до перерыва выйдешь.       Джун улыбается и наблюдает за тем, как Джемин мнется.       Ему бы свалить по быстрому и забыть о встрече. Только вот сбежать некуда. Поэтому он все равно садится напротив парней, чтобы быть хоть немного подальше и достает телефон, делая вид, что там что-то безумно увлекающее и интересное.       Он замечает, как соулмейты переглядываются, но не подает виду. Они тихо переговариваются, но розоволосый не слышит о чем. Да и не особо хочет.       А потом вдруг замолкают. На боится поднимать голову, чтобы проверить в чем дело, но в этом даже нет надобности. Вскоре рядом с ним справа садится Рэнджун, а слева Джено, который сразу протягивает сигарету.       — Будешь? — предлагает Ли, а На опускает телефон на землю и согласно берет сигарету, вызывая улыбку у Джено и отвращенную гримасу у Джуна, хоть и явно наигранную.       — Одни курильщики повсюду, какой кошмар, куда катится мир, — возмущается китаец, а Джено и Джемин переглядываться и заливаются смехом одновременно, вызывая у Хуана легкую ухмылку.       — Джун-и, соглашайся тоже, — Ли дружелюбно протягивает одну соулмейту через Джемина, а последний, вдруг, набрав смелости, вырывает ту из рук у Джено и бьет того слабо ладонью.       — Зачем предлогаешь? Хочешь и его здоровье угробить как свое? — спрашивает На и сует сигарету обратно в пачку, свою продолжая сжимать губами. Потому что ему можно. А Рэнджуну нет. Рэнджун хрупкий и маленький.       Джемин поворачивает голову на китайца, ожидая от него любой реакции, но не благодарной улыбки. Она слишком шокирует, как и один сделанный в тот же момент вывод.       Джемин разжимает губы, упуская сигарету, которая падает на пол и тут же поднимается с земли.       — Ребят, я пойду наверное. — зачем-то сообщает розововолосый, отходя к двери.       — Что? Еще даже звонка не было, — говорит Рэнджун, а На даже не хочется придумывать отговорки, потому он просто разворачивается, выходит за дверь, вновь оказываясь в пустом спортзале.       Рэнджун и Джено сидели в полуметре от друг друга, оставляя место для него.

***

      Джемин открывает дверь в квартиру запасным ключом, который вчера вручил ему Джисон, со словами «найди себе подработку и будем платить квартплату вместе». Сам младший сегодня в школу не ходил, решив пойти на утреннюю смену в кафе где тот подрабатывал. Поэтому сейчас парень творил что-то на кухне, едва слышно подвывая какую-то песню американского исполнителя. Пак, к слову, английского не знает совсем.       — Джемин? — кричит с кухни, хотя кто еще это может быть? На все равно кричит в ответ и заходит к Джисону.       У Джемина настроение никакое, он удивлен, что вообще досидел в школе до конца уроков, а не свалил по причине «плохого самочувствия». С самочувствием у парня и правда плохо и ему бы сейчас к Донхёку, который накормит раменом, а потом будет успокаивать и говорить, что все исправится и что все будет хорошо.       У Пака, в принципе, рамен тоже неплохой, в этом старший убеждается, когда съедает две порции того, что приготовил младший. Джисон гордо смотрит на это, а потом заставляет розововолосого мыть тарелки. Джемин даже не противится.       Закончив, он идет в комнату, где на полу уже сидит Джисон в ожидании старшего.       — Давай в приставку, — предлагает Пак, но Джемин отрицательно мотает головой.       — У меня нет сил, давай просто телек посмотрим, — просит, падая рядом с младшим и опираясь спиной о братик кровати.       — Окей, — соглашается рыжий и включает телевизор, начиная переключать каналы, в поисках чего-то интересного.       Джемин в это время закрывает глаза и постепенно расслабляется.       — Моя мама любила эту дораму, — слышит На спустя тридцать минут. Открывать глаза совсем не хочется, хоть голос Джисона звучит немного грустно. — Она очень грустная, а мама очень любила поплакать над дорамами. В ней у главного героя два соулмейта и они все серии страдают, чтобы в конце… вот это.       На резко открывает глаза, осознавая, что он только что услышал.       — Странно, что её вообще по телеку показывают, она очень скандальной была в свое время, — продолжает Пак, но На вообще не слышит.       Джисон включил сразу на последнюю серию, чего конечно же еще ожидать.       На экране Джемин увидел троих парней. Они сидели в обнимку на белом песке на пустом пляже, звук моря заглушал все остальные звуки. Они смотрели на друг друга и улыбались, а в Джемине что-то ломалось медленно и мучительно больно.       — Хён? — зовет Пак старшего, видя насколько увлеченно тот смотрит на экран, что даже не отзывается на зов. — Эй, хён!       Джемин моргает и видит как вместо пляжа на экране уже титры.       На видел там их, видел его самого и Рэнджуна с Джено, ему казалось, что вот они, что вот он вместе с ними. И что море не на экране, оно буквально рядом — сделаешь два шага и вот она, вода, холодная осенняя и соленая.       На всхлипнул и осел на пол, снова облокачиваясь спиной на кровать. Лицо искривилось в какой-то гримасе боли.       Он впервые плачет не перед Донхёком и Джемин бы остановился, если бы мог.       — Хён…       Голос Пака непонимающий, как и взгляд. Он не знает ни причины слез, ни что делать.       — Джисон, — начинает Джемин и кусает соленую от слез губу, выжимая из себя грустную улыбку.       — Что такое? Почему ты… — голос младшего слабо дрожит.       На без слов стягивает с себя футболку и смотрит в ожидании нА рыжего, роняя слезы теперь и на голую грудь.       А Пак даже не сразу понимает, зачем старший сделал это. Удивленно пялится на полуголого хёна, часто моргая и вопросительно приподнимая брови. Только потом замечает имена на ключицах и тихо охает.       Рыжий поднимает взгляд на лицо розововолосого, а тот продолжает молчать. Ему и сказать то нечего, вот и все, еще один друг сейчас отвернется от него. И он снова будет жалеть о том, что признался.       Но Пак только медленно приближается и обнимает На, который, осознав, что сделал младший, прижимается ближе и рыдает в пропахшую сигаретами толстовку друга.