soulmates tingzz

      Джисон ставит на стол пакет с бутылками явно не яблочного сока и стягивает куртку, бросая взгляд на разлегшегося на полу Джемина.       Когда старший расплакался и рыжий пытался его успокоить, в голову Пака резко пришла идея напиться, ведь ничто не сближает больше чем алкоголь. Поэтому спустя минут десять рыданий На, когда Джисон уже был не в состоянии сидеть в одной позе из-за затекшей ноги, парень встал, оставляя хёна на полу, и вышел из квартиры, точно зная куда именно ему надо и что купить.       А Джемину тогда и так стало легче. Он поднялся с пола только чтобы закрыть шторы, потому что вечернее солнце слепило глаза, а потом лег обратно, глядя в потолок и ожидая возвращения младшего. Хотелось так много рассказать, так много объяснить. Где-то в глубине души появилась надежда, что Пак может тоже откроется старшему, хоть немного.       Младший достает две бутылки пива, открывает и вручает одну хёну, получая в ответ благодарную улыбку.       На делает первый глоток и громко вздыхает. А потом начинает говорить. Как появилась вторая метка, когда ему было шесть, как родители резко начали по-другому относиться, как в школе узнал об этом главный задира и начал издеваться, а потом На сменил школу и начал скрывать метки и вдруг стал довольно популярным в школе и одна из причин — то, что он никого к себе не пропускал.       Как лучший друг узнал о двух метках и сразу отвернулся, еще и рассказал об этом половине школе. От него тогда не отвернулся только Донхёк. Джемин улыбается немного произнося имя лучшего друга и рассказывает о Донхёке. Потому что о друге можно рассказывать вечно. На недовольно рассказывает, как лучший друг встретил соулмейта, вызывая у Джисона смех.       На и сам смеется, выпив уже три бутылки. Улыбка сама лезет на лицо. Джемин конечно не забывает повторить десять раз, что на самом деле Минхён хороший. Он ему как старший брат — дает советы, разговаривает на серьезные темы, курить учит правильно, в затяг. Они снова смеются, На чувствует как напряжение между ними уходит и как становится уютно.       А потом говорит, как увидел Рэнджуна и Джено в столовой. Говорит, как боль в голову ударила, как силы все вдруг ушли, как и пол из-под ног. Смотрит на еще незаживший порез на ладони и улыбается.       — Я тогда почувствовал счастье. На мгновение, короткое очень, потому было капец неприятно от всей этой боли, — улыбка становится шире, а потом вдруг исчезает. — А потом я сказал Рэнджуну, что меня зовут Минхён.       Пак удивленно вытягивается в лице и смотрит на старшего.       — Это было тупо, наверное. Я просто испугался, подумал, что я им совсем не нужен. Они счастливы вдвоем. Знаешь же, таким людям как мы трудно очень, столько взглядов косых и все такое.       Джисон кивает, мол да, понимает. И На так благодарен, что тот не перебивает ни разу, только слушает, открывая бутылки пива и подавая их розововолосому. Пустых на полу становится все больше, правда ни один из парней не смотрит и не считает.       — Знаешь… а может я ошибся? Может я им нужен так же как и они мне? Может они не так счастливы как выглядят, — На делает большой глоток и морщится слегка. Комната слегка шатается и взгляд затуманенный, но думать об вполне в состоянии. На смотрит влево, где сидит Пак и встречается с другом взглядом.       Рыжий смотрит не радостно и вообще словно отстраненно. А еще пьяно очень, но На этого даже сразу не подмечает. Джисон резко двигается к хёну, оказываясь уж слишком близко. Настолько, что розововолосый может рассмотреть слезы в глазах друга.       — Ты чего? — спрашивает Джемин, а потом шокировано распахивает глаза. Потому что рыжий резко прижимается к его губам своими, вызывая у старшего удивленный всхлип. А еще Джемин роняет бутылку пива на пол, слава Богу ты была почти пустой.       Пак, как ни странно, не отодвигается, и плевать ему на удивление и ступор старшего — он продолжает напористо, и, на удивление, умело целовать ошалевшего Джемина.       На понимает, что губы рыжего соленые от слез, не сразу. А потом рассматривает влажные дорожки на лице Джисона, который давно закрыл глаза и не знает, что его вот так разглядывают.       И до Джемина вдруг доходит, настолько отчаянный этот поцелуй. Сколько чувств и боли в него вкладывает Пак, что даже плачет.       На закрывает глаза, наконец приоткрывая рот, а в мыслях лишь то, насколько Джисон одинок. Почему он не ищет соулмейта, а встречается с чужими? Почему никому не открывается и кажется таким холодным? На все ведь должны быть свои причины.       Пак всхлипывает, не отрываясь от чужих губ, а все что в состоянии сделать Джемин — утешающе погладить младшего по плечу, мол делай что хочешь, я не против, только не плачь, пожалуйста. Потому что На жаль Джисона до дрожи в руках.       Пак отрывается также резко как и прильнул, громко дыша и вытирая слезы, быстро придя в себя. В отличии от На, который не может даже пошевелиться, смотря на рыжего.       — Это что бы…       — У меня есть объяснение, — перебивает рыжий старшего, а Джемин наконец нервно выдыхает и хмурится. — Вернее… — с губ младшего срывается нервный смешок. — У нет объяснения на то, что я только что сделал, но есть на то, почему я не ищу соулмейта.       Это не то, что ожидал услышать Джемин, но тот только кивает, усаживаясь поудобнее и пытаясь побыстрее забыть то, что произошло буквально минуту назад.       Пак снова всхлипывает и допивает упавшую ранее на пол бутылку, снова смеясь, и снова нервно, сквозь слезы.       — Мой соулмейт… о-он умер.       На тихо охает, невольно дергаясь в сторону младшего, желая его обнять или сделать, хоть что-то. Но тут же возвращается на место, Джисон ведь еще даже не договорил.       — Его звали Кун и он был намного старше меня, — Джисон улыбается вспоминая явно что-то приятное. — Мне было десять, когда я его впервые встретил, а ему было восемнадцать. Он подрабатывал продавцом в пекарне, где моя семья всегда покупала выпечку. А я был вредным и всегда отказывался идти, может если бы я не отказывался, мы бы встретились раньше и у нас было бы больше…       Джисон вытирает мокрые щеки и пытается слегка успокоиться, но получается не особо хорошо. Джемин наконец подползает чуть ближе и кладет руку на плечо друга, сжимая и давая понять, что все в порядке, он может плакать, это нормально.       — Я когда впервые пришел в ту пекарню, я от него взгляд оторвать не мог, знал бы ты насколько он красивым был. На него все в той пекарне смотрели, потому что он был… просто прекрасным, очаровательным и улыбчивым очень. Смеялся много, просто постоянно.       Пак усмехается и поворачивается лицом к старшему.       — Он правда не сразу понял кто я, мне пришлось свое имя сказать, чтобы до него наконец дошло, что я его соулмейт. И он не выглядел разочарованным, потому что мне десять лет и я просто беззубый на тот момент ребенок. Он так счастливо улыбнулся и попросил своего коллегу подменить его, а сам взял два пирожных с прилавка и предложил вместе поесть. Знаешь, это были лучшие пирожные в моей жизни, наверное поэтому я так быстро в него влюбился.       Парни смеются тихо, а Пак и вовсе облегченно.       — Правда, я поел их только разок, а на следующий день его коллега сказал, что автобус, на котором Кун в тот день ехал с работы попал в аварию и…       Джисон сжимает губы в тонкую полоску, а с глаз скатывается еще одна слеза.       — Знаешь, в тот день мы вместе стояли на остановке и ждали пока приедет его автобус, а он так долго не ехал, целый час, словно давал нам больше времени… побыть вместе. Родители забрали меня оттуда сразу же, как Кун сел на автобус, на прощание потрепав меня по волосам и улыбнувшись. А в машине родителей, по пути домой, мне резко стало плохо и я начал плакать и я чувствовал, что что-то не так. Но метка была на спине и я не знал, там ли она все еще… или пропала, как было тогда.       Пак открывает последнюю бутылку пива, словно на автомате, и смотрит на горлышко, не двигаясь.       — Знаешь, я это к чему, — начинает Пак и протягивает ее другу. — Ты напомнил мне о нем. Вернее обо мне в то время. Я ведь был настолько вредным, что просто отказывался туда ходить, а я даже не знал, что там был Кун. И в итоге… мы побыли вместе так мало, три часа от силы.       Джемин громко сглатывает и ждет наконец того, что скажет рыжий дальше.       — Не бегай от них. Расскажи обо всем, а там будь что будет. Если откажутся, — на этом моменте На слегка кривится и отворачивается от младшего. — Значит так тому и быть. На крайняк у тебя есть я, который без соулмейта и совсем не против поцеловать тебя еще раз, в качестве дружеской поддержки, которую ты только что так же оказал мне, — Джисон улыбается и пихает хёна локтем, видя как тот слегка смутился. — А если нет, то может хотя-бы ты найдешь свое счастье.       Джемин прикрывает глаза и думает, что Пак прав. Он умен не по годам, ему лучше здесь быть хёном. На протягивает ту самую бутылку другу и улыбается.       — Спасибо, — Пак в ответ только кивает и ставит бутылку на стол, отодвигая все пустые ближе к двери, чтобы они не мешали спать.       — Тебе тоже, — говорит младший, когда уже закутывается в одеяло лежа на кровати.       На засыпает со спокойствием на душе впервые за долгое время.

***

      — Давай подытожим, — говорит Донхёк на следующий день, прожигая Джемина взглядом, сидя напротив за столом. На пришел к нему сразу после школы, понимая, что надо наконец-то рассказать обо всем. — Твои родители узнали, что ты встретил соулмейтов, ты сбежал из дома, пошел жить к парню, которого знаешь даже меньше недели, — на последнем тон старшего стал более обиженным, нежели серьезным. — А он тебя еще и поцеловал?       На растерянно поворачивает голову на Марка, стоящего позади, смотря с надеждой и умоляя угомонить своего парня, но тот только корчит рожу и ничего не делает, от чего На становится еще более страшно.       — Донхёк-и, ты все преувеличиваешь…       — И ты еще и молчал! Прошло два дня с твоего «выселения», а ты молчал! — старший уже явно начинает срываться на крик, на что его соулмейт только хмурится и делает два шага назад, ради безопасности. — Какой ты друг после этого?       — Хороший, лучший, — уверенно отвечает На, хоть и знает, что злить друга еще больше лучше не надо. — Я не хотел теснить вас с Марком, поэтому пошел к Джисону. Он правда очень хороший, вы просто его не знаете!       — Именно, и ты тоже! — настаивает на своем Донхёк, на что Джемин просто закрывает глаза, сдаваясь.       Они спорят уже полчаса и Ли настаивает лишь на одном — что Джемин этого Джисона не знает вовсе и что он плохой друг, раз пошел не к нему, с чем младший категорически не согласен.       А Марк стоит примерно в двух метрах, боясь даже подойти ближе и пожимает плечами каждый раз, когда на него оборачивается Джемин в поисках поддержки. Но кто Минхён такой, чтобы идти против собственного соулмейта, хоть он и неправ в каком-то смысле.       — Да ты заебал, я же как лучше хотел!       — Как лучше хотел, поэтому и скрыл от меня все, так?       — Как насчет… — Марк вставляет слово в вновь разгорающийся спор, привлекая к себе все внимание, а то бишь два злобных взгляда парней. Канадец прочищает горло и начинает снова. — Как вам идея всем вместе пойти на тусу в следующую субботу к моему однокурснику? Вместе с Джисоном, как раз, Донхёк, ты с ним познакомишься и посмотришь настолько ли он плохой, а ты, Джемин, ну не знаю, развеешься.       — Что за однокурсник? — спрашивает уже поспокойнее Донхёк, явно заинтересовавшийся.       — Янян. Он китаец и перевелся недавно, но у него есть огромный особняк, пустой на следующих выходных. Вот он и устраивает…       — Я согласен, — выкрикивают оба одновременно, переглянувшись и слегка ухмыльнувшись друг другу. От такого никто из спорящих отказываться не собирается.

***

      Сидя на той самой вечеринке, он решил, что Джено и Рэнджуну нужно все рассказать.       И не сказать, что эта мысль пришла ему в голове «неожиданно». Наоборот: он думал об этом на протяжении чуть более недели. Все дни он видел соулмейтов лишь издалека, боясь подходить, а они сами не особо и рвались. Рэнджун иногда махал и улыбался в знак приветствия, а Джено как-то отстраненно кивал, будто не сильно желая этого делать.       С Джисоном же Джемин очень сблизился за прошедшие восемь дней. С Паком было действительно уютно, и даже несмотря на произошедший инцидент с поцелуем, между ними вообще не было неловкости. Джемин иногда подшучивал по этому поводу, а Джисон только отмахивался, мол с кем не бывает, каждый же целовал друга по пьяни? Каждый — соглашается Джемин, вспоминая, как засосал Донхёка, когда ему было тринадцать, потому что соулмейта не было, а желание научится целоваться взяло верх.       Кстати, Донхёку Джисон понравился уж слишком. Первая фраза, которую он произнес при встрече с Паком была «Какой он малыш!», а потом старший обнял младшего, заставив удивленного Джисона замереть, не в состоянии сказать и слова. Ли на протяжении всего пути к дому ЯнЯна тискал младшего за щечки и расспрашивал обо всем, чем только можно.       ЯнЯн же оказался тем еще весельчаком. Когда они с Донхёком. Джисоном и Минхёном пришли, тот уже был пьян и плясал на столе, выкрикивая что-то на немецком. Марк, усмехаясь, сказал, что понятия не имеет, откуда тот знает немецкий. В принципе это было не важно, ведь они с ним даже не здоровались, просто проходя мимо и выискивая алкоголь. Джисон, наконец найдя взглядом стол со стаканчиками, схватил друга за локоть и потянул к нему.       — Этот Донхёк…такой тактильный, — наконец выносит вердикт Пак, и загадочно смотрит вдаль, пока Джемин тоже берет стакан и улыбается рыжему. — Нет, ты не пойми неправильно, не то чтобы мне это не нравится.       Джемин смеется с такого растерянного выражения лица друга и понимающе кивает.       — Я просто не привык к такому количеству внимания, — рыжий неловко улыбается и вертит стакан в руке. — Но он довольно хороший. Как ты и говорил.       — Я тебе не только хорошее рассказывал о нем, в принципе, — вспоминает невольно На, а Джисон усмехается.       — Ну, уж прости, но того, что он, — истеричка, я еще не заметил. Уж слишком мало времени прошло.       Они смеются, а На ищет взглядом самого Донхёка, который уже во всю веселится, разговаривая с какими-то незнакомыми людьми. Он всегда был нереально общительным и мог найти общий язык с любым.       В «вечеринке» в принципе ничего особенного нет, для Джемина так точно, ведь Марк таскал их с Донхёком на подобные тусовки со дня приезда в Корею. На пытается держаться рядом с рыжим, потому что тому явно не по себе на подобном мероприятии. А понимает это старший не со слов, а с того, что Пак не пьет почти, что очень странно. Рыжий тот еще малолетний алкоголик.       Сам Джемин тоже выпивает стакана два от силы — ему интересно и без этого. Особенно, когда Донхёк становится звездой вечеринки и начинает завывать своим красивым голосом какие-то песни, где-то найдя микрофон. Народу это очень нравится, все смеются, а Джемин с Джисоном становятся в передний ряд, наблюдая за представлением. Ли напился знатно, светится весь, бросает косые взгляды на Марка. который стоит в сторонке, смеясь с собственного соулмейта. Джемин махает лучшему другу, когда тот наконец замечает того в толпе и прекращает петь.       — Джемин-а! — громко кричит в микрофон Ли, а у На сразу холодеет кровь. — Джеминка, солнышко мое, выйди ко мне! — просит, надувая губы и пытаясь сделать максимально милое выражение лица, а На кривится и делает шаг вперед, дабы хотя бы утихомирить разбушевавшегося друга.       — Эй, хватит, — недовольно тянет он и становится рядом с другом.       — Знаешь, мой малыш, тебе надо расслабиться, — говорит уже потише старший, но все еще в микрофон, что смущает розововолосого безумно. Донхек протягивает второй микрофон. — Держи, спой со мной, — снова это милое лицо.       Джемин бросает взгляд на Марка, который просто счастливо улыбается, смотря на соулмейта, кажется, даже не замечая Джемина. На что последний недовольно фыркает и берет у Донхёка микрофон.       — Знаешь же, я не умею петь.       Ли пожимает плечами.       — Значит читай рэп.       У пьяного Донхёка советов просить явно не надо.       На подносит микрофон к лицу и поднимает взгляд на толпу. Почти никто уже не смотрит на них, все занимаются чем-то своим. Донхёк кладет руку ему на плечо и говорит что-то, а Джемин вдруг перестает слышать вовсе…       Примерно в десяти метрах стоит Рэнджун и Джено и смотрят, не отрываясь. На охает и опускает микрофон, прикрывая рот рукой, испуганно смотря на соулмейтов в ответ. По их лицам понятно — они слышали, как Донхёк назвал его. Рэнджун смотрит удивленно, даже шокировано, а Джено… разочарованно.       На слышит как бьется его собственное сердце, громко и больно. Он видит, как Джено просто берет Рэнджуна за руку и силой тянет куда-то, так, что вскоре они пропадают из виду, а На даже пошевелиться не может, чтобы побежать за ними.       Он роняет микрофон, а потом и сам медленно оседает на пол.