Битва за Айнкард

      — ... Ни за что! — резко ответил Акира. — Я еле как смирился с тем, что ты в лагерь военный со мной направился. Так теперь ты себя большей опасности подвергаешь, подписываясь в О.Б.Д!       — А ты не рискуешь? — резонно ответил Аято. — Ни смотря на то, что у тебя есть демонические силы, ты всë также подвергаешься большой опасности.       — Я - совсем другая тема. Я осознаю, что иду на большие риски. И знаю что смогу выжить, в отличии от тебя и Сетсуко. — после небольшой паузы, Акира продолжил. — Я больше не хочу терять дорогих мне людей. Хочу, чтобы вы просто жили в покое и не видели больше ужас, что творится вокруг.       — И чтобы ты один это всë терпел? — Аято нахмурился. — Я не смогу спокойно жить, зная что мой старший брат один несëт на себе такое бремя.       Акира замолк, не зная как дальше разговаривать с таким упрямым человеком. Зато для Акиры это являлось очередным доказательством того, что Аято точно его брат. Такой же упëртый, в частности если это касается родных.       — И в конце концов... — продолжил младший. — Если моя работа там поможет хоть кому-то избежать такой же потери родных от рук этих чудовищ - всë будут не напрасно!       После этих слов Акира замолк. Затем медленно повернул голову и взгянул на Аято с немного с другой стороны. Тяжело вздохнув, мальчишка тихо сказал:       — Делай что хочешь. Но только посмей погибнуть раньше меня.

***

      Прошло две недели после Вадэйского инцидена. Как только Аято очнулся, он медленно приоткрыл глаза. Всë тело начало ныть от боли. В особенности чувствовалось какое-то необычное давление на челюсть, а правая сторона тела горела изнутри тупой, пульсирующей болью. Над ним был тускло освещённый тканевый навес с металлическими опорами. В нос сразу ударил запах лекарств, крови и металла. Рядом что-то тихо пищало, а где-то снаружи слышались отдалëнные голоса и свист ветра.       Несколько секунд он просто лежал, пытаясь прийти в себя. Затем по привычке попытался пошевелить пальцами правой руки. Но на месте его руки были лишь толстые бинты. Несколько секунд он просто смотрел на них, ни разу не моргнув.       Повернув голову, Аято заметил сидящую на стуле Сетсуко. Девушка выглядела уставшей и осунувшейся. Левая глазница была скрыта под плотной перебинтованной повязкой, отчего её лицо теперь казалось непривычно чужим. Под единственным открытым глазом залегла тёмная тень, а сама она выглядела так, будто за эти две недели почти не спала.       — Наконец проснулся... — тихо сказала Сетсуко. — Как я рада.       — Удивительно, честно говоря... — хрипло ответил Аято. — Вижу, и тебя сильно потрепало. Ты как?       — Жить буду, не волнуйся.       Аято ещё несколько секунд смотрел на неё, а потом вновь перевёл взгляд на бинты.       — А что с моей рукой?       Сетсуко поникла, не зная, как лучше это сказать. На пару мгновений она просто отвела взгляд в сторону, а затем всё же ответила:       — Когда я очнулась, город был полностью в руинах. Тебя я нашла, но обломки придавили твою руку. Вот и пришлось...       — Не вини себя. Ты сделала то, что должна был... — Боль в челюсти резко отозвалась, стоило ему чуть сильнее открыть рот. — Блять!       — Челюсть тебе зафиксировали. Лучше в лишний раз не открывай широко рот.       — Спасибо, блин, за совет... — с кривой усмешкой пробормотал Аято, но почти сразу поморщился.       На несколько секунд между ними повисло тяжёлое молчание. Аято всё ещё смотрел на бинты, будто до конца не мог принять то, что видел перед собой. Фантомная боль продолжала отдавать там, где руки уже не было, и от этого становилось только хуже. У Сетсуко же в этот момент зазвучал коммуникатор. Это было уведомление от Эйко, что также сильно беспокоилась за Аято. Быстро ответив, девушка отложила устройство.       Постепенно у Аято обрывками начали всплывать воспоминания. Всë время было давящее ощущение того, что кое-кого не хватает. В этот же самый момент Аято спросил:       — А где братец?       После этого вопроса лицо девушки изменилось. Она ожидала этого вопроса, но всё равно не была к нему готова. От продолжительного молчания подруги Аято ещё больше напрягся.       — Сетсуко... — голос стал серьëзней. — Где Акира?       Девушка медленно отпустила голову, затем тихо начала говорить.       — Акира сейчас считается пропавшим без вести. Но скорее всего он...       В этот момент у Аято всë начало звенеть в ушах. Слова будто оборвались на середине и утонули в этом глухом, давящем шуме. Губы сами по себе задрожали. Он просто смотрел на Сетсуко, не желая осознавать всë ею сказанное. Сато попытался резко поднялся, но всë тело тут же пронзила боль, от которой потемнело в глазах. Сетсуко мгновенно поднялась, схватив парня. Аято смотрел на неё широко раскрытыми глазами, а в груди всё сжималось до такой степени, что становилось трудно дышать.       — В смысле пропавший? — сорвалось с уст Аято. — И как ты можешь думать о таком, Сетсуко?! Его вообще искали? И почему ты до сих пор тут сидишь?       — Искали! — впервые за долгое время повысила голос Сетсуко. — Думаешь я не вскочила искать его после того, как об этом услышала? Так же, как и ты сейчас хочешь? Все эти недели я блять только и делала что искала его!       Девушка в тот же момент замолчала, чувствуя как начинал дрожать еë голос.       — Каждый завал, каждый разрушенный дом, за пределами города и даже рядом с телом дракона... И всë, что я нашла - его пальто. Его нигде нет!       Её глаз покраснел, а на щеке уже лили слëзы. Всё это время она держалась из последних сил, но внутри что-то наконец сломалось. Аято после слов Такэды медленно отвëл взгляд. Внутри все эмоции перемешались в мешанину. Ему хотелось и орать, и всё к чёрту разнести, и просто уткнуться лицом в подушку и выть. Сетсуко медленно отпустилась обратно на стул, сгорбившись.       — Прости... — хрипло, со слезами на глазах сказал Аято.       — Тебе не за что извиняться. Я понимаю, что тебе сейчас больнее всего.       После короткой паузы, Аято, стараясь говорить ровнее, спросил:       — А что насчëт остальных?       Сетсуко вытерла щёку тыльной стороной ладони и чуть глубже вздохнула, пытаясь взять себя в руки.       — Минэко и та девочка из подвала живы. Мне сказали, что одна сейчас в безопасном месте. А второй заинтересовались люди "сверху". Но я позже узнала, что им и про верон Минэко тоже стало известно. Насчëт Ринтаро не знаю... Его я пока не видела.       — Понятно... — Аято тяжело откинулся обратно на подушку и уставился в тканевый потолок палатки. Медленно закрыв глаза, Аято замолк. Не потому что ему нечего было скзаать. Просто уже сил не было что-то говорить.

***

Литтлрут, резиденция президента

28 декабря 2037 года

15:28 дня

      В зале заседаний было довольно тихо. За длинным столом сидел нынешний президент Айнкарда Наоки Хара, а также несколько членов из Совета. На столе у каждого находился готовый отчëт, касаемый Вадэйского инцидента, а также фотографии оттуда. Помимо же этого отчëта рядом находились ещë два недавно подготовленных досье.       Наоки Харе, тринадцатому президенту Айнкарда — тридцать восемь лет. Человек с аккуратно зачёсанными назад тёмными волосами и уставшим, но собранным лицом. А тонкие очки в металлической оправе лишь подчёркивали его строгий, внимательный взгляд. Одет он был официально: в тёмный костюм, белую рубашку и аккуратно завязанный галстук. В его внешности, не считая родинки на правом глазу, не было ничего кричащего или пугающего. Но даже в спокойной позе чувствовался суровый человек, готовый на многое ради страны.       — Не уходя далеко от темы Вадэйского инцидента, я бы хотел обговорить ещё кое-что, — начал президент, перелистывая бумаги. — Речь пойдёт о двух девочках: так называемой Секико и Минэко Накано. Как стало известно, обе были связанны с незаконными экспериментами экс-главы Вадэя Винсента Хагивары в подземном комплексе под городом. И даже так, теперь они представляют потенциальный интерес для страны, поскольку имеют демонические способности.       — "Интерес" — слишком мягкое слово, — высказклся один из членов Совета. — Я не вижу смысла не оставлять их без надзора и изоляции, раз оба могут представлять более эффективный отпор монстрам.       — Поддерживаю, — тут же сказала следующая. — С учëтом потери Акиры Сато, считаю что больше не стоит позволять свободно действовать обладателям данных сил. К тому же не стоит забывать о том, что по сути своей они считаются также заражёнными.       При упоминании Акиры Рей едва заметно напрягся, но его голос остался спокойным.       — То есть вы сейчас предлагаете изолировать двух детей, что пережили пытки, рабство и потерю нормальной жизни? В таком случае это станет скорее продолжением того ужаса, что они пережили.       — Я считаю это небольшой ценой, если они при этом останутся в живых.       — Тогда мы будем ничем не лучше Винсента...       — Вы сейчас апеллируете к морали, господин Судзухи. Мы же говорим о безопасности страны и мира. К тому же есть подозрения в том, что Секико могла быть замешана в ещё одном эксперименте. — холодным тоном произнёс Наоки, мельком глядя на свой отчёт.       — О чём это вы? — недоумённо спросил Рей.       — Помимо различных записей о пытках, экспериментов с проявлением Верона и городских записей, в личном хранилище экс-главы был найден ряд запрещённых книг.       Судзухи лишь нахмурился.       — Насколько запрещённых?       — Достаточно, чтобы весь архив был сожжён дотла. Это всё, что я могу сказать.       В зале повисла тишина. Рей на мгновение опустил взгляд, словно обдумывая услышанное, но вскоре вновь посмотрел прямо на президента.       — Данный факт не меняет сути. Если этих детей просто запереть - это даст обратный эффект.       — И что же вы тогда предложите?       — Передать их под мой надзор. — твёрдо и уверенно сказал Судзухи.       После услышанного, по залу тут же прошёл лёгкий шум.       — Вы считаете это достаточной гарантией? - спросил один из Совета.       — Да, — без колебаний ответил Рей. — Если считаете что надзор необходим, то лучше под наблюдением в О.Б.Д. Все отчёты по их состоянию, поведению и использованию сил я возьму на себя. Если проявятся любые отклонения - это сразу будет фиксироваться. Они также будут наняты в организацию как младший персонал под руководством Акихиро Андо, следователя высшего класса. Девочки также будут зачислены в школу.       — Это всё замечательно. Но что, если одна из них потеряет контроль? — спросила женщина из Совета.       — Если такое и произойдёт - вся ответственность ляжет на меня, — сразу ответил Рей.       — Вы же понимаете, что в случае малейшего инцидента первым отвечать будете именно вы? — подняв взгляд, рассудительно спросил Наоки       — Я это осознаю.       Президент на какое-то время замолк, обдумывая всё сказанное. Затем перевёл взгляд на досье и положил ладони поверх двух документов.       — Тогда устроим голосование. Первый вариант: изоляция Секико и Минэко Накано для последующего изучения их способностей и потенциала для убийства демонов. Второй вариант: передача под надзор О.Б.Д. с назначением Рея Судзухи ответственным лицом.       Члены Совета начали нажимать на экраны под столом. Электронное табло над столом показал равный счёт и последний голос был за Наоки. Рей всё это время стоял неподвижно, ожидая финального решения. Несколько членов Совета уже явно понимали, каким будет его решение.       Электронное табло изменилось. Победил второй вариант. Кто-то из Совета раздражённо выдохнул. Женщина, выступавшая за изоляцию, недовольно скрестила руки на груди, но ничего не сказала.       — Решение принято, — произнёс Наоки. — Секико и Минэко Накано передаются под официальный надзор О.Б.Д. Ответственным лицом назначается Рей Судзухи. Обеим будет предоставлена полноценная гражданская свобода, обязательное медицинское и психологическое наблюдение, а также последующая регистрация в образовательной системе.       — Благодарю. — склонив голову, сказал Рей.       — Не спешите благодарить, — холодно ответил Наоки. — Это решение не означает полного доверия. Оно означает лишь то, что я готов дать вашему варианту шанс.       — Этого достаточно.       — Все отчёты должны поступать лично мне и Совету. Любое нарушение, любой срыв, любая попытка скрыть данные — и решение будет пересмотрено.       — Понимаю.       — Тогда заседание окончено.       Члены Совета начали подниматься со своих мест, собирая документы. Рей же ещё несколько секунд стоял неподвижно, после чего развернулся и направился к выходу. У самой двери его остановил голос президента.       — Господин Судзухи. Сделайте всё возможное, чтобы я не пожалел о своём решении.       — Конечно, господин президент...       С этими словами Рей вышел из зала заседаний. А впереди его ждали две девочки, которые ещё даже не знали, насколько были близки вновь оказаться в клетке.

***

      После возвращения в Ривердэн дни начали тянуться куда медленнее, чем раньше. Разговоры о Вадэйском инциденте продолжаются до сих пор: в новостных газетах показывают фотографии разрушенного города, лагеря с выжившими, списки погибших и пропавших без вести. В О.Б.Д. отчёты обновлялись практически каждый день, но каких либо записей об Акире не было. Аято это злило сильнее всего.       Из-за тяжёлых ранений, Сетсуко и Аято были отстранены от работы на неопределенный срок. Сато постепенно приходил в себя после ранений, но без правой руки даже самые обычные действия превращались в раздражающее испытание: одеться, взять кружку, открыть дверь — всё приходилось делать заново, только теперь левой рукой. Иногда фантомная боль была настолько неприятной, что Аято мог несколько минут просто сидеть и смотреть в пустоту, пытаясь не сорваться на первого, кто попадётся под руку.       Сетсуко тоже восстанавливалась. Повязку на левом глазу ей меняли почти каждый день, но сама девушка всё реже жаловалась на боль. И её рука уже успела зажить. Теперь же девушку раздражала слепая зона. Иногда она машинально поворачивала голову чуть резче, чем нужно, или задевала плечом дверной косяк, к которому раньше спокойно бы привыкла. После таких моментов девушка лишь тихо цыкала и делала вид, что ничего не произошло.       Минэко и Секико отпустили через день после оглашения решения. Ещё недавно девочка была уверена в том, что её снова где-нибудь запрут. Только на этот раз не в грязной и сырой клетке, а в стерильно белой комнате без цепей. И хоть такой судьбы она избежала, перспективы работы в О.Б.Д. её не то чтобы сильно радовали. Секико первое время была немногословна и просто молча шла рядом. Но к удивлению Минэко, девочка довольно быстро сдружилась с ней. Возможно потому, что обе были жертвами одного человека и понимали какой ужас они пережили. А может и по другой причине.       После того, как Аято и Сетсуко наконец увидели девочек целыми и невредимыми, облегчению не было предела. Поначалу Минэко с Секико должны были жить в общежитии возле школы, но Сетсуко настояла начальству на том, что у них они будут чувствовать себя комфортнее. Оставался только вопрос с тем, в каких комнатах они будут спать.       В один из дней, Сетсуко позвонил Юрисакки Котто - следователь высшего класса и бывший наставник ребят, обучавший их ещё со времён военного лагеря. Он желал с ними встретиться, чтобы обсудить что-то. Но что именно не сказал, обещая рассказать при встрече. И так судьба сложилась, что в этот же день была назначена церемония прощания с Акирой.

Ривердэн. Офис О.Б.Д.

20 марта 2038 года

13:24 дня

      Офис О.Б.Д. выглядел всё также: чистые коридоры, ровный свет ламп, сотрудники, идущие по своим делам с папками и коммуникаторами в руках. А где-то неподалёку слышалось обсуждение предстоящей церемонии.       Аято медленно шёл по коридору, держа левую руку в кармане пальто. Правый рукав был аккуратно закреплён, чтобы не болтался. Вроде бы мелочь, но именно это сильнее всего раздражало. Сетсуко шла рядом. Левая сторона её лица была закрыта чёрной повязкой, а единственный открытый глаз смотрел прямо.       — Как думаешь, зачем он нас позвал? — спросил Аято, пытаясь разрядить молчаливую обстановку.       — В душе не чаю. Но думаю не просто так, раз уж захотел всё лично рассказать.       Дойдя до лифта и поднявшись на нужный этаж, они дошли до нужного им конференц-зала. Постучавшись, ребята вошли внутрь. Данный зал был не настолько большим и был расчитан на семерых человек. В центре стоял длинный стол, на котором лежали какие-то папки с документами, а вокруг несколько простых стульев. На стене висел широкий экран для докладов, рядом находилась доска с маркерами. А у окна стоял кофейный столик, на котором уже давно никто ничего не трогал. Возле окна как раз стоял и ждал высокий мужчина средних лет с короткими, чёрными волосами, в которых уже проглядывалась седина. Его острые черты лица, как шрам на носу, дополнял строгий образ бойца. А тяжёлый взгляд голубых глаз создавал ощущение того, будто он оценивает человека ещё до того, как тот успеет что-либо сказать.       — Давно не виделись... — коротко сказал Юрисакки. — Садитесь.       — И вам добрый день, Юри. — пробормотал Аято, проходя к столу. — Как уничтожение логова прошло?       — В целом неплохо, но без потерь не обошлось... Церемония прощания прошла после возвращения с задания. — его голос был спокойным, но взгляд передавал всё его сожаление. — Но сейчас не об этом. Видел отчёты по Вадэйскому инциденту. Скажу честно, я поражён что вы ещё живы. И также поражён тому, что Акира...       — Прошу, не начинайте! — воскликнул Аято, сжав свои пальцы на колене. — Если вы так пытаетесь понять, что мы чувствуем - такой себе способ.       — Я и не пытаюсь. Потому что каждый по своему переживает утрату. Но я видел слишком много людей, которые после такого начинали гнить изнутри. И, судя по твоему лицу, Сато, ты уже уверенно идёшь в ту сторону.       — Благодарю за заботу! — с долей сарказма воскликнул Аято. — Но вы только ради этого нас позвали, Юри?       Тяжело вздохнув, Юрисакки положил ладонь на две папки, подвинув их ближе к Аято и Сетсуко. Открыв папку, первое что ребята увидели - слово "Лазарь".       — Что это? — нахмурилась Сетсуко.       — Причина, по которой я вас и вызвал. Я вас зарекомендовал в участии в проекте «Лазарь». Программа появилась ещё во времена военного конфликта в Айнкарде и изначально создавался для солдат, которым обычная медицина не помогала вернуться в строй. Но если тогда разработка была не только дорогостоящей, но и не для всех, то сейчас и подавно. После вторжения демонов работы были прекращены, но относительно недавно к ней снова вернулись.       — Как будто что-то нелегальное... — сказал Аято, вчитываясь в документ.       — Но таковым не является.       — А.К.М.... — тихо прочитала Сетсуко. — Что это?       — Адаптивно-каркасный модуль. По сути внутренний экзоскелет, — пояснил Юрисакки. — Его вживляют в тело, соединяют с костями, мышцами, нервами и потоками маны, усиливая изнутри. Стабилизирует движения, снижает нагрузку на повреждённые участки и помогает выдерживать то, что обычный человек выдержать не должен.       Сетсуко медленно провела пальцами по краю листа. Её глаз внимательно пробегал по строкам, но по лицу было видно, что ей не нравилось почти всё, что она читала.       — Хм... Здесь написано про протезирование, — сказала девушка.       — С помощью А.К.М. можно подсоединить к телу протез. Он будет подключаться напрямую к нервам, тканям и потокам маны для использования магии.       — То есть условно я смогу двигать этой железякой как рукой?       — Да, но не сразу. Адаптацию ко всему этому никто не отменял. Первые недели, а то и месяцы вы будете просто ненавидеть всё тело. По себе знаю...       Сетсуко подняла взгляд от папки.       — То есть, вы тоже принимали участие в этом?       Юрисакки лишь молча кивнул.       — Прекрасно, — мрачно произнёс Аято. — У нас теперь даже лечение звучит как приговор.       — Не спорю... «Лазарь» никогда не был мягкой программой. Привыкать к экзоскелету будет не просто и порой мучительно. Но как привыкнете, вы и сражаться эффективнее будете, и со счетов окончательно не спишут.       — Очень мотивирующая речь, — буркнул Аято.       — Я не мотивирую. Лишь предупреждаю.       — А что за система мощности? — спросила Сетсуко, продолжая вчитываться.       — Если кратко: сто процентов — базовая мощность. Двести — усиленная. Для большинства пользователей это предел. Триста процентов — уже за пределами человеческих возможностей. Тут не каждый выдерживает даже короткую активацию. И четыреста процентов - максимальная мощность для самых отчаянных.       — А что с последним? — нахмурился Аято.       — Его включают только те, кто уже не уверен, что вернётся живым.       После этих слов Аято замолчал.       — Я не прошу вас подписывать заявления сейчас. Сегодня для вас и так тяжёлый день. Заберите документ в самом конце папки и всё обдумайте, взвесьте все "за" и "против". Если согласитесь — просто принесёте мне подписанные бумаги.       — А если мы откажемся? — спросила Сетсуко, посмотрев сначала на папку, а затем на Аято.       — Ничего не будет. Насильно вас никто не потащит. Но возвращение к работе станет куда сложнее.       — То есть выбор простой: либо оставаться таким, либо позволить вживить в себя железку.       — Кому как, — сказал Юрисакки. —Возможно выбор в том, ради чего или кого ты вообще хочешь вернуться.       Аято замолк. Эти слова неприятно воткнулись туда, куда не нужно было. Ему вдруг захотелось как-то резко ответить, но лишь отпустил взгляд. Тихо выдохнув, оба закрыли папки с документами и забрали заявления.       — Мы ещё подумаем...       — Буду ждать результатов.       Ребята направились обратно к двери, но Аято вдруг резко остановился. Не смотря на Юрисакки, Сато младший сказал:       — И да, рад был повидаться с тобой, нудный старикашка...       — Хах, наконец услышал это от тебя. Я то думал ты наконец серьёзнее стал. — усмехнулся Котто.       — Буду тебя ждать на церемонии.       — Непременно.

Позже, в этот же день

      Церемония прощания с Акирой проходила на отдельном кладбище для сотрудников О.Б.Д. Само место находилось чуть дальше от основного городского кладбища. Территория была ограждена невысокой металлической решёткой, а вдоль дорожек стояли аккуратные ряды надгробий. На многих плитах были выгравированы имена сотрудников, даты службы и короткие строки о том, при каких обстоятельствах они погибли. Некоторые могилы выглядели совсем новыми. Возле них ещё лежали свежие цветы, а земля была темнее обычного. Погода была пасмурной. Небо затянуло серыми облаками, а влажный ветер с реки неприятно пробирал под одежду. Чёрные ленты, прикреплённые к временной стойке у могилы, тихо дрожали на ветру. Перед собравшимися стоял открытый гроб, в котором аккуратно лежало лишь одно поношенное пальто. Рядом на отдельной подставке находилась чёрно-белая фотография Акиры.       На церемонии присутствовал практически весь персонал. Сотрудники стояли рядами в своей форме. Многие молчали, а некоторые просто опустили головы. Отряда Акихиро, в котором состояли Минэко и Секико, среди присутствующих не было. В этот день они были на задании. Эйко, Аято и Сетсуко стояли ближе всех к гробу. И пока Ламбер обнимала Аято, пытаясь как-то поддержать, Сато и Такэда лишь холодным взглядом смотрели на фотографию Акиры.       Рей начал говорить речь: о долге, храбрости, что Акира сражался до конца. Но Аято это всё не слушал. Все слова были правильными, но всё равно казались чем-то пустым. Отчего младший только впадал в злость. Когда речь и минута молчания закончились, сотрудники начали по очереди подходить к гробу. Кто-то оставлял цветы, кто-то молча кланялся. Некоторые подходили к Аято и Сетсуко, коротко выражали соболезнования, но почти сразу уходили. Они лишь просто кивали и почти ничего не отвечали.       Когда церемония подошла к концу, а гроб погрузили в землю и закопали, сотрудники начали расходиться. Кладбище постепенно пустело. Шаги, тихие разговоры и шорох одежды становились всё дальше. Юрисакки ненадолго задержался, посмотрел на Аято и Сетсуко, но ничего не сказал. Только коротко склонил голову и ушёл следом за остальными. Эйко ещё какое-то время хотела остаться с ними, но Аято тихо попросил её уйти. Девушка сжала губы, будто хотела возразить, но в итоге лишь молча кивнула. Перед уходом она осторожно коснулась его плеча и ушла вслед за остальными.       Через несколько минут на кладбище остались только Аято, Сетсуко и свежая могила. Ветер тихо шевелил чёрные ленты. Где-то вдали скрипнула металлическая калитка. После шума церемонии эта тишина казалась почти невыносимой. Аято медленно подошёл к могиле и остановился перед фотографией брата.       — Глядя на эту фотографию, я до сих пор надеюсь на то, что сейчас появится Акира и скажет перестать распускать нюни... — усмехался Аято. Но в этом смехе ничего весёлого не было. Голос дрогнул, и лишь горькие слёзы начвли литься с его глаз.       — Я ведь даже не успела договорить, — внезапно начала Сетсуко. — Тогда, перед тем как Вермитор должен был убить меня... Я хотела сказать ему кое-что. Но не успела. И теперь каждый раз, когда я думаю об этом, мне кажется, что эти слова просто застряли где-то внутри и гниют там.       Аято лишь молчал.       Они долго сидели рядом в тишине. Ветер трепал их волосы и одежду. Где-то над кладбищем пролетела птица, на секунду нарушив неподвижность серого неба. Вокруг стояли десятки могил сотрудников О.Б.Д., и каждая из них будто молча напоминала, что для этой организации смерть давно стала частью работы.       — Пойдём? — тихо сказала Сетсуко.       — Наверно...       И тогда за их спинами раздались тихие, неспешные шаги. Аято не сразу обернулся и лишь напрягся, сжав левую руку в кулак. Сетсуко же повернула голову первой. Это был Ринтаро. Его одежда была потрёпанной, местами испачканной пылью и засохшей кровью. Вид у него был уставший, но взгляд оставался спокойным. Слишком спокойным для того, кто неожиданно исчез и появился только сейчас. Сетсуко застыла, а Аято медленно повернулся. На секунду в глазах промелькнуло удивление, а потом внутри мгновенно вспыхнула злость.       — Ты... — процедил Аято. — Где ты, блять, был всё это время?       — Мне нужно было кое-что проверить. — сказал Ринтаро, медленно переводя взгляд с могилы на Аято.       — Что? — голос Аято стал опасно тихим.       — Аято...       — Мне нужны ответы! — резко бросил он. — Где. Ты. был?!       Демон несколько секунд просто молчал. Затем его взгляд снова скользнул к фотографии Акиры.       — Прошу не забывать тот факт, что для вашей организации я враг, — спокойно начал говорить демон. — Если бы я появился перед так назыаемым О.Б.Д. в том состоянии, в котором я был, всё могло закончиться плачевно. Для меня, и, возможно, для вас тоже. — и после короткой паузы, Ринтаро продолжил. — В общем, Акира-сан жив.       Мир будто на мгновение остановился. Сетсуко резко вдохнула, но так и не произнесла ни слова. Аято смотрел на Ринтаро широко раскрытыми глазами, не сразу поняв, действительно ли услышал это.       — Что... ты сказал?       — Акира-сан жив, — повторил Ринтаро. — Но он не здесь.       — А где тогда? — Аято резко шагнул в сторону Ринтаро.       — В моём родном мире.       После этих слов Аято на мгновение замер. А затем почти сразу схватил Ринтаро за одежду левой рукой.       — Тогда какого хрена мы всё ещё здесь?! — прорычал Аято. — Ты ведь можешь открыть портал?! Если сейчас не можешь, я могу достать те камни душ из офиса и...       — В этом нет необходимости, — перебил Ринтаро. — Я и сам смогу открыть портал. Но мой ответ нет.       — Что значит “нет”?!       — Вы туда не пойдёте, если хотите выжить, — голос Ринтаро стал жёстче. — В моём мире при столкновении с тамошними демонами вы не продержитесь и тридцати секунд. К тому же, как я погляжу, вы сейчас только едва восстановились. А там будут демоны, что по силе порой превосходят Марию и Людовика.       — Но мы то с ними справились!       — В основном потому что с вами был Акира-сан, — резко ответил Ринтаро. — И что то мне подсказывает, что они не сражались в полную силу.       Аято замолчал. Сетсуко медленно подняла взгляд на демона.       — Ты точно уверен, что он жив?       — Да.       — Ты видел его?       — Видел... Он тогда был без сознания. Его забрала моя сестра.       — Сестра?.. — тихо переспросил Аято.       — Да. Она у меня есть.       — На кой чёрт твоя сестра забрала моего брата?! — Аято снова начал закипать.       — Как она сказала, Акира-сан может представлять для них угрозу. А может он стал важен. Не исключаю оба варианта.       — Тогда тем более надо идти.       — Нет, — снова сказал Ринтаро. — Вы только почём зря погибнете и этим ничем не поможете.       — Да пошёл ты! — сорвался Аято.       Аято тяжело дышал. Ему хотелось ударить Ринтаро и заставить его открыть портал силой. Хотелось прямо сейчас убежать куда угодно, лишь бы не стоять рядом с пустым гробом и не слушать, что он слишком слаб. Но глубоко внутри он понимал, что Ринтаро прав. И от этого Аято становилось ещё хуже.       — И что нам делать? — тихо спросила Сетсуко.       — Молчать. Никому не говорите, что Акира-сан жив. Ни О.Б.Д., ни кому-либо ещё.       — Почему это? — спросила Сетсуко.       — Будет слишком много вопросов.       — То есть мы просто будем дальше делать вид, что Акира мёртв? — стиснув зубы, спросил Аято       — Придётся, — тихо сказал Ринтаро. — Скажу честно, с нашей первой встречи я уже был намного слабее, чем раньше. А сейчас и подавно... — приложив руку к "сердцу", говорил Ринтаро. — Если я смогу вернуть свои прежние силы, и вы также сумеете стать сильнее - у нас появится хоть и маленький, но шанс вернуть Акиру.       Сетсуко опустила взгляд. На её лице впервые за это время появилось нечто слабое, но что то похожее на надежду. Но она будто боялась позволить себе сильно в это поверить. Аято отпустил одежду Ринтаро и сделал шаг назад. Левая рука всё ещё дрожала от напряжения. Он медленно посмотрел на могилу, где совсем недавно закопали гроб Акиры. В голове сразу же вспыхнуло название папки, что они сегодня читали. И видимо, Сетсуко об этом тоже подумала.       — Значит, всё к этому ведёт... — пробормотал Сато.       — К чему? — с интересом спросил Ринтаро.       — Да так, забей пока, — резко ответил Аято.       Сетсуко посмотрела на него, но ничего не сказала. Ринтаро же понял, что лучше всё же не давить распросами.       — Я сделаю всё возможное, чтобы стать сильнее. Даже если для этого придётся делать вещи, которые вам не понравятся.       — Какие ещё вещи? — нахмурилась Сетсуко.       — Те, о которых лучше поговорить в другой раз.       Эти слова немного сбили Аято. И хоть жгучая злость никуда не исчезла, но теперь в ней появилась трещина.       — Слушай, если ты врёшь... — тихо начал говорить Аято. — Если ты просто дал нам надежду, что себя не оправдает...       — Тогда я сам себя убью, — спокойно произнёс Ринтаро.       Ветер снова прошёл по кладбищу. Чёрные ленты зашевелились, а на свежую землю упало несколько мелких капель дождя. Сначала одна. Потом ещё. Сетсуко медленно подняла лицо к серому небу.       — Вот чёрт, дождь начался...       Аято стоял неподвижно. Он смотрел на фотографию Акиры, и внутри него что-то медленно менялось. Боль не уходила. Злость тоже. Но теперь рядом с ними появилась цель. Неприятная, тяжёлая, почти невозможная. На несколько секунд между ними повисло странное молчание. Но не такое острое, как в первые минуты. Сетсуко вновь посмотрела на Ринтаро и спросила:       — Ты уже уходишь?       — Да.       — И когда вернёшься?       — Возможно скоро. Сейчас я вновь похожу на обычного мальчика, так что особых проблем не должно быть.       Ринтаро сделал шаг назад. Его взгляд снова скользнул к могиле. На секунду он задержался на фотографии Акиры, и впервые за весь разговор в его лице появилось что-то по-настоящему тяжёлое.       — С Акира-саном мы, конечно, не сразу поладили. Да и знакомы были не так и много. Но даже так, впервые за долгое время я бы смог назвать его своим другом. — тихо сказал Ринтаро.       Ринтаро повернулся в сторону выхода, но вновь остановился, чтобы спросить ещё кое-что важное:       — И ещё: как там Минэко-тян и та девочка?       — С ними всё в порядке, можешь не переживать.       После этих слов, Ринтаро исчез за серыми деревьями и металлической оградой. Дождь начал усиливаться: капли падали на свежую землю, на цветы, на фотографию Акиры. Ветер шумел между надгробиями, а дождь становился всё сильнее. И пока ребята окончательно не промокли, они решились наконец уйти.

***

День спустя

      За окном была глубокая ночь. Лишь тёмное небо над Ривердэном, редкие огни в окнах соседних домов и тихие силуэты улиц, где почти никого уже не было. Весь город будто заснул, но Сетсуко никак не могла.       Девушка сидела у себя дома за столом. В комнате горел только небольшой светильник, из-за чего тени по углам казались чуть глубже обычного. И освещал он один единственный лист, лежавший перед ней: заявление на участие в проекте "Лазарь". Сетсуко не знала, сколько времени уже смотрит на него. Строки давно перестали складываться в смысл. Перед ней был просто лист бумаги, но почему-то от одного его вида внутри становилось тяжело. Она медленно провела пальцами по краю стола. Раньше в такие моменты, она попыталась бы всё обдумать спокойно, разложить по пунктам. Но сейчас правильного ответа не было.       «Возможно выбор в том, ради чего или кого ты вообще хочешь вернуться...» — хоть те слова Юрисакки были в сторону Аято, они всплыли в голове Сетсуко.       Такэда дрожащими пальцами взяла ручку и на секунду замерла. Ей хотелось отложить это всё. Сказать себе, что нужно подумать ещё немного. Но Сетсуко понимала: если отложит сейчас, страх просто начнёт говорить громче.       — Сейчас наша очередь сделать то же самое и для тебя, не так ли? — тихо вырвалось из её уст.

***

      — ...И вот сейчас я тут, рассказываю тебе это всё.       Тем временем, Аято сидел с Эйко в её кабинете. На столе также лежало заявление, но сейчас внимание было приковано не к листу. Эйко смотрела на Аято растерянным взгялдом, пытаясь разложить всё услышанное. Обычно Ламбер довольно быстро собиралась с мыслями. Даже когда ситуация была тяжёлой, она умела держать лицо. Но сейчас на её лице не было служебной холодности.       — Ты ведь понимаешь, что сейчас рассказал мне то, о чём я вообще не должна знать? — наконец спросила она.       — Понимаю.       — Почему?       — Ты тот человек, которому я не могу врать. Я бы просто не смог перед тобой делать вид, что всё в порядке.       — Просто... ладно, если узнают что Акира жив. Если узнают, что вы ещё и с демоном объединились...       — Подадимся в бега. Если выживем, может к Ордену присоединимся. Вдруг нам их замысел понравится...       — Придурок! — Резко встав со стола, Эйко дала подзатыльник Аято. Удар был не сильным, но достаточно резким, чтобы он дёрнулся вперёд и поморщился.       — Ауч!       — Ты сидишь здесь, рассказываешь что Акира жив и сейчас он непонятно где, что рядом с вами всё это время был демон, и после этого шутишь про побег?!       — Если я перестану хоть как-то шутить, меня просто разорвёт.       После этих слов злость на лице Эйко немного ослабла. Она медленно выдохнула и снова села напротив него.       — Болван... — уже тише сказала девушка.       На несколько секунд в кабинете стало тихо. За дверью иногда слышались шаги, но здесь, внутри, всё казалось отрезанным от остального. Взгянув на заявление, что лежало на столе, Эйко невольно вздохнула.       — Значит, поэтому хочешь подписать документ?       — Да. — без колебаний ответил Аято. — Будешь пытаться уговаривать?       — Не буду, — Эйко медленно встала и подошла ближе к Аято. — Отговаривать тебя - как об стену горох. Но, если быть честной, я хочу...       — Акира тоже был бы против. Будь он здесь, я бы может подал заявление на отставку вместо всего этого. Но...       Эйко промолчала.       — Если я останусь таким, каким сейчас, я его не верну, — продолжил Сато. — Что я сделаю? Буду стоять за спинами и ждать, пока меня снова вытащат?       — Ты говоришь так, будто стал обузой.       — Будь реалистом, Эйко. В своём состоянии я человека повалить с трудом смогу, что уж о демонах говорить.       Эйко сжала пальцы. Возразить хотелось, но он был прав слишком неудобным образом. Аято потянулся к заявлению и взял ручку левой рукой. Пальцы легли неловко, из-за чего он тихо цыкнул.

***

      — А после отдыха мы куда там должны направляться? — переспрашивал Аято у Акиры.       — Литтлрут... — невольно вздохнул Акира. — Там и находится последний нужный нам демон. Как закончим с этим дерьмом, у Судзухи я точно выпрошу месячный отпуск.       — А почему у города название Литтлрут? — с интересом спросил Ринтаро.       — Изначально это был лишь небольшой торговый город. Но затем он стал намного больше, а название прижилось...       Тело неизвестного демона врезалось в стену полуразрушенного здания, подняв в воздух пыль и мелкие осколки камня. Враг тут же оттолкнулся от стены и бросился вперёд, рассекая когтем воздух.       Ринтаро увернулся, но удар всё же задел его плечо, оставив на одежде глубокий разрез. Не обращая на это внимание, демон пронзил когтем корпус врага и оттолкнул его в сторону некогда возвышающейся, а теперь разрушенной крепости. Противник проскользил по земле, оставляя за собой след крови, но почти сразу поднялся на одно колено. Его лицо исказилось не столько от боли, сколько от полного непонимания.       — Г-господин Ринтаро... Не понимаю, зачем вы атакуете меня!? - недоумённо спросил демон, готовясь защищаться от следующей атаки.       Но Ринтаро молчал. Призвав свои парные кинжалы, демон резко сорвался с места и стал атаковать намного быстрее, оставляя множество глубоких разрезов. Выждав момент, противник сумел выхватить руку Ринтаро и впечатать его в землю, образовав под телом вмятину. В глазах мальчишки всё помутнело, а из лёгких выбило воздух. Приставив к горлу Ринтаро коготь в виде тонкого, но длинного лезвия, противник процедил:       — Я не собираюсь с вами дальше сражаться, господин Ринтаро! Вы ведь...       Но демон не договорил и в следующую следующую секунду Ринтаро резко ударил ногой в корпус противника, заставив того отшатнуться. Почти сразу мальчишка перекатился в сторону, поднявшись на одно колено. Если бы он был в прежней форме, бой закончился сразу после нескольких ударов. Но сейчас каждое движение порой приходилось вырывать силой, а каждый пропущенный удар напоминал, насколько он сейчас ослаб.       Тяжело вздыхая и приложив руку к своему "сердцу" от боли, Ринтаро начал преображаться: рога выросли, зрачки глаз сузились, а на лице начали проявляться очертания его костяной маски, медленно охватывая всё лицо и скрывая прежние черты. Воздух вокруг него стал тяжелее, а тёмная мана начала подниматься от тела тонкими рваными потоками.       — Если не хочешь, чтобы я тебя сожрал - попробуй убить меня.       — Да вы с ума сошли... — прошептал демон, начав перевоплощаться в свою изначальную форму. — Если вы настроены серьёзно - пощады не ждите!       Тело противника резко дёрнулось. Кожа потемнела, рога искривились, мышцы вздулись, а из спины начали проступать острые костяные выступы. Пальцы вытянулись, превращаясь в длинные когти. Лицо исказилось, челюсть стала шире, а глаза загорелись алым светом.       Демон зарычал и рванул вперёд. Каждый его шаг крошил землю, а каждый взмах когтя оставлял в воздухе неприятный свист. Ринтаро успел уклониться от первого удара, но второй прошёл слишком близко и рассёк ему бок. Ринтаро поморщился, но тут же атаковал когтем в ответ. Пронзив щупальцем брюхо демона, Ринтаро в следюущую секунду притянулся к нему и вспорол грудь кинжалом. Взлетев вверх, кроваво-красные иглы с ужасающей скоростью вонзались в тело демона, не давая и шанса как-то атаковать.       Но демон вдруг оскалился и костяные выступы на его спине резко раскрылись, будто живые рёбра. Из них вырвались длинные белёсые шипы, соединённые с телом маной. Несколько игл Ринтаро разбились о них, а остальные ушли в сторону, будто столкнулись с невидимой преградой. Не успел Хиросэ приземлиться, как демон развернулся и ударил лезвием, укреплёнными его костями. Ринтаро едва успел поставить кинжалы крестом, но отдача отбросила его назад. Ноги проскользили по земле, а в руках неприятно заныло. Из земли вокруг Ринтаро резко вырвались костяные шипы. Один из шипов прошёл совсем рядом с лицом, царапнув костяную маску словно масло.       Ветер прошёл сквозь и между разрушенными зданиями, поднимая пыль. Удары, рёв и треск старых, разрушенных стен смешались в один шум. Но в один момент всё стихло и среди руин стоял один Ринтаро. Победа далась нелегко: его костяная маска была расколота почти наполовину, одежда порвана, а тело покрыто глубокими ранами. Хиросэ тяжело дышал, с трудом удерживаясь на ногах. Кровь стекала по пальцам и капала вниз, оставляя тёмные пятна на камнях. А обглоданное, лишённое головы тело неизвестного демона лежало неподалёку, не подавая признаков жизни. В кровавых руках Ринтаро лежало то, за чем охотились Акира и остальные: камень душ.       Отпустив взгляд, демон какок-то время лишь смотрел на данный камень. А затем просто поглотил его. Вкус был отвратителен, но Ринтаро сдержался и не блеванул. Силы стали понемногу восстанавливаться, регенерация заживляла раны лучше, но этого Ринтаро было недостаточно.       Сетсуко смотрела на подписанное заявление, ощущая, как внутри всё сжимается от страха перед тем, что ждёт её дальше. Аято, убрав свой документ, молча опустил взгляд. Перед Эйко он был чуть веселей и уверенней, но внутри всё тоже сжималось от страха. Отступать уже нельзя.       Каждый из этих путей требовал своей цены. Но в глубине души все трое думали об одном и том же:

«Неважно каким способом — я обязательно добьюсь такой силы, чтобы спасти Акиру»