Hominis est errare

***

Сперва Смит даже не понял, чем этот день отличался от другого, а суть была в том, что нигде не было видно Чимина. И прежде чем он сообразил, чего не хватает, ему стало не по себе. Каждый день видеть его рядом с собой стало чем-то обыденным и привычным. — Как думаешь, где он может быть? — задумчиво спросил Лаки у напарницы. Нора сразу же повернулась и толкнула кресло ближе к нему, раздражая скрипучими колёсиками. — Возможно, Чимин и правда пошёл домой. Смит тряхнул головой, будто попытавшись очнуться. Лишние мысли были сейчас ни к чему. — Как думаешь, что будет, если сержант Чон узнает, что он сын капитана? — этот вопрос интересовал многих, но никто не решался напрямую задать его Чонгуку. — Я думаю, что сержант – взрослый человек. И не ему нарушать правила полиции, — Нора ненароком посмотрела туда, где каждый день сидел Чимин. Она переживала. — Ты веришь Чимину, — утверждение Лаки показалось девушке немного осуждающим. Она усмехнулась и встала, поправляя съехавший на бедро пояс. — Я нахожу нужным проверить всё. Это моя работа, — она собрала разбросанные по столу бумаги в неаккуратную стопку и положила их в сумку. Нора была не зла, но заметно раздражена разговором. Сержант знал причину. — Но я никогда не поверю, что капитан Пак был виновен в смерти Дэйзи. Она шла прямо к выходу и ни на кого не смотрела. Они старались не затрагивать эту тему без необходимости, потому что каждый мог найти причину, чтобы опровергнуть слова другого. Две трагедии двухлетней и однолетней давности – запретная тема для офицеров полиции криминального агентства. Кто-то потерял друга и наставника, кто-то – любимого человека, кто-то – отца. Но ни один из них никогда не узнает ту боль, которую чувствовали они в те дни, боль личной утраты, невозможности помочь, вернуться в прошлое и всё исправить. Огонь забрал жизни, но не желание узнать правду, жажду мести. И каждый потерявший будет помнить об этом очень долго.

***

Чонгук сунул рюкзак в машину и опустился на сидение. Через полчаса его ждала встреча с мужем Катрин Динёв, единственной причиной, из-за которой в её деле всё ещё стояла зелёная точка. Отчасти он никак не мог собраться после звонка Смита. Ему не нужны были лишние проблемы, но с появлением неизвестного парня их стало гораздо больше. — Вы слишком много думаете, — машина резко затормозила, даже и не набрав семидесяти миль в час. Чонгук машинально обернулся – его словно ударило тяжёлым камнем по голове. Перед ним, пристегнувшись, сидела та самая жертва выдуманного насилия. Как ни в чём не бывало смотрел на него бесстыжими глазами и улыбался. — Твою мать! — выкрикнул Чонгук и перевёл взгляд обратно на дорогу. — Какого чёрта ты здесь делаешь? — Мне показалось, что так вы захотите со мной поговорить, — Чимин почувствовал, что мужчина задержал взгляд на нём, прежде чем отвернуться. — Ты самоубийца! — насмешливо сказал Чонгук. Он был зол, но и шокирован тоже. — Как ты здесь оказался? — Вы поверите мне, если я скажу, что вскрыл замок? Чонгук снова обернулся к нему. Большие любопытные глаза смотрели прямо в его – возбуждённые и злые. Он рассмеялся, но озвучивать свои мысли не стал. Возможно, парень даже не знал о существовании сигнализации. — Нет, — твёрдо ответил Чонгук. Чимин надулся и сложил руки на груди. — Вы говорили по телефону, а я тихонечко открыл дверь и залез. — Ты же понимаешь, что можешь сесть за это? Нарушение неприкосновенности. Проникновение на частную территорию. — Машина не является частной территорией, — Чимин расстегнул ремень и, придерживаясь за кресла, чуть наклонился вперёд, чтобы видеть лицо сержанта. — Должен же я хоть как-то вас поймать. — Я найду, за что тебя посадить, — проигнорировав ответ, зарычал Чонгук и повернулся. Они снова встретились глазами. Только в чужих не было ни капли страха, даже беспокойства за собственную жизнь. Его это раздражало. Он резко надавил на газ и громко захохотал, когда непристёгнутый мальчишка полетел назад с оглушающими криками. — Я предупреждаю. — А я согласен, — судорожно пристёгиваясь, забормотал Чимин и сел ровно на своё место. Крепко схватился за ремень и посмотрел на офицера. — Я лучше в тюрьме сидеть буду, но только не дома. Чонгук сосредоточился на дороге и не стал задавать вопросы. Достаточно было услышать то, что он услышал. — Тогда поговорим об этом в моём кабинете, — и сделал вид, будто не заметил чересчур счастливой улыбки на чужом лице.

***

— Вы всегда такой молчаливый или только при мне? — спросил Чимин, пытаясь снять напряжение. Он был уверен, что через пять минут вновь окажется в полицейском участке. Но Чонгук молчал, не сворачивал с дороги и держался уверенно. Чимину показалось, что он блефует. — Ты прячешься в каждой машине или только в моей? — ответил вопросом на вопрос Чонгук. — Только в вашей, — лукаво подмигнул Чимин в зеркало, потому что был уверен – сержант наблюдал за ним. — Замечательно, — но саркастичности в словах Чонгука было явно недостаточно, чтобы усмирить желание Чимина спросить ещё что-то. Он продолжал смотреть на мужчину. Сила – вот что читалось в чужом взгляде. Но Чимину хотелось увидеть больше. — Почему вы едете туда, а не на автомобильную свалку? — почему-то его вопрос прозвучал невозможно естественно, будто они не первый раз говорят об этом. Машина медленно остановилась у обочины рядом с кирпичным забором, ограждающим небольшой бревенчатый коттедж, больше напоминающий летний домик за городом. Чонгук обвёл дом внимательным взглядом, а после обернулся к Чимину, отстёгивая ремень. — Ты остаёшься здесь, — его слова были настолько неуместны, что парень в шоке уставился на него и не смог ничего сказать. — Я не останусь здесь, — Чимин замотал головой и тоже отстегнул ремень, только вместо молчания Чонгук одарил его точным ударом в грудь. — Ты остаёшься здесь, и мне плевать, что ты думаешь об этом. Даже не смей выходить отсюда, тебе ясно, парень? — он ловким движением перескочил на заднее сидение и снова пристегнул возмущённого мальчишку ремнём для присущей ему убедительности. Чимин чертыхнулся, но не стал возражать. — Меня зовут Чимин. Чонгук снова рассмеялся и склонился над ворчащим парнем, задумчиво разглядывая его. Наклонившись чуть ближе, он ощутил запах одеколона. Тяжёлый и тошнотворно неподходящий слишком мягкому для него Чимину. Так думал он, однако сам Чимин был другого мнения. — Что? Но Чонгук не ответил. Он просто взглянул ему в глаза и смотрел, ждал, пока Чимин отведёт их. Но он так и не отвёл, а Чонгук молча вылез из машины и, захлопнув дверь, закрыл её на ключ. Что-то в этом мальчишке не давало ему покоя. Чересчур своенравный характер и патологическое желание сделать так, как хочется. Привыкшему к правилам человеку сложно ответить снисхождением. Его хотелось сломать. Чонгук медленно шёл к дому, но не чувствовал, как его ноги ступали сперва по влажной скошенной траве, потом по цементу дорожки. На обрамлённой декоративной древесиной стене весел звонок, а рядом – почтовая будка. Ни газет, ни писем в ней не было. На убранном крыльце лежал круглый коврик из жёсткого ворса. Чонгук как зачарованный уставился на ярко сиреневые цветы, окружающие столь же яркий дом. Узкие, пожелтевшие, напоминающие чем-то эстрагон, листья сделали пышные кусты кружевными, а маленькие сухие колосья выглядели как меховые кисточки. Волшебно красивые цветы золотились под солнцем и выглядели на зимнем цветнике ярким пятном. Чонгук продолжал смотреть на них и осознавать увиденное. Он постучал в дверь, и та с лёгкостью поддалась, впуская его в дом. Стояла мёртвая тишина. По сообщениям соседей Энтони Динёв в это время должен был быть дома. Будучи прагматиком, Чонгук отлично ориентировался в реальной политике жизни. В этом доме не мог жить убийца, убийца собственной жены. На стенах в деревянных рамах висели картины, а на полках стояли семейные фотографии. Чонгук исследовал комнату за комнатой, но ни в одной из них так и не смог найти ни следа того, что здесь жили нелюбящие друг друга люди. Рядом с кроватью, в спальне, стояла гладильная доска, а на стуле аккуратно висела женская блузка. Девушка погибла несколько дней назад, но создавалось впечатление, будто она до сих пор была здесь, не умирала. — Кто вы такой? — раздался за спиной пронзительный крик. Чонгук на ватных ногах развернулся и молниеносным движением достал из кобуры пистолет, направив его на мужчину. — Руки! — приказал Чонгук и был готов к действию, если бы не одно «но». Вместе с ним, в чужих руках, стоял до смерти испуганный мальчишка. Он с силой схватил сжимающую его горло руку, кожей почувствовав остриё ножа. Ему было страшно. Чонгук это прекрасно понимал. — Я убью его! Слышите? Убью! — но угрозы Чонгука не пугали. Он смотрел на Чимина. И жутко злился. — Я просил тебя сидеть в машине! — Извините… — всхлипнул Чимин и попытался сделать хотя бы что-нибудь, но чужое предупреждающее дыхание его остановило. — Ты сейчас опустишь нож, Энтони, и мы с тобой поговорим, хорошо? — Чонгук чуть смягчил голос и обратился с просьбой к мужчине, такому же испуганному и возбуждённому. Он был будто не в себе. — Давай же, — этот метод Чонгук освоил в начале своей карьеры в отделе. Если многие офицеры применяли тактику устрашения, то он предпочитал говорить, создавать атмосферу безусловного доверия. — Они говорили так же! — но не каждый доверял. — Говорили так же, когда забирали её! Вы все врёте! Врёте! — глаза, обращённые к нему, были дикие, тлеющие, но не горящие. Чонгук видел этот огонь. В своих собственных глаза. — Ты опустишь нож, и мы с тобой поговорим. Ты же не хочешь проблем, верно? Они переглянулись. Наступила тишина. Но никакой лёгкости от своих же слов Чонгук не почувствовал. Происходящее для него было как в тумане. Он смотрел в мокрые от слёз глаза Чимина, его бледные губы, дрожащие пальцы, и не мог ничего сделать. Он был бесполезен. — Ты врёшь! Врёшь! — как в бреду кричал Энтони и тянул охваченного страхом мальчишку за собой. Чонгук попытался сделать шаг, но был остановлен болезненным вскриком. — Опусти нож, чёрт возьми! — спокойный голос сменился грозным приказом. — Чонгук, — голос Чимина был еле слышен. Он смотрел в чужие глаза, страшно злые, но до безумия испуганные. Прогремел один точный выстрел в стену. Мужчина в испуге упал на пол, придавленный чужим телом. Чимин, избавившись от удушающих рук, без сил повалился вперёд, но был пойман Чонгуком. — Ты очень вовремя, — он тяжело выдохнул и прижал всхлипывающего мальчишку к себе. — Я даже не буду спрашивать, что здесь происходит, — сдерживающий ослабевшего мужчину Тэхён посмотрел на напарника осуждающим взглядом. Ему не впервой спасать его задницу, но сегодня даже он был шокирован. — Мать твою, Чонгук, что здесь происходит? Чонгук вышел из комнаты прежде, чем лейтенант мог возразить. Снежная крупа медленно падала на холодную землю. Ничего не изменилось, разве что стало холоднее, и отнюдь не сдерживающим чужую дрожь рукам. Он вздохнул, представив у себя в голове, что могло произойти, если бы Тэхён не успел. Чонгук вздрогнул, но, почувствовав тёплое дыхание, успокоился и снял куртку. — Не нужно, — единственное, что смог прошептать Чимин, прежде чем отключиться. Чонгук посмотрел на Тэхёна, но тот никак на это не отреагировал. Отдал связанного наручниками мужчину офицерам и помог сержанту положить Чимина в машину. Они знали друг друга слишком хорошо, чтобы пренебрегать оставшимся спокойствием. Годы службы могли научить многому, но страх смерти сидит глубоко внутри. Всегда. И спустя ровно два года Чонгук снова его почувствовал – страшный и пугающий. Страх смерти.