Hominis est errare

***

Чимин попытался обойти мужчину, но тот упорно не отпускал его, загораживая проход и сопровождая свои движения глухим ворчанием. — Вы сами привели меня сюда, — он пожал плечами и повесил куртку на крючок. — Будем стоять здесь? — Что ты имел в виду в машине? Обречённо вздохнув, Чимин поднял голову и столкнулся нос к носу с утомлённым Чонгуком. — Вы хотите спросить только об этом, сержант? Он хотел спросить о многом, в частности о том, почему они стоят так близко, и какова вероятность их успешной капитуляции? — Если речь идёт о том, как я выбрался из машины, то мои возможности намного шире, чем вы думаете, — хитрости ему не занимать. Пользуясь отстранённостью мужчины, Чимин ловко обошёл его, чуть задев носом кожу у виска, и сбежал, чтобы хотя бы на секунду поверить в то, что он в квартире Чонгука. — Невероятно… — Я имел в виду дело Катрин Динёв, — Чонгук последовал за ним и остановился у стеллажа с книгами. Чимин стоял в метре от него. — Не буду врать, я был удивлён, когда вы решили навестить её мужа, — держа руки за спиной, он понимал, что может случайно, инстинктивно прикоснуться к чему-нибудь, к чему не следует прикасаться. — Почему? — как и Чимин, Чонгук сцепил руки за спиной. — Я разговаривал с сестрой Катрин, когда был в участке. Она любезно согласилась ответить на мои вопросы. Чонгук нахмурился, понимая, что этот парень берёт на себя слишком много. Какое отношение он вообще имеет к смерти Катрин Динёв? И кто позволил ему вмешиваться в дела полиции? — Знаете, сколько раз они подавали на развод? — Чимин усмехнулся и, задерживаясь у полки с фотографиями, обернулся. — Восемь. Чонгук поднял брови, пораженный его наглостью, а спустя мгновение сжал тонкое запястье мощными пальцами. — Значит, это Дэйзи, — Чимин сделал вид, будто совсем не чувствует себя обиженным, будто пальцы на его запястье не причиняют боли. На фотографии, до которой он так хотел дотронуться, стояла молодая девушка, в длинном летнем платье и вязаной панаме, она смотрела в сторону и тянула к кому-то руку. — Вы были в Италии. Любите солнце? — Ненавижу, — Чонгук не отпускал его руку, казалось, сжимал ещё крепче, но совсем не думал о том, что делает. Он на самом деле не любил солнце, ни тогда, ни сейчас. — А я люблю, — Чимин едва дышал, смотрел на фотографию и о чём-то думал, о чём-то своём. — И когда вы мне улыбнётесь, я надеюсь увидеть это солнце. Ему было любопытно, действительно ли мужчина слушает, что ему говорят. Но не было необходимости проверять. Чонгук сделал шаг вперёд, чуть ли не вжимая сосредоточенного на нём парня в стену. Они смотрели друг другу в глаза, долго, задумчиво, внимательно. — Отпустите мою руку, сержант, — улыбка на пухлых губах дрогнула. Чонгук разжал пальцы, но не отступил назад. Наоборот – наклонился к спрятанному за маской силы лицу. Но знал только одно. — Ты боишься, — он видел, как проступают морщинки на чужом лбу, как загораются непокорностью глаза. — Не вас, — голос Чимина звучал уверенно, но волнение тоже ощущалось. — Я боюсь того, что вы можете пообещать мне, — пробормотал он тихо, почти неслышно. — Вы привели меня к себе домой, но запрещаете смотреть на ту, которой уже давно нет. Скажите, вы до сих пор любите её? Чонгук промолчал. Не потому, что не хотел говорить об этом. Он не знал, что ответить. И поверить не мог, что почти незнакомый человек смог заставить его усомниться в том, что никогда не ставил под сомнения. Любит ли он Дэйзи до сих пор? Конечно! Но та ли это любовь, чтобы посвящать ей что-то ещё, кроме воспоминаний? — Если откровенно, то вы не похожи на того, кто страдает. Уже прошло? — Нет. — Вы хорошо спите ночью? — Прекрасно. — Я не сплю совсем, — бесстрастное выражение на лице Чимина сменилось грустной улыбкой. Он сделал два шага назад, снова посмотрел на фотографию, будто прощаясь, и отвернулся. — Не потому, что мне кто-то снится. Я просто не могу спать ночью, потому что боюсь. Но Чонгук не стал бы говорить вслух, что боится тоже. Но, возможно, Чимину и не нужно об этом говорить. Иногда он понимает слишком много. — Но я спросил у Лилит о машине, на которой Катрин разбилась. И знаете что? — Чимин снова улыбнулся. Он делал это всегда и в самые неподходящие для улыбки моменты. Чонгук нахмурился, вникая в смысл сказанного. — Катрин проверяла машину на неисправность тормозов на прошлой неделе. Только никто не посчитал нужным подумать об этом. — Мы получили отказ на патологоанатомическое исследование. — Почему все придираются к этому? Вы не заметили ничего необычного в доме Динёв сегодня, сержант? Чонгук задумался и посмотрел на Чимина. В его глазах он увидел не на шутку разбушевавшихся чертят. Чимин чувствовал превосходство. Он знал намного больше, о чём сознательно умалчивал. — Картина Ардханари, андрогинное индуистское божество, — и не ждал, когда Чонгук поймёт сам. — Они были индуистами. Всё сходилось. Как дважды два. — Лжец! — захохотал Чонгуку в спину Чимин, когда тот ринулся что-то искать у себя в рюкзаке, оставленном в прихожей. — Вы обещали мне помощь, а в итоге я раскрыл за вас дело. — Мы ещё проверим это, — Чонгук повернулся и заметил лежащего на диване парня. Чимин положил под голову руки для удобства и уставился, довольный, в потолок. — Мы? — его это явно веселило, но и расстраивало тоже. — Сейчас вы скажите, что нет никаких «мы». — И не будет, — добавил Чонгук и сел на противоположном краю дивана, раскладывая на коленях бумаги. — Как скажете, сержант, — усмехнулся Чимин и, повернувшись спиной к нему, закрыл глаза. *** — Ты спал всю ночь, — Чонгук сидел за столом на кухне и перечитывал отчёт, который ему прислал Тэхён. — Может быть, мне стоит попросить забрать меня ещё на пару дней, — Чимин, заспанный и ещё не проснувшийся, достал из холодильника бутылку воды. Чонгук усмехнулся и пододвинул пустой стакан к нему. — Не выдумывай. Чимин сел напротив. На лице его застыло задумчивое и почти безучастное выражение. Налив полстакана воды, он закрыл бутылку и приложил её ко лбу. — Смит проверил твой телефон. — И ничего не нашёл. — И ничего не нашёл, — Чонгук потёр глаза и устало выдохнул. Он с пяти часов утра на ногах и ничего. Чимин поджал губы, понимая, что мужчина ему не верит. Потому что видел, с каким недоверием Чонгук смотрит на него. — Он стирает сообщения сразу же, как только я их прочитаю. — Кто «он»? — Я не знаю, — Чимин покрутил стакан в ладонях и облизнул губы. Он не мог ничего сказать, что со стопроцентной вероятностью смогло бы подтвердить правдивость его слов. — Мальчик захотел поиграть в опасные игры? Чимин заслонил глаза ладонью и хрипло засмеялся. — Вы так думаете, сержант? Чонгук снова посмотрел в ноутбук: чистые копии телефонной книжки, отсутствие звонков и сообщений, ни единой причины считать человека социально активным. — Как же друзья? — вопрос прозвучал с присущей офицеру полиции настороженностью. Чимин поднял взгляд и посмотрел на Чонгука, хмуро, без намёка на веселье. — У меня нет друзей. Откровенная правда для того, кто всю жизнь прожил под надзором отца – капитана полиции. Очередные проверки на вшивость и репутацию. Друзья убегали, как от огня, буквально разрывая все связи. Чимин не успевал знакомиться со сверстниками, потому что через пару дней приходили сообщения о том, что общение в будущем невозможно. Он искал помощи у матери, а после её смерти перестал пытаться что-то кому-то доказать. Ему было пятнадцать, когда он отказался ото всех и сосредоточился на себе, стал больше времени поводить дома и заниматься саморазвитием. Ему нравилось следить за тем, как работает отец, и учиться чему-то новому, вместо школьных учебников на его полках стояли оружейные книги и тома Английского права. Он прекрасно разбирался в физике и математике, дополнительно изучал корейский язык. Но выбрать направление в жизни так и не получилось. — Ты нигде не учишься, — подумав минуту, сказал Чонгук. Действительно, ни слова о будущей профессии. — Не определился. Ничего не нравится, — Чимин безразлично пожал плечами и вытащил из подставки салфетку. Даже в таких деталях дом Чонгука был намного уютнее и домашнее. — Что насчёт оплаты коммунальных услуг? Все счета оплачены. Деньги отца? — Я и копейки не взял, — Чонгук не удивился, когда заметил в чужих глазах намёки на злость и враждебность. — Я иногда подрабатываю официантом или грузчиком, ежемесячно получаю пособие. Этого хватает, чтобы оплатить дом. — А себя? — И себя тоже, — Чимин немного смутился этого вопроса. Вороша разорванную на маленькие кусочки салфетку, он совершено серьёзно посмотрел на мужчину и о чём-то задумался. — Мы отошли от темы, вы так не думаете? Или я тоже могу задать вам вопрос? Например, почему вы вините в смерти Дэйзи Брокман моего отца? Чонгук был сбит с толку, но сохранял уверенность. Он чувствовал, как в грусти разрастается чувство злости и желание сделать больно. Потому что он терпеть не мог, когда больно делают ему. — Мой отец не виноват. — Он отдал ей приказ оставаться в доме! — Они были там вдвоём! Это её работа! — Но вернулся он один! — выкрикнул Чонгук и захлопнул ноутбук. Ему было по большому счёту плевать, почему так произошло. Он хотел знать лишь одно – почему именно она. — За что и поплатился. Чонгук не чувствовал себя виноватым, но знал, что сказал лишнее. Чимин не смотрел на него, руки замерли на столе, пальцы мелко подрагивали, а на глазах застыли слёзы. — Сегодня год, как его не стало, — в тишине было достаточно спокойно, он на секунду прикрыл глаза и ядовито ухмыльнулся. — Вы можете хотя бы на время засунуть свою сраную уверенность себе в задницу, сержант? — и не было ни капли сомнения в том, что он не боится. — Пожалуйста, — добавил тише, прошипев сквозь зубы, и встал из-за стола. — Я отметил его красной точкой, — сказал Чонгук, поворачиваясь к нему спиной и складывая бумаги в папку. — Твоё дело закрыто. Чимин улыбнулся. Не зло. Мягко и с непонятной Чонгуку благодарностью. — Спасибо за помощь, — с необъяснимой искренностью и отчаянием в голосе прошептал, чтобы не разозлить, а наоборот – чтобы поблагодарить. — И спасибо за самую спокойную ночь в моей жизни. И в одиночестве Чонгук понял, что излучал Чимин. Не страх. Это была печаль.

***

C годовщиной смерти

k.m.