14
2 апреля 2020 г., 17:02
***
Небольшое открытие, конечно, но Чонгук задумался, познакомились бы они с Чимином, будь его отец жив. Он почти не был способен на то, чтобы привязаться к человеку так быстро. Месяц с лишним, большую часть которого они никак не контактировали. Старик сделал глупость, взвалив на сына бремя чрезмерной заботы, но за годы тоскливого одиночества Чимин научился тому, что не умеют делать многие до сих пор. — Ты наступил, — нахмурился Чимин, толкая локтем Смита в бок, и продолжил раскладывать старые страницы газеты The Times по полу. — Никогда не думал, что наш отдел превратится в садовое общество, — почесав подбородок, вздохнул Намджун и посмотрел на Чонгука, которого происходящее ничуть не волновало. Капитан предпочёл свалить ответственность на него. — Ему нужно создать «родные» условия, поэтому старый горшок не подходит, — сдув со лба прядь волос, объяснил Чимин, для чего он решил развести грязь и бардак в полицейском участке. — Здесь слишком мало света, но ему подходит. Хотя бы что-то живое в этом месте, — он не обратил внимания на чужие покашливания и смешки. Не спросил разрешения, но чувствовал себя как рыба в воде. Никто не выгнал, значит, можно продолжать. — Не напомнишь, как называется? — пихая мужа в плечо, поинтересовался о цветке Сокджин. Кажется, он единственный, кому эта идея была по душе. — Спа-ти-фи-ллум, — по слогам проговорил Чимин. — Спатифиллум. Не нуждается в частом поливании и прямых солнечных лучах, поэтому на этом подоконнике он будет смотреться отлично, — и кивнул на окно позади офицеров. Любому бы показалось, что незнакомый парень вторгся в чужое пространство и занял не ему принадлежащий подоконник. Но Чонгуку так не показалось. Сначала он был немного взбудоражен этой идеей, а потом оставил право за Чимином делать всё, что тому вздумается. Ему нравилось узнавать о нём больше. И Чимин-садовод ему нравился ничуть не меньше, чем Чимин-утренний или Чимин-скромный. Он мог быть любым и никогда не скрывал свои чувства. Возможно, его настроение научился улавливать только Чонгук. — Ты разрешаешь делать ему всё, — нахмурив брови, Намджун обернулся к своему сержанту и кивнул на Чимина, которому до их возмущений не было никакого дела. Из кабинета послышался ехидный смешок. Эта фраза звучала неуместно двусмысленно. — И не только здесь, — добавил Тэхён и попросил не закрывать дверь. Ему тоже было интересно, чем закончится их словесная перепалка. — Я посмотрю на тебя, когда Джин захочет посадить в твоём кабинете «питомца», — уклончиво пожал плечами Чонгук и посмотрел на побагровевшего капитана. — О, прекрасная идея! — вмиг повеселевший Сокджин подбежал к мужу и поцеловал его в красную щёку. — Думаю, ты будешь не против. — Конечно, — вымученно улыбнулся Намджун и кинул на Чонгука убийственный взгляд. Для всех это была шутка, но только он знал, что Джин об этой идее забудет не скоро. Скорее всего, пока в его кабинете не появится цветущее жизнью и радостью растение. — Это для вашей же пользы, — влез в разговор заметно запыхавшийся Чимин. Он уже подготовил новый горшок, насыпал на дно глиняные мелкие камушки, чтобы хорошо удерживалась влага и не гнили корни, сверху него – земляную смесь. Засохшие и молодые листья обрезал заранее. Оставалось пересадить цветок в горшок. У Чонгука так и чесались руки что-нибудь сделать, но своими умениями он мог только всё испортить. Хотелось подойти, обнять Чимина со спины, стереть с его щеки засохшую грязь и поцеловать покусанные в раздумьях губы. — О чём думаешь? — поинтересовался у него Сокджин, укладываясь на грудь Намджуна и поглаживая ладони, лежащие на его животе. Такие ласки для них были естественны, и никто не обращал на них внимания. — О работе, — соврал Чонгук. Последний час он думал только о Чимине. — Надеюсь, твоя «работа» не надорвёт себе спину, — понимающе кивнул Сокджин и попросил Намджуна его отпустить. Чонгук, удивившись, уставился на него, но Джин не обернулся, чтобы что-то объяснить. Главнейшей целью для него был убегающий из Чиминовых рук цветок. — Ты держи его за листья, а я помогу с горшком, — он опустился на колени и аккуратно надавил на горшок, чтобы корни с грунтом отстали от стенок. Благо магазинные емкости мягкие и гнулись без труда и риска для самого цветка. — Спасибо, — поблагодарил его Чимин и, расставив ноги, наклонился, чтобы поставить спатифиллум в новый горшок. — Его сразу же нужно полить, тебе понятно? — он посмотрел на Чонгука и снова опустил взгляд на цветок. Засыпал его оставшимся грунтом и с облегчением вздохнул, разминая спину. Несколько наклонов и стакан воды сейчас бы не помешали. — Почему я? — заступился за себя Чонгук и встретился с непонимающими взглядами сослуживцев. Будто он сказал что-то на самом деле непонятное для них, что-то странное. — Он же твой парень, — пожал плечами Смит, поворачиваясь к нему. — Значит, твой цветок. От его слов чуть не остановилось сердце. Чонгук как можно спокойнее посмотрел на него, но тот никак не отреагировал. Не шутил всё-таки. Он перевёл взгляд на радостное лицо, на завитки волос, выбивающиеся из-под причудливой косынки, которую Чимин надел для удобства, на озорную улыбку. Что-то внутри кричало и завывало. Неужели Смит сказал что-то не то? Но от этих мыслей становилось только хуже. Тогда как Чонгук должен назвать отношения, которые ему удалось создать? Как объяснить чувства, которые Чимин в нём пробудил? Он прищурился и попытался поймать его взгляд. Чимин отряхнул руки и посмотрел на него, возбуждённо показывая на цветок. Чонгук не задумываясь, улыбнулся и поймал бегущего к нему парня. Поцеловал в потный висок и стёр с покрасневшей от работы щеки грязь. — Тебе нравится? — растирая следом щёку, спросил Чимин и отстранился, чтобы не запачкать чистую одежду. Ему было всё равно на очередные взгляды, которые падали только на них. Его волновали лишь цветок и Чонгук. Больше ничего. — Да, только если за ним ухаживать будешь ты. — Хей! — и театрально возмутился. Чонгук собирался ответить, но тут же его губ нежно коснулись губы Чимина, а слова замерли в горле и сразу же ускользнули из памяти. Уже ничего не хотелось говорить, только поцеловать ещё раз и показать улюлюкающему Тэхёну средний палец. — Тогда я должен сейчас уйти, потому что мне нужно полить спатифиллум, — чмокнув мужчину в щёку, Чимин отстранился и попросил Нору показать, где у них туалетная комната. Чонгук коротко улыбнулся и вмиг помрачнел, встречаясь взглядом с офицером, который уже второй день подряд не давал ему покоя.***
Неделя в полицейском участке пролетела на удивление быстро. К тому времени, как Намджуну по вполне понятным причинам показалось, что Тэхён утратил над собой контроль, Чонгук увидел в эмоциях друга кое-что другое. Тэхёну никогда не было приятно слушать оскорбительные замечания в сторону Юнги. И спустя время Чонгук готов был за свои слова попросить прощения. — Здесь гораздо вкуснее, чем в предыдущем месте, — с набитым ртом пробубнил Юнги, пододвигая сестре тарелку с картофелем фри. Она всё ещё чувствовала себя смущённой и только с разрешения брата притронулась к еде. — Я не знал, что ты не любишь сладкое, — шутливо возмутился Тэхён, вгрызаясь в горячую пиццу зубами. — Мой живот сходит с ума от голода, — остужая кусочек ветчины на языке, он протянул детям, как все привыкли называть Эмили и Юнги, принесённые официантом напитки. Чимин в эту категорию тоже входил, но Чонгук всё же старался обращаться к нему по имени. Почти все вспомнили о маленькой кондитерской, которую они посетили на прошлой неделе, кроме Чимина. Он был увлечён разглядыванием ароматной пиццы. И больше ничего его не волновало. Возможно, только Чонгук, который после мексиканского ужина стал больше уделять ему времени. — Я на самом деле поверил тебе! — возмутился Чонгук, доедая последний кусок пиццы. Для него сейчас важнейшей задачей было отругать Чимина за нелюбовь к ветчине и грибам. Он быстро справился со своей пиццей и был полностью удовлетворён. — Не мог же я сказать, что сыр люблю больше, чем тебя, — засмеялся Чимин, заваливаясь на него и хватаясь жирными пальцами за салфетки. Что в его словах могло Чонгука взбудоражить больше всего? Нездоровое пристрастие к сырным блюдам, к которым невольно начинаешь ревновать? Или вскользь вырвавшееся признание, заставившее Чонгука разволноваться не на шутку? Ему не стоило так волноваться, но с недавних пор каждое в шутку сказанное Чимином слово превращалось в неизбежное обдумывание своей же жизни и происходящих в ней событий. — Он у нас мужчина консервативный, предпочитает старые добрые пластинки, — и, кажется, пропустил большую часть разговора. — О чём ты? — поинтересовался он у Тэхёна, заодно складывая грязные салфетки на пустую тарелку. — О том, что ты не любишь слушать музыку через наушники, предпочитаешь живое исполнение, — объяснил друг. Юнги на это заявление фыркнул, не понимая, как можно игнорировать такое большое количество музыкальных произведений, зациклившись на чём-то одном. — Ты в детстве тоже любил слушать пластинки, — загнала брата в угол Эмили и смущённо улыбнулась. — Предатель, — буркнул Юнги и сосредоточился на недоеденной пицце. — Поэтому в его комнате хранится большая коллекция винила. — Да, — подхватил разговор Чонгук. — Но ты не даёшь даже близко к ней подойти, — Тэхён был искренне обижен, поэтому, положив руку на сердце, покачал головой и снова принялся поедать пиццу. — Потому что я знаю, на какую подлость способны твои руки, — подмигнул ему Чонгук, вспоминая, с каким сожалением на него смотрел друг, когда случайно сломал одну из редчайших пластинок британской рок-группы Pink Floyd. — Живая музыка намного лучше электроники. — Возможно, нам стоит в следующий раз отвести тебя на концерт? — загорелся идеей Чимин, вспоминая, не слышал ли он о каком-нибудь выступлении симфонического оркестра в Барбикан-центр в ближайшие выходные. — Да, может быть, — пожал плечами Чонгук, ковыряясь вилкой в чужой тарелке. — Мы с Дэйзи часто ходили послушать классику, — вылетело из его рта раньше, чем он успел подумать, стоило ли вообще упоминать об этом. И все на минуту затихли, даже ничего не понимающий в разговоре Юнги замолчал, как и без того робкая Эмили. Тэхён красноречиво поджал губы и дёрнул бровями. Он всё ещё продолжал гипнотизировать почти пустую тарелку, не решаясь посмотреть на друга. Чимин молчал. Казалось, ему было нечего сказать, или просто не хотелось поднимать тему, которую не стоило поднимать вообще. После нескольких мгновений тишины он как-то резко изменился в лице и положил свою ладонь на ладонь Чонгука, широко улыбаясь. — Тогда отлично! — и не было в его эмоциях того самого знака, который бы сказал Чонгуку, что нужно всё исправить, извиниться за сказанное. Но Чимин выглядел как обычно, ни намёка на обиду, даже ещё больше загорелся словами Тэхёна о том, что нужно побыстрее найти билеты и сходить на концерт. И больше всего Чонгук боялся именно этого. Непоколебимо сильной улыбки, которой Чимин улыбался почти всегда, было ему весело или грустно. Даже когда безумно больно, он мог бы улыбнуться и сказать, что всё в порядке. Это поражало и заставляло ещё больше переживать. Так же и сейчас Чонгук не мог понять, врал Чимин или просто решил не зацикливаться на случайно брошенной фразе, в которой, на самом деле, не было ничего важного. Или так ему всего лишь казалось. Телефон в кармане неожиданно завибрировал. Зал вокруг них взрывался разговорами и хохотом. Чонгук обвёл парней твёрдым взглядом, и опустил взгляд в телефон, пряча руки под столом. Сообщение от миссис Брокман. Она хотела поужинать с ним. И он не мог ей отказать, снова сославшись на работу. Он обещал себе и Дэйзи, что будет приглядывать за ней. Но страх, что она узнает о Чимине, казался ему необъяснимо опасным. Он не знал, как рассказать об этом Николь. — Давай уйдём? — обнимая уставшего Чимина поперёк живота, прошептал Чонгук и уткнулся носом ему в плечо. Тот что-то тихо пробормотал и одобрительно кивнул, словно ему было совершенно без разницы, что делать дальше. А Чонгуку хотелось лишь одного – остаться наедине с Чимином и подумать о чём-то спокойном, расслабляющем. Возможно, просто перестать думать и крепко-крепко обнять человека, с которым ему очень хорошо.***
Чонгук не хотел думать ни об ужине с Николь, ни о Кристиане Мартинсоне, у него не было сил отвечать на вопросы, как и не было желания начинать разговор. Чимин, уловивший его скверное настроение, не пытался мужчину развеселить или заставить обратить на себя внимание. Ему показалось, что лучше просто быть рядом. Чонгук был благодарен ему за это и, не спрашивая разрешения, отвёл его туда, где когда-то сам проводил очень много времени. — Ты привёл меня на детскую площадку? — удивлённо спросил Чимин, вглядываясь вдаль и замечая небольшой парк. — Когда-то я считал эту площадку лучшим местом в своей жизни, — улыбнулся Чонгук, радуясь его одобрению. Он никогда бы не постеснялся привести Чимина сюда, зная, что может рассказать об этом месте гораздо больше, чем кажется на первый взгляд. Сейчас январь, который гордо носит звание самого холодного месяца в году. Зима уверенно вступила в свои права и приступила к своим непосредственным полномочиям. Но им обоим совсем не было холодно. — Ты не представляешь, как я давно хотел побывать здесь, — выдыхая прохладный воздух, Чимин натянул шапку на уши и чуть ускорил шаг. Чонгук ускорился следом за ним, думая над его же словами. Неужели обыкновенная детская площадка, которую можно встретить почти везде, способна так приятно удивить? — Я рад, что тебе нравится. — Больше, чем нравится. Моё унылое детство машет мне рукой, — грустно усмехнувшись, Чимин подошёл к ржавым железным качелям и стряхнул с деревянных реек холодные капли. Несмотря на зиму, всю неделю шли дожди. И не удивительно, что даже намёка нет на снежные сугробы. — Помаши ему рукой в ответ, — предложил единственное верное решение Чонгук и встал позади качели, слегка толкая железные подвесы. Чимин радостно пискнул, выпрямил дрожащие от предвкушения ноги и сложил их вместе, чтобы помочь сдвинуть себя с места. Они долго говорили о детстве. Чонгук рассказал о семье, о пятнадцати лет жизни в родительском доме, где доверил своё воспитание любимой тёте, которая души в нём не чаяла и, не имея собственных детей, всё своё свободное время уделяла маленькому племяннику, до которого родителям не было никакого дела. В шестнадцать лет Чонгук впервые ушёл из дома, а к восемнадцати сумел накопить крупную сумму денег, чтобы снять небольшую комнату в самом старом жилом районе Лондона. После окончания средней школы переехал в Нью-Йорк, где успешно сдал квалификационные экзамены и поступил в полицейскую академию. — Иностранный стажёр, значит, — хмыкнул Чимин, подставляя лицо свежему январскому ветру. — Почему именно Нью-Йорк? — Мечта Тэхёна, а я не знал, что должен выбрать, да и без лучшего друга мне было очень тяжело. Он понимающе кивнул и попросил продолжить. — Тэхён закончил академию раньше и вернулся домой, где сразу же согласился на должность офицера. — И ты остался один? — Самое сложное время за всю мою жизнь, — невесело рассмеялся Чонгук, но не было в его словах той грусти, какую он испытал много лет назад. За это время произошло много событий, которые, может быть, даже и не входили в их планы, к чему-то они шли очень долго, прокладывая сложную дорогу, а что-то получили слишком неожиданно. — Но ты не жалеешь? — Нисколько. После они долго молчали. Чимин тихо напевал какую-то мелодию и думал о том, как же тяжело было Чонгуку и как тяжело ему сейчас. Если бы Чонгук мог читать его мысли, то обязательно сказал бы, что сейчас ему гораздо легче, даже если кажется, что это не так. — Где твоя тётя? Вы видитесь? — Чимин аккуратно опустил ноги, едва касаясь земли, чтобы осторожно остановиться. Ему показалось, что сейчас этот вопрос будет уместен, да и самому хотелось узнать больше. Об этом мужчине хотелось знать всё. — Она переехала в Питтсбург пять лет назад. — А родители? — Не знаю, последний раз они присылали фото из Монако. Мама говорила, что хочет посетить оперу Монте-Карло. — Когда это было? — Прошлым летом. Чонгук не мог увидеть лицо Чимина, не мог знать его реакцию и его мысли, которые до безобразия отчаянно хотелось узнать. Он резко обогнул качели и двумя руками вцепился в ледяные подвесы, аккуратно останавливая и притягивая спрятанного в шарфе парня к себе. — Я мог тебя ударить, — пробубнил Чимин, пряча покрасневший нос. Чонгук безразлично пожал плечами и встал ещё ближе, касаясь его коленей и вдыхая приятный сладкий запах. — Ты перестал пользоваться отцовским одеколоном? — он решил, что обязательно должен сказать об этом вслух. Сначала Чимин удивлённо приподнял брови и вытянул губы, а потом надулся, как снежный шар, и снова спрятался. — Ты же сам сказал, что тебе не нравится. — Ты прав, так мне нравится гораздо больше, — Чонгук коснулся кончиком носа его щеки и ласково потёрся, делая медленные вдохи, чтобы сполна насладиться новым запахом. Приятным запахом. Любимым запахом. Чимин приглушённо засмеялся и заёрзал. — Щекотно, — тихо хихикая, он широко улыбнулся и чуть наклонился, чтобы схватить Чонгука в тёплые объятия и обхватить его ногами. — Я сказал что-то не так? Ты грустишь? — мужчина выглядел немного виноватым, но больше встревоженным. Ему не хотелось говорить лишнего или обидного. — Мне не грустно, — покачал головой Чимин и сосредоточенно посмотрел на Чонгука. Они были так близко, что чувствовали дыхание друг друга. — Жаль, что ты пережил так много. Каждый заслуживает счастья, — он взял его лицо в ладони и мягко поцеловал в лоб. — Всем бывает тяжело, тебе тоже, — Чонгук искренне не понимал, как один маленький человек может так сильно переживать за другого, молча говорить об этом и заставлять переживать за себя. — Но разве я не счастлив сейчас? Чимин продолжал согревать его замёрзшие щёки тёплыми пальцами и мягко улыбаться. Он был слегка шокирован и не нашёлся что сказать. — Ты никогда не говорил, что счастлив со мной. В его глазах застыли слёзы. Чонгук поспешно притянул его к себе и поцеловал – долгим, нежным поцелуем. На секунду подумал о том, что Чимин прекраснее всех парней, которых он знал. И сразу понял, что мечтал именно об этом: хотел всегда, вот так, держать его в своих объятиях.***
Если выключишь свет, тебе это не поможет.
Во тьме огонь горит ещё ярче.
k.m.
[deleted]
