Hominis est errare

***

Юнги мог и не договаривать, потому что знал, что Тэхён его не слушает. Погружаясь в работу с головой, он старался сосредоточиться на одном. И знал, что можно не отвлекаться, потому что Юнги рядом. Потому что он точно в безопасности. — Повтори, пожалуйста, — виновато попросил Тэхён и устало потёр глаза, разворачивая кресло. Юнги стоял перед ним и недовольно хмурился. — Я сказал, что возвращаюсь домой сегодня, — с настойчивой интонацией повторил он, заставляя мужчину невольно поёжится. — Нет, — твёрдо сказал Тэхён. Он ни за что не позволит ему вернуться домой. — Но я не спрашивал. — Мой ответ останется тем же. Желание Юнги вернуться домой не давало ему покоя. Чарли Пирс, пятидесятилетний охранник на производстве и разнорабочий на полставки, завсегдатай местных баров и мелких забегаловок, бьющий своих детей. Тэхён не стал бы спорить, он способен посадить этого человека за решётку за пару часов, стоит только немного потрудиться и найти доказательства. Но Юнги попросил не лезть в их семью и отказался объяснять причину. Возможно, Тэхён сам должен был понять, ведь Чарли обещал измениться, но как он должен был реагировать на новые синяки и ссадины? Каждый раз повторяется одно и то же, а Юнги снова отказывается писать заявление в полицию. К тому же ни застать мужчину дома, ни поговорить с ним не получалось. — Нас не было дома неделю. Нужно хотя бы проверить дом и взять какие-то вещи, — наконец нашёл причину Юнги. Но, кажется, получилось не совсем убедительно, чтобы так просто согласиться. — Ты оставишь сестру у меня, тебе понятно? — настоял на своём Тэхён и попросил Юнги подойти. Тот молча сел к нему на колени и упёрся лбом ему в висок. Они почти не говорили о том, что между ними происходит, но за месяц Юнги привык слишком сильно, чтобы отказываться. Тэхён не заходил дальше дозволенного и не делал того, что обоим могло бы не понравиться, но пытался пробовать что-то новое. — Эмили незачем там быть. — Ты поедешь со мной? Тэхён рассмеялся, взял ладонь Юнги и прижал к своим губами, нежно целуя. — Если ты хочешь. — Хочу, — кивнул Юнги и вырвал руку, морщась. — Обслюнявил весь, — буркнул он и слез с колен. Тэхён лукаво улыбнулся и опёрся щекой на согнутую в локте руку. Как же ему нравилось видеть Юнги таким: живым, немного диким, а иногда изумительно милым и нежным. — Тогда съездим вечером. — А где Чонгук? Я думал, вы всегда вместе. — Он взял выходной, — объяснил Тэхён и прищурился, не понимая, почему его это так заинтересовало. — Просто спросил, — пожал плечами Юнги и сел напротив, поближе к мужчине, который совсем не мог отвезти от него глаз. — Не понимаю, зачем всё это было нужно, — вспомнил о папке с заявлениями Тэхён. Без сомнений он поставил на деле Юнги красную точку, но пообещал взамен, что больше этого не повторится. — Я сделал для себя два вывода: первый — что больше никто и никогда не увидит мои слабости. — А второй? Юнги понимающе ухмыльнулся и внимательно посмотрел ему в глаза. Так он чувствовал себя гораздо лучше. Когда мог сказать. Когда мог увидеть. — Если весь мир заведомо считает тебя хитрым и бессовестным, то другим быть просто нет смысла. И Тэхён не стал спорить. Отчасти Юнги был прав. И как бы это ни было неправильно, но вся та ложь, что он копил много лет, спасла ему жизнь. И, возможно, каждый нуждается хотя бы раз в жизни в чём-то опасном и запретном. Любому поступку можно найти объяснение. Тэхён его нашёл и пообещал себе, что Юнги больше никогда не придётся волноваться об этом.

***

Заходящее солнце постепенно превращало небо в пурпурное золото. Чонгук сначала гулял вдоль набережной Серпентайна, потом принялся лениво бродить по Роттен-Роу. В Кенсал-Грин он забрёл совершенно случайно и, возможно, даже пожалел об этом, когда воспоминания о прошлом нахлынули слишком неожиданно. Хотя в глубине души он понимал, что этого было не избежать. Особенно там, куда люди приходят, чтобы не забывать. По дороге Чонгук заехал в цветочной магазин и выбрал самый красивый букет из ромашек. По времени он серьёзно опаздывал, но был уверен в том, что Николь совсем не разозлится. Даже будет рада, если ей дадут чуть больше времени для подготовки к ужину. Чонгук подъехал к дому незадолго до девяти часов. Он понятия не имел, о чём должен говорить и куда зайдёт разговор. Когда-то он приезжал сюда с большим удовольствием, потому что знал, что его ждут. Сейчас ничего не изменилось. Кроме одного. У него появилось место, куда возвращаться хочется намного больше. Но тем не менее, шагая к двери, Чонгук надеялся, что позже станет легче. Он весь день думал. Думал о многом: как изменилась его жизнь, что было найдено, а что осталось позади. Один образ сменялся другим, Чонгук не мог сосредоточиться, голова разрывалась от непрошенных мыслей, хотелось отключить мозг и избавить себя от ненужной нервотрёпки. Он постучал, и дверь почти немедленно открылась. На пороге стояла Николь. Чонгук вновь отметил, что Дэйзи была очень на неё похожа. — Я как раз закончила с салатом, — они обнялись. Чонгук последовал за ней, закрывая дверь и оставляя обувь в прихожей. Пахло невероятно вкусно, тушёным мясом с картофелем и луком. Все фотографии стояли на своих местах, и он не мог не остановиться, чтобы на них посмотреть, в который раз за столько лет. Николь забрала у него букет и, не скрывая широкой улыбки, поставила его в вазу, которую забрала с собой на кухню. — Сегодня мой день, приготовила самое вкусное мясо для тебя, Чонгукки, — спустя пару минут, в гостиной появилась счастливая хозяйка с парящей вкусным запахом сковородой. Она поставила её на деревянную подставку и сняла кухонные варежки, довольная собой. Чонгук уловил потрясающий аромат и скрылся в ванной, чтобы помыть руки и немного собраться с мыслями. Он чувствовал себя подростком на сложном экзамене, будто от этого ужина зависела его жизнь. Ничего подобного, но ему казалось иначе. — Я опоздал, прошу прощения, — Чонгук извинился, потому что на самом деле чувствовал себя виноватым. Он сел на положенное ему место, спиной к фотографиям. Так ему было спокойнее. — Ничего страшного. Ты же знаешь, я рада тебе в любое время дня и ночи, — отмахиваясь, ответила Николь и села рядом. Она сразу же принялась наполнять чужую тарелку едой, не принимая отказов Чонгука. Ей хотелось сделать всё самой. Таким она была человеком, и смерть дочери её ничуть не изменила. — Прекрасный букет, дорогой. Ты не забываешь меня радовать. — Хотел отблагодарить Вас за вкусный ужин. Николь слегка кивнула, удовлетворённая ответом. — Помню, когда Дэйзи только рассказала мне о тебе, в нашем доме даже места не было для букета. Каждая девушка мечтает о таком парне, как думаешь? Я была удивлена, неужели в наше время остались джентльмены? Чонгук коротко улыбнулся, пробуя кусочек горячего мяса. Томатный соус тут был как раз кстати, и он не мог не сказать об этом Николь. Каждая хозяйка любит, когда хвалят её блюда. — Дэйзи любила орхидеи, — прожевав мясо, Чонгук поспешил догнать разговор. Он вспомнил, как в начале их отношений с Дэйзи почти все свои отложенные деньги тратил на цветы, которые девушка безумно любила. — Белые орхидеи, — добавила Николь и грустно вздохнула, оборачиваясь и обводя комнату внимательным взглядом. — Только она могла за ними ухаживать. К сожалению, со мной они протянули не так долго. Чонгук и не заметил, что в гостиной, где Дэйзи когда-то создала собственный сад с любимыми цветами, не осталось ни одного горшка. — Я тоже не умею ухаживать за цветами, — губы Чонгука медленно раздвинулись в улыбке. Он невольно вспомнил о спатифиллуме, за которым так и не научился ухаживать, перекладывая всю ответственность на Чимина. — Прекрасный картофель, миссис Брокман, — смакуя картофельный гарнир, подметил Чонгук и промокнул губы салфеткой. — Спасибо, но я была бы рада, если бы ты научился обращаться ко мне по имени. Дэйзи тебя не научила, а я так просто не сдамся, — Николь рассмеялась и чуть наклонилась, касаясь его плеча. — Думаю сходить завтра в Кенсал-Грин. — Я был сегодня, — облизнув губы, ответил Чонгук, думая стоило ли говорить об этом. В этом не было ничего такого важного. Да и сам он до сих пор не мог понять, почему ноги повели его именно туда. — Ты навестил Дэйзи сегодня? — женщина была немного удивлена. — Почему не сказал мне об этом? Я сходила бы с тобой. — Не знаю. Я и сам не собирался. — В следующий раз обязательно предупреди меня. — Конечно, — Чонгук не знал, что ожидал почувствовать здесь, в доме, в котором всё напоминало о погибшей девушке. Он сидел, затаив дыхание. Казалось, что даже маленький вдох может сделать гораздо хуже. — Я думала, ты сегодня работаешь. — Я взял выходной. — Правда? Ты должен почаще так делать, — Николь по-доброму улыбнулась и вдруг о чём-то неожиданно вспомнила, чуть поворачиваясь, обращая всё своё внимание к Чонгуку. — Я заходила на прошлой неделе к тебе. — Может быть, я был в участке. — Нет, я звонила Намджуну. Чонгук почувствовал, как в животе противно похолодело. Он был с Чимином. И не знал, может ли сказать об этом. — Я ночевал не дома, — произнёс так тихо, будто его слова несли в себе что-то страшное. Потрясение женщины было очевидно. Николь поняла. — Я не знала, что у тебя кто-то есть, — в её словах звучала обида и осуждение. И невозможно было понять, что она чувствовала, как отреагировала. Но Чонгуку было важно, что она думает. Ему всегда было важно мнение Николь. — Почему ты не сказал? — Не знаю. Может быть, ещё рано, — он говорил ровно и медленно, обдумывая каждое слово. Но было такое чувство, что в голове всё смешалось, а слова появлялись самопроизвольно. — Это не серьёзно? — Чонгук молчал, а Николь не сводила с него встревоженного взгляда. — Я знаю её? — Его, — исправил Чонгук, продолжая смотреть на сцепленные вместе пальцы. Он уже сам ничего не понимал, но чувствовал себя паршиво. — Не знаете. Показалось, что Николь была удивлена не столько его признанием, а сколько самим разговором. Она задумчиво прикусила нижнюю губу и замолчала. Выражение противоречивого смятения не покидало её лица, она что-то долго обдумывала и не знала, что ответить. — Я не знаю, это очень неожиданно, — Николь запнулась на полуслове и снова посмотрела на Чонгука. — Что сказала бы Дэйзи? По спине побежали противные мурашки. Лицо Чонгука озарилось страхом, но он быстро исчез. Что бы сказала Дэйзи? Что её любимый человек предатель, лжец, который так легко забыл о ней? Или что он сделал всё абсолютно правильно? Не было ни единой верной мысли в голове, только всюду преследовавшее его чувство неправильности. — Не знаю, — тихо промямлил Чонгук и встал из-за стола, поблагодарив Николь за ужин. Она молча проводила его взглядом и не успела ничего сказать, когда входная дверь с грохотом захлопнулась.

***

Чимин ждал его. Ссутулившись, обнимая себя руками, сидел на диване и смотрел в окно. — Я звонил Тэхёну, — голос его был хриплый. — Я знаю. — Ты был на работе сегодня? — Нет, — сказал правду Чонгук, впервые за сегодня. Ещё утром он обещал, что позвонит, что будет занят, поэтому приходить не нужно. Чимин поверил, потому что не видел необходимости врать. — Почему соврал? Ты сказал, что останешься сегодня у меня, — он повернулся к Чонгуку, чтобы посмотреть на него. — Мы хотели поужинать вместе. — Я был в Кенсал-Грин. Потом ужинал с Николь. В глазах Чимина промелькнуло непонимание. — Кто это? — Николь Брокман. — Мама Дэйзи? Они никогда не говорили о её родителях. — Почему не сказал? — А ты хотел бы знать? Да, хотел бы. Чимин хотел знать о его жизни всё, даже если это касалось незнакомых ему людей. — И часто вы так ужинаете? Хотя знаешь, не говори. Лучше ответь мне на другой вопрос. Ты всё ещё любишь её? — он наблюдал за Чонгуком, не в силах ни закрыть глаза, ни отвернуться. И когда напряжение между ними достигло предела, Чимин сорвался с места, но не подошёл ближе. — Чонгук! И как же больно было видеть в чужих глазах непробиваемый эмоциями холод. — Не знаю. — Ты издеваешься надо мной! Чимин дрожал, но не от холода – от ошеломительного осознания того, что Чонгук не чувствовал к нему тех же чувств. Чонгук был прав с самого начала. Он не должен был пытаться его исправить. — Что я должен был сказать? Что не люблю её? — вспыхнул мужчина искажённой чувствами злостью. — Что любишь меня? — беспомощно посмотрел на него Чимин. Его мутило и одновременно мучило чувство, что он должен что-то сделать. Он не мог так просто отпустить Чонгука, дать ему уйти, ничего не объяснив. — Я же просил тебя. — И так слепо верил, что не заметил лжи, которой его кормили всё это время. — Просил не начинать, если ты был не уверен. Ты обещал не врать. — Я не врал, — пробормотал Чонгук, опустив взгляд. Он не врал, но посчитал нужным умолчать. — Так какого чёрта ты мямлишь? — зло прикрикнул Чимин, сжав кулаки. — Скажи, что ты чувствуешь ко мне? — чуть тише. — Я не знаю, — будто острым лезвием по тонкой коже. — Всё сложнее, чем я думал, — настолько сложнее, что не имел ни малейшего понятия, что делать дальше, как быть, что говорить. Они оба заслуживали правды и только правды. — А мне не сложно? — нахмурился Чимин, отталкиваясь от дивана и делая шаг к мужчине. — Думаешь, мне очень легко? Я попросил тебя о помощи. У Чонгука лопнуло терпение. Он долго думал об этом, но не решался произносить мысли вслух, боясь оказаться неправым. Но сейчас, когда будто сорвало внутренние барьеры, можно было сознаться. — Что я должен был сделать? Найти несуществующего человека? И всё-таки он соврал. — Что? — шокированный его словами, Чимин отступил назад, когда Чонгук, в свою очередь, сделал шаг к нему. — За полтора месяца ничего, понимаешь? Я работаю в полиции, и у меня нет времени на твои шутки. И вдруг Чимину почудилось, как на чужом лице появляются незнакомые ему эмоции. Будто он всегда пытался их проигнорировать, не заметить. Чонгук каждый раз, незаметно для себя самого, пытался дать ему понять, что не верит. Не воспринимает всерьёз его слова. — То есть всё это время я был шуткой для тебя? — на грани шёпота проговорил Чимин. — Не переворачивай мои слова, — Чонгук остановился рядом с диваном, не решаясь подойти к нему ближе. — Какая разница? — Чимин больше не сдерживал себя. Ему было совершенно плевать, услышит их кто-нибудь или нет. Они были совершенно одни. — Я тебе поверил! Только тебе! А ты решил, что мои слова – шутка? Мне угрожали! Сердцебиение участилось. Руки вспотели, а на глаза навернулись слёзы. Он не мог поверить, что Чонгук поступил так с ним. — Быть жертвой всегда легче. — Ты говоришь какую-то чушь, — возмутился Чимин. — Отсутствие обоснованного сомнения, — Чонгук посмотрел на часы. — Мне пора. — Ты должен был поверить мне. Разгадки убийств. Отпечатки пальцев. Показания свидетелей. Ему нужно было работать. — Ты должен был поверить мне, — повторил Чимин сухо. У Чонгука не было времени на простые разговоры. Он должен был найти убийцу. Он должен был спасти людей, которые могли пострадать из-за его неосторожности. — Я никому ничего не должен, — кинул он слишком грубо, прежде чем закрыть за собой дверь. — Да пошёл ты к чёрту со своими сомнения! — громкий крик заставил его вздрогнуть. Чимин был на грани истерики. — У меня нет времени тебя ждать! Он был прав. У них не осталось времени. Но кто же знал, что Чонгук окажется не прав? Чимин, который к будущему совсем не был не готов.

***

— Нет обоснованного сомнения?

— Я тебя не боюсь.

— Давай покажем ему моё присутствие?

k.m.

***

Небо постепенно затянуло пеленой туч. Ночь стояла холодная, безветренная. Воздух был наполнен ароматом хвои и зимней свежести. Щёки приятно пекло, когда порыв ветра врывался в распахнутое окно. Чонгук положил старую фотографию на подоконник, придавив её книгой, и опёрся спиной о стену. На душе было неспокойно. Вернувшись поздно ночью домой, он не чувствовал облегчения. Что-то не давало ему покоя. Будто он ослеп на время, проглядев очень важную вещь. Чонгук резко выпрямился, пытаясь выкинуть из головы лишнее. Вздрогнул, будто его спины коснулись чьи-то горячие руки. Развернулся, но встретился лишь с поглощающей прохладу темнотой. Он был дома совершенно один. Зачем-то проверил телефон. Три пропущенных сообщения. Первые строки дались тяжело. Руки дрожали. Нажал на иконку в углу экрана и приложил телефон к уху. — Что случилось? — прохрипел он, вцепившись пальцами в подоконник. Перед глазами всё поплыло, когда он услышал непривычно встревоженный голос по ту сторону телефона. — Чимин и Джин в больнице. Чонгук молча смотрел в окно, пытаясь собрать мысли в кучу. Намджун тяжело сглотнул, а затем позвал его по имени. — Держи себя в руках. «Чимин в больнице». — Приезжай. И если бы Чонгук знал, что сделает неправильный выбор, этого бы не случилось. Он должен был быть рядом с ним. Он должен был поверить. — Нам нужно поговорить. Чонгук не заметил, как на щеках появились слёзы.