Hominis est errare

***

— Чимин останется в больнице на пару дней для полного обследования, Джин всё ещё без сознания, но состояние стабильное, — сообщил Тэхён, отошедший к стене, когда Чонгук вошёл в комнату ожидания. На них обоих не было лица, они не спали всю ночь. Чонгук на мгновение сжал губы, прежде чем смог заговорить. — Намджун с ним? — Да, сказал ехать в участок и заниматься делом, он останется здесь. — Ты же знаешь, что я не поеду, — Чонгук посмотрел на друга и тяжело вздохнул, разминая затёкшее плечо. Он не помнил, сколько просидел в таком положении, но тяжёлая ночь дала о себе знать. — Ты нужен не здесь, — Тэхён вытащил телефон и проверил, не звонили ли ему из полиции. — У нас много работы, ты же понимаешь. Чимин в полном порядке, и поехал бы уже домой сегодня, если бы Хосок не захотел его оставить ещё на несколько дней. — Дом? — с усмешкой повторил Чонгук. — Или то, что от него осталось? Тэхён снова опустил взгляд в телефон, а после протянул его напарнику. — Сгорел весь второй этаж, две спальни и ванная комната. Первый этаж почти не тронут, что и помогло им выбраться. — Как Сокджин оказался там? — Он весь день не мог дозвониться до Чимина, — Тэхён покрутил телефон в руках и сел на кресло рядом. — После того, как ты мне написал, он позвонил, и я рассказал ему о Николь, о тебе и о Чимине. Намджун сказал, что он вернулся домой в два, но Джина уже не было. Чонгук кивнул и мысленно отблагодарил Сокджина за то, что он оказался там в то время, когда сам должен был быть рядом с Чимином, когда сам должен был поверить и не пренебрегать его словами. Он сглупил и совершил непростительную ошибку. — Пожар потушен, Гарет сказал, что источник тот же, горючая жидкость, но всё сделано так, чтобы жертва выбралась. — То есть? — Чонгук нахмурился и посмотрел на Тэхёна, едва понимая, к чему тот ведёт. — Дверь была открыта, источник возгорания – комната Чимина, но лестница и первый этаж чисты, — ответил Тэхён и задумался. — Возможно, поджигатель хотел, чтобы Чимина спасли. Держа руки на коленях, Чонгук тщательно обдумывал каждое слово. Возможно ли такое, что поджигатель на самом деле не хотел убивать Чимина? Тогда какой в этом всём смысл? А если бы Сокджина там не оказалось? — Чимин не спит ночью, — мысли вслух, которые показались Чонгуку не совсем сопоставимыми с фактами. — Усыплён хлороформом. — Чтобы усыпить, нужно хотя бы несколько минут. — Значит, наш поджигатель не так прост. Чимин не самый сильный противник, что и пошло ему на руку. Чонгук поднял взгляд и увидел в дверях Хосока, лёгкую улыбку и подбадривающий кивок. Значит, всё хорошо. — Сокджин пришёл в себя и готов ответить на ваши вопросы, — по едва заметным морщинкам и красным глазам, Чонгук сделал вывод, что он совсем не спал, хотя был шанс немного отдохнуть утром. Хосок совсем не отходил от палаты Сокджина и только иногда навещал Чимина, чтобы проверить его показатели. Чонгук так и не решился зайти к нему. — Не думаю, что Намджун позволит хотя бы на метр к нему подойти, — с усмешкой сказал Тэхён. Хосок коротко кивнул и слабо улыбнулся. — Конечно. — Мне звонил Уокер, в доме нашли кровь, — вспомнил утренний разговор с лейтенантом Чонгук. Хосок нахмурился, чем привлёк внимание офицеров. — У Сокджина проблемы с дыханием. Он сильно испугался и надышался дымом, что привело к асфиксии. У Чимина есть несколько порезов, но я не думаю, что кровь принадлежит ему. Сейчас Чимин в полном порядке, — объяснил он, вспоминая о каких-либо нужных деталях. Сержанту на секунду показалось, что он что-то не договаривает. — Спасибо, — выдавил из себя Чонгук, из последних сил пытаясь не сорваться. Мысли о том, что всё могло получиться иначе, не давали ему покоя, как и факт того, что преступник ещё на свободе. — Кровь отправили на анализ. Если она принадлежит поджигателю, то через пару часов мы узнаем об этом, — Тэхён положил ладонь на плечо друга и, немного сжав, ободряюще подмигнул, хотя у самого бешено колотилось сердце и дрожали пальцы. Потому что они знали, с кем имеют дело. И знали, что это ещё не конец. — Чимин уже проснулся, — Хосок обернулся к Чонгуку и кивнул, предлагая пойти с ним. — Мне кажется, вам есть что обсудить.

***

Тэхён [18:26]: Всё очень странно. Пришли результаты.

Чонгук ещё глубже сел в кресло, словно пытался в нём спрятаться. Чонгук [18:26]: Не Чимина?

Тэхён [18:26]: И не Сокджина. И ты удивишься, потому что я не знаю, какого чёрта происходит.

Чонгук потёр лицо ладонью и положил телефон на правое колено, пока его левая нога отбивала бешеный ритм о ковёр. Чонгук [18:28]: Долго будешь играть в угадайку? Говори.

Тэхён [18:29]: Это кровь Вивиана Макенна.

Чонгук [18:29]: Это какая-то ошибка. Он был снова оголённый нерв – реагировал на каждое короткое сообщение, в котором Тэхён не стеснялся говорить правду. Их очередная ошибка чуть не стоила близким людям жизни. Они вовсе не виноваты, уговаривал Чонгук себя. В каком-то смысле он был прав, и не стоило винить себя в произошедшем. Но он должен был быть с Чимином в ту ночь.

Тэхён [18:30]: Более чем реальная. Мы не могли ошибиться.

Как и не могли ошибиться в том, что Вивиан Макенна был заперт в тюрьме. Чонгук [18:30]: Сбежал?

Тэхён [18:30]: Нет.

Чонгук [18:30]: Устрой мне встречу. Завтра.

Тэхён [18:31]: Я поеду с тобой.

Чонгук [18:31]: Как хочешь. У него в ушах вновь и вновь звучала отчаянная просьба Чимина помочь. Он мог сколько угодно корить себя за свои поступки, но произошедшего это не изменило бы. Он допил кофе и уставился в экран телефона, когда дверь с тихим скрипом открылась, и так же тихо закрылась за вошедшим. Это была Николь. Чонгук узнал её по красной кожаной сумке, которую женщина всегда носила с собой. Она села рядом с ним, не проронив ни слова, будто бы ждала, когда Чонгук заметит её.

Тэхён [18:31]: Если это он?

Чонгук [18:31]: Значит, есть человек, который ему помогает. Я останусь в больнице на ночь.

Тэхён [18:31]: Будь на связи.

Чонгук [18:32]: Окей. Оторвавшись от телефона, он увидел, что Николь всё это время наблюдала за ним. — Извини, — пробормотала она, опустив взгляд на сумочку. — За что? — голос Чонгука звучал бесстрастно, когда он задал ей вопрос, убрав телефон в карман пальто. — За то, что ты не так меня понял. Ты мне как сын, Чонгукки,— её скромная улыбка показалась ему успокаивающей. Она совсем не злилась на него. — Твоя новость меня очень сильно удивила. — Я понимаю. — Не в плохом смысле, — поспешила исправиться Николь, заметив, каким встревоженным выглядел Чонгук. — Я забыла, что теперь ты живёшь новой жизнью. И я не твоя мама. — Это не так, — Чонгук тяжело вздохнул и её накрыл ладонь своей. — Вы мне очень дороги, Николь. — Но я всё ещё каждый вечер говорю Дэйзи спокойной ночи. Каждый вечер, подбадривая себя воспоминаниями, она думала о дочери. Повинуясь непонятному порыву, Николь достала из сумочки фотографию, такую же маленькую, с аккуратно обрезанными углами, как у Чонгука, и надолго замолчала. — Каждый переживает горе так, как может. И я не имею права тебя в чём-то винить. — Спасибо, — Чонгук был искренне ей благодарен. Она будто дала ему почувствовать свободу, разрешила выбирать и самому отвечать за свою жизнь. — Я сказала много лишнего, и я знаю, как тебе было тяжело. Не делай шаг назад, пожалуйста. Как его зовут? Чонгук смущённо посмотрел на неё. — Чимин. — Чимин очень хороший мальчик, он смог заполучить твоё внимание. И Чонгук бы ни за что не стал с ней спорить. — Я обидел его. — Если любит, то простит, — наклонившись к нему, заговорила Николь. — Всегда прощают. — Думаете? — Знаю, — её лицо озарила мягкая улыбка. — Дэйзи была бы очень рада за тебя. — Я очень любил её, миссис Брокман, — прошептал Чонгук и прикусил губу, словно сдерживаясь, чтобы не сказать что-то ещё. — Я знаю, — улыбнулась Николь. — Но я не могу избавиться от чувства, будто делаю что-то неправильное, — будто каждое слово, сказанное Чимину, было произнесено не им. Он изо всех сил гнал прочь мысли о том, что не должен пытаться вновь что-то чувствовать. Как он должен жить дальше с воспоминаниями о девушке, которая была для него всем? — Что-то забываешь, а что-то остаётся с нами навсегда. Тебе не нужно это объяснять. Прости меня, повторял он тысячу раз в день. Прости за обещания, которые не сдержал. Прости, что не сберёг. — Ты и так всё прекрасно знаешь. И если Чимин смог завоевать твоё сердце, то обрати на это внимание. Поправив на шее шарфик, Николь поднялась с кресла и протянула руку, чтобы погладить Чонгука по плечу. — Спасибо вам большое. — Спасибо что выслушал. Я должна была сказать это ещё вчера, — призналась она. Чонгук закрыл глаза, пряча лицо в ладонях. Почему он сбежал вчера, даже не дав ей объясниться? Трус. Среди них только он настоящий трус, испугавшийся признаться в чувствах, которые Чимин смог в нём пробудить. — В следующий раз я хотела бы увидеть на ужине не только тебя, — Николь потрепала его по голове. — Вы приглашаете Чимина, — удивился Чонгук, по-детски округлив глаза. — Я очень хочу с ним познакомиться. — Я обязательно подумаю. — И нечего думать! — возмутилась Николь. Ещё чего лишнего надумает. — У меня сейчас много работы. Очень сложной работы. — Мои двери всегда открыты для вас, — она стояла перед ним, освещая тёмную комнату своей улыбкой. На несколько секунд воцарилась тишина. Чонгук взглянул на часы, затем на разбросанные по столу стаканчики из-под кофе. — Будь осторожен, — окликнула его Николь и скрылась в коридоре. — Доброй ночи, — сказал Чонгук ей вслед, не надеясь остаться услышанным. Может быть, она была права, и ему стоит наконец обратить на Чимина внимание.

***

Чонгук не отходил от палаты Чимина ни на шаг. Получив разрешение Хосока остаться на ночь, будто исполнял роль главы охраны – никому не разрешал подходить к Чимину, кроме врачей и медсестёр. Словно верный пёс, защищал от возможной опасности, охранял его чуткий сон, но на глаза не попадался. — Он не хочет тебя видеть, — говорил каждый раз Хосок надеявшемуся на иной ответ Чонгуку. Он мог бы наплевать на его отказы, ворваться в палату и сделать так, как молило страдающее от безутешной боли сердце. Самолично проверил бы каждую царапину, оставленную поджигателем, самоубийцей, подписавшим себе смертный приговор. Чонгук ни за что не позволит ему избежать наказания, собственными руками за шкирку схватит и посадит за решётку – чтобы до самой смерти гнил,притоптанный тяжёлой ногой справедливости к холодной земле. Когда он пришёл, Чимин сидел, опираясь спиной на приподнятую кровать, и листал что-то в телефоне. То ли делал вид, что не заметил, то ли был слишком отвлечён, чтобы обратить на Чонгука внимание. — Привет, — Чонгук остановился у двери, облокотившись плечом о стену. Чимин осторожно оторвал взгляд от телефона, чтобы с недовольством посмотреть на незваного гостя. Кажется, он всё ещё был против видеть в палате кого-то ещё, кроме медперсонала. — Я отлежал всё, что мог. Позови Хосока. Чонгук удивлённо приподнял брови. — Пусть меня отпустят. — Нет. Чимин недовольно засопел, убрав телефон на прикроватный столик. — Ах, конечно! Как я мог забыть, — выплюнул он мерзкие слова, будто они имели вкус. — Ты же никому ничего не должен. — Возмущаешься? Значит, жить будешь. — Не возмущаюсь - говорю правду. Но теперь я один из тех, кого нужно защищать, — от ядовитой улыбки, сковавшей Чиминовы губы, Чонгука передёрнуло. Он впервые видел его таким – грубым и жестоким. — Теперь ты от меня не избавишься. Будто их близость была его целью. Не физическая – душевная.Не хотел умирать, оставленный в отблесках безжалостного огня, дышал, выживал ради него. Но вслух не произнёс, что больше всего на свете хотел посмотреть Чонгуку в глаза перед смертью, так скоро протянувшей ему руку. — Пусть меня отпустят, — скривился Чимин,пытаясь вырвать иглу. — Нет, — Чонгук стиснул зубы, контролируя вырывающийся из груди рык. Чимину нужно было время, чтобы прийти в себя после произошедшего. — Почему? — он вправе обижаться и злиться, но Чонгук ни за что не позволит ему уйти. — Потому что это опасно. — И что мне теперь делать? — Чимин закрыл глаза. Он вдруг почувствовал острое желание наброситься на сержанта с кулаками. — Я не хочу сидеть здесь. — У меня встреча с Макенна через час, — голос у него был таким спокойный, словно речь шла о чём-то обыденном. — И что? — нахмурился Чимин. — Меня ваша встреча не касается. Чонгук негромко усмехнулся, скрестив руки у груди. — Помнится, именно ты бегал за мной, чтобы я тебе помог. Чимин фыркнул и отвернулся, резцами прикусывая нижнюю губу. — Помнится, именно ты послал меня и обвинил в том, что я всё выдумал, а через несколько часов подожгли мой дом. Спустя мгновение улыбка Чонгука сменилась животным оскалом. Вместо волнения за Чимина Чонгук почувствовал злость на себя. — Чего ты хочешь? Поэтому он готов был идти на уступки. — Я хочу домой. — Нет, — очередной категоричный отказ. — Там опасно. Тебе выдать запрет? — Лучше бы я сгорел вместе с этим домом! — Чимин резко вскочил, срываясь на крик, заставляя мужчину почувствовать злость, завладевшую его разумом. Только, кроме обиды и боли, Чонгук ничего в его уставших глазах не увидел. Эмоции душили, страх топил, лишая нуждающееся тело кислорода. Чонгук защитит его любой ценой. — Тебе нужно отдохнуть. Я приеду вечером. — Слишком много чести, — невозмутимо сказал Чимин, прожигая взглядом зашторенное белыми тряпками окно. Неужели он даже живого солнца был недостоин? — Негоже на жертв выдуманного насилия отвлекаться. Его взгляд изменился, глаза не сияли. И больше всего на свете Чонгук боялся больше никогда не увидеть в них счастья.

***

Чонгук вышел из машины и повернулся к воротам спиной. Снег, весь день таявший на тёплом январском солнце, опять начал подмерзать. Сразу за машиной, на которой приехал он, остановилась другая машина. — Думаешь, он что-то знает? — сразу же спросил Тэхён, хлопнув дверью. Чонгук стоял, запрокинув голову, смотрел на вечернее небо и думал о том, что ждёт его сегодня. — Не знаю, — ответил Чонгук, а потом опустил голову и посмотрел на напарника. — Но кто-то ведь должен знать. Они не торопясь шли по узким коридорам следом за тюремным начальством, проявившим инициативу в расследовании. Как было сказано, за заключёнными ведётся тщательное наблюдение, и из тюрьмы сбежать просто невозможно. Чонгук не мог не поверить, зная работающих здесь людей по именам, но вероятность появления крысы имела место быть. — Грегори сказал, что все сотрудники проверены, — сказал Тэхён, и Чонгук повернулся к нему, прежде чем пройти в маленькую комнату, в которой сидел уже готовый к встрече Макенна. — Начальство может многое не знать или многое скрывать. — Скажи об этом Намджуну, и он голову тебе открутит, — рассмеялся Тэхён, но в следующую же секунду убрал улыбку с лица. Он почувствовал прилив необыкновенной злости, словно только и ждал этого момента. С самим Макенной он никогда так близко не встречался, но об этой личности наслышан. — Какая неожиданная встреча, — мужчина сидел, приколоченный к столу, и нагло улыбался. Он смотрел только на Чонгука, будто они были здесь вдвоём, без посторонних глаз и ушей. — Мы сегодня не одни? — У меня есть к тебе вопрос, — Чонгук сжал губы, избавляя голову от посторонних мыслей. Он достал из рюкзака две папки и открытыми протянул их Вивиану. — Что ты знаешь об этих людях? — Ничего, — пожал плечами тот и поднял глаза на офицера. — Должен что-то знать? Кажется, мы уже говорили об этом. — Говорили, но я спрашиваю ещё раз. Вчера ночью на месте преступления мы нашли твою кровь. Что скажешь об этом? — Ничего, — снова пожал плечами Макенна и склонил голову набок, рассматривая Чонгука с ног до головы. — Вы не спали сегодня, сержант? Выглядите отвратительно. Тэхён стоял позади, опёршись на стену. Он откашлялся, прикрывая рот, и посмотрел на стоявшего рядом охранника. — Ты знаешь человека, который работает на тебя. Или с тобой? — Чонгук прищурился и ткнул пальцем в фотографию ещё живого Энтони Динёв. — Погибли невинные люди. И мне кажется, что ты что-то скрываешь? — Кусок хлеба под матрасом? — передразнил его интонацию Макенна и раскинул сцепленные вместе руки. — Мне нечего скрывать. Чонгук обратил внимание на его фальшивую улыбку. Он не был весел, но и не был зол. Его глаза были сосредоточены на Чонгуке, но в моменты вопроса он отводил взгляд, пряча в этом маленьком жесте многозначительную недосказанность. — Вчерашний пожар, Макенна. — Никто ведь не погиб, сержант, тогда к чему столько шума? Чонгук кивнул и привстал со стула, громко скрипнув железными ножками по полу. Он закинул папки в рюкзак и под сопровождением требовательных вопросов заключённого, вышел из комнаты. Тэхён последовал за ним, не понимая, что значила такая резкая смена настроения. — Объяснишь? — догнав его у ворот, спросил лейтенант и остановился рядом. — Он проболтался, — с усмешкой ответил Чонгук и медленно провёл пальцами по волосам, собирая их на макушке. Он знал и был уверен, что что-то не так. — То есть? — переспросил Тэхён и перемотал в голове пятиминутный разговор Чона и Вивиана ещё раз. — Я ни слова не сказал о том, что никто не погиб, — довольно щёлкнув пальцами, рассказал о своей маленькой победе Чонгук и подумал о том, что в скором времени обязательно вернётся сюда снова.