Hominis est errare

***

Два месяца спустя. — Первая зацепка за два месяца, — Чонгук шёл по коридору, скользя рукой по стене, и размышляя о том, что они успели найти за это время. — Первая и единственная. Тэхён шёл за ним следом, не опережал, но внимательно слушал. Они поравнялись только тогда, когда понадобился ключ, чтобы открыть дверь в номер. — Гвендолин Макенна, мать Вивиана Макенны, переехала в Линвуд сорок лет назад, — перечислил вслух Чонгук всё, что ему удалось раскопать. — Это единственная достоверная информация о ней. Её будто не существует. — Значит, есть, что скрывать, — пожал плечами Тэхён и протянул руку, чтобы забрать пакет. — Я приготовлю ужин. — Возможно, — сержант достал из холодильника бутылку воды и задумчиво посмотрел в горящее сумерками окно. — Я пробил всех сотрудников детского дома. — Давно она работает там? — С тех пор как переехала. — Думаешь, она знает, что её сын в тюрьме? Чонгук стоял у двери, попивал воду с плавающей в стакане долькой лимона, представлял, какого это – знать, что твой сын забирает чужие жизни, чтобы удовлетворить мерзкие желания, долгие годы пожирающие больную голову. — Не имею ни малейшего понятия, лейтенант. Но факт остаётся фактом. Найти её было очень трудно. — Ты хорошо постарался, — улыбнулся Тэхён, взмахнув луком-пореем. — Завтра у нас много дел. Не хочешь позвонить Чимину? Он будет рад тебя услышать. — Хочу, — задумчиво проговорил Чонгук, глядя в пустой стакан. — Ужин будет готов через полчаса. Поторопись. Они сняли недорогой номер в пригороде Глазго, имеющий несколько комнат, в том числе кухню и просторную гостиную. Из тьмы в толстое стекло ударила огромная ветка, всё ещё голая, словно напоминая постояльцам о ранней весне. Чонгук вошёл в свою комнату и закрыл дверь, чтобы остаться наедине, вытащил из чехла ноутбук и поставил его на кровать, а сам сел на пол. Понадобилось всего несколько секунд, чтобы мигающая иконка замерла, а перед Чонгуком появилось лицо, на весь экран растянувшееся, почему-то хмурое, а не радостное, как обычно. — Ты звонил вчера Намджуну, — мужчину раздражал его голос, изменённый техникой, которая все эти месяцы их спасала. Он мог был поблагодарить создателей за столь чудесное изобретение, если бы они смогли что-то с этим сделать. — А мне нет, — голос Чимина звучал скорее обиженно, чем раздражённо. В нём не было злости, зато отчётливо слышалась радость, даже если выражение лица оставалось безучастным. — Он сказал, что вы с Сокджином заняты. — Но телефон всегда при мне! — поторопился объясниться Чимин, чуть наклоняясь, чтобы быть ближе к камере. — Это отговорки. Что-то случилось? Чонгук улыбнулся и продолжил разглядывать увеличенный в обзоре камеры нос. — Нет. С чего ты взял? — Намджун весь вечер молчал. Вы что-то нашли? — Чимин взволнованно заёрзал и отлип от камеры, позволив мужчине рассмотреть его. Он был одет в футболку Чонгука, которую тот не случайно украл ещё до отъезда офицеров в Глазго. Мужчина отрицательно покачал головой и положил голову на согнутые колени. — Ладно. Я решил немного помочь и поискать информацию. — О чём? — Чонгук посмотрел на стопку бумаг, которую Чимин взял в руки. — О кресте. Мне кажется, что это не случайный символ. Он тоже думал об этом. Много думал, но всерьёз никогда не занимался, предпочитая отдавать время более нужным вещам. — Что-нибудь нашёл? Чимин задумчиво потёр лоб указательным пальцем, другой рукой перелистывая аккуратно собранные страницы. — Да, — и остановился на одной из них. — Крест состоит их двух перекладин, одна короче, другая длиннее, четыре конца. — Православный крест? Чонгук посмотрел на замотанную бинтами руку, неожиданно почувствовав желание их размотать и увидеть собственными глазами тот же самый символ, оставленный на жертве поджигателем. — Католический, — исправил его Чимин, не заметив откровенных взглядов мужчины. Он был сосредоточен на собранной им информации. — Есть разница? — Существенная. Конечно, разница лишь в их форме, ведь сила любви к Господу одинакова. — Но ты хочешь сказать, что поджигатель католик? — И не только он, — торжественно произнёс Чимин. — Ведь крест был и в прошлых поджогах. Ты ничего такого не замечал в разговорах с Макенной? — Нет. Не думаю Были ли зацепки, которые могли его выдать? Чонгук много лет работал с ним, неужели он мог что-то упустить? — Тогда просто имей это в виду. — Спасибо за помощь, но постарайся держаться от этого всего подальше. Чимин недовольно сощурил глаза, а затем помахал рукой, мол, всё в порядке. — Я и так стараюсь меньше думать об этом. Например, в пятницу мы идём ужинать в Яркий ворон. — Мы? — удивлённо приподнял брови Чонгук. — Я и Кристиан, — Чимин довольно оскалился и начал громко хохотать, прячась от разъярённого взгляда мужчины. — Ты идёшь на ужин с Кристианом? — прорычал Чонгук, чуть ли не врезаясь в несчастную камеру носом. — И давно это у вас? — Это? — нахмурился Чимин и вновь появился перед камерой. Выглядел он, мягко говоря, враждебно. — Встречи. — Ты идиот, Чонгук, — Чимин положил подбородок на ладонь, перекладывая вес на согнутую в локте руку. Он готов был наслаждаться глупостям Чонгука весь день, если это означало, что они будут разговаривать дольше, чем обычно. — Я ещё три дня назад сказал о том, что пойду ужинать туда с Сокджином и Юнги. Чонгук стыдливо опустил взгляд, возвращаясь на своё место. Пропущенное время давало о себе знать. Он соскучился настолько, что готов был ревновать даже к Сокджину, который на такое заявление без сожалений открутил бы ему голову. — Зачем тогда сказал про Кристиана? Чимин недовольно насупился и что-то невнятно пробубнил, чтобы мужчина его не услышал. — Подразнить тебя хотел, — ответил он заигрывающе и тяжело вздохнул. Ему было не легче, ведь месяцы, разделённые на двоих, тяжело давались не только улетевшим в другой город офицерам. — Это не смешно. — А мне смешно. Чимин рассмеялся. — Что насчёт цветов? Намджун сказал, что ты ополчился на его подоконник. — И? — он настороженно подался вперёд. — Намджун молчит, потому что я сказал ему молчать, — пошёл ва-банк Чонгук, вызвав у парня, резко отпрянувшего от экрана, шквал эмоций. — Ты не посмеешь! — прошипел Чимин, упираясь в стол ладонями. — У меня такое весёлое настроение, — игриво пропел Чонгук, зная, что, если бы не расстояние в сотни километров, то Чимин не поскупился бы на хорошую трёпку. — Это мои цветы! — выкрикнул Чимин, пристукнув кулаком. — Вот и высаживай их на подоконнике у Кристиана! — в ответ повысил голос Чонгук. — Вот и буду! — поставил точку в их нелепой беседе Чимин и отключился. Чонгук рассмеялся и положил голову на заправленную постель, закрыв глаза. Он знал, что где-то там, в Лондоне, сидит его Чимин и так же улыбается. Не могло быть по-другому. Чонгук знал его слишком хорошо, чтобы обижаться.

***

— Как же я соскучился по Лондону, — Тэхён посмотрел по сторонам и отстегнул ремень. Чонгук, взявший на себя ответственность временного водителя, ездил на синем внедорожнике с огромными колёсами, под стать здешним дорогам. Краска на нём выгорела, на бампере красовались глубокие царапины, шины на колёсах, вероятно, не менялись несколько десятков лет. Машина ему досталась от старого друга, который охотно согласился помочь и обеспечить офицеров средством передвижения, что существенно облегчило их пребывание в Линвуде. — Давай посмотрим на ситуацию объективно, — сворачивая на небольшую стоянку, сказал Чонгук. — Ты соскучился по Юнги. — Не спорю, — усмехнулся Тэхён и выпрыгнул из машины, едва та остановилась. — Неужели ты не скучаешь по Чимину? — Скучаю, — немного помедлив, ответил Чонгук. — Но стараюсь меньше думать об этом, иначе сойду с ума. Брякнув ключами, он вылез из кабины и поправил пальто. Они стояли в нескольких шагах от детского дома, в котором, по словам местных жителей, работала Гвендолин Макенна. Единственная имеющаяся в руках офицеров находка за все два месяца поисков. Они работали изо всех сил, но смогли найти не так много, что могло бы им помочь. Чонгук боялся, что он снова может опоздать. Встретил их небольшой коридор с разрисованными цветными карандашами обоями и треснутым посередине линолеумом, вдоль стен стояли детские шкафчики, а от других комнат коридор отделяла с разбитым стеклом деревянная дверь. — Только не говори, что здесь живут дети. Тэхён опустил веки. Когда он открыл глаза, в них сверкала злость. — Город маленький. Это единственное, что мы можем себе позволить. Оба обернулись. Перед ними стояла молодая девушка, лет двадцати пяти, с большими зелёными глазами и забавными рыжими кудрями до плеч. Она держала маленького мальчика за руку, который активно пытался вырваться, и приветливо улыбалась. — Меня зовут Мария, я могу вам чем-нибудь помочь? — дружелюбно спросила она и что-то прошептала ребёнку на ушко, прежде чем он убежал в соседнюю комнату. — Да, — Чонгук вытащил значок и показал его девушке. — Нам нужна Гвендолин Макенна. Она работает здесь? Тэхён обернулся, а после посмотрел на Марию, которая не торопилась отвечать. — Возможно, — неохотно ответила она. — Возможно? — переспросил Чонгук, явно неудовлетворённый её ответом. — Я хотела сказать да, извините, — девушка робко улыбнулась и попросила офицеров пройти за ней. — Вам повезло, у неё сегодня выходной, но она согласилась помочь мне, моя подруга болеет. Она тоже здесь работает. — И давно вы работаете здесь? — поинтересовался Тэхён. — Полтора года. — Понятно. В небольшой комнате, забитой кухонной утварью и маленькими детскими столиками, сидела пожилая женщина, на взгляд лет шестидесяти, с чёрными крашеными волосами и старческими морщинами. В руках она держала нож, а на коленях у неё стоял небольшой тазик с картофелем и морковью. Она сразу же подняла взгляд, поставил таз на стол, а нож положила в раковину. — Кто эти молодые люди, Мария? Познакомишь? — сняв с крючка засаленное почти чёрное полотенце, женщина вытерла руки и подошла ближе. — Офицеры, мэм. Взгляд её резко изменился, хотя до этого она почти не показывала никаких эмоций, она едва заметно прищурилась и кинула короткий взгляд на девушку. — Выйди на минуточку. Когда они остались втроём, она облокотилась спиной о стол. — Гвендолин Макенна? — незамедлительно начал задавать вопросы Чонгук. — Да, — коротко ответила женщина и перевела взгляд с одного офицера на другого. — Вряд ли я чем-то смогу вам помочь. — Я ведь даже не задал вопрос, — Чонгук нахмурился, а Гвендолин пожала плечами, улыбнувшись. — Вряд ли два лондонских полицейских просто так заглянули в маленький детский дом в таком же маленьком городе на западе Шотландии. Тэхён усмехнулся и продолжил за напарника: — Мы зададим вам несколько вопросов, миссис Макенна. Вы не против? — Конечно, я не первый раз сталкиваюсь с полицией. — Что вы знаете о вашем сыне? Ни один мускул не дрогнул на её лице, она долгим взглядом смотрела на Тэхёна, а потом отвела взгляд. — Ничего. Несмотря на глубокую отчуждённость, Чонгуку показалось, что этот вопрос её расстроил. Она часто отвлекалась и отвечала очень коротко или не отвечала вовсе, отмалчиваясь. Кроме того, что сына мать видела последний раз десять лет назад, они ничего не узнали. На новость о том, что Вивиан в тюрьме, она отреагировала на удивление спокойно и вопросов задавать не стала. — Вы католичка? — заметив тонкую серебряную цепочку на шее женщины, спросил Чонгук. — Какое это имеет отношение к вашему делу? — она не сдержала раздражения в голосе и сжала в пальцах висевший на цепочке деревянный крест. Чонгук не ответил, но и её поведение упускать из виду не стал. Что-то Гвендолин не договаривала, но ничего требовать от неё они не имели права, хотя бы потому, что, по её словам, Вивиана в Шотландии не было очень давно. — Извините, мне нужно работать, — она отвернулась и подошла к столу, на котором стоял таз с овощами. — Скоро дети проснутся, нужно успеть к обеду. — Вы замужем? — поспешно спросил Тэхён перед тем, как уйти. Гвендолин медленно повернулась и, спрятав руки за спиной, коротко улыбнулась. — Всего доброго, — добавила она и больше ничего не сказала. И только у машины Тэхён рассказал Чонгуку о том, что узнал днём ранее: Бранвен Макенна умер тридцать пять лет назад в тюремной камере. — Что произошло? — Ты уверен, что хочешь это знать?

***

— Кексы или французские рогалики? — Поджигателя в коробке. Чонгук посмотрел на профиль Тэхёна, собирающегося в кофейню недалеко от мотеля. Он составлял список, чтобы по дороге заскочить в продуктовый. — Увы. Ничем не могу помочь, но вкусный завтрак в постель всегда пожалуйста. Может быть, тогда твои шестерёнки в голове начнут работать активнее. — Нет, — Чонгук кинул телефон на диван, присаживаясь с другой стороны стола напротив Кима. — Я хочу найти поджигателя. — Окей, — карандаш в руках Тэхёна замер. Он медленно поднял взгляд и нервно облизнул губы. — Что случилось в тюрьме? — Чонгук… — Это глупо. У меня нет никаких психологических травм, или что ты там себе навыдумывал. Я хочу знать, что случилось с Бранвеном Макенной в тюрьме. — Он сгорел, — голос Тэхёна казался уставшим, хотя они только полчаса назад проснулись. Чонгук заметил бы, если бы его напарник не спал всю ночь. — Тридцать пять лет назад в тюрьме Глазго. — У него была судимость? — Да, — Тэхён снял очки и положил их рядом с газетой, которую прочитал ещё прошлым вечером. — Я познакомился с одной приятной женщиной на днях. Но, к сожалению, больше ничего не узнал. Думаю, нам пора возвращаться. Чонгук недовольно засопел и отвернулся. Он ещё не был готов уезжать. — Нет. Рано. — Рано? — Тэхён подумал ещё и добавил. — Нас два месяца не было в Лондоне. Пока достаточно. — Я должен поговорить с Гвендолин ещё раз. — Она ничего не скажет. — Ты не можешь утверждать, — в своих словах и действиях Чонгук был непреклонен. Ему казалось, будто он что-то упускает. Словно ещё один день способен дать ему больше, чем шестьдесят предыдущих. — Дай мне хотя бы неделю. Я попробую что-нибудь узнать, и мы вернёмся. — Я не думаю, что это хорошая идея. Тэхён поморщился и покачал головой. — Всего неделя, — Чонгук был готов довести его до нервного срыва, лишь бы урвать хотя бы несколько дней. Он обойдёт весь город, но найдёт причину, чтобы вернуться. — Хорошо, — сдался Тэхён. У него не было сил на борьбу с напарником. Он сгрёб в кулак куртку и напоследок обернулся, прежде чем уйти. — Надеюсь, ты знаешь, что делаешь.

***

В течение следующих нескольких дней после разговора с Чонгуком Чимин почти не высовывался из полицейского участка, пытаясь узнать у Смита или Норы какие-нибудь новости. Хотя Лаки пытался о чём-то намекнуть, Чимин ни к какому общему знаменателю не пришёл, как бы ни старался. У Сокджина или Намджуна он даже не пытался что-то разузнать, только получил бы по шее за очередное любопытство. Чонгук неизменно каждый вечер писал, а Чимин делился с ним новыми фотографиями и рассказывал о том, как прошёл его скучный день. Хотя новое хобби его заметно веселило и дарило много удовольствия, всё равно чего-то не хватало. Возможно, любимого человека рядом. Коротких переписок ему явно было недостаточно. Но докучать и без того уставшему Чонгуку не хотелось. Он пытался помочь, искал информацию о кресте и пытался связаться с сестрой погибшей Катрин Динёв, но та говорить отказалась и сразу же повесила трубку. Чимин прекрасно её понимал и ни в чём не осуждал. Тяжелее всего справляться с утратой и снова возвращаться в прошлое. Больше девушку он не беспокоил. — Ты какой-то тихий сегодня. Что-то случилось? — Хосок сидел рядом на кушетке, рассматривая аккуратный шов. Чимин каждую пятницу приходил в больницу, доверяя руку только ему, сейчас так часто приходить было необязательно, но он чувствовал себя лучше, когда знал, что всё в порядке. Да и с Хосоком было интересно проводить время. Общение с ним дарило много положительных эмоций, чего сейчас ему так сильно не хватало. Месяц назад Чимин узнал, что в студенческие годы он встречался с Намджуном, но спустя несколько лет они расстались. В подробности Хосок не вдавался, но на все вопросы отвечал честно. Даже рассказал о том, как однажды, после их расставания, познакомился с парнем, но после неудачной с ним ночи понял, что влюблённость в мужчину была недолгим влечением, и больше чувств к своему полу он не испытывал. Хосок посвятил себя работе. Короткие интрижки и ни к чему не обязывающие ночи его вполне устраивали. — Я просто волнуюсь за Чонгука, — Чимин грустно улыбнулся и поправил рукав, спустив его до запястья. — Ну как? — Ты же знаешь, что всё в порядке, — поддел его Хосок и похлопал по колену. — Шрам, конечно, останется. Но это не так страшно, чем было в начале. Верно? — Я уже говорил, что хочу сделать тату? Хосок в недоумении уставился на него, а потом громко расхохотался, не торопясь объяснить причину столь истерического смеха. — Если Чонгук тебе позволит, — добавил он, на что Чимин обиженно нахмурился. — Кто он такой, чтобы запрещать? — он сложил руки на груди и горделиво выпятил подбородок. — Не имеет права. Мы даже не мужья. — А хотел бы? — Что? — Чтобы он стал твоим мужем? Чимин замер, с полуоткрытым ртом и круглыми глазами. Боже, он так много думал об этом, но до сих пор никто не решался говорить о таких вещах вслух. Слова о свадьбе и замужестве заставляли всё внутри трепетать, а сердце в истерике биться о грудную клетку. Но он думал об этом чаще, чем мог бы. Никогда не спрашивал об этом у Чонгука, но надеялся, что его чувства и намерения взаимны. — Вижу, что хочешь, — Хосок понимающе кивнул и посмотрел на часы. — Возможно, когда-нибудь, но точно не сейчас, — Чимин торопливо поправил рубашку и схватил с пола рюкзак. Меньше мыслей об этом, тогда будет гораздо легче. — Для начала нужно поймать поджигателя. А сейчас я должен бежать. — На свидание? — Хосок игриво повёл бровями. Чимин насупился и махнул ему рукой. — Нет конечно! — он почувствовал, как предательски покраснели щёки. О каком свидании могла идти речь, если его молодого человека даже близко не было в городе. — Через полчаса встречаюсь с Сокджином и Юнги в Ярком вороне. Мы давно собирались поужинать вместе. — Ты один? Может быть, тебя подвезти? — Нет, сегодня очередь Гарета, — Чимин подцепил лямку портфеля указательным пальцем и спрыгнул с кушетки. — Не поверишь, караул меняется каждый день, но я уже привык. — Я знаю Чонгука достаточно, чтобы поверить, — Хосок понимающе улыбнулся и помахал рукой на прощание. — До встречи. — Будь осторожен.

***

Неизвестный [19:54]: Как огонь и происходящий от него свет существуют вместе, — не прежде бывает огонь, а потом уже свет, но огонь и свет вместе, — и как свет всегда рождается от огня и всегда в нём пребывает и отнюдь от него не отделяется: так рождается и Сын от Отца, никак не отделяясь от Него.

Чонгук [19:58]: Кто ты такой?

Неизвестный [20:02]: Ты его не спасёшь. Даю тебе последний шанс, сержант. Не мешай. Неисповедимы пути Господни.

***

Мир позади Чонгук исчез. Искажённые тени, сугробы, дорога, пустые улицы. Остались только звёзды и тёмное небо. Чонгук оставил машину на парковке и поднялся на второй этаж, где находилась его комната. Замёрзнув на прохладном мартовском воздухе, он вошёл в номер. — Что случилось? Чонгук замер у самой двери, наблюдая за тем, как Тэхён складывает в сумку их вещи. — Мы возвращаемся в Лондон. Сейчас. — Поджигатель написал мне, — Чонгук положил ключ на комод, но не снял обувь. Прошёл на кухню в том, чём был. Тэхён, освещённый тусклым светом старой люстры, казался на десяток лет старше. — Что случилось? — повторил он чуть тише. — Я не знаю, что эта тварь написала тебе, но мы уезжаем. Потому что… — Тэхён резко остановился, вцепившись пальцами в волосы и оттянув их к затылку. — Потому что он всегда на шаг впереди! — Что с Чимином? Чонгук побледнел. Опустил голову и взглянул на лейтенанта, до побеления костяшек сжимавшего лямки рюкзака. — Не знаю, — он отвернулся и посмотрел на часы. Билеты были куплены, но он всё равно переживал. Не за себя. — Полчаса назад пожарные потушили Яркий ворон. Пострадавших нет. «Пострадавших нет». Они были обязаны вернуться. — Чимин был там сегодня. И наступило мгновение, когда мир как будто замер.