Hominis est errare

***

— Он спит, — Сокджин тихо закрыл дверь, медленно опуская ручку, и встал рядом. Чонгук большими шагами мерил комнату и думал о чём-то своём. Возможно, о желании ворваться в комнату, схватить Чимина в охапку и унести с собой. Он не спал всю ночь и не заснул бы, даже если бы представилась возможность. Поджигатель подобрался слишком близко, и каждое его слово пугало ещё больше. Чонгук бы никогда не признался, что боится, но не тогда, когда на кону стояла жизнь его любимого человека. — Что там произошло? Какого чёрта, Намджун? Я просил тебя не оставлять его одного! — Не кричи на моего мужа, — прорычал шёпотом Сокджин. — Он не был один. Он был со мной и Юнги. Но даже мы не могли предвидеть, что это случится. — Очаг возгорания не найден, но пострадала всего лишь четверть здания. Огонь потушили за считанные минуты, — Намджун покачал головой, после спрятал руки в карманах брюк. Маленькие морщинки на его лбу, говорили о том, что он тщательно что-то обдумывает, но ответом поделиться не готов. — Поджигатель писал мне вечером. — Всё это выглядит очень странно. Будто он не хотел навредить. — Он хотел запугать, — продолжил мысль Чонгук и надолго задумался. Мог ли поджигатель устроить всё заранее? И как он мог узнать, где в этот вечер будет Чимин? Как много он знает и о чём думает? Чонгук не хотел думать о том, что следующий шаг тоже за ним. — В части завелась крыса, — сделал вывод Намджун и в подтверждение своим словам кивнул. Но он скорее предполагал, нежели утверждал. Не было никаких весомых оснований быть уверенным в том, что кто-то из своих следит за каждым их шагом. Но это было бы проще всего принято за правду. — Возможно, — Чонгук перевёл дыхание и продолжил. — Прошло два месяца, и только сейчас он дал о себе знать? — Думаешь, Гвендолин Макенна как-то замешана в этом? Он не знал, но хотел поделиться догадками со своим напарником, который, не успев разобраться, повёз Юнги домой. Чонгук не остановил. Тэхён имел полное право так сделать. Потому что Чонгук сделал бы то же самое. Но одна единственная мысль не давала покоя. И за неё он был обязан ухватиться. — Гвендолин Макенна - католичка, — сказал Чонгук и посмотрел в окно, где ранним рассветом озарялось небо. — Наш поджигатель тоже. И не было ни капли жалости к тому, кто променял нормальную жизнь правильного человека на жизнь в грехах и отвращении. И рано или поздно каждый получит по заслугам. — Просто кто-то возомнил себя Богом, отвечая за человеческие жизни. — Тогда кого мы ищем? — Сокджин перевёл тяжелый взгляд на него и больше ничего не стал спрашивать. Он догадался, о чём думал Чонгук. — Помешанного на мысли об отмщении фанатика.

***

После беседы с друзьями Чонгук сразу же лёг в постель, рядом с Чимином, и, не пытаясь снова запутаться в мыслях, провалился в сон. Утро далось тяжело. Он часто просыпался, долго засыпал и видел странные сны, связанные с прошлым и настоящим. В каждом из них был Макенна. Проснувшись последний раз, Чонгук потянулся рукой к Чимину и следом повернулся, но обнаружил лишь смятое одеяло и оставленный рядом плюшевый свитер. Он резко сел, размял шею и спину, рывком влез в джинсы и быстро просунул голову в футболку. В квартире стояла мёртвая тишина. Вероятно, Сокджин и Намджун ещё спали. Часы показывали половину десятого утра. Выходя из комнаты, он заметил приоткрытую дверь. На кухне горела одна единственная лампочка. Полумрак делал образ человека, стоящего напротив, загадочным и немного пугающим. Но все противоречивые мысли вмиг растворились, когда Чимин обернулся и улыбнулся ему. Скорее всего, Чонгук просто очень скучал. — Я тебя разбудил? — Чимин протянул ему стакан, пожалев, что у него нет ничего покрепче. Сейчас он был бы не прочь избавиться от наводящего страха и мыслей о прошлом вечере. — Нет, я плохо спал, — объяснил Чонгук, взъерошив волосы на затылке, и выпил воду одним большим глотком. — Выглядишь паршиво, — заметил Чимин, грустно усмехнувшись. Он стоял, завернувшись в тёплый халат и облокотившись спиной о стол. Под глазами залегли глубокие синяки, губы мелко подрагивали, будто решая, улыбаться им или даже не стараться делать вид, что всё, на самом-то деле, хорошо. — Ты тоже, — кивнул Чонгук и поставил стакан на стол. Они долго мерили друг друга взглядами. Спустя два месяца искали вдруг друге что-то новое, ещё неизвестное, что можно потрогать и узнать. Вспоминали, зачем это было нужно, и решали, что делать дальше. Чимин отвёл взгляд, надеясь, что мужчина не заметит едва появившиеся в его глазах слёзы, но Чонгук просто протянул руки и попросил подойти. — Иди ко мне. Он искоса посмотрел на своего мальчика и крепко его обнял, целуя в макушку. Чимин был испуган и весь дрожал, обнимая его так же сильно, боялся снова упустить. — Я всё испортил, да? — тихо пробормотал он и прижался носом к футболке, расслабляясь и заполняя лёгкие любимым запахом, наслаждался. И заметил, что его мужчина ни капли не изменился. — Нет, мы должны были вернуться раньше. — Но Кристиан вчера сказал, что вы что-то нашли. — Мартинсон просто любит трепать языком, — стараясь избегать мысли о неприятном ему человеке, Чонгук мягко сжал подбородок Чимина указательным и большим пальцами и попросил посмотреть на себя. — А ты всё такой же красивый. — А ты всё такой же мастер переводить темы. Чонгук чуть наклонился и прижался к изогнутым в гримасе обиды губам, но заметил, как уголки едва дрогнули. Спустя мгновение он тоже улыбнулся. — Я вчера так испугался. — Тэхён навёл много шума, — прошептал Чимин и потянулся за очередным поцелуем, но Чонгук немного отстранился, но всё ещё крепко обнимал его. — Ты так думаешь? — с каплей подозрения спросил он и чуть склонил голову набок, изучая его лицо. Чимин некоторое время растерянно молчал, потом решительно выдохнул и прижался лбом к твёрдой мускулистой груди. — Я думаю, что очень сильно соскучился. Последовало недолгое молчание. Затем Чимин снова заговорил. — И я очень испугался, потому что тебя не было в городе. Я слышал, о чём говорили полицейские. Они нашли крест, значит, это сделал поджигатель. Я был там, он сделал это, потому что я был там. Из-за меня могли пострадать люди. Дыхание резко сбилось, сердце бешено заколотилось и грозилось выбить рёбра, Чимин схватился за руки Чонгука и прижался ближе. Ему снова приходилось вспоминать о недавнем пожаре, но сейчас совсем не стыдно было признавать, что он боится. Боится стать следующим. — После смерти отца мне было всё равно, я знал, что он придёт за мной, но мне было всё равно. А сейчас я боюсь, — он поднял глаза и посмотрел на Чонгука. — Боюсь, что он может забрать меня у тебя. Сколько бы ни было угроз, каждый задумывался об этом и сталкивался с теми же мыслями. Для всех уже давно не было секретом, что следующим может стать Чимин. Но это предположение не стало поводом, чтобы сдаться, наоборот – они найдут поджигателя быстрее и заставят поплатиться за всё. — Ты говоришь глупости, — Чонгук смахнул с его щеки слезу и поцеловал в солоноватые губы. — С этого дня ты будешь под моим присмотром, и я ни на шаг от тебя не отойду. В чужих глазах загорелись искорки долгожданной радости. Чимин широко улыбнулся и, привстав на носочки, чмокнул мужчину в кончик носа. Как же Чонгук соскучился по его улыбке. — У нас много работы, — коварно подмигнув, он прижал его к столу и просунул руку под халат. Чимин ахнул и зашипел, пытаясь отстраниться. — Мы же не одни! — возмутился он шёпотом, тем самым распаляя в Чонгуке нешуточный азарт. — И я думаю, что у нас на самом деле много работы. В участке. — Это подождёт. Мы не виделись два месяца, — Чонгук резко сжал его ягодицы, вырывая из парня хриплый стон, и осторожно прошептал на ухо несколько слов, прежде чем позволить себе сорваться. — Постарайся быть тихим. Я безумно соскучился.

***

Чонгук допил кофе и теперь сидел за барной стойкой, не выпуская из рук пустую чашку. Он задумчиво смотрел на запертую дверь, за которой скрылся Чимин, чтобы привести себя в порядок и собраться. Они очень соскучились по дому, вкусным домашним обедам и вечерам вдвоём. На кухню вошёл заспанный Намджун. — Не знаю, что вы делали на моей кухне целый час, — на его лице Чонгук заметил белёсое пятно от зубной пасты. Он протянул телефон экраном к нему и указал на щёку. — Имейте совесть. У вас есть своя квартира. — Мы как раз уже хотели уходить, — язвительно ответил сержант и положил телефон рядом с собой. — Сокджин ещё спит. Я собираюсь в участок, у нас много работы, — Намджун вытащил из холодильника лоток с яйцами и разбил несколько над сковородой, минутой ранее поставленной на плиту, чтобы та успела разогреться. — У нас? — вопросительно посмотрел на него Чонгук. — Я хочу сделать акцент на том, что важнее всего. Хочу помочь вам. Не было сомнений в том, что дело сержанта и его напарника было самым значимым на тот момент во всём районе, если не во всём городе. — Мы ничего не нашли, — Чонгук старался дышать спокойно. Сколько раз он обвинял себя в том, что они стоят на месте? Но ведь в этом не было его вины. Он старался изо всех сил и делал всё возможное, чтобы как можно скорее найти поджигателя. — Почти ничего. Гвендолин Макенна исповедует католицизм. Поджигатель тоже, если взять в расчёт его слова и крест. Намджун обернулся, чтобы посмотреть ему в глаза. Он не выглядел разочарованным. — Это уже что-то, Чонгук. Гвендолин может что-то знать. — Да, я думал об этом, — мужчина поставил измученную кружку на стол и повернулся к Намджуну лицом. Почему-то спина капитана, готовящего завтрак, его успокаивала. — Хочу вернуться в Линвуд на следующей неделе. С Чимином, со мной ему безопаснее. — Только без лишней активности, — тарелка с парящей жаром яичницей оказалась перед его носом. Одну часть сковороды Намджун пожертвовал голодному другу, вторую принялся поедать сам, не волнуясь о том, что между ними шёл важный разговор. — Не хотелось бы, чтобы на тебя повесили жалобы. — Просто разговор, — заверил его Чонгук. Он помнил, как на него отреагировала Гвендолин в первую их встречу. Не хотелось быть выгнанным у самых ворот. — Я задал несколько вопросов, но этого недостаточно. Я хочу знать больше. И я знаю, что Гвендолин знает больше. — Что хочешь делать? — Начать сначала. Вилка в руках Намджуна зависла у его рта. — С пожара в доме Чимина? — Нет, — Чонгук уткнулся взглядом в тарелку, чувствуя непреодолимое желание сделать больше. — Хочу знать, почему погибла Дэйзи. Всё взаимосвязано. Огонь. Отец Вивиана тоже сгорел. Думаю, стоит начать оттуда. Со смерти Бранвена Макенны.

***

— Я хотел поговорить… Когда Чонгук провёл пальцами по всей спине, Чимин затрепетал. А когда эти руки скользнули к его животу, он едва не умер от желания почувствовать его всего. Почти добравшись до спальни, Чонгук сорвал с него футболку, а Чимин схватился за пряжку на джинсах, умоляя собственные пальцы не терять силы так рано. Они сбежали из дома Намджуна слишком быстро, почти не разбирая дороги, мечтая лишь о том, чтобы поскорее снова оказаться в объятиях друг друга, в их квартире. Здесь они чувствовали себя гораздо лучше. — Тебе не кажется, что не время для разговоров? — губы Чонгука коснулись сладкого местечка чуть пониже уха, и Чимин почувствовал, как в предвкушении сводит живот и на ногах поджимаются пальцы. Он отвернулся, мешая очередному поцелую и упал на спину, прижатый голой грудью к кровати. Они даже не думали, где оставляли вещи, первая и единственная мысль, которая не давала им покоя, – быстрее вернуться домой. Чимин не мог не согласиться с тем, что секс на кухне лучшего друга Чонгука был лучшим в его жизни, но не так велик список его достижений, с чем можно было бы сравнить. Кажется, они решили исправить это безобразное упущение. — Чонгук… — его дыхание обжигало, а голос завораживал. Чонгук жадно впился в искусанные опухшие губы и до того потерялся в нём, что не смог остановиться. Последовал сдавленный вздох, а затем истошный крик. Спустя мгновение он резко отстранился и, запутавшись в разбросанных вещах, свалился на пол, сильно ударившись копчиком. Но ему было совсем всё равно на отбитый зад и Чимина, который что-то пытался сказать. Он в шокированном состоянии уставился на серый комок шерсти и схватился за запястье, которым буквально несколько секунд назад почувствовал самое страшное прикосновение в его жизни. — Чёрт возьми… — справившись с бешеным сердцебиением, прошептал Чонгук и прижал ладонь к вспотевшему лбу. Какого же было его удивление, когда вместо страшного чудовища, которое он успел представить в своей голове, перед его глазами появился кот, маленький котёнок окрасом серебристого табби. — Что это? — Это Штирлиц, — виновато прошептал Чимин и посадил мурлычущее животное к себе на колени. Котёнок, в отличие от Чонгука, особого страха не ощущал, прижался к тёплой ладони и потёрся об неё носом. — Штирлиц? — переспросил Чонгук, не сводя взгляда с мелкого наглеца. — Он приехал из Германии, — объяснил Чимин и погладил котёнка по спинке. — Друг Сокджина попросил присмотреть, пока он не вернётся за ним. — И когда он вернётся? — Вероятно, никогда? Чонгук, обескураженный услышанным, внимательно посмотрел на своего парня, а потом вздрогнул, когда пушистое чудовище привстало на лапы и спрыгнуло с кровати, шустро подбегая к нему. — Уйди, — он попытался его оттолкнуть, но тому, кажется, было совсем всё равно на возмущения человека. Котёнок спрашивать не стал, забрался Чонгуку на живот и уставился на него, виляя хвостом. Чимин прикусил нижнюю губу, но не выдержал и громко расхохотался. Чонгук, разозлившись, сверкнул глазами, но будто невидимой силой был прикован к полу, потому что ничего не мог сделать с существом, которое нашло на его животе лучшее место для отдыха. — Ты ему понравился, — прохрипел Чимин, смахивая с глаз слёзы. — Мы ещё поговорим об этом, — буркнул Чонгук и опустил разочарованный взгляд на заинтересованное его волнением животное. — Чего уставился? Ты мне такой секс обломал, предатель!