Байки деревни Скрытого Листа

«Йо…» тихонько сказал сам себе Копирующий ниндзя, забравшись на подоконник и заглянув в окно штаба. Да, сегодня тут было чему удивиться! — А что такое случилось с сэнсеем Ирукой? — потихоньку спустившись, толкнул он локтем в бок Ширануи Генму. Упомянутый сэнсей Ирука, одетый самым загадочным образом в шиворот-навыворот напяленный полушубок деда Мороза, полулежал грудью на столе, за которым обычно принимал от джонинов отчёты по миссии. И не подавал признаков разумной жизни, распространяя вокруг себя праздничную новогоднюю ауру, от одного запаха которой настоятельно тянуло закусить. Генма пожал плечами и покатал сенбон во рту — Так у них там в Академии сегодня новогодний отчётный концерт был. Потом, естественно, бухали. Там вообще дым коромыслом стоял! Меня — и то чуть в Снегурочки не припахали! Какаши хрюкнул куда-то к себе в маску. Понятно! Ирука был парнем общественно активным, успевал батрачить и в штабе, и в Академии. Эх, такую энергию — да в мирных бы целях! — А чего не припахали? Генма заметно взбледнул: — Удалось Анко на это дело сосватать. Торчу теперь ей обед в «Ичираку». — Удачно отделался! — поздравил его Копирующий. — Ага, — грустно согласился Генма, — ты ж знаешь, Митараши жрёт как не в себя… Тоже верно… Интересно, как эту Снегурочку удалось в актовый зал Академии пропихнуть? — Надо было с Куренай договариваться, — уже теряя интерес к беседе, пробормотал Какаши, мысленно настраиваясь уже на предстоящий разговор с сенсеем Ирукой насчёт опять ни хрена не написанного отчёта по миссии. — Иди уже, — Ширануи лениво пихнул Какаши в спину по направлению к месту расправы, которую Умино учинял над Хатаке по средам и пятницам, строго в соответствии с графиком сдачи отчётов. — Харе сиськи мять. Перед смертью не надышишься. Какаши обречённо сделал несколько нетвёрдых шагов. Навис над столом. Ирука, румяный, потный и растёпанный, сладко почмокал губами и нежно притянул к груди кучу бумаг, словно собираясь закружить их в медленном вальсе. Неужто представлял в своих объятиях могучую талию Анко? — Ирука-са-ан, — тихим неуверенным шёпотом позвал своего куратора Копирующий, очень надеявшийся, что, может быть, Ирука уже крепко уснул и не услышит. Но не тут-то было! Инстинкты штабного чунина сработали как надо! Едва заслышав голос Какаши, Ирука поднял голову и попытался сфокусировать взгляд на своём самом проблемном джонине. Какаши вздохнул и виновато потупился, принимая максимально покаянную позу: — Ирука-сан, мой отчёт… Мой отчёт… В общем, он того… Потерялся. То есть, его у меня одна старушка украла, которую я через дорогу переводил… Но я прямо после праздников, вот прям сразу же напишу всё заново, в лучшем виде… Ирука икнул, стукнул кулаком по столу и не отводя глаз довольно отчётливо пробормотал: — Да пошли вы в жопу со своим отчётом, Хатаке-сан! Не собираюсь даже эту околесицу под Новый год читать! Идите-ка сюда! Идите-идите, не бойтесь… Какаши на подгибающихся ногах сделал шаг вперёд. А Ирука снова улёгся грудью на стол, не пытаясь даже поправить на себе осыпаный блёстками кафтан, местами красноречиво заляпанный тёмными винными пятнами. — Ирука-сан… — робко вякнул Копирующий, не зная, чего ожидать от Ируки, который, надо признаться, умел удивлять. — Давайте-давайте, Хатаке-сан, — пьяно пробормотал Ирука, — вставайте на табуреточку и почитайте дедушке стишки… — Стишки? — офигел Какаши. Никогда ещё его, заслуженного джонина, Копирующего ниндзя, бравого бывшего АНБУшника и просто здоровенного тридцатилетнего мужика не просили почитать стишки. — Ну, чего вы, — с пьяной ласковостью пел тем временем Умино. — Опять не выучили? Ай-ай-ай… — Простите, Ирука-сан, — пробормотал Какаши, слушая, как за его спиной сейчас уссывался втихушку весь штаб. — Забыл… — Я напомню, — не сдавался Умино. — Ну, повторяйте за мной, Хатаке-сан. Я люблю свои кунаи Кислотою их отдраю… И в печати их вложу — Я с оружием дружу! Голос у Умино был добрым-добрым… И стихов сэнсей Академии знал ой как много… Какаши открыл рот и закрыл глаза…

***

— Ну ты был просто великолепен, приятель! — загнувшийся в три погибели, красный и заплаканный Генма потрепал Копию по плечу, выползая наконец из штаба после феерического выступления Хатаке, продекламировавшего под диктовку доброго «дедушки Мороза» весь сборник стихов «Сюрикен большой красивый», рекомендованный для младших классов академии ниндзя ещё самим Тобирамой Сэнджу. Рассказывал громко и с выражением, рыдая в три ручья и произнося в душе самые горячие клятвы, что в новом году он ни за что, никогда, ни при каких обстоятельствах не просрочит ни одного отчёта, будет писать их сразу же после миссий или даже вообще заранее, самым красивым и аккуратным почерком и только в самой изысканной художественной манере… — Иди на хрен, — у Какаши даже сил не осталось как следует возмутиться. — Копия, когда ты получишь отставку из армии — смело можешь идти массовиком-затейником. Талантище! — Райдо умел язвить не хуже Ширануи и тоже не постеснялся отсмотреть всё феерическое шоу от начала и до конца. — О, мой вечный соперник! Я восхищён! — Гай, ясное дело, сгорал от зависти. Соперничать с Хатаке в чтении стихов даже Майто не решился бы. Постепенно радостно гомонящая подогретая толпа из штаба рассосалась. Нервно докуривавший пятую сигарету Какаши отделился от стены, когда на порог наконец выполз второй фигурант сегодняшнего импровизированного стихотворного марафона. Икая и чертыхаясь, Умино с трудом держа равновесие закрыл двери штаба и шагнул через порог, конечно же, лицом в снег. А ещё точнее — в заботливые руки Хатаке. — Дедушка Мороз, — ласково оскалился Какаши, тиская румяную тушку Умино. — А как же подарок? — Ик! К-какой ещё подарок? — пробормотал Умино, безуспешно пытаясь вернуть телу способность к прямохождению. — Ну как же, — Копирующий умел быть настойчивым. — Я стишок же рассказал, а за это полагается подарок! — А… А вы разве, Хатаке-сан, были хорошим мальчиком в этом году? — с пьяной торжественностью спросил Умино, грозя при этом пальцем по совершенно неизвестному адресу куда-то в пустоту. — Вы же мои отчёты с миссий видели, Умино-сан, — усмехнулся Какаши. — Мальчиком я был… очень плохим. Гордиться уж точно было нечем. Неожиданно из-за облаков вышла Луна и всё вокруг стало дымчато-белым, точно пролилось на землю небесное молоко. Ирука вдруг как-то затих в руках Хатаке, а потом джонин с изумлением услышал тихие звуки плача. — Что вы, Ирука-сан? — испуганно спросил Какаши, прижимая Ируку к себе поплотнее. Умино ткнулся ему в плечо и неловко обнял за шею, совсем по-детски рыдая и вздрагивая. От него было жарко и мокро. Глумливый настрой с Хатаке тут же сошёл. Чунина конкретно развезло, конечно, но было что-то в этих пьяных полночных рыданиях такое… За душу хватающее. — Ну что вы, Ирука-сан, ну что вы… — бормотал, покачиваясь вместе с Умино Хатаке. Утешать он не умел. — Я знаю, — рыдающим шепотком проговорил наконец Умино, справившись со слезами, — помню всё, Хатаке-сан, что было в этих отчётах… Не удивительно, что вам так не нравится их писать… Это же ужас какой-то, что вам приходилось делать на миссиях… С этими словами Умино икнул. — … рвал бы их не читая, но я такой же военнообязанный, как и вы. Вы уж простите меня с этими стихами. Не знаю, что на меня вдруг нашло… Хатаке тяжело вздохнул, справедливо опасаясь, что сам сейчас того и гляди заревёт у Умино на плече, подчиняясь неумолимому закону пьяных рыданий, которые непременно хотелось разделить с собеседником в глухую полночь, когда никто не видит… Взрослые люди, которые не то что весь год — всю жизнь вели себя плохо. Хуже некуда. Всё равно хотели, чтобы их стало кому-нибудь жалко. Чтобы им дали поплакать. И погладили бы по голове. — Простите меня, — наконец нарыдавшись вволю, сладко, с облегчением вздохнул Умино. И взглянул Какаши в глаза. — Так что, Ирука-сан? — странно блеснул глазами Хатаке. — Значит, очень… очень плохим мальчикам подарков не полагается? — Почему же, — прошептал Умино. Приподнялся на цыпочки и прямо через маску принялся Копирующего целовать. А Какаши принялся целовать Ируку в ответ, нимало не смущаясь тем, что деда Мороза, вроде как, целовать было по закону жанра не положено. — Имейте в виду, Хатаке-сан, — прошептал некоторое время спустя Ирука, у которого пьяный румянец успел смениться на смущённый, а кафтан окончательно сполз с плеч, — к плохим мальчикам приходит плохой и пьяный дед Мороз, приносит нехорошие подарки и вообще — ведёт себя у них в гостях очень-очень плохо… — Это ужасно, Ирука-сан, — в тон ему усмехнулся Копирующий. — Но ничего не поделаешь — зло должно быть и будет наказано! Пойдёмте…