Байки деревни Скрытого Листа

«Почему я не могу убить его?» Этот проклятый вопрос мучил Изуну всю жизнь, сколько он себя помнил. А помнить себя шиноби начинали рано, от первого раза, когда крохотные пальцы впервые сжимались вокруг рукояти куная, до последних мельтешащих перед глазами кровавых мушек и странного онемения, предательски поднимавшегося к сердцу от рубленной раны, полученной в смертельной схватке с врагом. Такова жизнь. А у шиноби она еще и безумно коротка. И Изуне совсем не хотелось прожить эту свою короткую жизнь лузером. А чтобы такого не случилось, надо было убить Сэнджу. И не абы какого, а Сэнджу Тобираму. На Хашираму Изуне запрещалось строго-настрого даже смотреть. Не по зубам была добыча. Да и самому-то было боязно, такую махину Изуне ковырять пришлось бы долго и то, если б старший Сэнджу в это время спал крепким сном. Нет, Сэнджу Хаширама был зоной ответственности старшего братца, Мадары. Его головной болью. Хаширама Сэнджу — что гора. И сам по себе человеком был даже очень симпатичным. Изуне, собственно говоря, вообще не хотелось бы его убивать никогда, даже если б возникла надобность. Совсем другое дело — Хаширамин брательник, слепошарый ублюдок альбинос Тобирама. И уродил же Ками-сама в бесконечной мудрости своей на свет такое чучело! Длинный, нескладный, весь как будто из одних углов. Задиристый, надменный, чваный, ходил Тобирама вечно нос задравши и щурился презрительно. Про него говорили, будто он знает все на свете, а чего не знает — так рано или поздно доищется. Ну уж ну уж! Изуна с младых ногтей знал твердо, что ученье любое — это для деревенских олухов только. Шиноби нужны лишь крепкая рука, острый глаз и готовность убить и умереть в любую минуту. А кто гордится тем, что читать умеет, тот долго-то не живет. И вот этот ученый засранец, этот никчемный альбиносишка, слепой, как крот, и неповоротливый, как коряга, раз за разом оставлял Изуну на поле боя с носом! Отец был бы жив — извёл бы насмешками. Хорошо хоть брат у него был не такой, хотя и настоящий шиноби. — Тобирама хитрый, — наставлял он младшенького не раз и не два. — И ты будь похитрее. Быть хитрым? Изуна не считал себя хитрецом, но с детства рос наблюдательным. Умел анализировать ситуацию и встречать врага с холодной головой. Может быть, именно поэтому столько времени силы их оказывались абсолютно равны и явного перевеса ни в чью сторону не получалось. Эх, вот бы как-нибудь исхитриться и заманить беловолосого ублюдка в ловушку! Увы, пока об этом приходилось лишь мечтать. Тобирама был отличный сенсор и все Изуньи повадки изучил назубок. — Вот бестия! Восклик братца отвлек Изуну от его невеселых мыслей. Изуна недоуменно воззрился на Мадару, с досадой глядевшего куда-то вдаль. — Что случилось? — Эти вороны скоро умней человека сделаются! — с досадой оскалился Мадара. — Подумай, притворилась дохлой и сперла у нас кусок бакквы ! Изуна проследил взглядом. Ворона, крупная и наглая дрянь, нарочно красовалась на ветке раскидистого дуба и напоказ, сверкая наглыми черными глазами, расклевывала добычу с явным удовольствием. Изуна пожал плечами. Ну да, ужин пропал. Но зато! Зато у Изуны созрела замечательная идея! Да что ему стоит вот так же притвориться на поле боя раненым или умершим? Изуна с удовольствием так и эдак представлял себе, как падает, точно подкошенный и Тобирама с этой своей мерзкой усмешечкой подходит поближе, держа катану наотлет… И напарывается на Изунин клинок, неожиданно выставленный перед невздымавшейся от дыхания грудью… Изуна обдумывал этот план днем и ночью и он все больше ему нравился. Так и представлялись самоуверенные холодные глаза ненавистного врага, из которых текут последние кровавые слезы, а высокомерный рот, всегда хранивший недобрую усмешку, застывал в последнем беззвучном крике… Изуна взволнованно ворочался на футоне, так что уж даже Мадара был вынужден на него шикнуть. Изуне до визга хотелось побыстрее, чтоб схлестнуться с врагом в схватке. Вот Мадара обалдеет!

***

На Сэнджу они напоролись внезапно. Все как есть, двое братьев и небольшой отряд сопровождения. Хаширама, первым выпорхнувший из-за кустов, видимо, тоже не ожидал встречи. Потому молча развернул технику Тысячи древесных рук. Мадара, тоже молча, кинулся на него. Изуна аж сглотнул от неожиданности, мгновенно припоминая свой замечательный план сыграть с Тобирамой в смертельные поддавки. Рванул из ножен катану. — Хаширама, какого чёрта… Тобирама, выскочивший из-за тех же самых кустов следом, оказался рядом так непостижимо близко, щуря свои подслеповатые глаза. Изуна и ахнуть не успел, как младший Сэнджу беззвучно повалился на песок, хватая воздух ртом… Изуна, столько раз, шаг за шагом просчитывавший в уме, сколько шагов будет необходимо сделать от места мнимого ранения, и как удобней будет перехватить катану, и сколько секунд пройдет прежде чем Сэнджу приблизится, сейчас стоял и лишь изумленно смотрел, как с кончика клинка медленными тяжелыми каплями стекала алая кровь. Кровь Сэнджу Тобирамы, его заклятого врага. Изуна заторможенно поднял взгляд. Солнечный полдень подернулся траурной вуалью, птицы затихли и все звуки этого мира ушли куда-то на второй план. Изуна слышал сейчас лишь своё собственное тяжело стукавшееся в ребра сердце. Это… Это не должно было закончиться так! Не должно! — Ками-сама… — Изуна, чувствуя лишь, как колени его внезапно сделались ватными, опустился возле поверженного врага, и закрыл рот ладонью. По белым мехам было набрызгано кровью. Тобирама сгибал и разгибал ногу. Медленно-медленно… По глазам Изуны изнутри словно хлестнуло горячим. И в ту же секунду вернулся голос. — Мадара! — завопил он. — Хаширама-доно! Да помогите же, кто-нибудь! Скорей! Изуна с ужасом понимал, что плачет. Что у него истерика, совершенно недопустимая для шиноби. — Ну и здоров же ты орать, Учиха! — вдруг раздалось совсем рядом очень знакомым ехидным, но всё равно каким-то совершенно новым, более человеческим что ли, ужасно заинтригованным голосом. — Я получал и куда более серьёзные ранения, но не подох же. Тобирама сел на песок, сплюнул и огорошенно уставился на Изуну. А Изуна, не в силах взять себя в руки, только трясся и рыдал. — Изу! Что такое? Что случилось? Этот ублюдок тебя ранил? Старшие братья аж позабыли про битву и неслись к ним, вылупив глаза от изумления. Было от чего. — Ты не мог так поступить! — вопил Изуна, тряся Сэнджу за плечо. — Зачем ты так меня разыграл? Как ты мог! Тобирама обалдело похлопывал лучшего врага по спине и усиленно пытался настроиться на ментальный диапазон Изуны, чтобы унять этот небывалый взрыв эмоций. Невероятно, но сейчас ему реально было стыдно за свою выходку! — Прости, — наконец глухо прошептал он, поймав зареванный взгляд младшего Учихи. — Неудачная была идея играть с Учихой в поддавки.