Кенгурёныш

      Намджун в который раз стоит перед этой дверью, и все так же не решается войти. И в этот раз ему настолько страшно, что просто позорно сбежать кажется самым лучшим выходом. Но он точно знает, что следует войти и сделать то, что решил, пока еще можно все остановить.       Ким Намджун, вообще-то, хороший человек. Добрый. Всегда был таким. Но его сердце всегда нуждалось в любви, питалось от нее и за счет этого продолжало жить и биться.       Вся прошедшая неделя вспоминалась сейчас, на этом пороге, как дурной сон в тяжелом тягучем коматозе — будто в вату поместили Ким Намджуна и заставили барахтаться, превозмогая плотность окружающей среды.       Намджун всю ночь крутился на постели, прежде чем решиться прийти сюда сегодня, и все не мог понять — как он вообще додумался до такого? Как ему вообще пришло это в голову? Ему, Намджуну, который всегда высмеивал мать даже за самые мелкие суеверия. Эти ее «не ешь с ножа, беда придет!» и «птица в окно бьется — не к добру» для Намджуна всегда было каким-то отголоском старины глубокой, и он смеялся, безжалостно троллил мать и напоминал, в каком веке они все живут и что пора бы почитать учебник по физике хотя бы.       Кстати, о физике. Хосок удивляет, конечно. То теребил Намджуна с этой его «посильной образовательной помощью» мелкому, а то вдруг затих и разговор не заводит. Вроде и не обиделся, общается как раньше, улыбается, похлопывает по плечу, но все равно стал каким-то другим, задумчивым и будто заторможенным.       Намджун вздыхает. Наверное, его метания у порога уже отследили по видеонаблюдению, и теперь дружно умиляются где-то там, у себя в салоне, и этот Сокджин…       И пусть умиляются. Намджун позволит себе еще постоять тут минутку, потому что надо набраться храбрости и все-таки поставить во всем этом деле жирную точку.       Юнги с утра светил свежим фингалом и рассказывал, как он себе его заполучил, и какая это все была глупая случайность. Но Намджун-то понимает, что никакая это не случайность, и от этого немного страшно. Сильно страшно, если честно.       Вообще, Сокджин с этим его загадочным «специалистом» — та еще компания, конечно. У Намджуна мурашки от них по коже. От него. От Сокджина мурашки.       Потому что он загадочный, такой весь таинственный и равнодушный, но во взгляде все время будто что-то плещется, будто что-то сигнализирует Намджуну, будто этот Сокджин хочет о чем-то Намджуну сказать, но не может и хочет, чтобы Намджун понял сам.       Глаза глубокие, темные у него. Красивые. Намджун вспоминает сокджинов взгляд и почему-то улыбается.       И имя еще такое — Сокджин.       И глаза…как будто кто-то накинул на ночник черный платок, и, вроде, темнота, но как-то по краям золоченая, словно свет пробивается изнутри и никак не может преодолеть тьму.       Красивое сравнение.       Можно в текстах использовать.       Этот придурок Юнги…       Намджун вздыхает.       Мин Юнги.       Как? Как Намджун мог додуматься… решиться сделать с ним такое?       И Намджун решительно давит на кнопку звонка. Пора положить этому конец.

***

— Как ты думаешь, Тэхён, — интересуется Чонгук, перепрыгивая через маленький заборчик перед тэхёновой двухэтажкой и помогая своему мелкому тоже перебраться во двор. Калитки для слабаков, это у них еще с детства установилось. — Вот, если бы я, к примеру, купил бы для одной девушки колечко, а потом мы с ней расстались… ну… не расстались еще… расстанемся… сегодня, наверное… можно это колечко другой девушке подарить? — Ну… — Тэхён чешет затылок, — Наверное, думаю, можно, только не сразу, а то понятно будет… С чего это ты в первый день знакомства сразу за кольцом поскакал — это странно. И подозрительно. — Ну я не сразу… — смущается Чонгук. — У нас не первый день знакомства. Мы уже два раза на свидание ходили… — То есть? — у Тэхёна морковка из рук выпадает, которую он крошит большим ножом, чтобы скормить своей морской свинке. — А ты же говоришь, что сегодня расстанетесь… Подожди, ты что, сразу с двумя встречался? Гукки?       Чонгук пожимает плечами. — Ну… Хесон так плакала, когда рассказывала, что уже давно смотрит на меня и все такое… хочет встречаться, и все такое… Ну как я мог ей отказать? Она такая миленькая! — Ну ты даешь! — Тэхён фыркает, — Это, вообще-то, аморально, Гукки. Мама тебя не так воспитывала… — Чонгукки уже большой, — вдруг подает голос Ёнгук, до этого момента старательно выковыривавший улиток из металлического орнамента на ограде. — Он может сам решать. Я вот тоже в школе сразу с двумя девочками в столовую хожу. — Сразу обе нравятся? — присаживается на корточки перед ним Тэхён и вручает хрустящую морковную серединку. — Не можешь выбрать? — Нет, — мотает головой Ёнгук и смачно хрустит. — Просто одна всегда приносит в школу вкусные хотдоги, а у другой моя коллекционная наклейка с покемонами, она отобрала и не отдает, чтобы я с ней в столовую ходил. Вот как тут выбрать? — Везде сплошной шантаж, — вздыхает Тэхён. — Мы идем к Чимини, пойдешь с нами? — вертит в руках Чонгук пакет с контейнерами, — Мама кимчи передала и мясо. — Нет, — мотает головой Тэхён. — Я маме обещал с уборкой помочь. И там у них дядя этот их… странный… Мне от него как-то совсем не по себе.

***

      Намджун входит в салон и на секунду замирает, потому что вместо Сокджина за стойкой администратора стоит высокий мужчина в черном костюме, который был здесь в прошлый раз. И уже второй раз у Намджуна какое-то фоновое чувство дежавю — будто он видел уже когда-то этого человека, пусть, мельком, краем глаза. — Ким Намджун, — приветствует мужчина и выходит из-за стойки. — Рад вас снова здесь приветствовать.       Он жестом приглашает присесть на низкий диванчик, сам устраивается, изящно складывая ногу на ногу, и всплескивает руками в каком-то взбудораженном нетерпении. — Ну что, мой друг, мы почти у цели?       Намджун мнется: — Вообще-то… я пришел сказать…       Лицо человека неуловимо меняется, но приветливая улыбка остается на губах. — Я вообще-то пришел, чтобы все отме… — Нет! — жестко говорит мужчина. Потом спохватывается, снова меняет тон и продолжает уже более мягко, но смотрит так внимательно, пристально в глаза, и у Намджуна снова по телу растекается ватная мягкость, приятная, уютная. — Ночь наиболее темна перед рассветом, знаете?       Мужчина смеется.       Намджун не понимает, смотрит и думает, что, может, зря он решил все отменить. Во-первых, доставил столько беспокойства этому «специалисту» — Намджун не сомневается, что этот мужчина — тот самый загадочный «специалист» и есть. Во-вторых, все равно придется выплатить всю сумму, так зачем же тратить деньги просто так… когда можно проучить Мин Юнги, заставить его посмотреть на Намджуна другими глазами, заставить уже считаться с ним. Намджун чувствует, как внутри разгорается злость. — Вы, конечно, сомневаетесь сейчас, возможно, — продолжает мужчина и гладит его по руке, — но ведь так много уже сделано. Остается всего лишь один шаг, самый главный, и мы будем у цели. Так стоит ли от этого отказываться?       Намджун кивает, кивает, а черные глаза мужчины сверлят его каким-то жадным блеском. — Счастье в личной жизни никому не дается легко, Намджун, — говорит мужчина. — Так бывает только в сказках. Я вижу по вашей ладони, что вашу семью вскорости ожидает потеря, кто-то уйдет, и эта пустота будет тяжела для вас. Но насколько легче будет ее пережить, если рядом будет любящий человек, который согреет вас своим теплом, правда?       Намджун кивает, представляет, как он сидит в своей квартире на холодном пустом диване, сжимая голову ладонями, как делал это не раз, и у него такое чувство, что он просто не сможет больше возвращаться к себе домой один. Это уже просто невыносимо.       Дверь приоткрывается, и в комнату входит Сокджин. Он сегодня одет по-другому, видимо, отдыхает от обязанностей администратора, на нем легкая зеленая рубашка с коротким рукавом и тонкие джинсы, и он такой красивый сейчас, что Намджун невольно любуется и пропускает мимо ушей слова мужчины. — Принесли? — повторяет свой вопрос специалист. — Намджун, вы принесли? — А? — Намджун вновь смотрит на него, попадает под действие этих черных глаз, и вата опять обволакивает изнутри все чувства. — Я? Н-нет… Я же… я же шел, чтобы все отменить, и…       Намджуну кажется, что у Сокджина в глазах вспыхивает радостный огонек при слове «отменить», но он тут же гаснет, когда мужчина вновь начинает говорить: — Нам нужна ваша сперма сегодня, Ким Намджун, — он говорит холодно, строго, будто вбивая каждым словом гвозди в тяжелые доски. — У нас мало времени. Завтра — лучший день, следующая такая возможность будет только через пару месяцев, вы же не можете столько ждать? — Ну почему, — хватается Намджун за эту возможность, — я могу подождать, давайте отложим и… — Нет, — отрезает мужчина, и глаза его будто вспыхивают, будто взгляд разливается неровным свечением, — Мы сделаем это завтра. Получить сперму — не такое уж сложное дело, правда?       И тихо смеется. — Я… — Намджун сглатывает и оглядывается, смотрит на Сокджина в поисках поддержки, но тот стоит, опустив голову, будто ищет что-то в записях. — Я не могу… сам… у меня нет настроения и…нужен же определенный настрой…       Мужчина встает. — Я думаю, вы справитесь, — говорит он смешливо. — Мы дадим вам возможность уединиться. И…       Он бросает быстрый взгляд на Сокджина. — И, вот, Сокджинни вам поможет.       Сокджин поднимает резко голову и задыхается от возмущенного вдоха. — Что? — Что? –ошалело повторяет Намджун и резко, немилосердно краснеет. — А почему нет? — мужчина улыбается так победоносно, что у Сокджина внутренности просто скручиваются в узел, он бы согнулся сейчас от внезапной боли, если бы не знал, что эта боль — не физическая. — Сокджин — специалист по травам, ароматам, у него наверняка есть в его арсенале способы усилить… хм… мужское влечение… В конце концов, Сокджин — красивый и сексуальный мужчина. Думаю, вы согласитесь с этим.       Намджун заторможено смотрит на Сокджина и кивает.       Сокджин бледнеет от унижения, его странные пальцы — Намджун почему-то следит за ними пристально, будто в них — его спасение — теребят пуговицы на рубашке. — Я не… — начинает Сокджин, но дядя не дает ему договорить, резко поднимается. — О! А у нас гости! Посмотри, Сокджинни, к нам пришел Чонгук со своим братишкой.       Намджун вздрагивает при упоминании этого имени и оборачивается к окну.       Чонгук входит во двор и ведет за руку маленького пацаненка просто уникально на него похожего. — Так что, — с особой интонацией говорит мужчина, — Сокджинни, конечно, вам поможет. А я пока встречу гостей и прослежу, чтобы маленький Ёнгук хорошо провел время и случайно не укололся о какой-нибудь опасный предмет или не съел чего-то… хм… испорченного.       Сокджин холодеет.       На что еще может пойти этот человек? Как далеко он может зайти?       Он медленно выходит из-за стойки администратора и приглашающим жестом указывает Намджуну на дверь, в которую Намджун уже когда-то входил. — Сперма, полученная в этой комнате, будет иметь особую магическую силу, — шепчет, наклоняясь к самому уху Намджуна, мужчина. — Удачи вам, Ким Намджун. И пусть у вас все получится.