Сирота

Когда я открыла глаза, уже светало. Шёл снег с дождём, из-за чего я, собственно, и проснулась. Чувствовала себя ужасно: голова болела, рвало, я была вся... липкая. Но ни с чем не сравнить тот хаос, что творился у меня на душе… Да, не так я представляла свой первый раз. Пора бы уже привыкнуть, что в жизни всё как в сказке, да наоборот. Я попыталась подняться и принять хотя бы сидячее положение. Но как только я села, я тут же подскочила. Внизу живота ужасно саднило. И пошла я, куда глаза глядят… Только вот «глядят» они в последнее время всё хуже и хуже, порою мне казалось, что зрение постепенно оставляет меня. Я одна в культурной, так сказать, столице, могу делать, что хочу, идти, куда пожелаю. Казалось бы, что может быть лучше? Но без денег и места для ночлега далеко ли ты уйдёшь? Я, конечно, прихватила с собой свои сбережения, но их же хватит только на неделю-две. А дальше? Не в проститутки же идти. От одной мысли и воспоминаниях прошедшей ночи меня бросило в дрожь, а на глазах выступили слёзы. Я подошла к ближайшей доске объявлений, но сейчас был в разгаре учебный год, а значит, школьников на работу не приглашали.

***

В течение следующих нескольких дней я просто бродила по улицам. Покупала булочки в ближайших от меня ларьках, воровала на рынке фрукты и конфеты. Спала в подвале какого-то пятиэтажного дома на старой, выброшенной кем-то кушетке. Умывалась снегом. Его же и пила. И постепенно я стала привыкать к такой жизни, почти смирилась, что ли. Я всегда была худая, но в последнее время косточки начали уж слишком явно проявляться из-под кожи. Иногда у меня начиналось резкое головокружение. А видела я всё хуже и хуже… Я даже перестала задавать вопросы в никуда «За что? Почему именно я? Чем я провинилась?». Да, я просто смирилась. Постепенно во мне прорастало мнение, что так даже лучше, чем мучиться в аду для сирот. Но в один день я переходила дорогу, и внезапно меня начала накрывать темнота. Прямо на проезжей части. Последнее, что я слышала, был резкий скрип тормозящей об асфальт резины и яркая вспышка света. И опять эта дурацкая тишина…

***

Я попала в аварию? Почему-то это первое, что пришло мне в голову, когда я очнулась. Я в больнице. На эту мысль меня навели стены белого цвета и врач, вошедший почти сразу же после моего пробуждения. Вокруг меня занудно пищали аппараты, а в руку была вставлена толстая иголка. Я попыталась сесть, приветствуя его, но весь в белом человек беспокойно подбежал ко мне, не давая совершить задуманного. – И куда это мы собрались? Девушка, милая, вам нужен отдых, и только отдых. Даже не думайте вставать! Странно, что обо мне так трепетно заботятся. Да и палата, где я сейчас находилась, и оборудование напоминало мне какую-то атмосферу из фильма, так невяжущююся с реальностью, в которой я привыкла находиться. Как я здесь очутилась? – А… Доктор… – Что угодно? – он в сию же минуту оказался подле моей кровати. – Если можно, стакан воды… – сил говорить, почти не было. Через несколько секунд мне уже вливали в рот струйку воды с помощью какого-то механического аппарата. Как это мило с их стороны. Но где подвох? – Доктор, скажите, а я попала в аварию? – язык вяло передвигался, но всё же я сумела озвучить интересующий меня вопрос. – Да, вы довольно сильно пострадали, и теперь вам нужно отдыхать. Как можно дольше и крепче, – подмигнул мне врач. Странно, но как только он сказал эти слова, меня тут же начало клонить в сон… Я услышала, как скрипит и тихо закрывается входная дверь. За стеною тут же начался какой-то шум. Я лишь сумела разобрать слова доктора «К ней сейчас ни в коем случае нельзя», потом чья-то реплика «Я заплачу любые деньги», потом что-то связанное с неподкупностью, а потом я услышала щебетание птиц. Почему-то сразу поняла, что провалилась в сон.

***

Я перестала считать дни, проведённые в больнице. Было до ужаса скучно, любые расспросы о моём финансовом поручителе или виновнике аварии игнорировались, книжки у них были однообразные, утомляющие, кормили пресной, невкусной дорогой на вид пищей. Однажды когда я проснулась, то сразу же почувствовала чьё-то присутствие. Повернув голову, я увидела молодого довольно симпатичного юношу, скрюченно сидящего в кресле. Кажется, он спал. Это была прекрасная возможность его получше рассмотреть. Определённо он красив. Брюнет, стройная фигура, наверное, высокий. Я бы дала ему от 20 до 25 лет, не больше. Одет был в официальный костюм, что лишь подчёркивало его аристократичные черты лица. На прикроватном столике лежал дорогой телефон, а значит, скорее всего, он был из богатой семьи. Стоп! Неужели он тот таинственный богатый дядечка, о котором перешёптываются все медсёстры? Я аккуратно села на кровати, слегка поёрзав простынёй. Тут же спинка кровати была урегулирована под моё положение. Да что за замудрённые технологии! Впервые у меня было такое незабываемое чувство лёгкости, неприкосновенности и чистоты, которые я не могла испытать ни в детском доме ни, тем более, на протяжении последних дней. Я опустила ноги с кровати и намеревалась встать. Одежда была типичной для больных – длинная ночнушка, которая была мне почти до щиколоток. Я подняла голову и встретилась с парой серых глаз, смотрящих на меня в немом удивлении. – З-здравствуйте! – я, кажется, даже подпрыгнула от волнения. От чего у меня кольнуло сразу в нескольких местах. – Ну привет… искательница приключений, – в течение нескольких секунд он овладел своими эмоциями и уже спокойно продолжил разговор. – А, что вы тут делаете? Кто вы? – у меня вертелась в голове туча вопросов, но задать нужно было только основные. – Я тот, кто оплатил тебе всё лечение. Может хоть скажешь, как тебя зовут, а то при тебе ни одного документа, удостоверяющего личность не было, – буркнул юноша, потирая глаза после сна. – Зоя Лапина я… – голос получился каким-то уж больно похожим на детский. – Зоя Лапина я, – холодно передразнил раздражительный юноша. – Не смотришь на светофор, переходишь улицу в нетрезвом виде… Дай-ка мне телефон твоих родителей. Я им позвоню, объясню всю ситуацию, если потребуется, выплачу штраф, я ж всё-таки тебя не слабо покорёжил. А заодно скажу им, что нужно лучше следить за своей дочерью и за тем, чем она занимается средь бела дня и, тем более, средь белой ночи. Диктуй номер, – настырный юноша взял в руки свой телефон. Несколько мгновений я смотрела на него опустошенным взглядом, глупо моргая от недопонимания сложившейся ситуации. Затем моя психика не выдержала, уголки губ преобразились иронической улыбкой и меня прорвало. – Записывайте: я никогда не знала своих родителей, с одиннадцати лет я жила в аду, а потом я сбежала из этого детдома. Но во время не подумав, «а что же со мной будет дальше», мне сейчас кажется, что я совершила глупость. В ту же ночь меня изнасиловали три странных типа, и было, между прочим, ужасно больно. А потом и на душе было паршиво. Неделю я воровала продукты на рынке и жила в подвале. И я не знаю, что со мной происходит, я просто часто теряю сознание. И переходила дорогу я в трезвом состоянии, просто мне плохо стало! – жестоко сообщила я, подкрепив слова взмахом руки. Вновь последовали моменты тишины. Затем юноша на против меня перевел дух и произнес. – Ты закончила? – Нет, я ещё только начала! – Ну, общий смысл я уловил, так что можешь не продолжать. Он отвел взгляд первый, тупо уставившись в свой телефон без единой царапинки. Вдруг стало так тяжело на сердце, как никогда в жизни. Ну вот зачем ему понадобилось это спросить? Чтобы сделать мне больно, чтобы лишний раз напомнить, что я совсем одна и у меня никого нет? Я вдруг почувствовала слепую, фанатичную ненависть по отношению к этому человеку. Главное не заплакать, потому что слёзы, как на зло уже застилали мне весь обзор. Я высказала ему всё в лицо, всю себя на блюдечке подала. Но почему-то так хотелось, чтобы он почувствовал ко мне жалость и сострадание, почувствовал себя виноватым. А сам виновник моего психического срыва внезапно затих. Наверняка понял, что его излишне холодный тон и равнодушие, могут плохо сказаться на моём дальнейшем выздоровлении и ему придётся платить лишние деньги. – Неведение иногда очень полезная вещь, – сообщил мне с некой грустью инкогнито.