Сирота

– Прости… Одно слово, которое я так хотела услышать. Оно прозвучало не скоро, спустя несколько минут, но прозвучало же. – Зачем вы меня спасли? – в моём голосе послышалась обречённость. – Для начала давай перейдём на «ты», – он встал и как истинный джентльмен поклонился мне. Я смотрела на него с выпученными глазами. – Меня зовут Александр Романов. Александр… Саша… Сашенька… Почему-то м не всегда становилось так тепло и спокойно на душе от этого имени. – А спас я тебя, потому что… не знаю, просто захотелось. Не оставлять же было помирать на холодном асфальте. – Вы всегда делаете то, что захочется? – возмущённо спросила я. – Просил же на «ты», а то чувствую себя пенсионером в инвалидном кресле. – ТЫ всегда делаешь всё, что вздумается? – с нарочитой грубостью повторила свой вопрос. – Зачастую, – был ответ. Вот и познакомились… Меня начинало трясти от гнева. Ненавижу таких людей. Единственная цель для них – стать богаче. Они всегда выше проблем простой людской черни. Заботятся только о своих интересах. Так потянулись неисчислимые минуты тишины. В комнату тихо постучали. Мы оба вздрогнули. – Простите, что прерываю, но там необходимо урегулировать кое-какие финансовые вопрос. Не могли бы вы вернуться к своей подопечной несколько позднее, Александр Валерьевич? – Да, конечно. Сделайте всё возможное для её полного выздоровления. Даже тошно стало от его обманчивой заботливости. Юноша встал и направился к выходу, набирая на ходу чей-то номер. Спустя несколько мгновений палата опустела. Меня трясло от обуревавшего ужаса, и я вскочила. Слёзы, которые только что норовили потечь, высохли, дрожащие руки сжались в кулаки. Сейчас я была уверена только в одном – я не хочу здесь больше оставаться. Когда я, подняв глаза, увидела широкое окно над столом, то тут же подивилась подвернувшейся удаче. До этого мне в основном позволяли лишь читать и, в общем, вести прикованный к постели образ жизни, так что у меня не было возможности рассмотреть комнату. В голове сразу же возник план побега. Я уже вскочила на стол. В колене и плече резко отдало сильной болью, в голове помутнело от слишком стремительных движений, руки стали хуже слушаться, но я всё равно продолжала дёргать оконную ручку в попытках открыть створку. Тут за моей спиной послышался басистый кашель. Судорожно развернувшись, я увидела искажённое удивлением лицо Александра. – А я вот пиджак забыл. А ты тут, вижу, времени зря не теряешь. Что ты планируешь сделать? Он медленно приблизился к окну самодовольной походкой. Напрасно он думает, что я стану отвечать на его самодовольные вопросы. Я только с новыми силами продолжила крутить замок. Клац! Он открылся, невероятно! Я просунула голову и тут же на меня накатила волна страха и ужаса: было слишком высоко. – Напрасно старалась. Мы находимся на четвёртом этаже. Прыгнешь – переломаешь все кости. Руки трясутся от ненависти, нарастающей с каждым мгновением. Кажется, что шансов нет, но надежда в душе и открытое настежь окно остаются. – Плевать, – почти шёпотом проговорила я и рванула в сторону окна. – ТЫ СУМАСШЕДШАЯ? – юноша чудом успевает схватить меня за лодыжку. Для меня это послужило подножкой, и я почувствовала, что только быстрее начинаю падать. Благо он второй рукой обхватывает меня за ноги и сразу же оттаскивает от окна, от греха подальше. – СОВСЕМ ИЗ УМА ВЫЖИЛА? – Кажется, он не ожидал, что я решусь на подобный шаг. Он, оперевшись о стену, стал медленно сползать по ней, утягивая меня за собой. Сев на корточки, он закрыл глаза рукой, пытаясь успокоиться. О его волнении сейчас говорили только чересчур часто вздымающаяся грудь и сильно пульсирующая жилка на шее. Что уж и говорить о моём состоянии. Ещё некоторое время я совершенно не понимала, что только что произошло. Как я не старалась отдышаться, всё равно издавала судорожные, иногда срывающиеся на всхлипы, вздохи. Сказать, что я была до смерти напугана – ничего не сказать. – Ты осознаёшь, что могло бы произойти, не успел бы я перехватить тебя во время? – недобро улыбаясь, поинтересовался Александр. – Да как тебе вообще такое в голову взбрело?! Я лишь судорожно пожала плечами, пытаясь от него отстраниться. – Господи, сколько же от тебя проблем! – воскликнул парень, пристально смотря в одну точку. – Л-лучше бы с-сразу ос-ставил н-на дор-роге, – у меня начиналась истерика. Через секунду в палату врывается врач. Он аж рот открыл от увиденной картины. Конечно: окно открыто нараспашку, в комнате мороз, снег залетает, около стенки сидит парень и всё ещё держит меня одной рукой за ногу; а я вся дрожу, из последних сил пытаюсь не заплакать. Кто же не ужаснётся, увидев такое. – Психиатра, скорее! – кричит он медсестре, стоявшей в коридоре. Он на скоростях достаёт из кармана, видимо, заранее приготовленный шприц, подбегает ко мне и вкалывает в руку какую-то жидкость. Появляется ощущение лёгкого полёта, невесомости. Глаза закрываются. «– Болезнь? – спрашивает Александр. – Сумасшествие», – слышу я сквозь тонкую пелену сознания и снова засыпаю. Что-то я слишком много сплю в последнее время…