Сирота

Я лишь принялась внимательно разглядывать пол. А вот краснеть сейчас было совсем необязательно! – Мы же закончили? – обратилась я к доктору. – Мне на завтра ещё уроки делать… Ну я пойду? – Ну давай, – откликнулся Александр, при этом закрывая собой проход, когда я подошла к нему вплотную. – Эм, может, пропустишь? – я в недоумение подняла взгляд наверх (так как моя голова находилась лишь чуть выше, чем уровень его плеч) – Интересно…Как ты собралась учить уроки, когда ни черта не знаешь? Ни по одному предмету, – он говорил почти шёпотом. – Пропусти меня, – не отходит ни на шаг. Да, безусловно, он прав. Но упрямство, укоренившееся во мне в последнее время, не давало права на согласие. Его руки потянулись ко мне. Не знаю, что взбунтовало во мне больше: какой-то механический страх (ведь мне не давали пройти, а это безусловно напомнило мне о нелучших детдомовских временах моего существования) или упрямство, выражающееся в желании доказать этому самоуверенному типу, что он не может ограничивать мои действия. Я резко развернулась и, схватив лимон, надавила на него что было мочи. Лимонный сок, видимо попавший Александру в глаза, отвлёк его, ну или хотя бы ввёл в заблуждение. Главное, что он отстранился от двери, и я в тот же момент проскользнула через образовавшийся проход в свою комнату. Доктор всё это время стоял с открытым ртом. Кто знает, может он уже отказался от своих слов, что я всего лишь подвластна мнению окружающих и теперь тоже считает меня сумасшедшей. Как только я достигла своей комнаты и с шумом, наверно разнёсшимся по всему «дворцу», захлопнула дверь, я сразу же спустилась на пол и , уткнувшись в свои коленки, громко и горько зарыдала. НУ НЕ ЗНАЮ Я, ЧТО СО МНОЙ ПРОИСХОДИТ В ПОСЛЕДНЕЕ ВРЕМЯ! И вроде бы не хочу совершать многие поступки, а что-то внутри побуждает действовать. Сколько прошло? Час или два? Жизнь или две? Я не знала. Но через какое-то время я услышала шаги в коридоре, явно приближающиеся к моей двери. Это был он. Я точно знала, это был он. Я чувствовала. Как могла, я старалась унять всхлипы, но получалось это хуже, чем удовлетворительно. Я услышала, как он подошёл к двери, как облокотился на неё спиной, как съехал по ней, видимо, усаживаясь на корточки. Да уж, романтично вроде. По крайней мере, так в фильмах показывают. В одно и то же время, в одних и тех же позах по разные стороны стены… или двери, неважно. – Что такое вещество? – внезапно услышала его уставший голос. – Что ты несешь? Это какая-то очередная задумка психиатра? – ледяным голосом ухмыльнулась я. – Не дерзи! Просто отвечай. Дай мне определения такого понятия, как вещество. – Это что-то из раздела химии? – ответила я вопросом на вопрос. – Кто написал «Американскую трагедию»? – Я читала же! – возмущённый протест с моей стороны – Какой-то американский писатель, очевидно… – Квадратный корень из 269? – 17… или 16. – В каком году взошёл на престол Пётр Первый? – Вот только об этом ночами и думаю! – да почему я вообще обязана отвечать на все эти вопросы? Что на него нашло? – Что такое альфа-, бета- и гамма-излучения? – Да что тут происходит? – раздался полу-всхлип с моей стороны двери. – Излучение? Серьёзно? Ну... Это с радиацией как-то связано. – Как ты спросишь на английском имя собеседника? – Я лучше сразу скажу ему своё. Оно же одинаково звучит на разных языках? Тишина… Снова эта дурацкая, порядком надоевшая тишина… Шумный вздох Александра… – И как с такими знаниями ты собираешься делать уроки, ходить в школу, сдавать экзамен для поступления в вуз? Да и ещё от помощи отказываешься… – А я не просила о знаниях, – «ну всё, хватит, просто признай свою вину». – Не просила записывать меня в школу, назначать дополнительные занятия. Я не собираюсь вязать крестиком с тобой за компанию. – Крестиком вышивают, а вяжут крючком. Тебя даже этому приходится учить… Странно, слёзы, которые только что текли ручьём, высохли, как только я начала слышать его голос. Я медленно поднялась с пола, дрожащие руки были сжаты в кулаки? А зубы стиснуты. Переступив через гордость, я аккуратно, не спеша, открыла дверь. Александр тоже поднялся и с неким недоумением посмотрел на меня. Возможно, позднее это показалось бы мне безумием, возможно, я не имела на это никакого права, возможно, он неправильно понял, возможно,… да мало ли, что возможно? Тем не менее, я осторожно подошла к своему опекуну и… обняла его, уткнувшись в грудь. Сердце бешено забилось, будто сейчас объявят победителей лотереи, выиграть которую, у меня есть все шансы. – Прости… Саша… – только и сумела выговорить я. Он не вполне понимает, как реагировать, но со временем всё же кладёт руки мне на плечи и только сильнее прижимает к себе. Приятно.

***

– Смотри, не забывай, что если ты дискриминант находила по чётному коэффициенту, то его же нужно и подставлять, когда уже непосредственно вычисляешь корни. – Да я это уже давно поняла! У меня был другой вопрос. Мы с Сашей, уже который час, сидели в его кабинете над математикой, не отвлекаясь ни на что. Кажется, ему не меньше чем мне надоело просиживать ночи над тетрадками с формулами. Тем более, в настоящее время, я всё ещё была где-то на уровне 8-го класса. Уже месяц я хожу в ту академию (так, оказывается, её правильно величать). С некоторыми ребятами я сдружилась, но подавляющее большинство учащихся всё же не устраивало меня своей чрезмерной наглостью и пафосом. – Учись конкретнее задавать вопрос. Просто тыкнув пальцем на задание, ты от меня ничего не добьёшься. Через десять минут, между прочим, вам, сударыня, предстоит отправиться в вашу комнату для получения полноценного восьмичасового сна. Поторопитесь с оставшимися вопросами, – с поддельным уважением проговорил брюнет. Так называемые припадки с моей стороны почти прекратились, я старалась быть как можно сдержаннее, даже скованнее. – А почему ты и английским со мной занимаешься? Ведь, раньше говорил, что я должна буду просто оставаться после школы с учителем. – Учитель по дополнительным, по совместительству мой друг-приятель, сейчас болен и не в состоянии проводить занятия. Предупреждаю сразу: как только ты познакомишься с манерой его преподавания, то сразу прибежишь ко мне плакаться и будешь умолять меня быть снова твоим репетитором. – Вот ещё, – я гордо вскинула свой носик вверх. – Не забудь, завтра мы едем в паспортный стол. Давно пора. А то как-то не очень удобно без документов. Внезапно я почувствовала приступ рвоты. Это и есть то единственное, что пугало в последнее время – меня всё чаще рвало от поглощённой пищи. Я просто завтракала, обедала, ужинала или перекусывала, и меня тут же начинало мутить. Может отравление? В любом случае, Саше я пока не решалась об этом сказать. Он и так, бедный, слишком занят, еле успевал подтягивать меня по некоторым предметам. И вот, так некстати, мне стало плохо. Стараясь, чтобы юноша не заметил неестественности моих движений, я аккуратно вышла, отпросившись в туалет.