Сирота

А знаете, что такое боль? Нет, это не когда ты порезал ножом палец, разбил коленку об асфальт или ударился мизинцем о косяк двери. Нет. Вот и я сейчас практически забыла про свою изуродованную ладонь. И пусть в неё ещё было вогнано оконное стекло, пусть она могла потом воспалиться, плевать. Сейчас вся боль была сосредоточена где-то посередине груди. Да такая сильная, что в лёгкие воздух не пробивался. С пустым взглядом я медленно пошла вдоль коридора первого этажа. Проходя мимо кабинета Александра, я услышала за стенкой звуки чего-то бьющегося, ломающегося. Потом его крики, видимо, он кому-то звонил. Я вдруг почувствовала себя какой-то лишней… И стало понятно. И стало страшно… Дохожу до лестницы. Куда-то стремительно бежит Михаил. Останавливаясь что-то говорит. Я не стала даже вслушиваться что именно. Да и зачем? Нетрудно догадаться. Наверняка расспрашивал, отчего Александр такой буйный. Только вот что бы я ему ответила? Так и не дождавшись внятной речи, он уходит прочь. В голове звенело, и перед глазами всё было застлано какой-то дребезжащей дымкой. В следующий момент, когда я открыла глаза, то поняла, что совсем ничего не вижу. Только очертания объектов. У меня и раньше были проблемы со зрением, но сейчас… Я ослепла, да? Господи, какое следующее наказание ты мне преподнесёшь? Хотя нет, не отвечай, лучше пошли мне сразу погибель. Такие мысли суицидального характера отнюдь не радовали. На ощупь добравшись до своей комнаты, я сразу же бухнулась на кровать, отодвигаясь в самый дальний угол. Обнимая себя за плечи, я старалась унять рыдания, дрожь в теле и боль в ладони. Почему-то вспомнилось, что беременным волноваться нельзя. От этой мысли стало ещё хуже. Вновь приступы боли в районе груди. Голова бессильно падает, задевая спинку кровати. Подбитый висок показался таким мелочным в сравнении с другими переживаниями. Достигнув подушки, я наконец засыпаю.

***

Кто-то настойчиво пытался разбудить меня. Открыв глаза, я испугалась, что ничего не вижу, но сразу же распознала мужской силуэт. Солнечный свет неприятно бьёт в глаза. Единственное, что я различаю – это свет и очертания. Да уж, отличное начало дня. – Зоя! Просыпайся, нам нужно ехать. Это он. Он! Он не отвернулся! – Саша? – Господи, что с твоей рукой, – с отвращением в голосе произносит юноша. – Да она же вся нагноилась! А виском ты, где так успела приложиться? Что с тобой приключилось на этот раз? – Ну, висок пострадал, потому что сильно хотелось спать, – я ощупала запёкшуюся кровь в районе брови. – А в произошедшем с рукой... – я попыталась пошевелить рукой и тут же взвизгнула от боли. С некоторым раздражением я выкрикнула. – Ты... виноват! – Я? – Ты же меня тогда толкнул со словами «ты ничего не понимаешь, что говоришь». И окно до этого тоже ты разбил, значит, осколки по твоей вине там оказались, – беспощадно осведомила я своего «несостоявшегося рыцаря». – Ну, вытащи же ты это из меня! – я не могла больше терпеть боль. Кажется, он нахмурился. – Нет, сейчас лучше ничего не трогать. А то сделаю ещё что-нибудь не так, потом виноватым снова окажусь, – и когда у него успевает так резко меняться настроение? Сейчас в его голосе не было ни намёка на вчерашнюю жалость. – Тогда позови врача! – боль начинала пробираться все глубже. Ладонь неимоверно жгло. Как мне показалось, он ушёл. У него что, в привычке так бесшумно передвигаться? Я осторожно встала, ощупывая всё, что попадалось под руку, под здоровую руку, ибо левую (раненую) я держала около себя. Я подошла на свет, к окну. Светло… Тепло… Да, определённо, весна в этом году ранняя. Апрель месяц, а уже так хорошо на улице. Я продолжила своё путешествие к ванной. На ходу наткнувшись на тумбочку, я зачем-то принялась трогать всё находящееся сверху. Как, наверно, и все слепые, делая что-то, я продолжала смотреть прямо. Итак, что-то довольное миниатюрное. Холодное. Гладкое. С ручками по бокам. С горлышком наверху. – Ваза, – улыбнулась я, продолжая тупо смотреть перед собой невидящим взором. Я была так рада возможности что-то опознать. – Ты… Ты, что НЕ ВИДИШЬ? В следующий момент эта самая ваза с грохотом упала на пол. От неожиданности я вскрикнула, рефлекторно вытягивая руки вперёд, в надежде за что-то зацепиться. – Кто здесь? – Не шути так! Ты и вправду ничего не видишь? – шаги приближались. – Это я, Михаил, – он аккуратно взял мою руку. Я посмотрела в область, где приблизительно должно было находиться лицо говорящего. – Александр не смог найти врача, а я по нелепой случайности закончил медицинский. Дай я посмотрю твою рану. Я с недоверием протянула ему больную руку. – Да уж… Всё паршивее, чем могло казаться. Что ж вы, барышня, то сразу не обратились с просьбой помочь. Рана же почти полностью гноем покрылась, – парень замолчал на несколько секунд. – Ладно, попробуем что-нибудь сделать. Но предупреждаю сразу: будет больно. Присядь на край кровати. Готова? Ну я и кивнула. Только вот в следующий момент пожалела, потому, как что-то холодное прикоснулось к моей ране, вызывая целую волну жгучей боли. Я рефлекторно попыталась отдёрнуть руку, но ладонь Михаила, обвившая моё запястье, была зажата крепкой хваткой, не давая мне совершить задуманное. – Это пинцет, – пояснил новообъявленный врач. – Терпи. Дальше мне показалось, словно мою руку насквозь прожгло серной кислотой. На глазах выступили слёзы. Я заорала. – Ш-ш, – всё худшее позади, я вытащил осколок, – успокаивал Михаил. – Сейчас мы ранку продезинфицируем и перевяжем. А потом поедем в больницу и быстро зашьём. Ты о ней даже и не вспомнишь. – Надеюсь, – превозмогая ужасную боль, сквозь зубы проговорила я. – Так ты что, правда, ничего не видишь? – по пресекающемуся свету, можно было догадаться, что он поставил мне что-то перед глазами. Скорее всего, ладонь. – Различаю только где темнее, где светлее, силуэты иногда. – И как давно ты перестала видеть? – Несколько секунд спустя после того, как встретила тебя в коридоре. Вчера... – Тогда?! – удивился юноша и, немного подумав, добавил. – Как же я сразу не заметил твоего состояния! Это же эмоциональное потрясение! Я лишь пожала плечами в ответ. – Только ему ничего не говори! – вскрикнула я, но скорее от того, что Михаил слишком сильно затянул бинт. – Александру? – кивнула в ответ. – Ты глупая или… Да, ты определённо глупая! Сама посуди: ты только что не смогла дойти до ванной, не зацепив при этом чего-нибудь. Как, мне интересно, ты планируешь скрывать от Александра свою столь очевидную слепоту? – Значит, в кровати всё время лежать буду, – недолго думая, ответила я. – Это тоже невозможно. Разве он не сказал тебе, что вы сегодня едете в больницу и в паспортный стол? – как бы невзначай проговорился Михаил. – В больницу? Зачем? – Зоя, ты беременная! Ты до сих пор это не понимаешь? Тебе нужно сделать УЗИ, анализы, выписать необходимые витамины, выяснить степень угрозы потери ребёнка (при твоём то нынешнем состоянии) – да много всего! Плюс учитывая твой юный возраст…– мне была противна столь явная жалость в его голосе. – Стоп! А ты то откуда знаешь, что я... ну это... беременна? – на меня накатила внезапная волна ненависти на не умеющего держать язык за зубами Сашеньку. – Перестань! Я не только правая рука Александра, но и его лучший друг. Он посвящает меня во все касающиеся его проблемы, зачастую даже личные. Сама посуди – никогда не навредит человек, всегда готовый прийти к тебе на помощь и дать дельный совет. Справедливо. Но всё же неприятно, даже стыдно как-то. – К тому же... Ведь ты тоже теперь мой друг. А друзья волнуются друг о друге, когда один попадает в беду. – Ты, наверное, теперь думаешь, что я потаскушка последняя? – дрожащим голосом спросила я. Он лишь укоризненно зацокал языком. – Да ты, кажется, не только зрения лишилась, но и слуха. Только что же сказал – Александр посвящает меня во все свои проблемы. Я прекрасно осведомлён, о том… случае, произошедшем с тобой. – Помоги мне! – это было резко, но теперь мне оставалось только аппелировать к эмоциям Михаила. – Друзья ведь помогают друг другу? Помоги мне скрыть мою слепоту от Александра на некоторое время. Не дождавшись ответа, я шумно выдохнула, встала, тут же выставив руки вперёд и пошла по направлению к двери. Внезапно я почувствовала руки у себя на плечах. – Не бойся, я просто помогу спуститься. Буду направлять тебя, – я почувствовала дыхание Михаила у себя на макушке. – Это одна из самых глупых затей, в которых мне доводилось участвовать, но я возьмусь за помощь тебе. По крайней мере до тех пор, пока это не выйдет за пределы разумного. Когда мы спустились на первый этаж и подошли к кухне, я оторвалась от сопровождающего и попыталась не смотреть в одну точку, вести себя естественно. – Почему так долго? Мы опоздаем, – послышался из столовой, примыкающей к кухне, голос Александра. Я медленно, выверяя каждый шаг, вспоминала дорогу к большому длинному столу. Вроде он ничего не заметил. Но дальше возникла проблема. Левая рука у меня была повреждена, а так, как я была левшой, то есть правой как минимум было бы некомфортно. Я, как могла, старалась сделать вид как можно более непринужденный. Справа от меня устроился… ну Михаил, наверно. Кто же ещё пришёл со мной на кухню? И тут по иронии судьбы я задела рукой стакан с соком...