Сирота

Ну здравствуй, новая жизнь! Месяц после инцидента был непростым, напряжённым и полным переживаний. К моему отчаянию и ужасу, каждый божий день в больнице меня посещали мои «новые друзья». Не то чтобы я их боялась, просто раньше я не общалась так близко ни с одной живой душой. И хоть я пока мало, что вспомнила, я полюбила всех их заново. В каждом я открыла что-то по-своему особенное. Михаил… Этот человек был ну просто скользкой змеёй. И это вовсе не оскорбление. Наоборот: он умел прижиться везде, в каком бы обществе не оказался. Всё-то у него получалось, всё-то он делал на пять с плюсом. В то же время он всегда был отзывчивым и дружелюбным. Елизавета… От неё так и веяло счастьем и непосредственностью. Натура яркая, одарённая от природы множеством достоинств. Гений литературного слова. Это к тому, что она умела сказать любую фразу красиво, так, что и желание спорить пропадёт. Как в принципе и Александр… Что касается его… А, впрочем, Елизавета сказала на этот счёт гораздо лучше, чем могла бы сейчас я: «Единожды встретившись, девочка-темная-ночь и мальчик-солнечный-день никогда не смогут жить порознь. Потому что вопреки многим противоречиям, обстоятельства лишь сближают их. И начинается своеобразная игра…» Только мне самой пока не понять, какие правила у этой игры. Ведь Александр уже сформировавшаяся личность, в двадцать два года у него есть уже своя квартира (в которой мы и жили), огромное состояние, несколько фирм, многочисленные проекты, которые в настоящее время воплощаются в жизнь. А я… в сущности никто. Пустое место. Невзрачное пятно. Как же больно быть никем. Ничего не помнить. Вроде бы время прошло, не только те злосчастные три месяца, но и всё детство, и вроде бы ты помнишь, как дышал, существовал в этом мире, а в памяти ни одного знаменательного события. Пустота… Может, это судьба? Нет, в судьбу я никогда не верила и не поверю!

***

Смутные очертания какого-то особняка… Жарко… Всё тело как будто горит. Но… Нет! Это одежда на мне горит!!! Внезапно особняк оказывается весь объят ярким пламенем, из него слышится одинокий женский крик. В воздухе ясно чувствуется запах горящей плоти. Человеческой плоти. Пожар! По щекам катятся слёзы, а тело извивается в попытках потушить огонь на уже превратившейся в лохмотья юбке. «Где все? Кто-нибудь… Хоть одна живая душа… Помогите мне… Спасите… Вызволите меня из этого ада…» – Саша, помоги мне! Глубокий вдох, и я резко принимаю сидячее положение. – Саша… Саша… Саша… Я начала оглядываться в поисках знакомых очертаний лица, судорожно теребя волосы на голове. Но вокруг темнота. Внезапно дверь в спальню, чуть не слетая с петель, распахивается, и в комнату вбегает взлохмаченный, видимо, разбуженный темноволосый юноша. Он включает свет и подбегает к кровати. – З-Зоя? Что случилось? – хрипло почти прокричало это полуголое создание в одних трусах. – Я… Я не знаю… – по моим щекам покатились слёзы, а в груди тоскливо защемило от желания очутиться где-нибудь подальше от Александра. Чтобы он не видел меня такой беспомощной, такой слабой. Но он как нарочно ничего не предпринимал и лишь окинул меня оценивающим взглядом. – Ты… Ты вспомнила что-нибудь? – юноша остановил меня от попыток спрятать лицо в коленях и сжаться. – Это что-то плохое? Нет, что-то ужасное? Почему ты плачешь? – он усердно тряс меня за плечи, добиваясь нужной информации. – Я не знаю. Я совсем ничего… не знаю! Не трогай меня! – я билась в попытках освободить свои руки из крепкой хватки Александра. Зачем он мучает меня? Я не хочу снова вспоминать об этом! – Отпусти!!! – Зоя! Успокойся! Сделай глубокий вдох и расслабься. Всё хоро… – Всё отвратительно! Всё… Одна. Я хочу побыть одна! Оставьте все меня в покое! – в порыве гнева и борьбы, происходящей между нами, я пару раз лягнула парня в живот, от чего он поморщился. – Шш… Никто не собирается причинять тебе вред. Главное успокойся, – но заглянув в мои так и горящие упрямством и нежеланием сдаваться глаза, он понял, что такими темпами ничего не добьётся и повысил голос почти до крика. – Зоя, хоть раз прислушайся к моим словам! Будет же только хуже! Если бы ты помнила, сколько ошибок ты совершила в прошлом, не послушав меня! Потрясённая вспышкой ярости, я не знала, как реагировать. Заметив моё смятение, Александр тут же воспользовался моментом, прижав меня под собой к кровати. Одной рукой он перехватил мои ладони, дабы я не сопротивлялась, а второй держался на локте, так как понимал, что всем своим весом просто-напросто раздавит мою хилую тушку. – Чувствуешь это тепло? Разве тебе оно неприятно? Разве тебе было бы так хорошо в одиночестве, в какой-нибудь промозглой темноте наедине со своими переживаниями? – его горячее дыхание опалило кожу на шее, от чего я вовсе расслабилась. – И почему ты только такая упёртая? – он начал целовать мои плечи, ключицу, за ушком. И он ещё долго шептал всякую успокаивающую ерунду в перерыве между поцелуями. И даже при столь блёклом освещении торшера, при полутьме ночи, был виден румянец смущения у нас обоих на щеках.

***

– У тебя в доме был пожар? – спустя получаса тишины, я, наконец, осмелилась спросить столь волнующий вопрос. – Ты о чём? – лежащий рядом со мной на кровати юноша приподнялся на локтях и окинул меня непонимающим взглядом. Торшер так и остался включённым, поэтому я спокойно могла всмотреться в удивление на его лице. – Ну, помнишь, ты говорил, что раньше мы жили в большом доме. И ты так толком и не объяснил, почему мы сейчас живём в квартире. Вот мне в голову и пришла мысль… – Какие, однако, бредовые мысли приходят в твою маленькую глупую головку, – задумчиво заметил темноволосый, целуя в макушку. – Это был всего лишь кошмар. – Это не был просто кошмар! Он был как будто настоящий. Я всё помнила, всё слышала, всё чувствовала. И там был крик… Женский крик. Голос был такой знакомый. Где же я могла его слышать? – Остановись. Это какой-то бред, – живо откликнулся Александр подозрительно весёлым голосом. – Какие же вы женщины, всё-таки восприимчивые ко всем этим суевериям и предрассудкам! Проснувшаяся было надежда, быть понятой близким человеком так же резко угасла, как и возникла. – Но… Ведь всё было так реалистично… Я даже помню во что была одета… Правда половина одежды превратилась в бесформенные пострадавшие от огня куски… Контакт глаза в глаза был моей последней надеждой донести до Александра всю суть произошедшего. Но в ответ он лишь откровенно расхохотался: – У тебя такое лицо, будто ты потеряла веру в человечество! Жаль, что по близости нет зеркала, – он, не спеша, встал с кровати и подошёл к торшеру – Ладно… Что-то я подустал за последние дни, – и в подтверждение своих слов, он зевнул, даже не удосужившись прикрыть рот рукой. – 4 часа утра. Можно и в царство Морфея заглянуть. – Останься со мной… – сколько же усилий над собой мне пришлось сделать, чтобы сказать эти слова. – Непременно… Если только приставать ко мне не будешь! – сладко-игриво заулыбался Александр. Раздался щелчок переключателя, и свет потух, оставляя нас уже в утренних сумерках. – Дурак! У меня даже в мыслях такого не было! – Да знаю я, знаю. Просто пошутил… – Пошутяй хренов! Знать нужно, когда можно, а когда помолчать лучше! – Спи, давай! – с этими словами он коснулся губами моей щеки. – Спокойной ночи.