Сирота

POV Александр – Саша, что ты делаешь? – Зоя отчаянно вцепилась в мою руку и зашептала на ухо, стараясь всеми силами оттянуть меня обратно в общую толпу. Но куда ей там с её хилыми попытками. – Почему ты хочешь сорвать счастье своей сестры и лучшего друга? – Александр! Встань на место немедленно! Мне трудно поверить, что мой сын может пойти против семьи. Да и к тому же, посмотри, сколько репортёров собралось в зале! Прекрати немедленно все свои выкрутасы! Басистый шёпот матери, подошедшей с другой стороны. Ха, типично для неё – волноваться больше за мнение о нашей семье в обществе, нежели чем за события, происходящие взаправду. С самого начала, бóльшая часть нашей семьи была против всей этой новостной шумихи и хотели совершить бракосочетание в близком семейном кругу – мать же настояла на необходимости обратного. Теперь пусть пеняет на себя, как говорится. Тревожно было только за Зою, которая каждый раз так сжималась, когда слышала её властный голос, будто чувствовала, что в прошлом моя мать сделала ей что-то плохое. Нет, по словам рыжика, она так ничего и не вспомнила, касающееся моей семьи. Но истинные эмоции не обманешь. – Сейчас сами всё поймёте, – только и услышали они мой ответный шёпот. – Это что же за бесчинство совершается в святом месте! Али не с страшишься ты прогневить Всевышнего, идол неверный, – старичок молвил как "в сказках сказывалось", но голос его и вправду вселял некий трепет. – О-ох и кару же Господню ты на себя кличешь! Что тебе за грешная мысль втемяшилась в голову?! При других обстоятельствах, я скорее всего бы даже рассмеялся этим напускным негодованиям священнослужителя. Но сейчас мне предстояло совершить нечто очень важное. – Батюшка, в первую очередь хочу заметить, что и Елизавета, и Михаил – оба, дорогие мне люди. Я желаю им только счастья, – я перевёл взгляд на самих венчающихся. – Но согласитесь, порою, истинного счастья можно добиться спустя определённый промежуток времени. Я вовсе не хочу сказать, что они друг другу не подходят, или, что один из них не достоин другого... Вообще абсурдно делить людей на хороших и плохих. Я лишь хочу сказать… Снова таинственный шёпот прокрался по залу, пока я сделал небольшую паузу, обдумывая, как бы лучше сказать. А кто бы ни стал испытывать волнения, когда на тебя глядят сотни пар глаз? Служитель церкви уже было открыл рот продолжить насылать на меня всевозможные проклятия, как я уверенно продолжил. – На самом деле, речь моя будет короткой. Так вот, если я должен смотреть, как дорогой мне друг или любимая сестра сомневаются в правильности своих действий, я предложу им ещё раз сесть и всё обдумать пока есть такая возможность. Не спешить с таким важным шагом как узы брака, которые должны соединиться на небесах. – То есть вы хотите сказать, что, возможно, они не любят друг друга? – громко выкрикнул один из журналистов, стоящий в самом конце зала. Но так как звук в стенах этого храма отлетал и преумножал громкость говорящего, его вопрос прозвучал более, чем отчётливо. На него тут же с нескольких сторон начали надвигаться внушительных размеров мужчины в деловых костюмах. Однако, было поздно. Его вопрос будто сподвиг всех остальных репортёров СМИ к решительным действиям. Вереницей посыпались вопросы, такие как: «То есть эта свадьба запланирована лишь для привлечения внимания?» «Какие доказательства вы можете привести в оправдание вашей речи?» «Есть ли у вас поводы обвинять их в нелюбви друг к другу?» «Над чем конкретно стоит задуматься без пяти минут молодожёнам?» – Нет! Всем вам я ничего не хочу сказать, – после такой чрезвычайно резкой реплики с моей стороны, вопросы прекратились так же внезапно, как и посыпались. Порядком надоели эти пронырливые вездесущие ищейки, стремящиеся заполучить актуальные слухи любыми способами. Порою кажется, они и душой не пожалели бы за кусочек весьма смачной для прессы информации. В зале наступила неудобная тишина. Ни гости, ни сами венчающиеся, ни даже уже сам священник не знали, что делать дальше. Наконец он вымолвил: – Во имя Господа Иисуса Христа, я призываю всех не внимать вольнодумным речам этого нерассудительного юнца! Иже Господи помилуй, Господи помилуй… По крайней мере, я высказал всё, что было необходимо. А пока настоятель продолжал своё длинное молитвенное напутствие, необходимое для преступления к основной части, стоящая подле меня девушка начала со злостью теребить мой рукав. – Что ты этим хотел добиться?! Посмотри, как побледнела Лиза! А всё из-за тебя! – начала отчитывать она меня, своего же опекуна (казалось бы!) – Она побледнела потому, что я попал в точку. – И как ты догадался? – Выстрел в темноте. Однако, удачный. На самом деле сложно было не догадаться, исходя из нерешительности на её лице в последние дни. Глаза рыжеволосой девчушки расширились от страха, что она только что осознала препаршивое положение дел. Она отчаянно прижалась плечом ко мне и схватила меня за ладонь, а взгляд устремила на сестру, у которой, даже отсюда были видны дрожащие руки, держащие уже догорающую свечу. – Имеешь ли раб Божий Михаил, произволение благое и непринужденное, и крепкую мысль, пояти себе в жену сию рабу Божию Елизавету, юже зде пред тобою видиши? Жених обернулся и в небольшом смятении посмотрел на нас. Зоя, такая наивная, лишь мило кивала, при этом сжимала уже обе моих руки, будто боясь, что я снова начну протестовать против брака. Своими кивками она словно подбадривала Михаила. – Имею, честный отче, – а глаза всё так с грустью смотрели на то, как Зоя теребила мои ладони своими длинными изящными пальчиками, идеальными для пианистки. Из зала послышались выдохи облегчения. – Не обещался ли еси иной невесте? – Не обещался, честный отче. На этот раз кто-то раза два фыркнул. – Имеешь ли раба Божия Елизавета, произволение благое и непринужденное, и твердую мысль, пояти себе в мужи сего раба Божьего Михаила, егоже пред тобою зде видиши. Тишина явно затянулась. В отличие от Михаила, невеста, стоящая у алтаря ни разу не посмотрела в нашу сторону. Да что там, она даже голову на священника ни разу не подняла, лишь ссутулилась вся. Через несколько минут равных вечности в зале прозвучало одно тихое но звонкое словечко. – Прости. Затем она, задув и намеренно уронив уже новую выданную священником свечку, резко развернулась и стремительно помчалась вниз, со ступенек венчального алтаря, а потом и по алой ковровой дорожке, ведущей к выходу. Отчётливо были видны её слёзы, застывшие на ресницах. Но у самой огромной арки, которая и была выходом, белокурая девушка резко остановилась, так, что вся её нагромождённая причёска слегка растрепалась. Неужели снова передумала? Нет, такого концерта ей гости точно не простят. Отнюдь, зная сестрицу, она никогда не изменит своего решения, скорее даже не из-за здравых побуждений, а из упрямства. – Ах да… Маскарад будет! Да! – голос дрожал, и можно было догадаться, что из глаз её нещадно текли слёзы. – Вы же приехали в ожидании шоу и зрелищ. Ну, так что же! Поезжайте! Вас будут рады принять. Надеюсь, мои родители не воспротивятся этому. Нацепляйте все свои маски и веселитесь! И пусть в ваших сердцах навсегда останется радостным воспоминанием тот день, который должен был стать моим самым счастливым днём!