Open up! This is police!

Жизнь Чон Чонгука в опасности. Прямо сейчас. В такт звукам сирены полицейской машины и, кажется, машин пожарной и скорой помощи, прямо сейчас бьется его сердце. Стучит. Колотится. Потому что Ким Тэхен этот ваш поистине… — Бля, бля, бля, бля, — дергает себя за волосы Юнги, мечась из угла в угол, не смелясь подступиться к огню. Жизнь Чон Чонгука в опасности. Об этом говорят наручники, крепко сцепившие его руки за спиной. — Вы, блядь, дебилы или куда?! — истошно орет Юнги на подчиненного. — Ты какого хуя полез к ним?! Кто тебя просил?! Вены на шее лейтенанта вздулись до устрашающих размеров, из кошачьих глаза превратились в бездонные колодцы с водой из безумия и какого-то зверского бешенства. — Я… Просто после того случая… Я хотел… — Пиздюлей получить захотел? — шипит прямо в лицо Юнги, приближаясь вплотную к младшему. — Послушай меня, — дёргает за лацканы форменного пиджака так, что у Чонгука зубы звонко стучат друг о друга, — ты, сученыш, даже не представляешь с кем связался… С кем развязал войну… — Войну? — если до этой минуты Чонгука смущали лишь наручники, то теперь его действительно беспокоит сложившаяся ситуация. — Ууууух, сука! — взвыл Юнги, отходя от подчиненного и возводя руки к небу. — За какие такие грехи мне ниспослали небеса такого дебила?! Какое такое плохое зло я вам сделал?! Чонгуку остается лишь опустить виновато голову, надеясь, что к шуткам про «Это мой пенис, товарищ полицейский» не добавится и это дерьмо. За тридцать шесть часов до событий Заводная трель птиц за окном, сияющее солнце, пробивающееся сквозь легкие шторы, мерное тиканье часов и широко распахнутые глаза, направленные далеко-далеко, но упирающиеся в белоснежный потолок комнаты. Вся эта весенняя шелуха в виде радостных полуденных лучей и полной тишины пустой квартиры нарушается громким и сбивчивым дыханием Чонгука. Ласкать себя, думая о каком-то там блондине, спину которого украшает татуировка дракона и ночного звездного неба: яркая, на японский лад выбитая, умелым мастером не один день создавалась. Как и ее владелец; крепкие бедра, подтянутые мышцы спины, рельефные мускулы рук и плечи… Ах эти плечи, что напряженно дергаются при каждом резком толчке куда-то вперед. В податливое тело, мягкое, размазанное по шелку простыней, скулящее от удовольствия. Чонгук нежно водит рукой по ноющему от стояка члену, водит быстро, хаотично и как-то рвано, потому что нет сил уже. Дрочил он вчера в ванной чуть ли не до полуобморочного состояния, потом дрочил в кровати. Теперь вот дрочит в постели, потому что проснулся с мокрыми насквозь трусами и невероятным приступом желания… нет, не так. Какой-то животной страсти, похоти. Он щурится, скулит и закусывает до крови нижнюю губу, представляя на своих бедрах руки Тэхена, его тонкие красивые пальцы; как мягкие подушечки впиваются в тазовые косточки, сминают до красных пятен. Он буквально ощущает тот трах, который мог бы подарить ему Ким Тэхен, если бы был здесь — в комнате. Представляет его язык на своей коже где-то в районе яремной венки, под подбородком. Ощущает, как зубы закусывают нежную, мокрую от пота, кожу, как губы скользят выше — к опухшим от поцелуев губам и вновь терзают. Целуют, слизывают солоноватую от крови слюну, засасывают язык, и Чон протяжно рычит. Низко, грудным звериным рыком пронзает до мозга костей, ведь трахает Чонгука быстро, получая от младшего взамен бурю эмоций. Почему-то Чон уверен в том, что смог бы подарить этому зарвавшемуся блондину что-то большее, чем просто трах. Что-то куда более глубокое… — Аааайщ, — тянет вслух Чонгук, уже не смущаясь своего голоса, и обильно кончает себе в ладонь. На прикроватной тумбочке тут же вибрирует телефон. Чон устало смотрит на аппарат, а потом на свою руку, всю испачканную в белесой смазке. — Блин… — опускает парень ноги на прохладный пол. — Алло. Отвечает Чонгук, тыкая чистым кончиком пальца по зеленой клавише и прислоняет ухо к динамику, не поднимая телефона с тумбочки. — Привет, Гукки! — доносится приятный женский голос на том конце. — Привет, Сунмин, — Чону пиздецки неловко и он зачем-то прячет испачканную руку за спину. — У меня для тебя приятные новости! — шепчет девушка заговорщическим голосом. — Выкладывай! — ерзая на постели голой жопкой и неприятно морщась от подсыхающей на внутренней стороне бедер спермы. — Ну, что могу сказать, — ехидно продолжает девушка. — Тэхенчик этот твой не такая уж простая рыбка. — Это я и без тебя уже понял… — Будешь перебивать — вообще ничего не скажу, — бубнит она. — Прости-прости, о великая староста кадетского корпуса номер семь, великая и неповторимая Сунмин-щи! — наигранно серьезно произносит Гук. — О да-да, продолжай! — Как тебя вообще там терпят? — кривится Чон. — Легко и просто! В нашем отделении такие стажеры котируются, между прочим. Это тебе не замызганное отделение полиции. — Я хоть бумажки не разбираю… — говорит Чонгук, а потом, прикусив язык, скулит. Вообще-то, последнее время он только и делал, что разбирал какие-то бумажки. И лишь дело, на которое он наткнулся случайно, заставило его вылезти на улицы Сеула. — Вообще-то, моя работа тебе сейчас очень сильно помогает, если ты забыл… — Чонгук прямо видит, как приподнимается искусно вырисованная бровь, а тонкий пальчик постукивает по столешнице, отбивая нервный ритм. — Ладно… У меня дел по горло. Ким Тэхен ожидает груз завтра в обед. Какой именно — я не знаю. Накладная декларация гласит, что это два контейнера из Китая с ценным грузом. Насколько ценным — не понятно, этого в страховке не описывается. Но значится, что груз застрахован, чего не было все предыдущие поставки. Не думаю, что он застраховал презервативы или бэушные телефоны. Там что-то поинтереснее. — Во сколько? — только и спрашивает Чонгук, проявляя чудеса гимнастической растяжки, вспоминая о коробочке с салфетками на другом конце стола. — В тринадцать часов корабль прибудет в порт Пусана, после чего, согласно накладной, он отправится поездом до Сеула. Жди на центральном вокзале в районе пяти часов вечера. — С-спаааасиииибо, — тянет Чонгук и одновременно тянется к коробочке, из которой так заманчиво торчит кончик салфетки. — Сунмин. Последнее, что бросает Чон, когда с грохотом падает недалеко от ножки тумбочки и роняет телефон себе на лицо. — Блять! — ругается Чонгук, хватаясь рукой за нос, ощущая, как неприятно отдает боль где-то в затылке. — Сука! — тут же отрывает от лица он перепачканную в сперме руку. — Все нормально? — слышится глухое из трубки, но Чонгук уже жмет на кнопку сброса, потому что, сука, стыдно! Позже он перезвонит ей и отблагодарит, как положено, а пока… Пока только душ, горячий крепкий кофе и шустрые сборы.

***

Свой законный выходной Чонгук проводит совсем не так, как ему мечталось или хотелось. Вообще, идеально — это когда валяешься в постели до обеда, просыпаешься и вкусно завтракаешь, смотришь развлекательные шоу по телевизору. До вечера листаешь новостную ленту Твиттера, а потом созваниваешься с бывшими однокурсниками и идешь в игровые автоматы. И Чонгук хотел бы сейчас сыграть в аркаду с Каем, а не вот это все дерьмо. В пять солнышко закатилось за верхушки многоэтажек, лишая жителей своего приятного тепла и уюта. Вечерний ветер пробирался под кожанку и облизывал своим мерзким языком оголенные участки тела. Засада — не чонгуково. Засада — это, блять, ну его на хуй. Потому что: Первое, ты не знаешь, откуда придет человек. Второе, ты не знаешь, придет ли он вообще. Третье, ты сидишь и ждешь. Ждешь. Ждешь. Чонгук сидит уже часа три, потому что пять часов было давно и его желудок дает явно это понять, издавая болезненные звуки умирающего кита. Четвертое, ты идешь на дело без прикрытия. Точнее, не так — Чонгук поперся без прикрытия. И если сейчас начнется какая-то заварушка, то Чонгука, скорее всего, найдут в ближайшей сточной канаве, потому что если все дело в наркотиках или оружии, то ему вот вообще не сдобровать. А если за всем стоит еще и Чиль Сон Пха, то его и слушать не станут — пришьют нахуй. И так Чонгук и не познает вкус тэхенового чле… Из мыслей выдергивает знакомый голос, Чон резко вжимается в небольшой контейнер, где стоял до этого. Привокзальная зона погрузки просто создана для слежки: фонари стоят крайне редко, освещая какой-то несчастный клочок земли. Все пути, коих больше десятка, просто заставлены грузовыми контейнерами и простыми вагонами. За одним из таких и спрятался наш горе-полицейский. — Давно ждете? — глубокое… явно тэхеново. — Не, недавно приехали, — отвечает незнакомый голос. А Чонгук воет внутри — в смысле недавно?! Он тут уже третий час тусит. — Все привезли? — Как и заказывали, Тэхен-щи, — голос незнакомца звучит чуть обиженно. — Ну, слушай, ты на меня так не смотри… Косяки за вами были просто великолепные иногда. Правда, на руку нам играли, но все равно косяки, — послышался звук удаляющихся шагов, а затем громкий щелчок открывающегося замка на контейнере. — Давай, показывай. Быстрой перебежкой кто-то подбежал к контейнеру, и только тогда Чонгук решился немного высунуть нос. Да, все так: у дверей контейнера стоит низкорослый мужичок, которого Чон не знает, а рядом — великий и просто невообразимо крутой Тэхен. Темно-синие ободранные джинсы, берцы со слабо завязанными шнурками; неизменная кожаная куртка, накинутая небрежно на белую, чуть растянутую, футболку; блондинистые волосы все так же спрятаны под шапкой. Чуть поодаль стоят Чимин и Хосок, мирно о чем-то переговариваясь и совершенно не обращая внимания на происходящее недалеко от них. — С документами все в порядке? — деловито уточняет Тэхен, и от его вида раздолбая не осталось и следа. В легких лучах фонаря Чонгук видит, как брови парня сдвинулись куда-то к переносице, а взгляд стал настолько серьезным, что хотелось приблизиться, чтобы рассмотреть получше. Что он и сделал, кажется, интуитивно. На звук скрипнувшей щебенки в сторону контейнера обернулся Хосок, но из-за мрака, который скрывал полицейского, кажется, ничего не увидел. Тэхен же просто продолжал свой разговор с незнакомцем. — Все документы, — он протянул зеленую папку мужчине, — передай главе. Пусть зафиксирует получение груза в Сеуле. Дальше отсюда мы все сделаем сами. — Вы уверены, Тэхен-щи? Ваш отец… — Мой отец может сидеть и дальше в лужу пердеть, — фыркает тут же блондин. — Старик уже давно не понимает, что происходит с рынком и кто, куда и что отправляет. Поэтому просто передай ему документы, пусть соблюдает свои сраные формальности. Мне до этой блядской бумажной волокиты дела нет. С меня и приемки хватает... Он еще пару раз пробегается взглядом по содержимому контейнера и захлопывает дверь. — Грузите все это дерьмо в тачки. Чимин, погнали в ангар. — А что с грузом? — интересуется Хосок, голос которого для Чонгука сначала показался незнакомым. Все они — Чимин, Хосок и Тэхен уже не выглядят так по-идиотски разбалованно и наивно. Чимин, как оказалось, когда хмурится, выглядит несколько устрашающе, и даже его эти пухленькие губки не смягчают образа. Хосок, чья худощавая и высокая фигура сейчас выглядит пиздец как ахуенно, курит. И когда он не улыбается, то хочется скрыться подальше. Тэхен забирает прикуренную сигарету из рук друга и делает затяжку. Выдыхая сизый дым из легких он, откинув голову, тихо отвечает куда-то в вечернее небо: — С грузом сегодня все будет интересно… — он кидает не докуренную и до половины сигарету на землю. — Погнали. Троица медленно удаляется в сторону стоянки, оставляя мужика одного. Чонгук же медленно, гуськом, проследовал за Тэхеном и компанией. «Ну, понеслась», — думает про себя Чонгук, пристегивая ремень безопасности и не выпуская из виду черную Тойоту. Слежка — это явно не чонгуково, потому что трижды он себя чуть не спалил: первый раз был на светофоре, когда наткнулся глазами в зеркало дальнего вида на взгляд Чимина. Тот нахмурился и резко обернулся, но Чон резко пригнулся влево, словно ища что-то в бардачке. Второй раз он случайно их чуть не обогнал, злясь на нерасторопного деда на каком-то корыте. Третий мог бы стать последним, потому что, зазевавшись, он чуть не въехал в зад Тойоты. Чертыхаясь и матерясь он вывернул на светофоре налево, забивая на слежку, так как и так понятно, куда они направляются. То самое складское помещение, где Чонгуку «посчастливилось» побывать не так давно. И дорога к этой цитадели зла у него теперь навсегда в памяти, потому что ТАКОЕ не забывается.

***

Чон вышел из машины и огляделся по сторонам. Ни грузовиков, ни снующих туда-сюда мафиози — тишина. Полицейский проверил табельное в кобуре, поправил пояс и медленно направился к ангару. Возле огромных дверей, где его встречал стремный бугай позавчера, сейчас никого не было. Как не было слышно каких-либо звуков за ней. Чонгук осторожно толкнул тяжелый металл и поморщился от неприятного громкого скрипа. «Блять», — выругался он про себя и осторожно шагнул вперед. Действительно, в зале было пусто и темно. Из освещения было лишь несколько ламп, подвешенных где-то высоко над потолком. От былого веселья не осталось и намека. Куда нужно идти, почему-то Чон не сомневался: на второй этаж по металлической лестнице, по коридору до самого конца. В голове сами собой начали появляться образы. Сука, те самые, что тревожили его всю ночь, а затем и весь день. Даже во сне он видел этого сраного дракона на чуть смуглой подтянутой спине. Шаг за шагом. «Все хорошо», — твердит он сам себе. «Я должен взять их с поличным. Прямо сейчас он принимает товар. Где, как не в своей комнате, он будет это делать? Так? Так. Здесь никого нет, потому что наверняка существует еще один подъезд. Логично». Уговаривать себя Чонгук перестал только тогда, когда почти носом уперся в закрытую деревянную дверь. За ней слышалась музыка и, кажется, голоса. Глубокий вдох. — Откройте, полиция! Голос предательски дал петуха, а стук в дверь получился какой-то ну совсем неуверенный. О, как давно он хотел так сделать, и тут такое фиаско. Ну что за дерьмо? За дверью послышались шаги, а Чонгук перехватил поудобнее пистолет на случай, если Тэхен окажется вооружён. Главное — быстро вырубить его и скрутить в наручники. Да. А что, если там Чимин и Хосок? Блять… Дверь медленно открылась, и тогда Чонгук понял, чьи голоса были слышны — телевизор. Большая комната в алых тонах, кровать королевских размеров, как и ожидалось, стоит прямо посередине. А вот сбоку от нее расположился диван, на подушках которого лежал джойстик от приставки. — Воу-воу, — примирительно поднял руки вверх Тэхен. — Господин полицейский, чем я заслужил такое обращение? Тэхен скривился в самой грустной из гримас, опуская уголки губ. — Вы не могли бы опустить пистолет? Голос звучит отвратительно возбуждающе. Прям вот пиздец как бесит. — Отойдите, — строго (хочется верить) приказывает Чонгук. — И держите руки так, чтобы я их видел. «Да… Все так, Чонгук. Сейчас ты свяжешь его, и твоя честь полицейского будет восстановлена, а мысли о членах в заднице сами ретируются в небытие. Да, ты все делаешь правильно». — Хорошо-хорошо, — улыбается Ким и отходит в сторону, пропуская копа в комнату. Так, кровать, диван, телевизор (очевидно) напротив дивана и стол в самом углу. Вот это именно то, что нужно Чонгуку. Там должны быть бумаги. — Простите, — все так же улыбаясь, говорит Тэхен. — А что за внезапный обыск? — Я не могу разглашать деталей дела, — врет Чон, не сводя взгляда с нахальной ухмылки. — Разве? Если я в чём-то подозреваюсь, то вы должны зачитать мне мои права, рассказать, ордер и вот это все, — блондин пожимает плечами. — Да, сразу, как только… — Чонгук переводит взгляд на столешницу, где лежит раскрытая папка с бумагами. Нет, конечно, Чонгук догадывался, что Тэхен не такой лопух, как хочет казаться, но чтобы вот так…

«Обернись, господин полицейский»

. Большими буквами на белом листе. Чон шумно сглатывает и медленно поворачивается. Последнее, что он успевает заметить и навсегда запомнить — блестящие глаза, что скоро оказываются прямо перед его и удар. «Блять…», — печально летит в голове мысль и тут же теряется во мраке потерянного сознания.

***

Прохладно… Ветер ласкает кожу, и это как-то даже приятно. Или это не ветер? Чонгук резко открывает глаза и замечает возле своего плеча блондинистую макушку. А ещё он замечает, что его руки плотно зажаты в наручниках. В его, блять, собственных наручниках. В голове отдало неприятной болью. — Господин полицейский, — елейным голосом шепчет прямо на ухо Тэхен. — Неужели вы думали, что я вас не замечу? Его голос звучит чуть угрожающе. Но не так, словно он готовится сейчас придушить тупого полицейского, а затем растворить в ближайшей бочке с кислотой. Голос Тэхена предвещает совсем другую беду, другую гибель… — Твою неловкую слежку Чимин заметил сразу же, — он как-то довольно и по-детски хихикнул. — А документы твои, — он покрутил перед Чонгуком той самой папкой, что лежала в машине возле водительского кресла. «Ааа… Так вот она где», — подумал Чон, вспоминая Тэхена и его аромат в машине. — Только ускорили мой план. — Какой план? — тихо спрашивает Чон. — Секрет, — блондин игриво подмигнул, усаживаясь на колени перед Чонгуком. Ким сложил ладони на чонгуковых коленях и медленно повел ими по бедрам. — Или ты думаешь, что я вот все сейчас расскажу, как в боевиках? — улыбка уже не то что говорит об опасности, буквально кричит! Как кричит и все гетеронутро Чонгука. Потому что… приятно. Тепло рук Тэхена, его глубокий низкий голос, его хитрый взгляд прямо куда-то в душу. Все это слишком приятно. — Вы сейчас нарушаете не один пункт закона, Ким Тэхен! — пытается сохранять спокойствие Чонгук, но голос его предательски дрожит. Тэхен замечает это и закусывает нижнюю губу, сверкая довольными глазами. — Вы тоже, господин полицейский, нарушили не один пункт, — и озорно подмигивает. — Вломились без ордера, следили без приказа, копошились в делах и документах, что были засекречены. Думаю, Мин Юнги вас за это не погладит по головке… — Тэхен поднимает руки выше, касаясь кончиками пальцев ширинки. — А вот я… Он медленно цепляет ногтем замочек и спускает вниз, расстегивая джинсы. — Мне очень жаль, что вы не при форме сегодня, — двигается ближе Тэ, шире расставляя колени Чонгука. — Было бы куда веселее. — Отставить! — голосит Чонгук, пытаясь расшатать стул. — Уберите руки! — Тссс… — шепчет Тэхен, приспуская чонгуковы джинсы с бёдер вместе с боксерами. — Мы с вами все же на улице. И тут до Чонгука дошло. Прохлада — это тупо вечерний сеульский воздух. Они находятся во внутреннем дворе возле ангара. Судя по обстановке, тут проходят вечеринки другого толка. С бассейнами, пеной и прочими летними приколами. Да… Летние приколы — это то, о чем Чонгуку нужно сейчас думать. Если нет, то он сойдёт с ума. Поедет крышей, потому что руки Тэхена до безобразия нежные и мягкие. Они горячие и ловкие, от них хочется стонать в голос. Что Чон и делает, когда Тэ вновь сжимает головку. Блондин ведет вверх и вниз, медленно заставляя Чонгука подрагивать. Он медленно дрочит ему, стоя на коленях, и у Чона темнеет в глазах. От ощущений, от звука, что издаёт его член, предательски наливаясь кровью и твердея за считанные секунды. Кончиком пальца Тэхен собирает с головки белёсую жидкость и, о боги, слизывает ее, игриво при этом заглядывая в глаза Чонгуку. — Ммм, — закатывает от удовольствия глаза Ким. — Я представлял твой вкус именно таким. — Ч-что?.. Ааах… Тэхен отвечать на вопросы не собирается. Да и сложно это делать, когда у тебя во рту член глупого полицейского. Одного тупого, самонадеянного, стонущего от ахуенности ощущений, полицейского по имени Чон Чонгук. — Ммм… нет, стой, — скорее для своего собственного утешения просит Чонгук, но все равно подается бёдрами вперёд. Ким заглатывает глубоко, позволяя члену толкнуться сильнее. Он расслабляет глотку, и Чонгук буквально каждым миллиметром кожи ощущает ту вибрацию, что исходит от Тэхена, когда тот протяжно стонет. Мягкие, горячие губы плотно обхватывают член Чонгука и скользят по всему стволу так, словно рот Тэхена под чонгуков член и создавался. Чон хочет схватить Кима за волосы, но лишь делает себе больнее, когда пытается вырваться из наручников. А Тэхен улыбается, видя это. Он скользит языком по всей длине ствола, облизывая его и жадно целуя каждую набухшую венку. Если бы Чонгук мог, он, конечно же, засунул свои стоны куда подальше, но пальцы, что тем временем ласкали мошонку, заставили его заскулить, как суку. — Да…! — вскрикнул Чонгук, откидывая голову назад. Дрочит Тэ так же безумно, как и сосет — надрывно, чуть грубо, но в то же время заставляет дрожать каждый нерв. Он ловко водил всей ладонью по основанию, не забывая целовать и посасывать сочащуюся головку. Тэхен делал это так, словно во рту у него самое вкусное в мире мороженое. И оно тает прямо сейчас, оставляя на губах солоноватый вкус. Чон позорно кончил от минета. От минета от мужика. В момент задержания. Пиздец. Помогите. — Какой шустрый, — смеется Тэхен, утирая губы. — Неужто это все тот вечер, когда ты застал меня за интересным делом в моей комнате? Чонгуку нечего на это ответить. Вообще отвечать и говорить трудно, потому что… Потому что хочется сдохнуть. — Хм… — поглядывает Ким на наручные часы. — Думаю, самое время. Ким достал телефон из кармана джинс и быстро кому-то набрал. — Это я, ага. Да, поджигай. Хотел было что-то спросить Чонгук, да не успел, потому что за его спиной четко был слышен громкий хлопок. А затем потянуло гарью. — Не переживай, — мягко произнёс Тэхен прямо в губы. — Юнги уже едет сюда, так что с тобой все точно будет в порядке. Ким заботливо вернул джинсы на их законное место и ласково похлопал ладошкой по все ещё стоящему члену. — До встречи, господин полицейский. «Ну, ахуеть теперь…» Сейчас. — Какого хуя, скажи мне?! — не унимался Юнги. — Я следил за ними хуй знает сколько. Мы операцию готовили, план… Мин чуть ли не волосы рвёт на голове. И, кажется, несколько клочков все же выдрал. — Бляяяя!!! — орет он, глядя на почти сгоревший ангар. — Там, блять, столько вещдоков! Сука, ну что ж ты за человек-то такой?! Чонгуку ответить нечего. Совершенно. Потому что он опять проебался по всем фронтам. И если его нахуй не уволят, то это будет великим чудом. — И вообще, какого хера в наручниках? — А. Это… Тэхен. Он меня вырубил, скрутил и посадил тут. — Ты, блять, дерево что ли, чтобы тебя сажать? Хотя нет… Ты хуже! Деревья и то умнее тебя будут; у них там синтез и все дела. А ты… ты… Господи, они ж теперь нас всех сгноят. Вытравят из города. Нам пиздец... Ну что ты за человек, а? — как-то разочарованно звучит голос старшего. Что за человек? Просто дурень, который хотел спасти свою репутацию. Но, кажется, сделал только хуже.