Open up! This is police!

— Зачем сжигать ангар, Тэ? — спокойно спрашивает Чимин, выруливая на главную дорогу. Тэхен лишь пожимает плечами и вслушивается в рёв старенькой Тойоты, которой подъемы в горку даются пиздец как тяжело. Почему Тэхен сжег ангар? Наверно, потому же, почему и подсунул свои документы Чонгуку. Потому же, почему и заигрывал с ним. Потому же, почему возбудился в ту ночь ещё сильнее, когда обнаружил это полное удивления лицо в отражении зеркала на стене перед кроватью. Он смотрел так пристально, так взволнованно и внимательно, что на своей коже Тэхен мог ощутить тот жар, что исходил от Чонгука. Ким Тэхен вообще кто? Простой парнишка из Пусана; названный сын главы клана Чиль Сон Пха, а также вторая рука казначея. Детство Тэхена проходило в тени старших (кровных) сыновей господина. Его не пиздили, нет. Его просто не замечали. А когда узнали о пристрастиях к мужчинам, так и вообще постарались забыть о таком вот всратеньком братишке. Но вот самого главу совершенно не трогало то, кого там его младшенький ебет. Пока он отлично считает деньги, пока он ведёт дела, за которые не хотят браться другие члены клана — все в порядке, все отлично. И вот, когда в Пусане малышу Тэхену стало совсем скучно, он сорвался с лучшими друзьями в Сеул и начал своё шествие по улицам столицы. И шествовал он тихо, скромно. Не задевал крупные кланы, что держат в этом городе всё; не задевал чести и достоинства их подмастерий. Но не забывал сбывать лишние килограммы травы в ночные клубы и за рубеж. За хвост схватить Тэхена не могли, потому что он мальчишка сообразительный. А копы… Ну, тут сложно. Связей в Сеуле у Тэхена не было и быть не могло, просто потому что: «Да кто он такой вообще?». И это, в целом, помогало работать и жить. Его не душили представители правопорядка, за ним не наблюдали власти, за ним не следили другие кланы. Но нет-нет, да какая-нибудь мелочь запалится на передачке. И тут в ход пускалась харизма и сообразительность троицы. Хосок быстренько заприметил симпатичного лейтенанта Мин Юнги, а Чимин в целом внушал людям образ человека правильного, доброго и послушного. А что до Тэхена; тому достаточно было расплыться в своей глупой улыбке, подкинуть парочку левого товара в накладную и в контейнеры, и дело в шляпе. И вот всё вроде бы шло хорошо. Можно сказать, замечательно, но тут откуда ни возьмись появился малыш Гукки. Мальчик, чья наивность вызывала умиление и улыбку, а упругие бедра и подтянутое тело — жесткий стояк в штанах. Но мальчик оказался еще и не из простых: когда его отстранили от патруля, он принялся за своё собственное расследование. Да только вот малыш и не догадывался, что сеульский департамент полиции тайно расследовал дела Тэхена уже на протяжении нескольких лет, не высовываясь и не подавая признаков своего внимания. Безусловно, знаменитый Ким Намджун не мог упустить из виду мелкую шайку, что потихоньку пускает корни в его городе; как не мог этого упустить и дотошный лейтенант Мин Юнги. Эта парочка уже раскрыла столько дел, что любой голливудский режиссер пришел бы в восторг — столько материалов для фильмов и сериалов! И вот теперь, взявшийся за дело пиздюк по имени Чон Чонгук взял и буквально, нет, серьезно, в одно мгновение нахер перечеркнул все годы работы этих двоих. Ну и ещё парочки детективов. Так зачем же Тэхен сжёг ангар? — Чтобы весело было, зачем же ещё? — Тэхен закидывает ноги на бардачок и закуривает. — Ты ахуел? — беззлобно прыскает Чимин и таращится на друга. — В смысле «весело»? Нам это место так-то деньги приносило, а ещё за него заплатил твой батя. Не думаешь, что из Пусана приедут? — Хусана, Чимин, — Тэхен топит пальцы в копне белых, чуть сальных из-за шапки, волос. — Всем категорически похер, что мы тут делаем. Серьезно, ему настолько насрать, что ты даже представить не можешь. — А то, что за нами теперь копы в открытую следить будут, тебя не пугает? — подаёт голос с заднего сиденья Хосок. — Неа, — широко лыбится Ким, поглядывая в зеркало заднего вида. — Вот вообще ни разу. — Если ты думаешь, что я снова пойду трахать Юнги, чтобы прикрыть твою задницу, — на этой фразе Тэхен приподнимает саркастически выгнутую бровь. — То ты абсолютно прав! Ух, я так скучаю по этому строптивому котику. Он чуть ли не шипит, когда я его лезу целовать, а ещё… — Хватит, хён. Остановись, не интересно, пожалуйста, спасибо, — морщится Чимин. — Ой, у тебя в жопе просто хуя нормального не было, — дразнится Хосок. — Да мне пофиг, просто вся твоя вот эта ванильная херня бесит, пиздец. — Завидуешь, ага-а-а, — Чон-старший покачивает указательным пальцем и в такт двигает головой, на манер какой-нибудь чернокожей дамочки со своим «Угуууу». Разве что полных губ и сисек размера оверсайз не хватает, а так в целом убедительно. — Чо дальше-то делать будем?! — Чимин пару раз стукает по баранке, привлекая внимание. — Они ж нас за жопу теперь схватят при первой же возможности. Я уверен, что весь товар там не сгорел. Они наверняка найдут накладные, остатки травы и вот это всё… А ещё глава... Тэхен, он не оставит это всё просто так. Там такая партия была, пиздец... — Не парься, — отмахивается Ким. — Пусть находят, пусть затем ищут нас. Все схвачено. С отцом тоже чего-нибудь придумаем. На этой фразе он поворачивается всем корпусом к другу и показывает пальцами колечко в виде буквы «О». — Не нравится мне это… — недоверчиво морщится Чимин. — Жопой чую, говно какое-то, прям вот пахнет! — Бля, — ругается сзади Чон. — Сорян, мужики, это к моему кроссовку прилипло. Минута тишины, и только мотор старой «Тойоты» кряхтит, словно смеется. «Кекеке». — Сука! Хен! — вопит Чимин. — Выброси его немедленно! — Это Найки! — Покрась свои яйки! — отбивает Тэ. — Выброси их нахуй отсюда. Я-то думаю, чё реально воняет! — Выброси! — верещит Пак. — Теперь ещё и коврики стирать, — возводит очи горе Тэхен, проваливаясь по спинке сиденья, словно растаявшая медуза. — Ёбаный свет, ну как так? — Слушай, моё говно, ну, в смысле, чьё оно там, я хуй знает, хотя бы вот прям сейчас можно выбросить, — и с этими словами белый кроссовок улетает в окно. — А вот то говно, в которое ты втянул нас — очень мутное. — И жиденькое, — соглашается Чимин. — Прям как твои волосики, — продолжает Чон-старший. — Всё? — фыркает Тэхен. — Всё сказали? Есть у меня план! Все хорошо. Сейчас мы с вами спрячемся на нашей второй хате, затихнем ненадолго, все будет путём. Батя ни о чем не узнает, мне лишний движ в Сеуле не нужен. — Думаешь, — Хосок внезапно выключил интонацию дебила и стал серьёзным. — Глава не прознает о нашем косяке? Тэ нервно закусил губу, поворачивая голову к окну, всматриваясь в сменяющиеся виды. Косяком очень сложно назвать то, что произошло. Это скорее проёб века, если быть точным. Ким просрал неплохую партию травы, ту, что помогла бы их клану наконец начать действовать в Сеуле, продавать смелее и увереннее. Отец его хоть и ценит, доверяет, но вот за такую выходку с подливой вставит пистонов по первое число. Но Тэхен, он молодец, он умный, он выкрутится.

***

— То есть, — по десятому кругу завёл свою шарманку капитан Ким. — Ты, решив, что сможешь восстановить свою якобы задетую честь, отправился на своё собственное расследование? Чонгук лишь коротко кивнул головой. — Окей, — мужчина сел на край стола. — А ты, — он вперил свой взгляд прямо на лейтенанта Юнги, — каким-то непонятным образом открыл секретные документы своему стажёру. — Я без понятия, как это вышло! — опять же, по десятому кругу объясняется Юнги. — Я дал ему просто кипу дел, которые уже были раскрыты, их надо было распихать по папкам. Что-то отнести в архив, что-то подкрепить вещдоками. Ничего серьёзного. Чонгук чувствует, как напряжение растёт, гнев Намджуна приобретает почти осязаемую форму, и Чону искренне хочется свалить куда-нибудь подальше. Потому что если рванёт, то накроет всех. — И каким образом тогда к нему попало дело Кима? — Намджун поправил ворот чёрной водолазки. — Если только ты, конечно, не спецом подставил мелкого… — Я чё, совсем на пришибленного похож? — резко оборвал мысль Мин, уже покрываясь красными пятнами до самых кончиков ушей. Если они выживут после этой взбучки, то Чонгук подохнет сразу, как только они выйдут из кабинета. Юнги его задушит голыми руками. — Я хоть и не нуждался в помощи зелёного академского пиздюка, но жертвовать несколькими годами упорной работы целого отдела, чтобы позлить тебя, я бы в жизни не стал. Я без понятия, как он увидел эти документы! Минуты тишины. И вот Чонгук при всей хуёвости ситуации думает только об одном: как найти Тэхена. И дело даже не в том, что ему сделали охуенный минет (лучший-в-жизни-помогите), и не в том, что его откровенно лапал мужчина, а в том, что этот Ким Тэхен в край охуел. Он покусился на честь сотрудника полиции, уже в который раз унизил, растоптал его гордость и какую-никакую честь, оставил в дураках, а теперь ещё и сжёг улики, которые так необходимы отделу. Он должен найти Тэхена всенепременно. Но, возможно, теперь стоит действовать не в одиночку. А потому Чонгук нарушает молчание своим неловким: — Я бы хотел участвовать в операции, — пискляво проговорил Чонгук, чувствуя на себе две пары глаз. — Ну не-е-ет… — начал Юнги, но Намджун поднял руку вверх. — Зачем? Ты что-то знаешь? — серьезно спросил Ким. — Мне кажется, что здесь все не так просто… С этой партией наркотиков. Ну, то есть, с ними со всеми всегда всё было не просто: то гандоны, то лубрикан… — Рожай уже! — рявкнул Мин. — В общем, мне кажется, точнее, когда я следил за приемкой товара, мне показалось, что для Ким Тэхена это всё не просто развлечение. Дело в том, что мы проходили на основе психологии такой типаж человека: брошенные родителями, желающие что-то кому-то доказать, строят из себя таких взрослых-серьёзных, прикрываясь при этом маской полной отрешенности... — Ты отличник, мы поняли, а вот как-то совсем покороче… — … для тупых, — закончил Намджун, подмигивая лейтенанту. — Кхм, — Чонгук постарался сдержать смешок, дабы сохранить себе жизнь. — В общем, такие люди на подсознании ищут какого-то одобрения так или иначе. Если совсем просто, то Тэхен сделает всё возможное, чтобы его косяк с товаром не открылся, чтобы его глава клана не узнал, что весь такой умный и талантливый Ким Тэхен просрал возможность укрепиться в столице. Поэтому ярости клана вы боитесь сейчас зря, Юнги-хенним. — Просто хен, ок? Спасибо, — Юнги закурил прямо в кабинете. — Итак, что именно ты задумал? — Если Тэхен так ищет чьего-то одобрения, то почему этим «кем-то» не можем стать мы? Полиция. Он же может быть нашим двойным агентом. Намджун, если так можно выразиться, источал флюиды скептицизма. — Ты хочешь завербовать человека, чья жизнь тесно связана с мафией с самого детства? Ты в своём уме? — Юнги уже даже устал от тупости этого ребёнка. Нет, это не тупость, это просто тотальный пиздец, с которым просто нужно смириться. Просто нужно свыкнуться с мыслью, что у них в отделе завелся один ребенок, который… — Хочу завербовать человека, для которого чувство необходимости превыше всего, хён, — Чонгука аж распирает. Когда он только пережёвывал эту мысль в голове, были некоторые сомнения, то теперь, когда всё это озвучено, то сомнений нет никаких. Во-первых, Тэхен реально желает, чтобы его нахваливали. Тэхену нужно быть тем, кого погладят по головке, перед этим подарив столько внимания, сколько даже самые горделивые нарциссы не потребуют. Во-вторых, Чонгуку надо найти Тэхена, и он готов спиздануть вообще любую херню, лишь бы его взяли с собой на дело. Ну, а так как спизданул он весьма уверенно, а при этом, на минуточку, не соврал (на самом деле он понятия не имеет, что из этого выйдет), то и выйти из этой ситуации он как-нибудь сможет. В конце концов, всегда есть Сунмин. В-третьих, Чонгуку нужно посадить Тэхена. Лучше, конечно, самому бы присесть на его чле… Господи, Чон Чонгук! Чон тряхнул головой, словно собака, возвращая внимание своим старшим. — Даже если мы не завербуем его целиком и полностью, то как минимум сможем заручиться его поддержкой на улицах. Это всегда полезно при раскрытии преступлений. А иметь такой козырь, как мне кажется, весьма и весьма уместно в наше время. — Их клан только поднимается на ноги в Сеуле, пока их никто и за конкурентов-то не считает, — задумчиво тянет Намджун, — но пройдёт ещё год, и к ним всякий сброд потечёт рекой, успевай только пакетики из реки вылавливать. — Ты с ним согласен? — глаза Юнги стали похожи на блюдца. Он нервно дернул краешком губы, что сделало его похожим на нервного кота, ус которого дергали туда-сюда. — Чё лыбишься? — Нет-нет, — Чонгук примирительно поднял руки. — Простите… — Я не то чтобы согласен, — Намджун перелистывает папку с личным делом Тэхена, откладывая папку с делом Чимина. — Я просто не вижу ничего плохого в этом плане. Ну, просто дело в том, — он несколько удручённо смотрит на стажёра. — Еще сильнее этот мелкий обосраться ну не может! Так давай хотя бы шанс дадим. Как минимум, посадить этих троих мы всегда успеем. Юнги неуверенно почесал затылок, а затем, махнув рукой с громким «Ой, да ну вас в пизду», вышел из кабинета. — Следуй за Юнги, Чонгук. Он сейчас перебесится, а затем выдаст план действий. Не лезь без него никуда, слышишь? — Чонгук быстро-быстро закивал. — Свободен. Чон отсалютовал капитану и на пятках развернулся к выходу. И вот вроде бы радоваться надо: не уволили, разрешили вести дело, да ещё и идею приняли. Но что-то вот не так, не лежит душа на месте, а задница сжимается от тревожного предчувствия. Еще через полчаса и двух кружек кофе Юнги-таки подошел к своему напарнику, усаживаясь на свободный стул рядом с его столом. — Так, сперва нам нужно найти их новое логово… — начал тут же Чонгук. — Но у меня ни одной идеи, с чего начать. Базу сожгли, на ту квартиру они не сунутся… — Как их найти — это я возьму на себя, дальше что? — спокойно, словно с равным, говорил Юнги. — Дальше нам нужно недолго последить за их новым жильём, чтобы понять, кто из местных барыг к ним ходит. Ну, чтобы в целом оценить масштаб бедствий. Если это ребята из престижного района, то сгоревший склад — это тупо отвод глаз и вся партия сохранилась. Если по мелочи… — … то они начинают все тихо заново, чтобы глава не узнал о потере товара, — заканчивает за младшим Юнги и смотрит прямо в огромные глаза. — Молодец, пиздюк. И ни с того ни с сего расплывается в широкой улыбке деснами. У Чонгука сердце ёкнуло — не то с перепугу, не то от радости. — С-спасибо? — словно спрашивая, проблеял Чон. — Ладно, пора начинать выкладывать козыри, — настроение старшего сменилось за секунду, стоило Чонгуку спросить, а как они будут их искать. — Что бы ты ни увидел, чтобы ты ни услышал, поклянись мне своей девственностью… — … я не девственник! — Окей, поклянись чем-нибудь, что ни за что и никогда это не выйдет за рамки данного дела. Чонгук шумно сглотнул, предчувствуя настоящее, стоящее и такое опасное дело. Вот оно — серьёзный Юнги, серьёзный настрой. Чонгук готов и он отчетливо даёт это понять, быстро кивая головой. — Хорошо, — шлепает себя по ляжкам Юнги и встаёт со стула. — Тогда по коням!