Open up! This is police!

Стоя в ожидании Юнги возле большого дома Тэхена, Чонгук заметно нервничает. Ручонки подрагивают, ножка притоптывает в истеричном волнении, а глаза бегают туда-сюда в поисках знакомой машины. Мин подъезжает через семь минут. — Давно тусишь? — осматривая дрожащего сержанта, спросил Юнги. — Замёрз что ли? «Без ласки любимых рук и теплоты нежных объятий, хён», — чуть не выпалил Чонгук, но дал себе ментальную затрещину и судорожно подавил ванильку внутри себя. — Нет, недавно приехал… — Хорошо, — кивает тот. — План такой: я говорю, ты молчишь. Поддакиваешь, киваешь головой, мотаешь на ус и примечаешь все важные слова этой троицы. Важно всё — время, люди, явки, пароли. Вообще все! — Зачем? — удивленно спросил Чонгук. — Мы разве не договариваться о деталях идём? — Ага, — хмыкнул Мин и зашагал в сторону подъезда. Внутри Чона вновь зашевелился тот самый «внутренний помощник». Под рёбрами что-то неприятно заскрежетало: Юнги что-то недоговаривает, очевидно… Встреча с Тэхеном, такая долгожданная, оказывается… сухой. Прямо как член Чонгука при виде одной из дочерей маминой подруги, вес которой превышал центнер, а глаза скрывались под прослойкой не то жира, не то конъюнктивита. — Проходите, — строго сказал Ким, поправляя шапку-бини на белых волосах. Он вновь неотразим: чёрная футболка с удлиненным рукавом заправлена в черные джинсы. Бёдра затянуты в чёрный кожаный ремень, а на ногах белые с красными и чёрными вставками кроссовки марки FILA, что идеально завершают образ. И сейчас Чон понял, что за вот этой неряшливостью и неопрятностью прячется стильный мужчина, который, на самом-то деле, нормально так выкладывает за свои брендовые шмотки. Шапка — SUPREME из какой-то эксклюзивной коллекции, судя по мелкой вышивке сбоку; джинсы — Levis, футболка — Chanel; Чонгук, конечно, не особый знаток моды, но вот эти две С, смотрящие друг на друга, он узнает легко. Маленькая золотая серьга-колечко из белого золота, тонкая цепочка из такого же материала на шее. И кулон — такие же две С. Чонгук нахмурил брови, всматриваясь в образ этого, как ему казалось, простого хулигана… Папенькиного сыночка, так думал Чон по первости. Но что-то как-то теория даёт сбой. К слову, Чимин и Хосок выглядят не хуже — оба в таких же дорогих шмотках, только с другими логотипами. Их Чонгук не узнаёт, но предполагает, что это не H&M. — Итак, — начинает Тэхен, усаживаясь на высокий барный стул, развернув его к себе спинкой, чтобы сложить руки на блестящих прутьях. Красивые руки… Очень. — Итак, — повторяет Юнги, усаживаясь на диван. — Ты позвонил Намджуну и сказал, что у вас есть стоящая нашего внимания информация. — Все так, — улыбается Тэхен, но лишь слегка, краешком губ. — Думаю, с этого в выигрыше будем и мы, и вы тем более. — Что за дело? — переходит сразу к делу Мин. И вот Чонгуку бы внимательно слушать, вникать, да мелкий горе-сержант нещадно пялится на губы блондина, представляя те на своей шее, плечах, члене… Он шумно сглатывает, чем привлекает внимание самого объекта воздыхания. Ким переводит взгляд прямиком в чонгуковы глаза и, сука, подмигивает. Этот такой невинный жест, такой игривый и ничего незначащий, заставляет сделать сердце кульбит. А затем ещё один, когда Ким одним движением руки снимает шапку и ерошит волосы всей пятернёй. И Чонгук, кажется, просрал целый пласт информации, любуясь тонкой линией подбородка — острой, словно японская сталь, зависая на искусном изгибе носа и ямочке, что под ним. На маленькой родинке. На, блять, буквально всём, что сейчас видит! — Тогда, — Юнги шлепает себя по ляжкам, что выводит Чонгука из своих мыслей. — На том и порешим. Через четыре дня в порту. — Все так, — кивает Ким. — В таком случае, нам пора возвращаться в участок, — уверенно произносит Юнги, а Чонгук чуть ли не хрипит. Какой участок? Выходной же! Но Мин одним лишь взглядом прерывает поток возмущений в голове Чонгука. — И кофе не попьёте? — широко улыбается Хосок. — Господам пора идти защищать наш город, — спокойно произносит Тэхен и уходит по лестнице вверх. Сука. Просто уходит на второй этаж, махнув на прощание ручкой. Типа, алло? В смысле? И это все? А как же поцелуи, нежные объятия и оглушающие стоны удовольствия? Чонгук, между прочим, готовился! Все вот эти процедуры, чтобы предстать перед Ким Тэхеном «чистеньким» не самое приятное занятие, знаете ли. И Чону сейчас немного обидно. То есть, ему никто не обещал сегодня потрахаться, но где-то в глубине задницы души он очень-очень сильно на это надеялся. — Идём, — рука хёна ложится на плечо Чонгука и утягивает за собой к выходу. В машине старшего лейтенанта, как и прежде, накурено, но Чонгук игнорирует этот раздражающий фактор, так как в мозгу надоедливой мухой крутится другой. В общем-то, ожидать чего-то от простого бандюгана и не стоило. И вообще, Чон — представитель закона, блюститель правопорядка, а Тэхен — он так. Ну, подумаешь, с кем не бывает. Временное помутнение рассудка, пройдёт. — А ты давал мой номер Тэхену, хён? — все же не выдерживает Чонгук. — Чего? — удивленно вскидывает брови Юнги. — Зачем? — Он не спрашивал тебя? — брови сами начали ползти куда-то вверх. — Нет, нахер ему спрашивать чей-то номер у копа? И тут Чонгук проглотил язык и уставился прямо перед собой. А был ли мальчик-то, вдруг подумалось Чонгуку, вдруг мальчика-то и не было? То есть, нет, сам Тэхен вполне себе реальный, даже чересчур. А вот звонок, сообщения. Может, это шутка чья? Чимина там, Хосока или ещё какого придурка из мира животных (мафии)? Чонгук схватился за телефон и нашел переписку с Тэхеном. Да, переписка есть. От прочитанного вновь пошли мурашки по коже; голос парня сам собой всплыл в голове. Блять. — Ты чего? — удивленно поинтересовался Юнги. — Н-нет, ничего, все в порядке, — ответил Чон, пряча телефон в карман. — Он тебе угрожает?! Ага, анальной карой. — Нет, что ты. Просто… — Чонгук пожевал нервно губу, а затем решил всё же оставить мысли параноидального характера при себе. — Всё хорошо, не обращай внимания. Старший коротко кивнул и вырулил на стоянку участка. Предстоял разговор с Намджуном — очевидно.

***

Чем дольше Тэхен молчал, тем больше думал о нём Чонгук. Как малолетний кретин то и дело просматривал социальные сети, искал фотографии, новости о нём. Ничего. Тишина. Юнги тоже не говорил и даже не упоминал троицу в ходе патруля или же простой бумажной работы в кабинете. Это, что называется, краш. Тупой, банальный краш на человека, жизни которого ты и не представляешь. Ведёшься на этот образ, который мельтешит у тебя изо дня в день перед глазами, голос, который пробирает до костей, вызывая не то желание вздрочнуть, не то выпилиться из жизни, потому что слышать голос и не иметь возможности прижаться к человеку, прильнуть ухом к его груди и вслушиваться в биение сердца — подобно извращённой пытке. Вот у Тэхена — грудь колесом. Чон прямо видел эти бугорки мышц, что выпирали через футболку, и очень-очень хотелось коснуться. Хотя бы на секундочку. И что в итоге? Хуй на блюде! И вот теперь Чонгук, как тупой сталкер, следит за Инстаграмом Чимина, который то и дело выкладывает фоточки с Тэхеном и без. Вот они бухают в каком-то баре, а на коленях блондина восседает какой-то парень; беззаботно улыбается, сверкая белыми зубами. Рука, а точнее пальцы, лежат на бедре неизвестного парня. Чонгук скрипит зубами. Вот сториз, где они все весело скачут под зажигательный бит, а Тэхен на заднем плане смешно изображает желейного человечка, широко улыбается и смеётся во весь голос. Чонгук почти решился на рейд в этот клуб, чтобы прикрыть притон, а Тэхена — забрать в участок, присадить на денёчек. Ну, чтобы был под присмотром, чтобы не лез во всякие там ночные клубы и так весело не отрывался без него — Чон Чонгука. Три дня без намёка на Тэхена, три дня в постоянных разглядываниях его фотографий, три ёбаных дня в ожидании часа «икс».

***

— Повторим план еще раз, — поправляя бронежилет, начинает Намджун. — Наша машина подъезжает первой, мы выходим к контейнерам блока А в правой части порта. Опергруппа выезжает из левой части, перекрывая отход к блокам В и С. Какой еще блок? О чем речь? Чонгук зашёл в кабинет капитана, кажется, не вовремя. Он всего-то искал Юнги, который должен был отвезти его в порт. Какого хуя тут происходит? К слову, этот вопрос стоит озвучить. — Что происходит? — ошарашено спрашивает Чон, стоя прямо в дверях. Намджун смотрит из-за плеча на младшего, а затем обращает взгляд на Юнги. Тот лишь пожимает плечами и отводит взгляд куда-то в сторону. — Ты не рассказал ему о плане? — Нет, — спокойно говорит Юнги. — И мне ни разу не стыдно, потому что он от небольшого ума ещё распиздел бы Трикси наши планы и всё — считай пропало. — Чего?! Возмущению Чонгука нет предела. Он хватает ртом воздух, словно рыбка, выброшенная на берег. Он? Распиздит? Нет, он, конечно, косячник ещё тот, но чтобы сомневаться в его профессиональных качествах — нет, ну это уже за гранью. — Простите? — Чон щетинится, проходя в комнату и захлопывая за собой дверь. — Это что же вас натолкнуло на мысль, что я могу выдать план преступникам?! — Твой краш на Кима, — скрестив руки на груди и заняв оборонительную позу, отвечает Юнги, не сводя взгляда с младшего. — Чего? Краш? — приподнимает бровь Намджун. — Его раздавил Тэхен чтоль*? Чего? Нихуя не понимаю. — Он втюрился в Тэхена, Наму, — хмыкает Юнги. — Типа, прям настолько сильно, что даже не заметил, как тот ловко крутил-вертел им. Ты думаешь Тэхен такой опездол, чтоб не попытаться даже выяснить наши планы? Я тебя умоляю, — Мин корчит рожу, словно под нос ему говно на лопате подсунули. — Этот жук — в каждой бочке затычка. И каким бы он там ранимым душой не был, и какие бы проблемы с батей его ни преследовали, он всё равно остаётся сыном и порождением мафии. — Но он же не всегда был… — начал было орать Чон, но осёкся, завидя вскинутые брови Намджуна. — Членом банды… — Не всегда, — согласно кивает Мин, — но что было в его жизни «до», никто не знает. Да мне и не интересно. Всё, что меня волнует, это Чиль Сон Пха, которые тянут свои щупальцы в Сеул. Остальное меня не ебёт, да и ебать не должно. — То есть… вы вот так просто нарушите своё слово и повяжете их там, куда они сами же нас и привели?! — Ага, а еще возьму главу их клана за яйца, прикрою точку поставки травы в город. Неплохо, да? А всё ты со своей идеей «подружить» нас. Умничка, — Мин тянет довольную улыбку, по-кошачьи щурясь. И вот в какой-нибудь другой день Чон подумал «мило», а сейчас думает «пидор». Потому что так поступают только самые последние мрази. Всё же надо было идти на экономический: таблички, эксель, счета фактуры и вот это всё. Из величайшего зла была бы только главный бухгалтер, что то и дело пыталась бы Чонгука за жопу цапнуть. А не вот это всё… — В общем, — возвращается к карте Намджун. — Северный сектор перекроет группа Альфа, а южный — Гамма. Бета пойдет с нами, чтобы обеспечить поддержку, но пусть раньше времени не высовываются. Нас будет отлично видно с борта корабля, быстренько все сбросят с палубы и не пожалеют. С таможней уже всё согласовано, их корабль войдёт в порт без предварительной проверки, так что свою часть «уговора» мы выполнили. — Ух, я аж воспылал! — зарычал довольно Юнги, поднимая руки над головой. — Ну что, Чонгуки! Погнали хватать твоего краша за жопу? Себя за анус ухвати, тупой хён, думает Чонгук про себя, но все же уныло плетётся следом за старшим.

***

Разговор со старшим братом не доставляет ни на минутку. Скорее, вызывает чувство некой агрессии. Во-первых, мразота решил приехать вместо отца, что сильно усложняет план Тэхена. Во-вторых, он хочет, чтобы Тэхен встретил его и сопроводил прямо до самого порта, а это плюс один к неудобству. Чимин, конечно, сейчас сидя в порту в Китае, ожидая судна Т-6996, попробует как-то что-то организовать, но все это — лишняя головная боль. За страданиями друга наблюдает Хосок и, не выдержав, хлопает того по плечу. — Да не бесись ты так, Тэтэ, — Чон широко улыбается, стараясь приободрить друга. И он бы и правда не бесился, если бы не одна деталь, которая сильно пошатнула планы. Имя ей — легион Чон Чонгук. Тэхен и не заметил сам, как втрескался в этого пиздюка. В смешную улыбку, в ужимочки эти неловкие, когда тот смотрит, как ему кажется, незаметно, но так открыто для самого Тэхена. А глаза огромные, словно, блять, из аниме — такие чёрные, глубокие, сука, почти бездонные. А какие плечи у него… Широкие! Осанка прямая, видно, что выправленная академией. Ноги-базуки, накаченные, упругие, заставляют форменные брюки чуть ли не по швам идти. А член… Ой, бля. Тэхен уже сотню раз пожалел о той шалости у ангара, потому что член Чонгука такой же ахуенный, как и сам Чонгук в целом. И когда Хосок принес весточку о том, что на них копы готовят облаву во время операции, буквально неделю назад, мир словно рухнул. Планы рассыпались, а ожидаемый секс с малышом Чонгуком был под запретом. Нет, конечно, можно было бы его нагнуть быстренько, заманив в квартиру под предлогом. Хотя какой там, даже предлога не нужно было бы. По телефону тогда Чон явно дал понять, что хочет Тэхена нещадно, как и сам Ким. Дрочить, к слову, занимаясь сексом по телефону, Тэхену приходилось впервой. И вот эта вот облава портила буквально всё! Трахнуться с Чонгуком, а затем сделать то, что они планируют — верх мразотности. Даже Ким на такое пойти не готов. А потому сидит сейчас на диване в ожидании часа и грызёт локти. А лучше грыз бы губы Чонгука, сминая в самом горячем поцелуе. — Нам пора, Тэ, — грустно зовёт его друг. — Чимин говорит, что они уже скоро отплывают. Да… Пора. Пора бы уже наконец поставить точку в этой истории с кланом, жизнь в котором реально заебала.

***

Операция начинается с того, что небольшой грузовик с оперативниками на борту паркуется за контейнерами. Юнги поправляет спецкостюм, подтягивая лямки бронежилета и покрепче прижимает автомат к себе. По его лицу видно, как радуется происходящему — прямо светится, сука. А Чонгука потряхивает. Высокие берцы сильно жмут в щиколотке, а тяжелое обмундирование, к которому он, блять, не привык ни разу, давит сразу на все кости разом. Стрёмно — пиздец. И теперь уже страх не перед Тэхеном, а страх вообще в целом перед ситуацией. Это не учебная тревога, а прям вот реальная операция, в которой будет перестрелка, будет захват и вот это всё. По телеку это выглядит круто и пафосно, а на деле же заставляет поджилки трястись. — Готовы? — командует Намджун. Все, сидящие в машине оперативники, отвечают коротким кивком. — Нагнём псов! — командует Юнги и вышибает с ноги дверь. Огромная площадка перед зоной погрузки кишит людьми. Кто-то таскает ящики, кто-то, удерживая автоматы на бедрах, сторожит этих бедолаг. Но одно сразу становится ясно — груз прибыл и его сейчас успешно погружают в большие грузовики. — Всем лежать! Морды в пол! — орёт Юнги, быстрым шагом двигаясь на группу людей. — Легавые! — орёт какой-то мужик. И тут началось: народ побросал коробки и начал, сверкая пятками, убегать куда глаза глядят. Но им тут же преграждают путь патрульные машины, из которых выпрыгивают полицейские. Слышится звук выстрела где-то за контейнерами — особо буйные открыли стрельбу. Юнги выпустил в воздух автоматную очередь. — Я сказал — лежать! — Господин Ким, — кто-то прокричал со стороны, и Чонгук по инерции повернулся туда, откуда кричат знакомую фамилию. Нет, думает Чонгук, пожалуйста, не оказывай сопротивление… — Держи его, — рычит довольный Намджун, двигаясь в ту же сторону. У Чонгука сердце замирает, когда он видит высокую фигуру в чёрном пальто — высокий, стройный. Господи, неужели это всё вот так и закончится и Чон умрёт с анальной девственностью? Но когда мужчину разворачивают лицом к ним, он видит, что это… не Тэхён. Ни разу. — Капитан Намджун, — орёт кто-то со стороны. — В ящиках коробки с… как бы вам сказать… Мужик мнётся, а Намджун тут же меняет курс прямо к палетам с грузом. — Это, блять, что такое… Старший меняется в лице. Он становится то пунцово красным, то до болезненного бледным. Глаза горят огнём, а руки до белых костяшек сжимают автомат. — Чё там? — заглядывает через плечо Юнги. — Бл… Юнги тут же оседает на корточки и начинает истерично ржать. Не так, чтобы повеселить капитана, а так, чтобы показать всю степень абсурдности ситуации. Чонгук осторожно подходит к одному из открытых ящиков и чуть ли не присоединяется к Юнги: в ящиках, под завязку набитых сенной укладкой, лежат клоунские носы. Красные, зеленые, розовые и оранжевые — мягкие клоунские носы. — Сука, — только и находит, что сказать Намджун, толкая ногой один из ящиков, рассыпая разноцветные кружочки на серый асфальт. В голове у Чонгука обезьянка в тарелки бьёт, а фоном играет песня из цирка. Та самая, раздражающая, но почему-то так отлично вписывающаяся в текущее положение дел.

Парой часов ранее

Тэхен встречает брата у трапа самолета: как и ожидалось — личного. Этот выхухоль никогда не упускает возможности показать брату (названному), что родные сыновья для главы куда важнее, что их власть куда шире той, которой обладает Тэхен. А Тэхену не больно-то и нужна эта власть. Ему в принципе всё это в хер не упёрлось. Глава клана в какой-то момент забрал малыша Тэхена из дома, который предварительно и сжёг. Просто так, за долги. В нём жили восьмилетний Тэхен и его дедушка. Жили скромно, никому не мешали. Но когда жизнь показала огромную жопу, дед был вынужден занять кругленькую сумму. Ни один банк кредитов или займов каких-либо не одобрял, потому что «вы пенсионер», «вам помирать, а платить кто будет?» и всё в том же духе. Оставался только подпольный займ у Чиль Сон Пха. Дед, конечно же, долг вернуть в срок не смог, за что головорезы спалили дом, оставив мелкого Тэхена без дома. А еще спустя месяц — без деда. Тот просто не выдержал и скончался. Самого же Тэхена отчего-то захотелось приютить главе: не то понравился его дерзкий взгляд, не то в целом совестно стало. Но факт остаётся фактом, он сделал названным сыном Ким Тэхена, определив того в одну из банд при Пусане. Так и началась бандитская жизнь малыша Тэтэ. Но ни удовольствия, ни какой-либо благодарности парень не испытывал ни по отношению к главе, ни по отношению ко всем присутствующим. Исключением стали Чимин и Хосок, которые моментально выбились из всей той кровожадной своры. Так и сдружились. Так и сплотились на основе одной простой вещи — нелюбовь к Чиль Сон Пха, нелюбовь к главе и так называемому отцу. — Здравствуй, Сокджин, — кланяется Тэхен, встречая брата у трапа. — Рад видеть тебя в городе-герое — Сеуле. — Не рад, — фыркает мужчина. — И это видно как по твоей роже, так и по тому, во что ты одет. Что это такое вообще? — Это? Dior, а в чём проблема? — Я к тому, что за стиль? Джинсы, кожанка, какая-то растянутая футболка, кроссовки, шапка… Ты шпана или сын главы клана? Начиная одну и ту же лекцию, Сокджин уселся в припаркованную неподалёку машину. В целом, Ким Сокджин, пожалуй, одно из меньших зол всего того притона с гарпиями, который глава называет семьёй. Но он всё еще невыносим, зануден и высокомерен. А потому Тэхен усаживается на переднее сидение и просит Хосока выдвигаться к порту. — Почему ты приехал сам, братец? — спрашивает Тэхен, закуривая. — Потому что ты проебал предыдущий груз, и я не хочу повторения истории. Что смотришь? — Тэхен видит ухмыляющуюся рожу старшего. — Думал, мы не узнаем? Ха, от отца ничто и никто не скроется. Твой колоссальный проёб уже у всех на губах. А если ты умудришься просрать и этот груз… Ну, да, конечно, ведь именно этот груз так нужен клану. И дело не в травке, которая на его борту. Все дело в предметах искусства, цена которых имеет столько нулей, что представить страшно. План Тэхена и ребят предельно прост, пусть немного и усложнился присутствием тут Сокджина, а не главы лично. Они привозят его в порт, где должна начаться разгрузка контейнеров. Все, в том числе и копы, ждут судно под номером Т-6996 — именно на нём должны привезти траву, как сообщил Ким Намджуну. Именно на него выписано разрешение на бестаможенный проход. Но план-капкан не был бы таким замечательным, если бы не одно «но». Судно Т-6996 действительно прибудет в порт, но вот только не южный, к которому вот-вот нагрянет маски-шоу. Туда приедет судно Т-9669. И, в целом, нет здесь никакого обмана — просто человеческая невнимательность. — А где ваш третий дружок? — интересуется Сокджин. — А тебе-то что? Приглянулся? — скалится Тэхен, а Хосок прыскает со смеху в кулак. — Я не из вашей братии, не надо тут. Просто интересно, как это вы, сладкая троица, разлучились? — Ненадолго, хён, не переживай, — отвечает Чон, заруливая к порту. — Эта разлука будет мимолётной. Очаровательная улыбочка напоследок и дверь с грохотом захлопывается. «Холодильника дома нет?!» — кричит вслед Хосок. Тэхен же даёт указание смываться как можно скорее. — А как же ты? Тебя же тоже повяжут… — забеспокоился Хосок. — Не переживай, — улыбается своей самой широкой и великолепной улыбкой Тэхен. — Все будет в шоколаде. И всё действительно проходит без сучка и без задоринки. Тэхен, спровадив брата и его головорезов на приёмку груза, сам выдвинулся с одним из пареньков с ящиком в сторону контейнеров. Ящик, что был отмечен отдельной наклейкой, предназначался для Тэхена. Чимин аккуратно сложил туда форму оперативников, по размеру и по фигуре. И, махнув брату ручкой со словами: «Я поссать», пошел в нужную сторону, спрятав руки в карманах. В тот самый момент, когда началась движуха, Ким успел опустить на лицо маску, а на удивленное: «Ты блять чего?!» от паренька, был вынужден пустить очередь из автомата в воздух. — Он пытался бежать! — говорит он подоспевшему «подкреплению». Ему удовлетворительно кивают и принимают бедолагу. Наблюдать за провалом Сокджина — это просто какой-то новый вид оргазма. Потряхивает чуток, дыхание то и дело прерывается, на кончиках пальцев что-то покалывает, а в животе крутит. Тэхен улыбается и благо под маской нихуятушки не видно. — Сука, — слышится голос Намджуна, а за ним звук падающего ящика. Юнги ржет, как припадочный, Намджун ходит от ящика к ящику, переворачивая один за другим, а Чонгук… Ах, малыш Чонгуки такой потерянный и до ужасного милый, стоит и улыбается. Вертит головой по сторонам в поисках чего-то и улыбается. Тэхену почему-то хочется верить, что это по его честь, что именно его мальчишка этот и высматривает. Рука сама тянется к телефону. gtfotae: Прости, малыш… Сообщение тут же читают, и Тэхен даже видит, как. А ещё он видит, как увеличиваются в размере глаза Чонгука, как он быстро начинает вертеться вокруг себя, словно заведённый волчок. gtfotae: Прости… Наверно, Тэхен расскажет все Чонгуку позже, а сейчас пора уносить ноги, пока до главы не дошла новость о втором проебавшемся сыночке.