Open up! This is police!

После последнего сообщения от Тэхена прошло ни много ни мало три года. За это время Чонгук из штанишек сержанта, конечно, не вырос, однако косипорить стал значительно реже. Юнги уже не так много ворчит, когда они вместе выходят в патруль, доверяет вести машину с ним самим на пассажирском сидении, иногда шутит и даже хвалит изредка. На него Чонгук после той операции ещё позлился какое-то время, но потом отошёл. Всё же были на то основания у старшего: он его доёбывал постоянно своими вопросами про Тэхена, говорил только о нем. Тут хочешь не хочешь, а подозревать в ёбнутости младшего начнёшь. А какое доверие к больным? Правильно — мизерное. Потому Чонгук оттаивает и вновь начинает говорить с хёном и почти не считать его мразью, предавшей свои слова и вообще «не по-пацански» работающий. О Тэхене ничего слышно не было — после случившегося он как сквозь землю провалился. Его Чонгук искал по камерам, по номерам их машины. Первое, куда он рванул после завершения операции — это люксовая хата троицы. Обнаружив жилище полностью пустым, он метнулся до бомжатника. Там уже восседали лица куда более мерзкие и заслуживающие пристального внимания блюстителей порядка. Чон искал Кима еще год, но позже сдался. Ни Инстаграм Чимина, ни СМИ не давали подсказок по месту нахождения блондинчика. — Чон Чонгук! — заорал на весь офис Юнги, отчего Чонгук подпрыгнул и, выпрямившись по струнке, завопил в тон старшего. — Да! — Танцуй и пой, милый мой родной, — хён расплылся в десневой улыбке. — Пришли результаты твоего экзамена на повышение квалификации. И знаешь что? Сердце громко застучало от предвкушения. От результатов этого экзамена зависела его дальнейшая карьера, а точнее — продвижение по службе. И сейчас станет известно, носить ли Чону звание младшего лейтенанта, или дальше сосать бибу в статусе сержанта. — Иди наглаживай свой парадный костюм, шпана! У тебя посвящение через неделю! Чонгук в этот раз эмоций скрывать не стал, а потому кинулся в объятия старшего, сжимая того с такой силой, что грозился раздавить Юнги. — Всё-всё, отпускай, — рассмеялся Мин, приподнятый куда-то к потолку.

***

Чонгук не хотел бы хвастаться, но за три года он неплохо так преобразился. Отсутствие секса он был вынужден компенсировать занятиями в зале: качался денно и нощно, наращивал мышечную массу, превращаясь в образцового полицейского. Девчонки так и текли при виде него, пищали и смущались, стоило тому подарить им свою всё ещё по-детски милую улыбку. Однако дамочки парня уже не интересовали — Чонгук всецело перебрался на сторону зла, заменив резиновые вагины на такие же резиновые члены. Да, он трахает иногда себя дилдаком, а что тут такого? Как ещё прикажете жить человеку, который лечь под другого мужика, кроме как под Ким Тэхена, не представляет себе возможным. Не то чтобы это его любовь с первого взгляда, просто как-то вот так сложилось, что ни один другой мужик его не заводил так сильно, как блондин. Он и в бары ходил, и на сайте знакомств искал себе кого-нибудь, но все тщетно. И вот теперь, стоя возле небольшой сцены с десятком таких же сопляков, как и он, он ловил на себе восторженные взгляды молодых дамочек. А как иначе? Высокий, стройный, подкачанный, в своей этой строгой парадной форме с нашивками, с лентами для наград, с блестящей кокардой на фуражке и с парочкой знаков за отличие. Одна, к слову, за ту самую операцию три года назад. — Всех сержантов прошу выйти на помост! — звучит грубый голос полковника. Под государственный марш один за другим юнцы стали подниматься на сцену. Зал загремел, зашумел и зааплодировал. Сердце приятно ёкнуло. Вот оно — признание. Пусть и не всемирное, всего-лишь повышение ранга, но зато это его начало, первая ступенька на пути к высоким званиям и наградам. Статный мужчина, отдав честь, вручил Чонгуку грамоту, паспорт и погоны, вложенные в новенькую корочку. — Спасибо за службу! — прогавкал на одном дыхании тот. — Служу Родине, — не сдерживая улыбки ответил Чон, за что получил в ответ такую же, по-отечески добрую. За официальной частью последовала развлекательная: накрыли фуршет, поставили на столы шампанское и вино и пригласили всех причастных к этому событию. Лавируя между людьми в форме, Чон всё ещё ощущал какое-то уже мало приятное чувство возле грудной клетки. И он уже было подумал, что вместо тренировок в зале пора бы сходить к ротному врачу, но тут он находит то, что сердце заставляло истерически орать и визжать, напоминания о существовании «чуйки». Той самой, что обычно предостерегает об опасности. И Чон ее проигнорировал. Опять. Возле самой стеночки, где свет ярких ламп приказал долго жить из-за толстых колонн, стоит стройный мужчина. Чёрный костюм-двойка, чёрный галстук и чёрные лакированные туфли, начищенные до ослепляющего блеска. Он стоит, откинувшись на стену, опираясь мыском правой ноги о пол и медленно потягивающий шампанское. Чонгук шумно глотает. Тэхен всё такой же горячий: светлые русые волосы аккуратно уложены, открывая лоб. Его пальцы облачены в золотые тонкие кольца, а на запястьях всё так же красуются фенечки и ниточки. Он одет с иголочки, выглядит на миллион, улыбается на сотню миллионов, сверкает глазами, глядя на Чонгука, почти что бесценно. Почти, только потому, что одно сердце он всё-таки крадёт в очередной раз. — Г-где ты был? — шепчет Чонгук, украдкой подбираясь к Тэхену. — И тебе привет, малыш, — тихо здоровается Тэхен. И от его голоса — такого знакомого, — мурашки размером с Намджуна по спине, а в голове — перекати-поле. — Не приветкай мне, — шипит сквозь зубы Чон, стараясь подавить нарастающее чувство возбуждения. — Где. Ты. Пропадал? — Сначала в Китае, затем в Японии. Потом мы какое-то время потусили в Европе, а теперь вот — вернулись в Корею. — ВернулИСЬ? — удивленно спрашивает Чон. — Конечно. Ты думаешь, мы хоть на минуту расставались с Чимином и Хосоком? Не-е-е, мы не разлей вода ребятки, — Тэхен бросает взгляд на опущенную голову Чонгука и негромко хмыкает. — А ты же что, скучал? На этот вопрос Чонгук поднимает быстро голову и смотрит прямо в глаза. Ким от такого взгляда тушуется, чуть поперхнувшись шампанским, а затем приподнимает многозначительно бровь. — Да ну нахуй, — квадратная улыбка медленно поползла вверх, озаряя чуть тронутую загаром морду. Чонгук бы тоже улыбнулся, если бы не три года без секса. — Ты правда скучал по мне? Ким сделал шаг, заставляя Чонгука прятаться за колонну. — Ждал меня? — голос глубокий, рокочущий. — Д-да, — скулит Чонгук, пряча глаза. — Я имею в виду, — Тэхен медленно ведет по бедренной косточке, плавно переходя к ягодице; крепкая хватка за задницу, и Чонгук взвизгивает куда-то в изгиб плеча Тэхена. — Здесь. Сквозь тонкую ткань брюк Чон отчетливо ощущает теплоту чужих рук и невольно обмякает. — Да, — кивает Чонгук. Тэхен на это ничего не отвечает, а лишь еще сильнее сжимает чонгукову задницу, прижимая того к себе ближе. Он выдыхает куда-то в самую ушную раковину, и Чонгук вздрагивает: — В таком случае, не вижу повода задерживаться здесь ещё хотя бы на минуту…

***

По пути до дома Тэхена Чонгук узнаёт о том, что они в тот раз спёрли не траву, а дорогую коллекцию картин какого-то супер-богатого бизнесмена. Спёрли и затем продали почти ему же в Китае, за что были объявлены в розыск. Вынуждены были бежать в Японию. Там их нашел глава клана, попытался порвать их жопы на британский флаг за своего Сокджина, но потерпел фиаско — ребята уже улетели в Европу. А там городов этих разных… У-у-у-у, только и успевай, что переезжать с места на место. Чем они, собственно и занимались, параллельно продолжая подворовывать. Сейчас у ребят свой небольшой бизнес по перепродаже предметов искусства. Ничего связанного с кражами, почти легальный бизнес. Благо, денег с продажи тех картин хватало с лихвой. Слушать истории о том, какие они классные предприниматели было, конечно, увлекательно, но вот послушать стоны Тэхена было бы куда интереснее. Первый стон Чонгук ловит где-то в коридоре просторной квартиры. Чон сладко целует старшего в губы, несдержанно кусая за язык, посасывая его и пропуская пальцы в густые волосы. Он так давно этого хотел, что сейчас, собственно, не видит причин сдерживаться. Да и, тем более, нужно же начинать пускать в ход полученные с порнухи знания. — Мой малыш изголодался? — хрипит Тэхен, когда Чон проходится губами по нежной коже шеи, прикусывая в районе ярёмной венки. — Д-да, — шипит в поцелуй Чонгук. Ответом — возбуждённое хрипение и крепкие руки на заднице, тесно сжимающие половинки. — Малышу, наверно, нужно в ванную? — приподнимая лицо за подбородок, Тэхен смотрит прямо в глаза, а Чонгук захлёбывается слюной. Улыбающийся, возбуждённый, взлохмаченный и такой до всемирного пиздеца красивый. Самый красивый. — Пойдём вместе? — находится Чонгук. На что Ким скалится, сверкая довольной улыбкой, облизывается и закусывает нижнюю губу. — Не пожалей, малыш… — шепчет он, подхватывая новоиспеченного младшего лейтенанта и уверенно несет в ванную. — А ты тяжёлый. Тэхен чуть посмеивается, когда поправляет тушку в форме, подкидывая на плече, а Чон и ответить ничего не может, потому что он слишком счастлив. Потому он просто закрывает ладонями лицо и старается не краснеть. А краснеть приходится ещё добрых минут двадцать, пока Ким помогает ему подготовить себя в ванной. Не стесняется, гладит и вымывает, ждёт. Он подрачивает ему изредка, как бы напоминая о своём присутствии, целует нежно. В душе не мешает, только лишь усаживается на небольшое трюмо недалеко от белой ванны и… медленно дрочит. От такого вида у Чонгука подскакивает не только член, но и, кажется, давление — кровь приливает моментально повсюду, куда только можно, заставляя возбуждаться сильнее. — Готов, мальчик? — зачёсывает мокрые волосы Тэхен на затылок, обнажая лоб, а Чон умирает в этот момент нахуй, потому что это зрелище явно не для слабонервных. Его краш, его собственный краш, по которому он сох три года, которого ждал ёбаных три года, прямо сейчас перед ним и медленно поглаживает свой стоящий колом член. Он дрочит осторожно, оголяя розовую головку и тихо рыча в ожидании. Чон не вытирается, выходя из душевой. Ступает по кафелю мокрыми ногами, чувствуя, как тепло расползается по всему телу вместе с непонятным кайфом. С кайфом от того, что на него смотрят, его пожирают глазами, ведь он, на минуточку, делал это тело не один день и отлично понимает, что сорваться Тэхену не даёт одно лишь чудо. Младший встаёт между ног Тэхена, позволяя тому сжать свои бока коленями и медленно тянется к губам. Припухшим, зацелованным, желанным. Он грубо проталкивает свой язык внутрь, чтобы вновь ощутить тот жар, что горячей лавой расползается по телу. Тэхен ведёт руками по бицепсам, мягко оглаживает мышцы на груди, разрывая поцелуй и припадая к ключицам. Чонгук лишь всхлипывает, ощущая, как зубами тот оттягивает нежную кожу, посасывает её и лижет. — Мой мальчик готов? — рокочет Тэхен, а Чонгук лишь согласно кивает. Он давно готов, прямо как пионер. В этот момент Ким спрыгивает с трюмо и заглядывает в небольшой ящик, откуда выуживает презервативы. Он силой разрывает пакетик, а затем выплёвывает кусочек фольги. — Я возьму тебя жёстко сзади, малыш, — шепчет он на ухо Чонгуку, оказавшись за спиной и медленно поглаживая правую половинку задницы. — Я буду трахать тебя сегодня так долго, как только смогу… — Да… — выдыхает Чонгук, ощущая внутри себя один палец, обильно смазанный лубрикантом. — Трахни меня, — Чон открывает резко глаза и заглядывает в тёмный шоколад, что перед ним, а затем хитро улыбается. — Папочка… Член оказывается в заднице почти в ту же секунду, отчего из груди младшего вырывается громкий стон. Ким разводит большими пальцами ягодицы, посматривая на то, как ахуенно тонет в разработанной дырке его собственный член. Он разводит половинки сильнее, вбиваясь быстрее, сбивая ритм. — Да, так, малыш… — повторяет Тэхен, поглядывая в зеркало на трюмо. Глаза Чонгука прикрыты, слюна пошло стекает по подбородку, а черные волосы непослушно лезут в глаза, раскачиваясь в тот момент, когда Тэхен в очередной раз вгоняет член в младшего. Ким берет правильный угол, заставляя Чонгука всхлипывать и почти умолять старшего взять его грубее, оттрахать его жестче, потому что ждал этого три ёбаных года. На такую просьбу Тэхен может лишь улыбнуться, глубоко поцеловать — так, чтобы слезы из глаз, — а затем усадить парня на столешницу трюмо, чтобы затем снова начать трахать с утроенной силой. Он входит быстро, заставляя член небрежно шлепать по ахуенному прессу. Младший стонет, извивается, насаживается грубо, прося ещё, выстанывая имя Ким Тэхена, а у того сносит крышу. Он обхватывает крепко член Чонгука и, не останавливаясь ни на секунду, начинает дрочить. — Ахмпф, да-а-ах, — откидывая голову, выстанывает Чонгук. — Вот так, папочка, да… — Сука… — хрипит Ким, перехватывая лодыжку младшего, посильнее сгибая ногу в колене. — Проси ещё, малыш… попроси меня. — Кончи на меня, папочка, — скулит Чонгук. И перед глазами Кима падает забрало. Нахуй. Он делает ещё пару резких толчков в мягкое тело, а затем выходит с пошлым хлюпаньем. Скидывает презерватив и, пару раз передернув, обильно кончает прямо на живот Чонгуку одновременно с ним. Оба дышат прерывисто, часто. Сердце танцует джангу, грозясь вот-вот выскочить из груди. Ким упирается взмокшим лбом в чонгуков и мягко целует того в нос. Говорить тяжело, дышать тяжело, но вот обнимать, льнуть липким телом к желанному — легче лёгкого. — Я так долго ждал тебя… — внезапно говорит Чонгук, перехватывая руки на шее старшего. — Как какая-то школьница, честное слово… Это так тупо? — Да нет, — чуть отрывается Тэхен. — Просто ты малыш, а малышам положено скучать по своим папочкам. — Вообще-то я теперь побольше тебя буду, — Чон поигрывает бровями. — При этом ты не забываешь оставаться всё таким же очаровательным, Гукки, — Ким нежно стукает пальцем Чона по кончику носа, а затем целует в то же место. Возможно, если бы ещё тогда, давным-давно, Чон пошёл на экономический, его жопа бы не болела так сильно после целой ночи отменного секса. Возможно, если бы тогда Чонгук стал бухгалтером, он бы считал исключительно чью-то зарплату, а не засосы на своей шее. Возможно… Но какая теперь разница, если самым главным фактором текущего положения дел является Ким Тэхен. И Чонгук готов пересчитывать эти засосы раз за разом, прибавлять лишние, лишь бы тот продолжал всё так же нежно обнимать его за крепкие бёдра и шутить над хёном, который, признаться, ахуел, увидев Кима на пороге участка. Но это уже совсем другая история…