Мир, которого, по сути, и нет

Мирные дни — мирное время. Мне бы понять, что не так, или, точнее, не так со мной или миром? Может быть, не так с людьми? Бедный Амальгама его «не так» настолько сильно мешает ему, что он уже не может сосредоточиться ни на чем другом. Из-за него я начала сомневаться, что важнее: узнать нечто или принять это?

***

Яркий металлический блеск шпилей небоскрёбов малой Лямбды слепил глаза Сиона, шедшего в сторону стационарного портала до родной Сакилар. Собрание совета закончилось неожиданно рано — есть время для небольшой прогулки. Надо было подумать, точнее решить, — вмешиваться сейчас или позже. Дети так быстро растут. Пожалуй, слишком быстро. Ещё и магия. Сион был почти напуган, когда услышал в доме поющий звук изменившегося напряжения в сети — находившаяся на кухне Текна ровным мощным потоком пропускала чистую электрическую энергию через вафельницу, на которой уютно спала. Новое поколение определённо будет сильным.  — Всё-таки фея… — тихо прошептал Сион на выдохе. Осталось определить аспект юного дарования, которое, похоже, до сих пор не заметило, как выросло и начало чудить. Всего лишь пять циклов назад Сион тихо желал увидеть в Текне папину дочку. Что ж — бойтесь своих желаний. Что аспект памяти, что сознания для феи с подобным потенциалом почти наверняка выльется в получение способностей класса эмпатии.  — Только не телепат — страшная ноша. Сион и сам понимал, что у мага разума и эфирной феи не сможет родиться неодарённый. На Зените, в принципе, рождались только одарённые с самого создания планеты. В конце концов, влияет не только кровь, но и место. Постояв немного перед порталом, Сион окинул взглядом открывающийся вид на город и, кивнув ему на прощание, шагнул вперёд.

***

На самом деле я не знаю, что происходит. Совсем. С одной стороны, ничего не изменилось: всё тот же набор уроков, всё тот же набор каждодневных действий, всё те же мысли о тех же событиях. Однако. В действительности всё не так. Раньше мне казалось, что менять свое мнение под воздействием новых данных действие продиктованное не сколько логикой, сколько эмоциями. Любить и ненавидеть за одно и тоже действие, различное лишь по времени и области применения… Я просто не знаю, как это возможно: так превозносить прошлое и настолько бояться его повторить.

***

Иннель беспокоилась — уже второй шоколадный кекс был полностью проигнорирован Текной. Да она даже грушевый пирог не попробовала! И спит плохо — ложится поздно, встаёт до рассвета и идёт на пристань печально смотреть на воду. И её друг, Амальгама… Дёрганный настолько, что рядом с ним контуры искрить начинают. Радужка потемнела до черноты, а вместе с ней и волосы. Иннель ещё не видела настолько концентрированной энергии эфира, того и гляди материализуется. Аспект времени тёмной материи действительно страшен в своей необузданной мощи! Иннель почти слышала гул бездны рядом с мальчиком — воистину стихия. Но Текна. Какой у неё аспект? Иннель сосредоточенно вспоминала, систематизировала и анализировала — ей было интересно. Она была абсолютно уверена в будущем могуществе юной Генезис — древний род аристократов мира Дартам достаточно часто порождал Богов — в этом миллениуме их было уже трое. Но, даже зная об этом, Иннель всё равно беспокоилась. Ей хотелось помочь, как-нибудь разделить ношу, успокоить и рассказать о мимолётности проблем. О том, что всё и всегда происходит вовремя и только так, как надо. О том, что она обязательно справится, потому что иначе просто быть не может. А потому, Иннель, стремительным шагом пошла к мастеру Генезис в мастерскую — кому как ни матери знать, как помочь своему ребёнку.

***

А они ждут. Все ждут чего-то. И они все не знают, чего именно ждут. И я не знаю. Это мешает? Осколки. Не состыковки. Неточности. Это всё мешает. Очень мешает. До спёртого дыхания, до дрожи в руках, до глухого скрежета исказившегося пространства… Невыносимо.

***

Яркие прыгающие блики на полированной ребристой поверхности стола весело отражались в защитных очках Нибры. В нежных тихих напевах слышались отзвуки беззаботной счастливой жизни — она любила этот мир, в том числе и за то, что была той, кто его сотворил таким, какой он есть сейчас. Тихо шуршащие двери мастерской и скользящий шаг плавно вливаются в гладкое звуковое полотно. Резкие вкрапления металлических щелчков не давали раствориться в зыбком ощущении глобальной статики мира. Время, провалившееся куда-то между биением заданных ритмов, принуждало отпустить его. Дыхание становилось тише.  — Мама, почему это так тяжело — любить? Взволнованный вибрирующий голос Текны разбил на мгновение тонкую скорлупу мира, обнажив его тёмное бесконечное глубокое нутро. Девочке показалось, что неуместная тяжесть её слов грубыми массивными осколками костей проглядывала под истончившейся гранью реальности. Текна вязко потянулась к ним, желая то ли просто прикоснуться и убедиться в их материальной природе, то ли остановить оттянуть этот миг единения с миром. Ей показалось, что ещё немного, и всё станет правильным, и она наконец поймёт…  — Текна. Голос матери выбывает из тягучего марева транса. Девочка резко встряхивает головой, глубоко выдыхает и зло дёргает себя за челку. Эти странные приступы не пойми чего начинают учащаться, но почему-то никакого желания узнать о них побольше или прекратить их так и не возникло.  — Почему хорошие люди творят ужасные вещи? Быстро произнесла Текна, опасаясь вновь быть пойманной атмосферой безвременья мастерской — в стеклах защитных очков ей виделась бездна и осколки потухших звёзд.  — Как ты поняла, что человек хороший?  — Он поступал правильно.  — То есть как надо? А для чего или кого надо?  — Для мира.  — На какое время? Текна недовольно нахмурилась от формулировки вопроса и твёрдо постановила.  — Навсегда.