Записки с автобусной полки

"@AuntSAM Иногда даже отсутствие колготок не помогает делу! настроение (^_^) невесёлое,зато видела прелестного чау-чау" -------------------------------------------------------------------------------------------- -Ну ничего себе! Ты сегодня просто всякий стыд потеряла! – тихо пробормотал Джаред меня над ухом, когда моя рука шустро скользнула вдоль его бедра вниз. -Даже не думай, у меня просто где-то там телефон звонит! – также тихо, сквозь зубы выдала я, сосредоточенно шаря рукой. Я напряжённо пыталась достать до вибрирующего мобильного в боковом кармане пальто, будучи тесно зажатой в машине между Балтазаром и Джаредом. Я наконец нащупала аппарат в глубине кармана, с большим трудом протиснув руку между мной и задницей Джареда. Отлично, у меня просто деньги на счету закончились, и оператор любезно решил мне об этом напомнить. Хотелось выкинуть трубку в окно. -А ты хорошо придумала переложить его из сумочки в карман, – съязвил Джей. Я не ответила, решив перетерпеть поездку молча, стиснув зубы. Я не знаю, были ли среди моих предков викинги или галлы, вроде тех, которые ходили в шлемах с рогами и надирали задницу римлянам в фильмах про Остерикса и Обеликса. Я, может, и не могла похвастаться их силой или замечательным усами, но моя выдержка стала просто поражать меня. В такой непростой ситуации, как та, в которой я оказалась, я даже как-то умудрилась не упасть: ни упасть духом, так сказать, ни физически, на пол, чтобы там горько плакать. Я демонстративно нажала кнопку блокировки, высоко держа телефон, и снова с силой запихала его обратно в карман, проложив туда непростой путь в тесноте. -Надо будет поговорить, - еле слышно пробормотал Джаред. Неужели?! Неужели он соизволил признать, что что-то произошло между нами? Надо приставать к нему почаще, эффект положительный. -Ну, если ТЫ, – я сделала ударение на этом слове, по возможности изображая безразличие, - хочешь… Но какой бы невозмутимой я ни пыталась казаться, сейчас мне было страшно неудобно во всех смыслах: как-никак в ресторане я выставила себя полной дурой перед Джаредом(ха! удивила, деточка) и ещё мне было очень неудобно физически, потому что на заднее сидение не самого просторного арендованного седана помимо меня набилось трое мужчин, все в зимних куртках, а один ещё и страдал от повышенного веса и источал пивной дух. Минуту за минутой я стоически терпела эту некомфортную поездку. Один раз в детстве родители сплавили меня летом на ферму к дяде Джорджу в Оклахому. Тогда мне довелось проехаться, подскакивая и подпрыгивая на телеге вместе с тремя отборными хряками, до фермерского рынка по ухабистой дороге, которую дядюшка выбрал, чтобы срезать путь. Вот я и терзалась вопросом сейчас, где мне было хуже. Всё-таки пока Оклахома и дорога на рынку под повизгивание и похрюкивание в колотящейся телеге вне конкуренции. Правда потом Балтазар стал давать водителю ценные указания, покрикивая у меня прямо над ухом, и я решила повременить с выбором самой эпичной поездки в моей жизни. Когда водитель включил магнитолу, и из неё полилась романтическая баллада Уитни Хьюстон, я сразу унеслась мыслями в тот далёкий ноябрьский вечер, когда я, точно также плотно зажатая между двумя мужиками, уносилась прочь из Нью-Йорка на поиски приключений. Кто знал тогда, что я сейчас буду вот так вот ехать где-то по немецкому шоссе, изо всех сил стараясь, чтобы мои лодыжки не касались коленки Джареда справа? Уж точно не я. Я невольно мрачно хмыкнула своим мыслям, заставив водителя озабоченно покоситься на меня в зеркало заднего вида. Я когда-то любила смотреть шоу «Кто хочет стать миллионером?», когда-то давно, когда у меня ещё была возможность смотреть телевизор по вечерам, и я могла жить на одном месте дольше, чем несколько дней. Волей-неволей мне приходит в голову мысль, что в жизни, начиная новые отношения, мы ввязываемся в эту же самую игру, взбираясь всё выше и выше, требуя от человека всё большего и решая походу непростые вопросы. Причём в жизни мы играем в более брутальную её версию - легко объяснить почему. В первом случае ты играешь на какие-то невидимые, мифические деньги, которые вроде как с барского плеча отстегнул спонсор на поощрение головастых участников, которые смогут обойти хитрые вопросы, поднятые из глубин википедии. Но даже эти деньги сулят очень многое! Как не умирать от горя, когда ты опростоволосился в шаге от заветной суммы? Как не видеть в кошмарных снах улетающие в пропасть айфоны, джипы, собственные пивоварни и прочую ерунду, о которой ты мечтал, но которую ты бы всё равно вряд ли купил после уплаты налогов на выигрыш (миллион с твоими мозгами и потенциалом википедии тебе всё равно не светит)! Ответ очень прост и понятен. Если отвлечься от банальной романтической мысли, что деньги - вообще по сути мусор, то надо вспомнить хотя бы о том, что в данном случае ты этих денег в глаза не видел и в руках не держал и уж тем более не зарабатывал потом и кровью. Они не твои и никогда ими не были. В жизненной же версии игры, в которой тебя не покажут по телевидению и не обсыплют серебряным конфетти, ты лишаешься того, что как раз-таки видел очень близко, что держал в собственных руках, что спало рядом с тобой в кровати, мерно посапывая в подушку. Речь не о деньгах, не об этих горящих на дисплее циферках, которые только символизируют выигрыш, который лежит за метровой дверью в федеральном банке. Мы проигрываем что-то очень реальное, что ощущали всеми своими неразвитыми человеческими чувствами и что успели посчитать своим. В этой игре также обычно нет несгораемых сумм, которые укрепляют уверенность в возможности оплатить хотя бы новую стиральную машину, например, после того, как ты, напрягши все свои очки IQ, наскребёшь на сколько-нибудь приличную сумму. В отношениях никогда нет уверенности, что ты что-то получишь в конце. До вершины доходят немногие, истратив обычно все подсказки, обзвонив кучи друзей, убедившись что «помощь зала» скорее мешает, чем помогает, и, наконец, сделав единственно правильный выбор после «50 на 50». Когда я пытаюсь понять, хватит ли мне выигрыша хотя бы на кухонный комбайн в игре против Джареда, мне кажется, что я начала запарывать ещё первые вопросы, которые обычно составляют по материалам школьной программы. Ехали мы достаточно медленно и осторожно, в те моменты, когда мой взгляд не отвлекался на постоянно дрыгающиеся ножки нашего неугомонного продюсера слева от меня, которому явно не по душе пришлась такая неторопливая езда, я пыталась наслаждаться видом Альп за окном. Джаред молчал, и я сосредоточенно старалась делать вид, что его тут просто нет. Если он сам предложил поговорить, то пусть сам ищет место и время. -Погнали, Билл! Погнали быстрее! – через полчаса взорвался Балтазар, взмахнув ручонкой так, что чуть не выколол мне глаз. – Ну чего ты не перестраиваешься в левый ряд?! Это же Германия, тут нет ограничений по скорости на автобанах! -Я не могу быстрее Балти, - на диво терпеливо ответил водитель, внимательно вглядываясь в дорогу. – Гололедица и машин много. -Ну так а разве у тебя не шипованная резина, Билл?! –темпераментно жестикулировал Балтазар. –Я ж тебе говорил, поменять на шипованную! Почему ты этого не сделал?! Скажи, почему ты никогда не делаешь того, что я тебе говорю?! -Балти, я поменял резину. Всё равно очень скользко. Посмотри сколько авто на дороге, сейчас опасно гонять. Томо, сидящий на переднем сидении, явно посочувствовав Биллу, сделал Уитни Хьюстон погромче. Как обычно бывает, когда в автомобиле больше двоих людей, нельзя ехать в спокойной обстановке, у кого-то всегда начинается психоз. -Нет, ну мы так до завтра до города не доберёмся! - нетерпеливо дёрнулся Балтазар, заставив меня вскрикнуть: мои волосы в тесноте зацепились за кнопку на его куртке. –О Господи Боже, Саманта, что ты тут… - он раздражённо стал распутывать мои волосы. – Что ты тут разложила?! Я обиженно перекинула волосы на правую сторону и зареклась ездить с нашим продюсером на заднем сидении после того, как он выпьет пива, вина, шампанского или вообще хоть чего-нибудь крепче кока-колы. И я зареклась вообще ездить на заднем сидении вчетвером. Услышав, как Джаред тихо хихикнул справа, я уже хотела позабыть про свои галльские корни и дарованную ими благородную выдержку и начать вопить, чтобы нас с ним поменяли местами… «ПЕРЕСТРОЙСЯ ТЫ В ЛЕВЫЙ РЯД, БИЛЛ!» Вместо ответа Уитни Хьюстон выдала оглушительное верхнее ля, и внезапно машину резко мотнуло в сторону. На меня с проклятиями навалился Балтазар всей своей увесистой тушей, я же, взвизгнув - на Джареда, которого, судя по всему, впечатало в дверь… Мы даже не успели сообразить, как близка была опасность, только желудок после этого неприятно прихватило. «Кто так подрезает, СТЕРВА??!» - Балтазар, пережив секундный шок, оклемался и пытался сквозь стёкла доораться до обогнавшего нас красного рено с коробом для горных лыж на крыше. Когда рено скрылось за едущими перед нами автомобилями, он замолчал, сопя как разъярённый гиппопотам. Повисла неприятная тишина. -А знаешь, почему так вышло, Билл? – после недолгого молчания, которое не нарушала даже Хьюстон, закончив одну песню и не успев начать следующую. – ПОТОМУ ЧТО ТЫ НЕ ПЕРЕСТРОИЛСЯ, КАК Я ТЕБЕ СКАЗАЛ, В ЛЕВЫЙ РЯД! Билл, призвав на помощь все силы небесные, перестроился в самый крайний ряд, но даже это не помогло: через пару минут всё замедляющейся езды мы вообще остановились, на дороге образовалась огромная пробка. Водитель хлопнул дверью и скрылся, заставив меня на минуту подумать, что он просто не выдержал угнетения неуравновешенным боссом и отправился на какое-нибудь всеобщее восстание против начальства, как когда-то не выдержали французские крепостные и с гиканьем побежали крошить черепа своих хозяев. Надо признать, в те времена Балтазара с его любовью покачать права с радостью бы проводили на гильотину. Но, к счастью, закалённый во всех отношениях Билл (наверное у него в предках тоже водились Астериксы и Обеликсы), вернулся, как оказалось, просто разведав обстановку. Он сообщил безрадостные вести: на шоссе в километре перед нами произошла авария и пока до места происшествия доберётся полиция и эвакуатор, придётся торчать здесь. Посреди сотен застрявших автомобилей, всего километрах в двадцати от Аугсбурга, вчетвером на заднем сидении. --------------------------------------------------------------------------------------------- -Ты это хорошо придумал, бро, я никогда ещё не ездил на таком, - Шеннон с интересом разглядывал алую скоростную электричку, стоящую на станции. ------------------------------------------------------------------------------------------ Джаред первым не выдержал нервотрёпки, которую устроил в машине Балтазар после новости, что авария серьёзнее, чем мы думали, и по такой погоде вертолёт полиции не может взлететь, а значит сидеть нам ещё тут пару часов минимум. Он вышел на улицу и переговорил с парочкой местных водителей, так же, как и мы, безнадёжно застрявших в пробке. Как оказалось, всего в километре отсюда находится одна из станций электропоезда скоростной линии, и он минут за двадцать домчит нас до Аугсбурга, который мы так опрометчиво покинули, отправившись в ресторан в пригороде в такую плохую погоду. Идея была неплохой: раз уж мы сегодня никак не успеваем погулять по городу, так хоть прокатимся на поезде и посмотрим виды из окна- всё лучше, чем сидеть в машине, когда Балтазар себе места не находит и треплет всем нервы. Мы оставили бедного Билла, который никак не мог бросить автомобиль, на растерзание нашего продюсера, и вчетвером отправились по съезду с шоссе в сторону станции электрички. Не буду вспоминать, как я дохлюпала до места назначения в сваливающихся горных ботинках Билла исполинского размера, который любезно одолжил мне их, увидев мои посиневшие ноги в лёгких туфлях. Главное, что через двадцать минут не самого простого пути сквозь мелкий снег с дождём мы пришли на чистенькую пригородную станцию с весьма поэтичным и непонятным названием «Гринзберг». Мы купили четыре билета до Аугсбурга на электричку, которая должна была приехать всего через десять минут – хоть в чём-то нам везло. Шеннон и Томо тут же отправились делать фотографии. Из колонок, как по заказу для придания ситуации колорита, лилась мелодичная и не к месту жизнерадостная баварская песенка. Людей вокруг было много и все картаво болтали по-немецки. -Фото на память! – неожиданно скомандовал Джаред, ослепив меня вспышкой. -Интересно зачем! - я недовольно ткнула в него пальцем, сомневаясь, что ему мой светлый образ на фотографии в телефоне нужен просто «на память». Может он хочет мне потом сообщить, что он меня увольняет, как некомпетентную похотливую сотрудницу, а потому решил оставить на память хоть что-то? -Может я никогда в жизни больше не встречу девушку с сорок шестым размером ноги! Баварец издал из колонки радостный гортанный возглас йодлем, а Джаред отвернулся до того, как я успела придумать достойный ответ, и пошёл дальше вдоль платформы, снимая живописные горные пейзажи, открывающиеся со всех сторон. Я бессильно смотрела ему вслед, пытаясь предугадать, в какой социальной сети появится моё с какой-нибудь идиотской подписью, вроде «Я встретил на станции в Германии местный бродячий цирк! Карлики! Бородатые женщины! Чревовещатели и единственная в мире большеногая девушка!» Внезапно меня отвлёк металлический звон. Обернувшись, я увидела, как сухонькая старушка в мохеровом берете, покупая в кассе билет на электричку, уронила несколько монет на платформу. Я настолько быстро, насколько могла в своих огромных ботинках, бросилась помогать неудачливому божьему одуванчику и, быстро собрав раскатившиеся монеты в ладошку, с дружелюбной улыбкой протянула их старушке. Я всегда помогаю старичкам просто по доброте душевной, но меня никогда не покидает мысль, дарованная нам развитой фантазией и красивыми сказками, что любая бабушка может оказаться колдуньей, которая, исходя из твоего поведения, может покарать тебя, подсунув отравленное яблочко, или наслать на тебя бородавки. Встречи со всякими старушками во всех сказках обычно были судьбоносными и переворачивали жизнь незадачливых героев - в плохую или хорошую сторону. Чтож, а вдруг эта немецкая бабка в эффектном красном шарфике сейчас выхватит волшебную палочку и наколдует мне принца с конём или хотя бы превратит тогда меня в настоящую принцессу? -Ооо, спасибо, майне либе, - проскрипела старушка, удивив меня тем, что она хорошо говорила по-английски, но при этом называя меня по-немецки. – Такая молодая девчушка, а порядочная… Она шустро сунула монетки в модное кожаное портмоне и с любопытством устремила на меня свои выцветшие хитрые глазки, старательно подведённые синим карандашом. Весь образ этой забавной престарелой кокетки целиком выдавал в ней добропорядочную бургершу с хорошим достатком, которая любит модно одеваться и явно даёт прикурить ещё многим молодым дамам по части умения принарядиться. -А откуда вы знаете, что я иностранка? – спросила я, теряясь в догадках. Старушка поджала тонкие губки и глубокомысленно заметила: -Вы, с тем молодым человеком, - она указала пальчиком замшевой перчатки на спину Джареда, фотографирующего дверь в туалет, - громко разговаривали по-английски, майне либе.- Я покраснела, представив, какими болванами мы выглядим со стороны, но бабушка продолжила. - Я хорошо говорю по-английски, да. Я когда-то преподавала английский в школе, да. Я кивнула, думая, что даже в чужой стране надо следить за тем, что ты говоришь, потому что по близости могут шнырять всякие образованные старушки-полиглотки в беретах. Когда я уже хотела вежливо ретироваться, как престарелая немка вдруг снова заговорила. -А скажите, майне либе, сколько времени ещё до поезда? Я озадаченно посмотрела на крупные стрелочные часы над платформой, мысленно поинтересовавшись, почему она не могла сама посмотреть на них и узнать время. -Ну, если эти часы идут правильно, то через минут пять будет. Бабка уже подсеменила своими коротенькими костлявыми ножками в серых колготочках, торчащими из-под пальто, ближе ко мне. -А вы тоже поедете до Бляйба? -Ээ.. нет, мы не до эээ.. Бляйба. Мы только до Аугсбурга. – сказала я, поняв, что невольно обрела компанию на всю дорогу до пункта назначения. -Как жаль, как жаль, - не очень грустно проскрежетала старушонка, ущипнув меня за плечо. – Вы такая милая… такая милая молодая фрёйляйн! -Ой, спасибо, - растаяла я, поддавшись чарам этой обаятельной дамочки. Я так давно не слышала доброго слова, постоянно страдая от подколов и шуточек! Мой взгляд невольно обратился к тому, кто меня уж точно уже давненько не награждал ни одним добрым словом: Джаред в конце платформы всё ещё пытался сфотографировать ту дверь в уборную с нового ракурса. -Этот молодой человек, - моя новая престарелая подружка-одуванчик внимательно посмотрела туда же, куда глядела я. – Ваш.. как вы называете.. бойфренд? Я замахала руками, немного слишком нервно захихикав. -Нееет, вы что! – я снова посмотрела на Джареда, который уже позировал Шеннону на фоне огромного чау-чау с непробиваемым выражением мохнатой морды. – Нет. Точно нет. Мы не вместе. Нет-нет. Слишком много «нет», не находите? -Нет, - ещё раз добавила я, в упор взглянув на дотошную старушку, чтобы в её пушистую голову не пришла никакая другая мысль. -Понимаю, - усмехнулась та, снова поджав сморщенные губки. Мне было очень интересно, что же ей понятно. Неужели она читает мысли, как какой-нибудь вампир из саги, или я просто выдаю себя с головой, бросая томные взгляды на Джареда, даже не замечая этого? – Зря, между прочим, он очень.. милый,– неожиданно добавила она, с загадочной усмешкой. Я даже не сразу поняла, как мы перешли к тому, что абсолютная незнакомая бабушка уже начала мне давать какие-то советы, как будто я её непутёвая внучка и не могу сама понять, какие мужчины вокруг достойны внимания. Я натянуто улыбнулась и промолчала. -А, дорогуша, интересные у тебя ботинки.. -Это не мои, - сразу же выдала я. – Это мужские. Мне их просто одолжили. Конечно не мои, посмотрите, они же… - я помахала рукой на свою обувь, вновь вспомнив замечание Джареда и бродячий цирк.-… огромные! -А ну конечно, да. Понятно. Какая, однако, понятливая мне встретилась старушка. Мы прождали остаток времени до появления электрички в неудобной тишине: я, переминаясь с ноги на ногу, и старушка, благожелательно мигая глазками, рассматривая людей. Когда наконец появился поезд, я с радостью рванула, чуть не упав в гигантских ботинках, к краю платформы. Я стала в толпе страждущих попасть внутрь, следом за парнями, ожидая счастливого момента, когда можно будет прыгнуть в тёплый поезд. Старушка пристроилась тут же. Стоящий передо мной Джаред обернулся и заметил меня. Я кисло ему улыбнулась. Если он думает, что я могу остаться на станции и нашему разговору не суждено состояться, то он ошибается. В дверях показался кондуктор и стал убийственно медленно проверять билеты у входящих. Я уже разочарованно отвернулась от входа, начиная досадовать, что не удастся сразу броситься в тёплое кресло электрички и погреть подмёрзшие на улице ягодицы, как вдруг мой взгляд выхватил кое-что, что поразило меня до глубины души… Ручка старушонки, с которой я мило болтала на платформе, которая когда-то преподавала в школе английский, которая вообще выглядит такой маленькой и интеллигентной, решительно потянулась вперёд… -Что вы делаете?! – прошептала я, с ужасом вытаращившись на происходящее. Меня парализовало с ног до головы от шока. – Не надо… подождите! Бабка по-хозяйски ущипнула Джареда за левую ягодицу таким уверенным жестом, как хватают за зад в переполненном лифте у нас на моей бывшей работе. И тут же её ручонка проворно скользнула между ног вперёд, я только могла догадываться, за что она его там ущипнула… Джаред дёрнулся как от электрошока, почти также сильно, как я и ожидала. Он быстро обернулся ко мне, стоявшую прямо за ним. -Сэм?! Старушонка моментально обратилась с невинное создание в мохеровом беретике, которое только близоруко щурится на платформенные часы. -ЭТО НЕ Я!! – я шокированно смотрела на то на него, то на бабку, которая очень умело притворилась, что всё происходящее вокруг её не касается. – Это… Я в ужасе развела руками, не зная, как ему объяснить, что за номера умеют выкидывать провинциальные немецкие бабушки. -Скажите ему!!! – я отчаянно воззвала к чувству совести в этой старушонке и схватила её за рукав пальто. К моему удивлению с той произошло поистине магическое перевоплощение, мои фантазии про бабушек-волшебниц не так уж далеки от истины. -Вас волен зи вон мир?! – она вытаращила на меня свои глазёнки и прижала к груди сумочку с таким видом, как будто она видит меня первый раз и я собралась её прирезать или ограбить. – Ихь ферштее нихьтс! Окружающие стали оборачиваться к нам, а мои руки как будто приросли к её рукаву. Вот же маленькая обманщица! -Сэм! – Джаред схватил меня под локоть и потянул вперёд, протолкнув перед собой прямо к кондуктору, который с подозрением посмотрел на мой билет. – Если ты думаешь, что это смешно, то ты ошибаешься… И что с тобой сегодня такое? Он затолкал меня в поезд. К счастью, свидетелей пикантной сцены с немецкой учительницей в годах не было. Но в то же время и к моему несчастью, потому что вся вина за непристойные телодвижения легла на меня. Шеннон и Томо уже заняли свои места у окна, в прелестных красных мягких креслах, остальные пассажиры рассаживались по местам и вокруг стояли шум и суета... -Ты чего это так осмелела? – удивлённо спросил Джаред, с тревогой пощупав мой лоб, как будто подозревая у меня горячку. Я с раздражением скинула его руку, выискивая ту старушку среди пассажиров. -Я тебе говорю, это не я! – вылупив глаза, плюнула я. Я нервно распахнула пальто – мне стало жарко. Увидев похожий берет я уже хотела броситься в том направлении, чтобы требовать справедливости, но Джаред крепко держал меня за плечи, а потому я только рванулась и отдавила ему ногу увесистым ботинком Билла. -Да успокойся ты! – он поморщился и поставил ногу подальше от моих ботинок, которыми можно истреблять кротов. Мимо протиснулось несколько немцев, заставив нас немного сдвинуться в сторону. Над головой Джареда опасно проплыли лыжи в чехле. Я злобно проводила их взглядом, как будто они тоже были в чём-то виноваты.– Это конечно странно, но это… Мимо нас прошла пожилая пара вместе с большим мохнатым чау-чау, с которым фотографировался Джаред. Собака неумолимо прошествовала между нами, бесцеремонно подтолкнув меня своим пухлым задом и обернув вокруг лодыжек Джареда поводок. -Здорово, что ты такая стала… - с извинениями хозяева высвободили его от пут и поспешили следом за своей собакой, которая скорее вела их за собой, чем они её на поводке. – Смелая. Правда. Тебе… - он раздражённо оглянулся на вновь подталкивающих нас рассаживающихся пассажиров. – Тебе идёт. Он снова посмотрела на меня в упор и лукаво улыбнулся. -Да я же тебе говорю… - тут до меня дошёл смысл его слов. Весь мой пыл и желание бежать и доказывать правду испарилось, меня будто кто-то подцепил крюком за живот. -Да… я такая, - невозмутимо выдала наконец я, высокомерно вскинув брови. Давай, сексуальный кролик, выпускай свои коготки! Ой, что-то я не так сказала… Я задержала дыхание, как будто это могло спасти меня от того, что я вот-вот снова потеряю дар речи или сморожу какую-нибудь глупость. Я внимательно посмотрела на него: его слегка покрасневшие щёки и нос от холода заставили меня улыбнуться. Он уже давно не стоял ко мне так близко. Кондуктор вошёл последним и что-то громко крикнул. Кажется, лучше нам занять места, а то может ещё с электрички ссадят, как оказалось, немцы очень непредсказуемые субъекты. Я уже двинулась к свободным креслам около Шеннона и Томо, которые любезно придержали их для нас, как я снова почувствовала преграду: Джаред мягко, но крепко продолжал удерживать меня. Я вопрошающе уставилась на него: он что, решил завести наш разговор прямо тут – в проходе электрички среди лыжников и собачников? -Не торопись, это же не самолёт. С тобой ничего не случится, если ты постоишь. Сколько нам ехать до города? – тихо спросил он, заглянув мне в глаза. Я моргнула, разглядывая его слегка мокрые от снега ресницы. Поезд тронулся. Так как мы стояли поперёк прохода, нас слегка качнуло и я на мгновение оперлась руками на грудь Джареда. Поверх его плеча, я перевела взгляд на кондуктора, который отвлёкся на всё того же пуленепробиваемого чау-чау и не обращал на нас внимания. Джаред сбил меня с толку своими вопросами, какая ему разница? -Минут пятнадцать, - ответила я, снова взглянув на него. Я никогда не обращала внимания, что у него почему-то всегда немного тревожные глаза. – А что такое? Он слегка прищурился и своим любимым движением, схватив меня повыше локтя, повёл в конец вагона, ни слова не говоря. -Куда ты? – оторопело прошептала я, ускорив шаги, чтобы не волочиться за ним следом, а идти рядом. Он отпустил моё плечо и осторожно скользнул рукой мне под расстёгнутое пальто, приобняв за талию. Я не знала, как понимать происходящее и как себя вести, но его рука показалась мне вполне вписывающейся в моё пространство под пальто. Вроде как это прелестное кресло прекрасно вписывается между столом и шкафом, мисс! Моё сердце ускорило свой темп, я стала смутно догадываться, куда и зачем мы идём, но в то же время с ним никогда ни в чём быть уверенной нельзя. -Пошли-пошли, - быстро побормотал он, и открыл рукой дверь, ведущую в отдельное отделение вагона, галантно пропустив, выходящую из неё ещё одну за сегодняшний день старушку. Мы вышли в маленький своеобразный предбанник, одна дверь из которого вела в следующий вагон, а другая, судя по медным табличкам – в уборные. Мне захотелось несколько вещей одновременно: начать метаться, пока я не проломлю себе в стене путь на свободу, притиснуть Джареда к стене, чтобы наконец отомстить ему за долгое время моих мучений и, как ни стыдно в этом признаваться, в туалет. Долго размышлять, что надо будет делать дальше, мне не пришлось. Его рука быстро спустилась с моей талии вниз, и он ловко прижал меня к себе. Я уткнулась носом ему в шею, чуть повыше шерстяного шарфа, боясь пошевелиться. Как ни странно, я уже успела забыть это ощущение близости с той неудачной ночи в Лионе, хоть мне и казалось, что оно впечатается в мою память навсегда. Я осторожно прижалась к его горячей пахнущей молоком шее, ощущая виском слегка шершавую кожу на щеке. Все мои мысли тотчас же испарились, я забыла о моей мести ему, о старушке, подставившей меня, о ожидающих нас Шенноне и Томо там, в вагоне… Я только нежно обняла его, запустив руки ему под куртку, так же как и он, прижавшись к нему ближе. -Ты, кажется, хотела поговорить со мной? – Джаред тихонько усмехнулся, снова убрав руки, как только почувствовал мой ответ. Стоит ли говорить, что мне уже перехотелось беседовать с ним на серьёзные темы вообще. К чему это выяснение отношений? Во всяком случае сейчас. -Это ты вообще-то предложил, - пробормотала я, озадаченно подняв на него глаза. Он что, привёл меня сюда только для этого? И начал меня заводить просто забавы ради? -А ты согласилась, - заметил он, зачем-то попробовав ручку мужского туалета. – Так что давай говорить. Я продолжала с подозрением смотреть на него, теребя карман пальто. Во мне поднимался гнев. То есть только что это было так, дружеское объятие, чтобы раскрепоститься перед задушевной беседой? -Ты не хочешь, значит, говорить? – за меня ответил Джаред, прислонившись к стене.– Моё дело предложить…. – он склонил голову на бок, задумчиво посмотрев в окно. – И заметь, я предлагал поговорить тебе целых два раза. Я решительно втолкнула его в открытую дверь мужского туалета. Потом я также решительно потянулась и защёлкнула замок на двери. Меня окончательно добила его «политика невмешательства»: он сам аккуратно доводит меня до белого каления, а потом ещё и делает меня виноватой. -Знаешь что?! – крикнула я, когда мои нервы, так долго подвергавшиеся разнообразным пыткам за сегодняшний день, наконец сдали. – Ты меня просто убиваешь!.. -Смотри, мы уже разговариваем, - радостно заметил он, явно забавляясь при виде моей ярости. -…ты тянешь, тянешь, тянешь, а потом ты просто РАЗ! – я пнула дверь закрытой кабинки, заставив ту жалобно скрипнуть. – ты вроде как всё сделал правильно! Ты молодец! ТЫ ЖЕ МУЖЧИНА! -Последовательно мыслишь, - одобрил Джаред, подходя ко мне ближе, которому понравился выпад на «раз». После его замечания мне сильно захотелось окунуть его лицом в унитаз. В горле начинало неприятно щипать, мне хотелось разрыдаться. После того, как я раскрошу его череп на мелкие кусочки, конечно. Я долго сдерживалась, но как обычно бывает, в итоге, накопившаяся обида гораздо сильнее. -За что ты так со мной?! – я уже почти истерически взвизгнула. Долгие месяцы терзаний наконец пинками заставили меня излить душу, пусть и в немного скомканной манере. – Ты просто не понимаешь, ты не можешь понять... Джаред быстро заткнул мне рот жадным поцелуем. Ещё несколько мгновений, я билась как пойманная рыба, продолжая что-то протестующее сдавленно мычать, пока он просто силой не заставил меня остановиться, одной рукой удерживая за шею, а второй крепко прижимая к себе. Его руки, как только он удостоверился, что я больше не буду впадать в истерику, проворно стянули моё пальто. Куда он бросил его, я старалась не думать, а также о том, что мы были в туалете поезда. -Эй! Там мой телефон! – только и смогла выдохнуть я. Через мгновение я поняла, что ему всё равно, что с моим телефоном. Меня обуревали противоречивые чувства, придавая мне сил, которые мне обычно так не хватает. Я схватила его края куртки и резко дёрнула вниз, стащив её до локтей, так, что ему стало трудно двигаться. Мы пошатнулись и врезались всё в ту же многострадальную дверцу кабинки, которая снова надломленно заскрипела. Я сильно ударилась об неё затылком, но почти не замечала боли. Джаред пытался освободиться от куртки, запутавшись в рукавах. Даже не думая ему помогать, забралась пальцами по его горячей коже на шее под шарф, чтобы оттянуть его вниз, не разматывая. Я чувствовала знакомый сладковатый аромат вместе со специфическим запахом шерсти, которая покалывала пальцы. Наконец сбросив куртку, он ловко подхватил меня, усадив на край раковины. Я вздрогнула всем телом, ощутив холод керамики. Что ж, не совсем то, на что я рассчитывала, подумала я, с упоением ощущая напряжение мышц на его лопатках, пройдясь пальцами ему по спине, но тоже очень.. очень.. -Да сними ты этот ужас, - выдохнул он, схватив меня за лодыжку и стащив один ботинок. -Смотри-ка, значит, я так и не встретил пока девушку с сорок шестым размером! – усмехнулся он, сильно обхватив меня за икру. Засмеявшись, я с готовностью сбросила второй, который соскользнул с ноги легко и отлетел в сторону, со стуком ударившись где-то в глубине комнаты. Я сняла руки с его спины и уже не так решительно осторожно забралась руками под край его джемпера, дразнящее пройдясь руками вдоль ремня его джинсов. Мне было страшно, неловко, мне было холодно, в конце концом сидеть на раковине, но в этот раз я собралась идти до конца. Руки Джареда скользнули вверх по моим бёдрам, поднимая подол платья… -О, ради всего святого, Сэм, колготки?! – он разочарованно уставился на утягивающий верх телесных колготок, которые вынырнули из-под юбки. -На дворе январь месяц, Джей! Может мне ещё и без трусиков ходить надо?! -Ладно, ничего, но мы так с тобой провозимся… «ДЕР ЦУГ ФЕРТ ИН ДИ АУГСБУРГ ЦЕНТРАЛЬ ШТАЦИОН ИН ФЮНФ МИНУТЕН» Поехали до Бляйба! Поехали до этого гребаного Бляйба, хотелось орать мне. Рука Джареда замерла на краю резинки моих колготок. Видимо, поезд едет до Аугсбурга гораздо меньше, чем я думала, а может мы просто «провозились»… через пять минут прибытие? Даже не надо знать немецкого, чтобы уловить название города и понять, что такое «фюнф минутен»… Ну чтож, надо было понимать, на что мы идём, собираясь сделать это в скоростной электричке, находясь слишком близко до пункта назначения… Я посмотрела в глаза Джареду, который ответил мне напряжённым взглядом. Я молча дотронулась пальцами до маленькой венки у него под глазом, в знак утешения. -Тебе не кажется, что над нами тяготеет какое-то проклятие? – я почувствовала на запястье его тёплый вздох. Джаред, аккуратно обтянул моё платье вниз. -Это нам знак, - проворчала я, неуклюже слезши с раковины. Мои ступни коснулись ледяного кафеля на полу, я поежилась. – Знак свыше. Джаред усмехнулся и принёс мне ботинок, который я закинула в другой конец уборной. Пока я одевала ботинки Билла, который и не подозревал в какой передряге они побывали, он принёс мне ещё и пальто, параллельно натягивая свою куртку. -Если что, у нас будет туалет в самолёте послезавтра, - утешительно заметил Джаред, когда мы с ним не спеша, красные и растрёпанные вышли из мужского туалета. -В каком смысле? – оглянулась я на него. Он, нахмурившись, поправил на мне ворот платья, как будто специально легонько дотронувшись пальцами до ключицы, заставив меня вздрогнуть. -Мы летим в Нью-Йорк на пару дней, – он снова спокойно посмотрел на меня, взяв себя в руки окончательно. – Сегодня только обсуждали, забыла? Я вспомнила, что сегодня за ужином, кажется и правда то ли он, то ли Балтазар, что-то упоминали, но я была… я была больше занята тем, что творилось под столом, чем тем, что происходило за ним. -А ну точно,- я изобразила на лице выражение будто я, разумеется всё знала, только, понимаете ли, запамятовала. Он усмехнулся, явно раскусив меня и легонько подтолкнул меня в спину обратно в вагон, где пассажиры, готовящиеся сходить в Аугсбурге уже снимали с полок свои вещи, спортивный инвентарь, будили своих соседей, одевали шапки… Я еле ковыляла по проходу на ватных ногах, с моей заторможенной реакцией на раздражители, сейчас, когда надо было собраться и поостыть, я никак не могла успокоиться и чувствовала, как горит моё лицо. -Ладно, это я приставал к тебе в ресторане, я соврал тебе, - жарко пробормотал Джаред мне в ухо, сжав моё запястье, когда мы уже почти подошли к ничего не подозревающих Томо и Шеннона. -Ладно, это я ущипнула тебя на станции, я тебе тоже соврала, - причмокнула я, наслаждаясь своей маленькой, но сладкой ложью. Я ничего не понимаю, что делается. Ровным счётом ничего. Можно мне звонок другу?