Апокалипсис

— Они уже уехали? — Тэхен выходит из здания, видя, как отряд Чона ходит на улице, помогая омегам с некоторой работой. — Чимин тебе не сказал ничего? — Намджун выпрямляется, стирая капли пота со лба. — Нет, как и вам. Но, думаю, он знает, что делает. Обычно он ездит сам, и каждый раз успешно. Думаю, в этот исключений не будет, — Тэхен вздыхает, перелистывая некоторые бумаги. — Раз уж вы все здесь, у нас есть работа для каждого. Механики у вас кто? Вы пойдёте с Бэкхеном. Нужно, чтобы вы посмотрели наших птичек. — Без проблем, — с легкой улыбкой, Чанель направляется в сторону Тэ, но запинается и почти принимает упор лёжа, когда… — Оу, эти красавчики идут со мной? — приятный голос в прямом смысле слова, выводит из равновесия. — Да, и ты следишь за ними, Бэк, — Тэхен осматривает остальных, распределяя и забирая себе Намджуна. — У тебя самая скучная работа. Разбор бумаг и разного вида документов, сортировка, аналитика и распределение. Потом мы должны доделать некоторую схему, — Тэ улыбается своей странной улыбкой, когда видит кивок со стороны. — Тэ, проверяй их по рации иногда, — Юнги вздыхает раздраженно, смотря на уходящего омегу и прощаясь с Хосоком, что идёт в сторону излюбленной лаборатории.

***

— Что за птички? — Чанель осматривает темный ангар, заходя внутрь и морщась от яркого света, что безбожно режет глаза. — Самолёты. Нам удалось вытащить их из разрушенного аэропорта, но в каком они состоянии… Их нужно осмотреть, подлатать, и поднять в воздух. Работы много, но нам нужны были специалисты. Вы ведь справитесь, да? Омега проходит мимо остановившихся Альф, задевая Чанеля рукой и мягко улыбаясь, видя, как тот вздрагивает, и, кажется, каменеет. — Конечно, у нас ведь и выхода нет другого, — Сехун направляется к огромной махине. — Схемы вы взяли хотя бы? Без них чинить эти машины… Невозможно. — Конечно, сейчас, я… Принесу.- Бэкхеном скрывается за дверью, а Сехун сразу разражается громким смехом. — Ты бы видел себя, — смеётся тот, хлопая друга по плечу, — Ох, как это было. — Отвали. Лучше займи свой мозг чем-то более полезным, — Пак всматривается в детали самолёта, через открытую пластину. — Просто подкати к нему, — Он садится на пол, наблюдая за другом, — Он ведь нравится тебе? Ммм? — альфа играет бровями, получая пинок в бедро. — Это все, что я нашёл, — Омега проходит мимо Чана, казалось бы, модельной походкой, от чего даже крышка не выдерживает, срывается, больно ударяя по голове и заставляя зажмуриться, а не прожигать омежью задницу бешеным взглядом. Бен оборачивается резко, видя эту безумно смешную картину. — Больно? — он в глаза заглядывает, когда Чанель выныривает из-под тяжёлого предмета, отходя чуть дальше. — Нет, нет… Все в порядке, — Пак взгляд раздражённый бросает на друга, что по полу катается, крякает и задыхается, кажется от смеха. — Я бы оказал первую помощь… Если что, скажи мне, ладно? Чанель? — Бэк машет рукой перед чужим лицом, привлекая внимание. — О, пожалуйста, окажи ему первую помощь. Видимо, он хорошо приложился головой, — Альфа хохочет, вздыхая и поднимаясь, идя к столу, где раскладывает все бумаги. — Я пока поработаю с этим и потом расскажу тебе. Иди, Чанель, иди. В кабинете пахнет странно, как в больнице, думает Чанель, когда садится на стул и наблюдает за омегой, что осторожно осматривает чужие плечи и голову. — Я дам тебе лёд, приложишь к голове, чтобы хуже не стало. Да и боль это приглушить поможет. — Мама в детстве ещё и целовала, — зачем-то говорит Чанель, смотря в омежьи глаза. — Куда? — Бэк осторожно прикладывает холод к месту ушиба, слыша тишину и тихое дыхание. — Ладно, можешь не говорить. Бэкхен наклоняется, оставляя короткий поцелуй на чужой макушке и тут же скрывается за дверьми кабинета, крича что-то Сехуну.

***

— Что делает Хосок и Юнги, пока мы здесь? Джун перетаскивает кипы бумаг, складывая их на стол, пока Тэхен, медленно попивая чай, разбирает одну из стопок. — Думаю, они изучают одно из тел заражённых. Помнишь ту махину, что нападала на Чимина и Чонгука, пока они стояли на машине? Мы перевезли его в закрытую камеру, где они делают пробы, пытаясь найти лекарство, либо что-то, о чем мы ещё не знаем. Работы много, да и у Хосока глаза горели, когда Джин его позвал, представляешь? Прямо как у ребёнка. — Да, Хосок действительно человек-солнышко в нашем отряде, — Джун подходит ближе, рассматривая документы с Тэхеном. — А Юнги я отправил на испытание нового оружия. Всё-таки не зря у нас тут ученые есть, — Тэ гордо улыбается, — остальных отправили на разведку. Поэтому лагерь сейчас пустует. Стену, кстати, доделали, и угрозу жизни ничего не представляет. — Тяжело было? — Джун на стол садится, перебирая бумаги и отмечая для себя особо важные. — Тяжело? Не то слово.- Ким усмехается, — Зато смотри, какими мы стали. Завалили группу Альф. Представляешь, — Тэхен смеётся, получая смешок в ответ. — Отец Чимина был одним из тех, кто занимался какой-то разработкой, что привела к этому взрыву. Его семья… почти не выжила. — Почти? — Но то, что он был более менее в курсе всего, нам удалось отхватить для себя лакомый кусочек земли, и вывезти из разрухи необходимые машины и вещи. Бэкхен был сыном одного из пилотов. К сожалению, он разбился на самолете во время этого взрыва. А Бэкхен потом поднял один из самолетов и у нас есть птичка. И даже не одна. — Ну, а ты? — Джун с интересом рассматривает чужое лицо, пытаясь считать с него эмоции. — А я, так уж вышло, сын командующего армией. Благодаря мне удалось вывезти машины и боеприпасы вроде оружия, ракет, пуль, снарядов и другой мелочевки. У нас прям таки сильная сборная солянка. Ты ведь тоже военный, Намджун? Ким смотрит в папку, отдавая ее парню. — Тут все про тебя. — Вы это хранили? — Намджун личное дело открывает, пробегаясь взглядом по строчкам. — Нет, я нашёл ее случайно только что. Но где-то здесь есть стопки с личными делами. Мы взяли на всякий случай, мало ли. — Ладно, так. Что нам нужно сделать? — Вот в этой стопке отчёты за прошлый месяц. Вон в той за позапрошлый. Нужно перепроверить их и выявить разницу. Отчёты по многим районам, так что, думаю, времени на это тоже много уйдёт. — Вы исследовали это все? — Джун вчитывается в текст, — Я могу добавить что-то о месте, где стоит наш лагерь. Если это поможет. — Да, давай. Лишним не будет. Сделать тебе кофе или чай? — Да, кофе, пожалуйста. Думаю, мы тут надолго.

***

Целый день территория зданий была почти что пуста. Лишь под вечер, когда начался сильный дождь, и группировки вернулись с заданий, в стенах корпусов действительно заиграла жизнь. Тэхен хлопает Намджуна по плечу, говоря, что закончат они завтра, и направляется в сторону выхода. — Давай, идём, поедим чего-нибудь. Может, и твои вернулись. Да и от добытчиков ни слуху ни духу. В столовой грохот, галдёж и жарко очень. За столом уже сидят Хосок с Юнги, переплетая пальцы, Бэкхен с Чанелем и Сехуном, что не устаёт подстрекать друга по поводу омеги, даже некоторые ребята из отряда Чона. Вот только самих командиров нет. — Возьми мне порцию, я сейчас приду, — Тэ выходит в тихое место, пытаясь добиться ответа и выйти с пропавшими на связь. Вот только из неё либо тишина, либо шипение. И никаких признаков жизни. Тэхен за стол возвращается, нервно оглядывая все вокруг. — У тебя рация с собой? — Тэхен на Юнги смотрит неотрывно. — А что? — Вызови Чона. Сейчас же, — у Кима костяшки белеют и ждёт он нервно, когда шепелявый вызывает командира. Но ни на первый, ни на пятый раз вызова — ответа нет. — Они могут быть там, где стоят глушители, — пытается вклиниться Бэк, но осекается, когда низкий голос заявляет: «Мы убрали все глушители в периметре мест охоты». — Хорошо. Может, у них есть датчики? — Сехун хлеб жуёт, смотря на омегу не менее взволнованно. — Датчики слежения. Вы могли бы выследить их. Или машина. В нашей машине установлен один. — И что ты молчал? Идём, — Тэхен подрывается, направляясь в комнату, оборудованную техникой. И весь отряд, к удивлению Кима, идёт следом. — Машина была замечена на 95 километре шоссе, где развилка. И дальше по прямой. — Но Чимин бы никогда не поехал туда. У него есть место охоты, он знает, что туда нельзя. Какого черта, — Ким кулаком по столу бьет, а Намджун укладывает широкие ладони на плечи Омеги, стараясь успокоить. — Знаете что, такие, как Чонгук, так просто не умирают. Будьте уверены, они живы. Юнги смеётся, следя за мигающим огоньком. — Он не умрет просто так. Вот Чимина убить — да. Но он у нас тварь живучая. — Ещё одно слово и я сломаю тебе ноги, — Бэкхен рычит, смотря на Юнги, впервые при незнакомцах показывая своё раздражение. — Не волнуйся, я буду его держать, — осторожно проговаривает Хосок, замечая взгляд преданной собаки. — Я все ещё благодарен Чимину. Да и Гук не такой. Он ненавидит омег, но чтобы убивать — это вряд ли. — В таком случае ты, Юнги, с Намджуном, Хосоком и мной, отправимся к этой самой машине. И посмотрим, как там обстоят дела. Хорошо? — Тэхен улыбается, а после скалится и становится серьёзным в долю секунды. — Собирайте машину. Сейчас! Через пару десятков минут за окнами внедорожника уже мелькает пустошь, в кабине стоит гробовая тишина, давящая на голову. — Ехать долго. Мы прибудем когда? К раннему утру? — Скорее почти к полудню. Мне интересно посмотреть на то, что заставило их свернуть. Если, конечно, заставило. Тэхен замолкает, облокачиваясь на Джуна и прикрывая глаза. Тот, по всей видимости, уже спит, так что работает в качестве подушки идеально. — Давно тут дождя не было, кстати. Так хорошо… Стук капель по крыше, размытые пейзажи в окнах и правда завораживает. Вот только смотреть на это хотелось бы находясь в мире без разрухи, убийств и выживания. Но увы. Юнги из машины выходит, когда дождь прекратился, и вокруг начало светлеть. — Теперь ясно. Мин подходит к одному из разлагающихся трупов оленей, вздыхая и возвращаясь обратно. — Тэхен. Смотри на дорогу, — Мин бьет омегу в колено, заставляя проснуться. — Что это? Ким вылезает из машины, стоя на полу кабины и опираясь локтем на верхнюю перекладину двери. Смотрит сверху на протяженность дороги, и глазам поверить не может. — Поехали от сюда, — Тэхен обратно садится, закрывая дверь, — Это выглядит просто ужасно. Машину Чона они находят с трудом, если честно. Лес в этот раз такой же тихий, даже несмотря на то, что ливень прошёл. Юнги в машину возвращается и поворачивается к омеге с непониманием. — На них никто не нападал. Машина без царапин, заперта, вещи внутри кабины некоторые есть, но основные отсутствуют. Это какая-то сомнительная херня, знаешь ли. — И ты это МНЕ будешь рассказывать? — Тэхен выходит из машины, опираясь на капот. — Давайте выйдем в лес, ладно? Посмотрим что там есть. Но не по одному. — Почему? — Джун выходит следом, тихо вздыхая и смотря на омегу. — Нельзя. Просто… Нельзя, поверь. Во всяком случае, — Тэхен замирает, слыша шипение из рации, а после и знакомый голос. — Третий, это Первый. Как слышно? Третий, это Первый. Как слышно? У Тэхена руки дрожат и облегчение в глазах читается — Первый, это Третий, где вы? — В городе, что по пути на 95 шоссе, прямо по дороге до конца. Отправьте поисковый отряд как можно быстрее. Приём, как слышно? — Понял тебя, поисковый отряд прибудет в течение шести часов, жди. Мы прибудем на самолёте, найдите самую высокую точку в городе, заберём вас оттуда, приём. Юнги уже докладывает об этом в штаб, где сразу же готовится самолёт. По дороге Бэкхен забирает и ребят на машинах, после чего облетает территорию, направляясь в сторону города и уже оттуда пытаясь рассмотреть командиров. Стоя в кабине пилота, команда радуется, пока не спускает тросы и не замечает, как Чонгук прежде Чимина перевязывает, следом взбираясь и придерживая чужое тело. — Что ж так долго.- Руки у альфы кровью запачканы, в глазах безумство и паника читается. Тело ослабевшее, без сознания находится в чужих руках. Чон лишь в самолете его на пол укладывает осторожно, в панике осматривая чужое лицо. — Отойди от него, Чонгук, я посмотрю, — Хосок взволнованно делает шаг вперёд, слыша угрожающий рык. — Не трогай. Я перетянул места, где раны. Долетим до базы, я тебе его отдам, но сейчас не смей. Чонгук тянется руками к омеге, но вздрагивает, когда Намджун поднимает его резко, заламывая руки за спиной под приказом Тэхена: «Убери его. Сейчас же». Ким отводит его в другое помещение закрывая там и пытаясь привести в чувства. — Успокойся, слышишь? Он в порядке. Чонгук, ну же. А Чон вырывается, с грохотом отшвыривая Джуна в стену и цепляясь за ручку двери. — Ему больно. Отпусти меня! Какого черта ты творишь?! Чон больно прикладывается головой об пол, оказываясь зажатым между чужим телом и твёрдой поверхностью. Хосок появляется незамедлительно, вводя в чужое плечо сыворотку, от которой сознание Чона начало успокаиваться, а после и вовсе ушло, оставляя вместо себя лишь естественное состояние усталости и сон. Просыпается Чонгук до того, как самолёт сядет. Сам относит омегу на хирургический стол и с болью в сердце покидает комнату, оставляя там врачей наедине с омежьим телом. Чонгук говорить ни с кем не хочет в первый день, крутится у двери хирургического кабинета, позволяя Хосоку раны обработать единожды. — Когда они закончат? — Чон останавливается, смотря на Юнги, что состоянию друга поражается. — Они должны вытащить этого придурка с того света. Это я должен убить его. Избить за слабоумие как минимум, что ринулся на этого заражённого. Твою мать, — Чон бьет в стену с рыком. — Чонгук, идём. Ты же умнее Чимина, должен понимать, что тебе жить надо. А то подохнешь от голода. Кто его убивать будет? Или как минимум, — Джун смеётся, — избивать за слабоумие? Чонгук отходит от двери нехотя, уходя в сторону столовой вместе с братом. На еду он накидывается мгновенно, съедая две порции картофеля и овощей. — Ну что, поход в магазин закончился плачевно? — Джун жуёт веточку укропа, смотря на брата и на подошедших ребят. Чонгук вздыхает, откладывая столовые приборы и смотря на окружающих. — Я могу свалить все на Чимина, но… Этого не ожидал никто. Да и не его вина это. Сядьте, я все расскажу. Чон смотрит в стол некоторое время, молчит, с мыслями собираясь, а после рассказывает все в мельчайших подробностях, исключая ночь в мотеле, конечно. Репутация всё-таки важна. А у Чимина раны глубокие, кровотечение сильное, что возятся с ним долго. Благо, задеты лишь мышцы, обошлось даже без переломов. Джин шьёт по-живому, затягивая порезы нитью, на плече и бедре парня. Обезбол вкалывает лишь когда тот в себя приходить начинает. Хосок держит крепко, пока боль не стихает и омега кричать не перестаёт, пока руку закусывает с силой и смеяться пытается через боль, когда Джин отпускает свои шуточки о жизни и смерти. Пак глаза вытирает, дыша тяжело и жмурится, не говоря ни слова. — Я думал, рай будет выглядеть поприятнее. А тут снова ты, — Чимин шутить в ответ пытается, смотря на взволнованные глаза врача. — Я рад, что ты жив. — Нет. Неееет.- Пак вздрагивает, дыша через раз, когда боль уж очень сильно врезается в грудину. — Дыши плавнее и разговаривай меньше. Неделю будешь лежать в палате. А потом уже посмотрим, куда тебя определить. Тяжелых ранений нет, — Хосок улыбается, видя чужую слабую улыбку, смешанную с огромным количеством боли. — Твой невероятный у двери дежурит каждую ночь, — Хосок поднимается, — Я принесу тебе поесть. Постарайся не уснуть до этого момента.

***

Чимин словно ходить заново учится с прорезанной почти насквозь ногой. За пределы палат его и правда не выпускают, мол, безопасность и стерильность превыше всего. Чон изводится, но командование берет на себя, приводя в порядок обстановку, руководя процессом подготовки машин, составлении карт, поиска координатов, интересуется выводами ученых по поводу заражённых, питаться начинает нормально, но дерганый и нервный до безумия. От того, что не спит. Сидит у палаты с фонарем, что-то своё на листах пишет, и ждёт, вероятно, чуда какого-то. Утром на территорию снова опускается туман, и Чон выходит на охоту, только в этот раз со своей командой. И возвращается, когда солнце поднимается из-за горизонта, на утро следующего дня. В этот раз охота прошла на ура: несколько оленей, множество уток, и даже рыба. — Хорошо съездили, и проблем не было никаких. Не то, что в прошлый раз. Только покалечились напрасно. Не омежьи это дело, — Чон лицо руками потирает, вздыхая, — по кустам лазить, чтобы дичь ловить. Впредь только мы ездить будем, а то… — А то что? — Чимин тихо за Чоновой спиной стоит, речь красочную слушая. Альфа оборачивается медленно, удивлённо смотря в чужие глаза, в которых от прежней радости и желания поблагодарить, не осталось и следа. — Тебе давно нос никто не разбивал? Или у тебя начали коготки прорезаться, как только я с ранением слёг? — Пак помнит, что швы ещё не затянулись, и дёргаться ему сильно нельзя, от того сдерживается через силу. — Я уже говорил, что омеги — слабый пол. И им не место в таких условиях. Я был такого мнения до, буду с ним и впредь. Ясно? Мне плевать, койка, не койка, ранение, не ранение. Если на тебе держится все, и от тебя все зависит, да хоть при смерти ты будешь. Ты должен… У Чимина на сердце кошки скребут, от обиды и разочарования. Видимо, он действительно слишком поверил в Чона за это время. За эту поездку и за эти семь дней, опираясь на слова новых сокомандников. Чимин бесится, от чего отталкивает Чона, дышит тяжело, смотря с ненавистью и не чувствует, как швы расходиться начинают, когда Пак в живот бьет с силой, ногой от себя альфу отшвыривает, садясь сверху и зажимая чужие руки, наносит удар по лицу. Сильный и несдержанный. Чимин выпрямляется, когда Тэхен оттягивает его от альфы, зажимающего нос рукой и просит успокоиться. — Спешу напомнить, командир Чон, что я все ещё человек. Человек, у которого элементарно хотя бы раз в жизни наступает то самое «Не могу»! — Пак рычит, с силой сжимая челюсти от боли в ранах. — Это моя база, моя территория и мои правила. Уясни одно. Ты здесь — никто, пока я могу говорить. Одно мое слово и ты будешь лежать точно так же, с кровавым кратером на виске. Я понятно объясняю? — Спешу напомнить командиру Паку, что недавно я спас ему жизнь. Дважды. Чон поднимается, подходя к омеге. — И в таком случае ты не имеешь никакого права… — Я не просил тебя спасать мне жизнь! — Чимин смотрит с вызовом, чувствуя, как сердце в груди заходится. — Если ты все ещё думаешь, что ты можешь решать все, то я спешу разочаровать тебя. — Я управлял здесь всем во время твоего отсутствия, Чимин! — Чонгук злиться начинает, руки сжимает в кулаки до побелевших костяшек. — Думаешь, ты смог бы сделать это без моего позволения? У меня свои люди, которые в мое отсутствие руководят процессом. Спускайся с небес на землю. Чимин битву взглядов проигрывает, смотря на кровавое плечо и делая пару шагов от Чона, что, так же заметив, смотрит взволнованно. В, некоторого рода, панике. Альфа подойти пытается, за руку омегу ухватить, чтобы дойти помочь. Сам не понимает, почему так меняется с Чимином. Почему свои принципы предаёт. — Не приближайся! — Пак рычит угрожающе, отходя снова, — Даже не смей подходить ко мне, Чон Чонгук. Думаю, ты сказал и сделал достаточно. Прости, что заставил спасать жизнь такому убогому омеге, как я. Подойдёшь ближе, чем на метр — застрелю. Чимин отворачивается, зажимая плечо ладонью и беззвучно скуля от боли. Тэхен идёт следом, помогая другу и направляясь в мед кабинет. Намджун лицо ладонями закрывает, вздыхая. — Молодец. Это именно то, что ты хотел сказать ему при встрече. Умница. Чонгук смотрит на брата, дышит через раз, смотря на уходящего. — Но я ведь просто сказал правду. Я… — Полный придурок, — Юнги смотрит на Чона. — Извинись перед ним. Сам ведь говорил, что он не виноват. Сам защищал его. А теперь? Определись уже, Чон, меняешь ты свою позицию и мнение или нет. Юнги Джуну кивает, направляясь в комнату, дабы принять душ, а Чон следом плетётся, не понимая, что на него нашло. Тэхен ругается всю дорогу, садит его на кресло и бьет тревогу Сокджину. Чимин зажимает в зубах ткань, не понимая от чего больнее. От раны на теле, от острой иглы или ниток, или же от слов одного альфы, что в миг испортил все накопившееся. Чимин вопреки запретам, вечером, делает обход вместе с Тэхеном, проверяя, все ли в порядке. — Завтра с утра… Нужно будет сообщить всем, что мы начинаем сборы и подготовку к «новому свету». На это уйдёт около двух недель, или даже месяц. Но медлить нельзя. Что у нас по отчетам? — Судя по прошлым месяцам, в промежутке тридцати дней, сократилась численность дичи, высушена родниковая вода в радиусе ста километров от базы, или уже даже больше. Высыхает почва, пепел начинает убивать все живое в ней. Боюсь, это скоро настигнет и наш лагерь так же падет. Полей больше не будет. Чимин смотрит с холодом на их лагерь, видя, как внизу снуют маленькие людишки. — В таком случае подготовка неизбежна. — Над самолетами началась работа. Говорят, потратят на это около двух недель или месяца. Так что… — Нужно не сдохнуть за это время. Чимин глаза прикрывает, чувствуя, как лицо обдувает холодный воздух. — Хорошо, я понял тебя. Иди, я приду позже, ладно? — Чимин улыбается другу измученно, вновь отворачиваясь к пейзажу и блуждая глазами по потемневшему небу. Чон сталкивается с Тэхеном на лестнице, что делает вид, будто Чона вообще не замечает. Просто уходит, разрешая альфе выйти на смотровую площадку. — Чимин? — Снова пришёл поливать грязью омег и хвалиться своим поступком? Мне снова извиниться, чтобы ты ушёл, или что? Чон жмурится, делая шаги в сторону омеги. -Прости, — Чонгук осторожно касается чужого плеча, не получая никакой реакции — Нет, — Чимин отвечает как-то быстро, заставляя Чонгука вздрогнуть. — Мне жаль, что я… Обидел тебя. — А знаешь ли ты, чем конкретно ты смог обидеть? — Говорю много, — Чон гладит омегу по плечу, стоя за спиной, совсем рядом, очень близко, от чего по коже Пака мурашки бегут. — Поступки разные. Ну, и слова играют роль, бесспорно. Я отказал, потому что тебе не за что извиняться передо мной. Я тебе никто. К тому же ещё и омега. Не обижай своё эго таким действием. — Ты как минимум не враг. — Ох, спасибо. Я сочту это за комплимент. Сам Чон Чонгук решил признать омегу… Не врагом. Вау, — Пак поворачивается, смотря в чужие глаза. — Что-то ещё? — Чимин, ты ведь знаешь, что я хочу сказать тебе, — Чонгук руки опускает, оставляя холод на коже омеги, заместо тёплых ладоней. — А я хочу, чтобы ты определился наконец, кто ты. Выбери уже из версий себя. Старая или новая? Какая, по-твоему, практичнее? — Думаю, та, от которой не отвернётся один стервозный, наглый, до безумия раздражающий омега, — Чон улыбается слегка, — Он ещё и неуравновешенный. — У тебя есть пистолет с собой? — Пак растягивает губы в искренней улыбке. — Нет, а что? — Я же обещал застрелить тебя, как только ты перешагнешь порог метра. А между нами сантиметров десять осталось. — Многовато, не думаешь? — Пошёл вон, — Чимин улыбку с лица стирает, отходя от альфы на добрые метра два. — Не надо играть со мной, Чонгук. Я тебе уже доказал, по-моему, что мне не сложно драться даже со швами. И я так же не шучу по поводу того, что смогу убить тебя. Чимин натягивает сползающую с плеч куртку, смотря на Чона. — Я теперь даже не знаю, чему верить, относительно тебя. Слова — обман. Действия — обман. Как же так, лучший командир отряда? — Слова о том, что вы слабее — правда. Слова о том, что теперь на охоту будем ходить мы, тоже правда. Если судить по твоему поступку, то выпускать вас куда-то в целом небезопасно. — Да что ты говоришь, Чонгук? А как же до этого нам жилось? — Значит сейчас будет по-другому! — Чон рычит, смотря на Пака, что замолкает покорно, соглашаясь выслушать. — Если у тебя есть те, кто сильнее физически, у кого нюх развит своеобразно, у которых охотничий инстинкт работает на ура — отправляй их. А омег прибереги для другого. Будет у нас серьёзный выход, тогда отправляй их на все четыре стороны. Но я не хочу, чтобы кто-то прощался с жизнью на обыкновенной охоте. И уж тем более, чтобы кто-то терял голову и бросался на защиту того, кого даже не знает. Чон в чужие глаза смотрит, почти вжимая омегу в стену здания. — Вот как… Значит, только подобные конфликты могут из тебя Вожака достать? — Я свой выбор сделал, Чимин, так что просто прими все, что я тебе сказал. Абсолютно все. Чон смотрит неотрывно и не ожидает, что Пак сам подойдёт ближе, касаясь чужой груди своей и, чуть привстав на носочки, прикасаясь к Чоновой щеке, ластясь. Чимин глаза прикрывает, стоя безумно близко, прижавшись плотно и уложив голову на чужое плечо, в то время как Чон отвечает на этот жест, прикрывает глаза, осторожно приобнимая омегу и, наконец, успокаиваясь. Сколько они так стоят, Чимин не помнит. Помнит только, как они вместе уходят от туда, спускаются в один из секторов, и Пак прощается, собираясь пойти работать, в то время, как Чон смотрит строго, запрещая. — Идём со мной, если так беспокоишься, — Чимин тянет альфу за собой, прося закрыть дверь и садится за документы, перебирая отчёты Тэхена и Джуна. Чон в это время заваливается на диван, наблюдая за омегой. — Что вы обсуждали с Тэхеном, стоя наверху? Перед тем, как я пришёл. — Ты ведь все слышал. Завтра озвучу сообщение, что начинается подготовка к «Новому свету». За это нужно найти местонахождение оставшихся частей Карты. У нас есть три из шести вместе с вашей. Это пока что самая главная задача. Вместе с тем, нужно закончить ремонт самолётов, да и сборы нормальные сделать, — Пак глаза потирает, поднимаясь и подходя к дивану. — Я же говорил, что нельзя. Ты устанешь. Чимин морщится, садится рядом осторожно, облокачиваясь на Чона и прикрывая глаза. — Давно нос не разбивали или что, умник? Я же командир, на мне все держится, я должен работать, — Чимин вздыхает укладываясь удобно и чувствуя, как Чонгук в светлую макушку утыкается, приобнимая. — Да ты ещё и злопамятный. Ну надо же, — Чон усмехается, прикрывая глаза. И вовсе не замечает, как проваливается в сон.