Апокалипсис

Последующий месяц подготовки проходит более, чем просто тяжело. На базе начинается нехватка еды, трудно прокормить такое количество голодающих ртов. Механики раздражаются, когда техника отказывается работать. Безумное количество времени и сил потраченное на изучение и восстановление механизмов прошло даром. Более, чем обидно, да? Команда разведчиков все чаще напарывается на сгустки заражённых, что словно плодятся вблизи их лагеря. Лекари не могут найти ни одной зацепки. Все лекарства словно исчезают, сливаются с клетками, будто бы и нет ничего. И все эти проблемы — лишь меньшая часть для головной боли командира. Чимин Карты разбирает, приказы раздаёт безостановочно, сам работает над оружием, иногда срываясь на Чона из-за постоянного напряжения. А тот понимает, позволяя выпустить пар. — Бэк! — Чанель устало вздыхает, выглядывая из-за одной из пластин, — Скажи Чимину или Чонгуку, что птичка будет готова ко взлету через несколько дней, хорошо? — Да, хорошо, — омега улыбается игриво, скрываясь за тяжёлой дверью ангара. — Когда ты уже скажешь ему? — Сехун смеётся с другого конца крыла, кидая раздражающие взгляды. — Скажу что? — Что он нравится тебе, м? Прошёл почти месяц, Чанель, пора бы уже сдвинуть льдину, или дать в ней трещину, понимаешь? — О улыбается, поднимаясь на ноги. — Давай передохнём, — Альфа хлопает друга по плечу, соскакивая на одну из платформ и спускаясь на землю. — Для начала нужно не сделать трещину в задании. Найти Новый свет, а там посмотрим, — Чанель улыбается мягко, видя краем глаза подошедшего Юнги. — Как дела? — Я заебался. Эти твари повсюду, жизни нет от них нормальной. Можно подумать, что территория настолько маленькая, что кроме как здесь, им больше негде быть, — Мин садится в одно из кресел, закидывая ноги на табуретку, — Плюс ко всему ещё и Хосок торчит в этой лаборатории, будто там мёдом намазано, — Мин вертит между пальцев гаечный ключ, морщась недовольно. — Видели остальных? — Намджун с Тэхеном и командирами изучают Карты. Пытаются вычислить местонахождение остальных трёх частей, чтобы получить полный маршрут. Но, ходили слухи, что выдвигаться так или иначе нужно будет скоро. Земля обложена мертвецами, она непригодна для плодородия, так что здесь оставаться нельзя, — Чан смотрит на Сехуна, что сидит напротив Юнги, прикрыв глаза. — Ясно. А Югем и Чжухон? — Ты удивишься, но они преподают самооборону и стрельбу, — хохотнув, Альфа смотрит на Мина улыбаясь. — Хорош пиздеть, Сехун. Чтобы их туда допустили. — Но допустили. Тем не менее это правда, — Чанель спускается следом, — Вытаскивай Хосока из этой лаборатории. А то действительно, осталось только жить там, — Чан глаза руками протирает, оставляя чёрные пятна на коже под смех друзей. — Что? Юнги по коленям хлопает, поднимаясь и машет рукой. — Все омеги твои, Чанель, — Смеясь, Альфа покидает помещения, в дверях сталкиваясь с вернувшимся Бэкхеном. — Особенно он. Чанель непонимающе смотрит на омегу, что ругнётся вслед уходящему альфе. — …придурок. Бен поднимает взгляд на альфу и смеётся тихо, прикрыв рот ладошкой. — Какая прелесть. — Да что-о? — Чанель вновь проводит рукой по лицу, оставляя новое пятно. — Вот что, — омега указывает на чужое запястье, получая удивленный взгляд и смущение в ответ. — Идём, я помогу, — Омега хватает Чана за руку, ведя за собой.

***

— Мне кажется, что между ними что-то есть, — Тэхен идёт рядом с Намджуном, — Ты видел их? Видел? — Они просто начали ладить, Тэ, ты не можешь утверждать это. К тому же не бывает это все так быстро, — Джун придерживает омегу за талию, когда тот цепляет нос сапога о ступень и почти падает. — Спасибо, — омега выпрямляется, идя дальше самостоятельно. — Я готов поспорить, что мы зайдём в кабинет раньше времени, и кто-то кого-то разложит на столе. Тэхен с умным видом резко открывает дверь, успевая отшатнуться. — Если ты такой умный, езжай и сам смотри, как обстоят дела, ясно?! — Чимин напирает на Альфу, смотря исподлобья, — Не беси меня Чонгук. Либо ты пытаешься следовать фактам, либо валишь к чертям собачьим! Ты понял меня?! — Рык эхом разносится по пустому кардиоиду. — Да пошёл ты, — Чон разворачивается, уходя от кабинета подальше и не оборачиваясь, чтобы не захотелось вернуться. Чимин смотрит на остальных раздраженно. — Что встали? Либо заходите, либо туда же, куда и Чон, — Пак возвращается к столу, садясь на своё место. — Что вы успели разобрать? — Намджун садится рядом, рассматривая документы. Сколько они так сидят, Чимин не считает. Замечает, как Тэхен раз шесть выходит за чаем, как Намджун случайно переворачивает пару стопок, как кто-то приносит имеющиеся важные фрагменты карты. — Сэр, территорию покинул внедорожник, — ворвавшийся бета заставляет Чимина прикрыть глаза и сжать кулаки. — Когда и кто был за рулем? — Чон Чонгук, сэр. Покинул территорию около пятнадцати минут назад. — Координаты оставил? — Пак разворачивается медленно, поднимаясь со своего места. На молчание понимает, что нет. — Свободен. Пак вздыхает, потягиваясь и разминая спину. — Что ему не сидится на жопе ровно, твою мать. Тэхен, Намджун, вы за главных, хорошо? — Пак выходит из кабинета, но даже до лестницы не добирается, падая на колени от сильной боли в пояснице и резаном бедре. Чимин не помнит, как снова оказывается в больнице, не слышит, как Джин внушает ему простую истину. — Хватит уже. Не маленький, разберусь, — Пак рычит, поднимаясь с койки и сталкиваясь взглядом с недовольным взглядом Хосока. — Тебе объяснили только что, какие действия лучше всего предпринять. И что ты хочешь, Пак Чимин? Сколько лет у тебя не было альфы? Сколько у тебя течек было? Ты понимаешь, что рано или поздно это либо убьёт тебя, либо похерит организм настолько, что ты вряд ли дотянешь до нового света. — До этого переживал все это, переживу и сейчас. Ничего нового нет в…- Чимин договорить не может, сворачиваясь в позу эмбриона и обнимая живот руками. Перед глазами темнеет, а боль словно насквозь тело прошибает. — А дальше будет хуже. Ты познакомился с Чоном? Ты с ним взаимодействовал? Ты вдыхал его запах? Вот твой организм и начал осознавать, что Альфа рядом и этим можно пользоваться, Чимин. Не делай глупостей, иди к нему, и пока все не усугубилось, попроси его помочь. — Ты смеёшься?! — Чимин вскидывает брови в удивлении, — Мы знакомы от силы полтора месяца! А ты предлагаешь мне перед ним ноги раздвинуть? Мне?! Пошёл к черту, Хосок. Джин вздыхает, смотря на Пака устало. — Если у него нет доверия, то никакого альфу он к себе не подпустит. Я вколю тебе лекарство Чимин. Обещай, что пойдёшь спать сразу после этого. Слышишь? — Да, лишь бы не к нему. — А Чон где вообще? Здесь? — А ты если бы выбирался наружу почаще, знал бы, что Чонгук покинул базу в третьем часу дня, — Чимин морщится от лекарства, смотря на Хосока. — Твой рыцарь тебя ждёт наверху. И негодует с твоих здешних посиделок. Так что для начала покажись ему и скажи, что с тобой все в порядке. А потом уже за меня решай, что лучше, а что нет, — Чимин вздыхает, поднимаясь с кровати. — Не хочу я быть омегой. Что ж это, блять, такое. К слову, мне нужны отчёты по вашим исследованиям. Жду их завтра. Пак добирается до комнаты, стягивая с тела лишнюю одежду и заваливаясь на кровать. Сон приходит слишком быстро, как и в прошлые действия лекарств.

***

Чонгук возвращается за полночь, сразу направляясь в главный офис где все ещё обитает Намджун и Тэхен. — А мы уж думали, не дождёмся, — Тэхен взглядом сверлит карту, пытаясь разобрать, что к чему. — И тем не менее. Я здесь. Вот тут, — Чон кидает скомканный лист бумаги с зарисовкой, — проезда нет. Нужно будет ехать в объезд. А я говорил ему, — Чон бьет ладонями по столу, опираясь на его край. — Он волновался, — Тэхен взгляд поднимает. — Волновался? Он? Не неси чепухи, он не волнуется. Он делает это, потому что это является частью командной работы и это может показать его перед другими, как хорошего командира. С чего бы ему волноваться. Он ведь ведёт себя, как истеричка. Постоянно кричит, срывается, то нормально разговаривает, почти ластится. Что за блядская смена настроений?! — О, думаю, я знаю причину, — Тэ хмурится. — Но ты лучше не подходи к нему, ладно? Хотя бы дня три так точно, — Ким собирает некоторые бумаги. — Я у себя с ними поработаю. — Стой, нет, почему? Что происходит? — Помнишь ли ты, что у омег есть сложные периоды в жизни? — Течки? Да, но… Все из-за этого? — Он нервничает, организм подкидывает ему поводов для паники в виде течки, плюс ты, как остальные, не прогибаешься под его желания и «хочу». Он бесится. В такие моменты можно сойти с ума. И знаешь что ещё? Что происходит с омегами каждую течку, если они не вступают с альфами в контакт? А? — Я видел, как ломало некоторых, но… — А что бывает с теми, кто не связывается с этим около десяти лет? Они умирают, Чонгук. Чимин — проблемный омега. Не спорю. Он куда хуже всех нас вместе взятых. Но помимо характера у него дохера таких проблем. И это — одна из них. Чон стоит замерев и смотря на Тэхена задумчивым взглядом. — Я тебе ничего не рассказывал. Понял? Уверен, что Джин поколдовал с ним и в этот раз все снова обойдётся. Как и во все предыдущие. Я очень хочу верить в это. — Почему ты мне это рассказал? — Не хочу, чтобы ты считал его заносчивым ублюдком. Каждому действию есть своё оправдание. А теперь я иду к Джину, чтобы получить рекомендации по поводу Чимина, — Тэ покидает кабинет, невзначай проводя рукой по плечам Намджуна. А Чонгук идёт следом, вместе с Тэ заходя в кабинет и выжидающе смотря на Хосока. — Что с ним? — С кем, Чонгук? — С Чимином что?! Весь этаж провонял течным омегой. Тэхен говорил про осложнения… Какие? — Ну, раз говорил, — Джин кидает осуждающий взгляд на друга, — то так и есть. Омега, встретивший альфу и не вступавший до него в половой контакт переживает невероятные боли во время течки. В особенности в таком возрасте как Чимин. — У него не было альфы? — Мы с Чимином, — Тэхен прочищает горло, — учились в Кембриджской школе Святой Марии. — Ахуеть… — Сейчас я вколол ему лекарство. Нужно, чтобы он поспал, а завтра посмотрим на его общее состояние. — А со мной что делать? — Чон подходит к Сокджину ближе, заглядывая в глаза. — Я без носа не хожу, знаешь ли. Я его могу найти сейчас в любом месте корпуса. — Не думаю, что он будет этому рад. Не трогай его до тех пор, пока он сам не попросит, ладно? Тут все равно недолго ждать осталось. Боли слишком невыносимые, для того, чтобы он их терпел. — Ну почему просто нельзя все сделать по нормальному, глупая омега! — Чонгук рычит, идя в сторону своей комнаты, но случайно сворачивая не туда. Запах, сладкий и приятный, окутывал всего альфу. — Чимин, — Чон бьет костяшками пальцев по двери, — Я вхожу. — Не смей! — Сил омеги не хватает даже на то, чтобы докинуть подушку до двери. — Просто не входи, слышишь? Чимин притягивает колени к груди сильнее, пытаясь скрыть боль. Чон молча заходит в комнату, смотря на Пака. — Да ты совсем истощён. Альфа поднимает подушку, возвращая ее владельцу. Чон сглатывает, словно следуя инстинктам, тянется к чужому лицу ладонью, и пугается, осушая горячую кожу. — Так ведь не должно быть, а? Чимин? Омега тычется в чужую ладонь носом, пытаясь вдохнуть как можно больше глубокого терпкого запаха. — Хочу…- Чимин скулит, ластясь, тянет Чона на себя, но в какой-то момент приходит в себя, отпуская чужую руку и отшатываясь. — Уйди, Чонгук, прошу… Позови Джина, пусть он сделает что-то. Это невыносимо. Я не могу больше… Пак говорит с придыханием, ловя ртом воздух и явно говоря через силу. А Чонгуку крышу сносит. От запаха, от голоса, от внешнего вида, где шея омеги мокрая, видно, как жила вторит биению сердца, чужие приоткрытые губы, тяжелое дыхание… Чон делает шаг навстречу, удивляясь своему самообладанию. Он опирается коленом на матрац, рассматривая омегу. Наклоняется чуть, упираясь руками по обе стороны от чужой головы. — Позволь мне помочь тебе, — Чонгук смотрит выжидающе, клянётся сам себе, что в случае отказа уйдёт, позовёт медиков и… Чимин смотрит со страхом в глазах, сомневается, и в какой-то момент тянется ближе, притягивая Чона к себе и утыкаясь носом в чужую шею. И Альфа воспринимает это как согласие, льнет ближе, мажет губами по чужой шее, холодными пальцами пробираясь под майку и оглаживая омежьи рёбра. Чимин цепляется руками за рукав чужой куртки и тянет, прося снять лишнюю одежду. Чон подчиняется просьбе, следом стягивает майку с омеги, впиваясь губами в изгиб бледной шеи. Чимин прогибается в спине, животом касаясь чужого тела и чувствуя, как с каждым горячим поцелуем отступает боль и возрастает желание. Тело омеги бурно реагирует на чужие прикосновения, и он путается в пространстве, в мыслях, в реальности, когда холодные руки стягивают штаны, а горячий язык оглаживает нёбо. Чимин дергается и на мгновение в себя приходит, когда альфа вводит в податливое тело сразу два пальца. Он отползти пытается, упираясь в спинку кровати и тихо скуля себе под нос, тянется к сильным рукам. — Тише.- Чон резко переворачивает Пака на живот, упираясь ладонью в лопатки, не давая подняться, и продолжает вводить пальцы, выбивая из омеги высокие стоны. Чон наклоняется ближе, осыпая бледные плечи поцелуями, и оставляя следы, что багровеют на глазах, синеют, переплетаясь с сиреневым и зеленоватым оттенком, напоминая гроздь темного винограда. У Чимина руки дрожат, когда он слышит звон бляшки ремня, шорох ткани и чувствует горячую плоть. — Может быть немного больно, — Чон проводит рукой по всей длине, слыша учащенное дыхание партнера, чувствует дрожь, когда вводит член на половину, и довольно улыбается, слыша как омега под ним задыхается. У Чимина звезды перед глазами, темнеет все вокруг от наслаждения, когда Чонгук выходит почти до конца, и резко входит до основания. Чон цепляется за чужие бёдра, с силой сдавливая молочную кожу и грубо вбивается в разнеженное ласками тело, под всхлипы и высокие стоны омеги. Альфа за руки поднимает омегу, заставляя спиной прижаться к сильной груди. Сам Чимина поперёк грудной клетки перехватывает, чувствуя, как тот укладывает голову на чужое плечо и шипит от новых ощущений. Чонгук ладонью по животу ведёт, спускаясь ниже к омежьим бёдрам, чувствуя, как руку чужая ладонь перехватывает. Чон рот омежьим рукой закрывает, с силой вбиваясь и чувствуя как обжигают руки царапины, оставляемые Паком. Чонгук из Чимина выходит, аккуратно опуская его спиной на кровать и подкладывая под бёдра подушку. Пак дыхание перевести не успевает, как тело вновь окатывает волна наслаждения. Чонгук омежьи ноги на плечи укладывает, целуя колени, и не жалея вгрызается во внутреннюю сторону бедра, вызывая дрожь и громкий стон, который омега глушит, закрывая рот руками. — А ты долго продержался. Для первого раза, — Чон смеётся хрипло, дуя на розовую головку омежьего члена, из которого продолжает течь белесое семя, — И даже не касался себя. Мм… — Рот закрой, — Пак смотрит на довольного собой альфу, и вздрагивает, когда Чон проводит по всей длине, усмехаясь. — Хочешь, чтобы я занял его делом? — Альфа усмехается, проводит языком от основания, вбирая в рот половину. Бледные омежьи пальцы вплетаются в тёмные волосы, с губ снова срывается мелодичный стон. Чон мучает долго, играясь с уздечкой, вылизывая омегу полностью, пока тот снова не начинает извиваться, и толкаться в горячий пот самостоятельно. — Чонгук. Я сейчас… Чон смотрит завороженно на покрасневшие щеки омеги, выпускает его член изо рта, облизывается, выпрямляясь и слыша жалобный скулёж. — Потерпи… Альфа входит резко, заставляя омегу кончить во второй раз, выбивая шипение и стоны. За ночь Чонгук берет Чимина несколько раз, и тот, кажется, срывает голос, оставляет царапины на чужой спине и успокаивается только под утро. Засыпает, крепко обнимая Чонову руку и прижимаясь спиной к чужой груди.

***

Проснувшись, Пак не сразу улавливает суть происходящего. В заднице не зудит, зато все тело ломит. Одежда на полу, сам он плотно завернут в одеяло. Чимину требуется несколько десятков минут, чтобы подняться, принять душ и привести себя в порядок, а после проработать план убийства, видя своё отражение. — Где Чонгук? — Чимин заявляется в кабинет, видя половину рабочего состава. — О, Чимин, как дела? — Тэхен виснет на друге, замечая на том чужой запах и с опаской смотрит на Намджуна, медленно отходя от друга. — О, спасибо, что спросил, дорогой Друг.- Пак говорит сквозь зубы, — Если мое утреннее убийство удастся — это будет воистину лучшее утро. Так и где его носит? — Был у медиков. Потом собирался к машинам, или на смотровую, — Юнги смеётся себе под нос, после своих слов слыша только хлопок двери. — Чон, гребаная сука, Чонгук! Я тебя из-под земли достану! — Чимин рвёт и мечет, перезаряжая пистолет. — Пристрелю, блять. Чона он замечает на верхних этажах, на смотровой, как и говорил Юнги. От того немедля отправляется туда. Альфа рассматривает положение внизу, делая некоторые пометки и не сразу замечает омегу. — Я убью тебя, Чонгук, — Чимин и шага сделать не успевает, чувствуя сильную хватку на запястьях. — Какого черта, ты можешь мне объяснить?! Какого дьявола ты творишь?! — Чисто теоретически я спасаю твою омежью сущность, — Чон пригвождает омегу к стене, смотря тому в глаза. — Хоть раз не закатывай истерик, Чимин. Давай без этого. — А тебя кто-то просил? Какую ещё тупую отмазку придумаешь?! Я не хотел этого, так какого черта ты вообще прикасался ко мне?! Пак с силой отталкивает альфу, но получается не так, как в прошлые разы. Он все ещё истощён, так что на большее рассчитывать не стоит. — Ты хотя бы раз мог подумать не только о себе? Подумать не членом, блять?! «Хоть раз не закатывай истерик». А давай к тебе кто-то придёт, вы переспите, когда ты в невменяемом состоянии, давай?! Чимин дышит тяжело, озлобленно смотря на альфу, что в свою очередь смотрит молча, и осторожно целует омегу в кончик носа, а после обнимает, не чувствуя какого-то сопротивления. — Ты мне нравишься. Сокджин вчера объяснил мне ситуацию, и мне не очень хотелось, чтобы из-за меня тебе стало хуже. — То есть ты решил взять на себя две роли? Моего спасения и моего проклятия? Все ведь из-за тебя происходит, Чонгук. Все из-за тебя, — Пак бьет в чужую грудь кулаками, поджимая губы. — Чимин, — Чон поднимает чужое лицо за подбородок, — Ты ведь сам в итоге попросил меня помочь. Это факт. — Это просто тебе сперма в голову ударила, — Пак отходит, смотря на альфу. — Ты ведь омег за людей не держишь, да? Значит и делать можно все, что душе угодно. — Иди сюда. Быстрее, — Чонгук смотрит выжидающе, раскрыв руки. — Тэхен говорил, что ты попытаешься убить меня. Попыток что-то не замечаю. Пак делает шаг навстречу. — Жаль пули переводить. — Ну вот и славно. Сделаешь это в другой раз. И Чимин кивает, укладывая голову на чужое плечо.

***

— Грузите все в машины, — Чимин сверяет списки, — с рассветом выезжаем. Времени на подготовку ушло больше, чем было запланировано. Однако с рассветом машины автоколонной выдвинулись в сторону нового света. Вместе с основным составом были взяты и пара других ребят, однако такие, как Бэкхен, Сехун и Чанель, остались на базе. Самолёт всяко быстрее долетит, да и там остались незаконченные дела. — На 95 шоссе поворот налево, — Чонгук кивает, следя за дорогой. — Мы поедем не через город? — Мы к нему вернёмся, однако эта часть отвечает за одну из частей карты Нового Света. Ты же все и так видел, зачем вопросы глупые задаёшь? — Я же говорил, что между ними что-то есть, — Тэхен пихает Джуна плечом, играя бровями и смотря на командиров впереди. — Ты бы говорил об этом тише, Тэтэ, — Джун усмехается, смотря в окно и местность стараясь запомнить. — Тэтэ? Да у нас тут парочка! — Чимин оборачивается к другу, — Захлопнись, Тэхен, пока я тебе голову не оторвал. — А дотянешься, Чимин? То, что ты огрызаешься, лишь подтверждает мои слова! — Тэхен двигается ближе к Паку, щурясь и смотря с подозрением. — Укушу за нос, Тэ, — предупреждающе рычит Пак, не видя смешки Намджуна, — Будешь потом ныть всю дорогу, что болит. — Не угрожай мне, Чимин. Я ведь знаю твой главный страх, — Тэхен усмехается, заваливаясь обратно на Намджуна. — Страх? Это про. Отца? Чонгук смотрит на омегу через зеркало заднего вида. — Не угадал. Тэхен улыбается своей фирменной улыбкой. — Этим я буду пугать только своего Чиминни. Никто другой об этом не узнает. — Чонгук, поворот через несколько километров налево. Дорога складывается длинной. За окнами размываются пейзажи, стихия сменяется стихией и кажется, словно они объехали весь земной шар: ветра, дожди, солнце, и даже град сопровождали их до некоторых остановок. В основном их окружали леса. Редко попадалась каменистая местность, и ещё реже пустошь. Хотя лес — громко сказано. Стволы, мертвые великаны, сбрасывающие кору и постепенно валящиеся на землю. Мертвая природа. Чимин смотрит на дорогу, и просит свернуть, предупреждая, что там завал. Первых их перервал намечается на более сухой участок дороги, где почти нет ветра, и иногда проглядывает солнце. Почти сутки за рулём выбивали из водителей силы, некоторым нужна была пища, некоторым вода, или вовсе сон. Чимин садится за руль, передавая карту Тэхену, что смотрит на пункты из назначения, отмечает что-то только себе понятное, и направляет дальше. — Вам не кажется странным, что за сутки мы не встретили ни одного заражённого? — Насколько я знаю, заражённые обитают вблизи мест где есть мясо, или кровь, или что-то подобное. А это мертвые земли. Здесь нет еды, и средств для выживания. Живи они тут, то не протянули бы и месяца. — Месяца? Они ведь не живут так долго, — Джун напрягается, смотрит на омегу впереди, ожидая объяснения. Тэхен вздыхает, читая карту. — Понимаешь, так как мы живем более менее близко к эпицентру, здесь совсем другие виды Заражённых. Думаю, Чонгук видел одного из них. Эти твари способны без еды жить около месяца, если не больше. Они выслеживают цель, приживаются рядом, призывают стаю и только после этого начинают нападение. — Как в тот раз со стеной? — Да, верно, как тогда. Но мы к подобному привыкли как-то. Так что это не критично. Дальше будет интереснее. Мы можем знать, что произойдёт в теории, но практика дело убийственное. Это будет тяжело. Джун поджимает губы, смотря на Чимина, что ведёт машину, крепко держа руль в руках. — Но переживать не о чем. Мы справлялись до этого… Справимся и сейчас, — Чимин вздыхает, смотря на Джуна. — Ты помнишь, о чем я просил тебя? — Я помню. И доверяю тебе, Чимин. Надеюсь, ты не наделаешь глупостей. — Я буду стараться, — Пак улыбается натянуто, хотя в груди таится беспокойство, и начинает зарождаться паника от одной лишь мысли. — А ты. Обещай, что выполнишь просьбу. Клянись, что выполнишь. — Обещаю, — Джун кивает, смотря на спящего Чонгука.

***

Машины останавливаются у первого места, где по координатам должна находиться четвёртая часть карты. — Все вы помните, что каждая из частей будет находиться в одной из частей лаборатории. Никто не знает, что будет ждать нас в той части бездны. Мы можем лишь предполагать. Часть людей останется на этой точке. Остальные последуют к следующей, чтобы не тормозить наше время, которого и так начинает нахватать. Есть добровольцы? Пак стоит на капоте одной из машин, громко отдавая приказы и не ожидая увидеть поднятых рук. Однако. — Моя команда во главе со мной пойдёт за этой частью, — Чонгук смотрит снизу вверх, и получает одобрительный кивок. Некоторые машины уже продолжили путь, в то время, как Тэхен с Чимином раздавали последующие указания. — Только попробуй не вернуться, слышишь, Чонгук? — Пак говорит тихо, чтобы слышал только Альфа. — Всем вернуться живыми! И только попробуйте ослушаться приказа. Чимин за руль садится, мигая им фарами и отправляясь вслед за командой. — Ну что, начнём? — Намджун сверяется с картой, вооружаясь и направляясь в сторону лаборатории. Все секции были распределены по всему периметру земли. Начиная с леса рядом с их лагерем, и заканчиваясь непонятно где. — Помните, как когда-то были каменоломни? Вот это напоминает то же самое. Входов несколько, а выходов ещё меньше. Там целый, блять, лабиринт, — Юнги видит спуск, и косится вниз. — И хер пойми на сколько он спускается вниз. Чонгук идёт первым, осматривая пролеты. Спускаются они долго, что в конце пути по коже бежит холод, и воздуха почти не хватает. — И они хотели спастись здесь? Они что, шутят? — Хосок включает один из своих фонарей, освещая их путь. — Это что ещё за херня? — Джун смотрит в сторону круглого коридора, освещаемого красными импульсами. Просвете фонаря становится понятно, что импульсы — словно кровь, перекачиваемая огромным сердцем. На стенах коридора расползлись ветви, покрытые плотной, словно каменной, чешуей. И импульсы проходят как раз до самых кончиков этого объекта. — А теперь, дорогие друзья, смотрим под ноги, говорим тихо, стен не касаемся. И ради всего святого, не трогаем эту хрень. Всем ясно? Хосок говорит тихо, но грозно. Оповещает, что пойдёт первым и замирает на развилке. — О, как чудесно. Мы буквально на распутье. Никто не хочет вызвать сатану? А? — Мин ёрничает, бесится от чего-то. — Юнги, тише будь. Разделимся. Каждый пойдёт в одну из сторон. Если что — рация есть у всех. Сообщите. Намджун уходит в один из коридоров, переступая что-то похожее на корни, остальные следуют его примеру. Каждый из них выходит в своё помещение. Намджун сталкивается с Хосоком, в то время, как Юнги и Чонгук расходятся по разным сторонам. — Ты должен найти остаток Карты, Намджун. От тебя зависит успешность нашей операции, — Хосок идёт вглубь, словно не пугаясь темноты. — Его можешь найти и ты, и это также повлияет на нашу операцию. — Но ты ведь хочешь показать себя перед Тэхеном победителем? Так стань им. — Что ты… Что ты такое говоришь? Хосок, это бред какой-то. Причём тут Тэхен? Да и вообще, — Намджун смотрит на Чона, что оборачивается неспешно. — Я думаю, ты прав, — медленно подытоживает Ким, смотря на друга. — Ну, а как же вы с Юнги? Разве тебе не хочется показать ему себя в лучшем виде? Он бы гордился тобой, не думаешь? — Намджун делает шаг в сторону друга, — Вы ведь сколько лет вместе? Для него это было бы прекрасным подарком… Да и извинением? — Да, четыре года и… Намджун стреляет в голову, видя как тело лишь насмехается. — А ты думаешь, что самый умный, да?! — Джун отходит назад, вновь стреляя по перерождающемуся заражённому, издающему истошный вопль. Громкий, оглушающий. Джун закрывает голову руками, пытается избавиться от звука, опадает на колени морщась и не слыша последующих выстрелов. — Вставай, ну же! Поднимайся! — Чонгук с силой дёргает Джуна вверх, поднимая того на ноги. -Нужно уносить ноги. Давай, пока эта дрянь снова на ноги не поднялась! — Чон тащит альфу за собой, с трудом переступая корни, что вьются под ногами, светятся, мешая разобрать пустующие участки пола. — Где Юнги? — Джун бежит следом, обстреливая остальную часть вьющихся ветвей. — Выносит Хосока. Эта хуйня всем веселья подбавила. Чон спотыкается, падая цепляясь за витые стебли. Те обвивают, сдавливая больно, что Чона на крик прошибает, и треск слышится, кажется. Сколько времени им понадобилось на то, чтобы убить живые конечности? Неизвестно. Но Джун по ступеням на себе вытаскивал Чона, что шипел от боли в ноге и что-то говорил про рёбра. Выбрались полуживыми. У Хосока травм не меньше, и Юнги первым делом оказывает помощь, дрожащими руками перематывая места ушибов. — Доберёмся до наших, там разбираться будем серьезнее с вашими переломами и трещинами. Мин садится за руль, заводя мотор, когда Джун садит Чонгука рядом с Хосоком. — Вы карту нашли? — Ты ебанулся? Какая карта, нас там чуть не угробили! — Юнги по рулю бьет, замирая, когда Хосок достаёт из кармана скомканный лист бумаги. — Я достал. Но не уверен, что это оно. Хосок закашливается, морщась от боли в легких. — Все в порядке. Просто езжай к нашим, ладно? Юнги вдавливает педаль в пол, оставляя заместо машины клубы пыли. Джун изучает кусок, что достал Хосок, взглядом сверяя детали. — Это он. Все в порядке. Сколько ехать до наших? — За пол дня нагоним, думаю, — Мин следит за дорогой, вздыхая. — Что это была за херня? — Перевертыш. Сильные заражённые твари, способные искажать реальность. Они отображают то, к чему вы готовы, и часто нападают, пытаясь убить. Это происходит разными способами. На Джуне сработала функция провоцирования. — Но я понял, что это был не ты. — Как ты понял? — Юнги бросает взгляд на друга, снова переключаясь на дорогу. — Вы никогда не говорили о ваших датах. А здесь эта херня нагло заявила, что вы вместе около четырёх с чем-то лет, — Джун усмехается, устало прикрывая глаза. — Вот как… Раз тебе интересно, официально мы вместе около двух лет. Потому что первую часть нашей совместной работы мы ненавидели друг друга, — Хосок смеётся, забыв о боли и морщится. — Эта херня действительно сильная. Кажется, у меня сломано ребро. Как минимум в нем трещина. — Чонгук вставляет свою лепту, смотря за окно. — А ведь это первая из последующих трёх точек, самая дальняя от эпицентра в сравнении с остальными. Подумать страшно, какая херня будет ждать нас дальше. К лагерю они прибывают ближе к ночи, когда небо окрашивается в тусклые тёмные оттенки. — Ребят, кажется, наши? — Чимин смотрит на машину, идя навстречу зажженным фарам. По прибытию их осматривают ближайшие люди Джина, оказывая первую помощь. Чимин разговаривает с Чоном наедине, узнавая все детали, а после и на общем сборе, озвучивает произошедшее и слушая дополнения остальных. — Завтра мы отправляемся в новую точку. Сегодня отдых. Ночью будем сменяться каждые два часа. Все, кроме вернувшихся с задания, всем ясно? Чимин смотрит устало на остальных. — Отбой.