Апокалипсис

Чимин из машины выбирается, тихо дверь прикрывая. Видит Джуна, что у костра сидит и палкой перемешивает угли. — Давай, моя очередь.- омега касается чужого плеча, садясь на бревно рядом и упираясь взглядом в пламя. — Красиво, правда? — Джун смеётся тихо, переводя взгляд на Чимина. — А это действительно одна из вещей, на которую можно смотреть вечно. Давай посидим немного. — Хочешь поговорить о чём-то? — Пак улыбается уголком губ, укладывая руки на колени и утыкаясь в них подбородком. — О том, что твои планы безумны. Чимин, подумай, прежде чем что-то сделать. И какую цену ты заплатишь. — Цена не так велика, как-то, что получится в итоге. Пойми меня правильно, Джун. Это единственное, что я могу предложить, слышишь? Поэтому просто… Сделай так, как я просил. Ладно? Ты не можешь ослушаться моей просьбы. — Я могу, потому что… — В таком случае это приказ. Разговор окончен. Твоё время закончилось. Иди спать. Пак краем глаза следит, как альфа поднимается и занимает его место в машине, и решает, что это время для того, чтобы окончательно все решить. Рассвет приходит быстро, что Чимин за раздумьями не замечает, как светлеет небо и как подходит Чонгук. — Эй, о чем задумался? — Чон наклоняется, мягко целуя Пака в макушку и садясь рядом. — Да так… Обо всем и ни о чем, — Чимин улыбается мягко, смотря на Чона. — Как рёбра? Болят? — Уже не так сильно, как в этих тисках. Все в порядке. А ты волнуешься обо мне? — Как о напарнике и втором командире? Да, это же такой бриллиант в нашей управленческой системе. — А как за Альфу? — Чонгук улыбается, наблюдая, как Пак поднимается и идёт в сторону машин. — Помоги мне разбудить всех. Чимин похлопывает по капоту машины достаточно громко. — Подъем! Выезд через полчаса! Просыпаемся! Пак проходит по ряду машин, слыша недовольное шипение, ворчание и даже угрозу от Юнги про свернутую шею. Автоколонна вновь направляется в сторону одной из точек. На этот раз их машины держатся в пути неделю, заправляясь в заброшенных городах и там же делая перевалы, разбивая лагеря для отдыха. Бывали моменты, когда отдыхом и не пахло: заражённые нападали с бешеной скоростью так, что остальные успевали только отстреливаться, пока другие заправляли машины и перетаскивали в салоны ранее приготовленную еду. Запасов становилось все меньше, и с каждым днём было тяжелее. Эмоционально, физически, было просто плохо. Вторая точка была не за горами, от чего у остальных нервы шалили не хуже предыдущих этапов пути. Группа добровольцев молча становится перед Паком. В ней новички и бывалые бойцы отряда Чимина. — Вам тот же приказ. Вернуться живыми. Ясно? Пак отпускает, а сердцем беду чувствует. Он возвращается к машине, замирая. — Нет. Не могу я так. Я пойду с ними, — Чимин ключи от внедорожника Юнги отдаёт, чувствуя сильную хватку на плече. — Иди за руль, командир. Я схожу с ними. Отзови своего человека. Не беси меня, Чимин. Сделай, как прошу. Пак кивает, выполняя просьбу под недоверчивый взгляд Хосока. — Поехали, — Чимин командует громко и Мин вновь наблюдает, как колонна автомобилей удаляется и растворяется в горизонте. — Что ваши задницы сюда принесло, а? Нельзя было работу взрослым дядям оставить, а? Юнги закуривает, делит сигарету с остальными, а после шагает в сторону улиц города. Ситуация здесь, мягко говоря, не очень. Юнги смотрит вокруг, видя заброшенные парки, что покрыты слоем пепла и других субстанций. Под сапогами то и дело трещат разбитые кирпичи от разрушенных зданий. Глаза цепляются за детские центры, по всей видимости одна из этих территорий принадлежала центру реабилитации, либо просто больницы. И у Мина тяжесть на сердце, смотреть на это больно и верить не хочется. Югем обращает внимание на одну из заваленных станций метро, где по периметру всех линий подземных коридоров — провалы в земле. Огромные трещины, вывернутые поезда, часть которых на поверхности, а остальная часть так и покоится в каменных глыбах под землёй. — Это место настолько старое? — С чего ты взял? — Мин смотрит на паренька, что идёт рядом, сжимая в руках оружие. — Я метро помню лишь с детства. Да и станции… Их же закрывали в связи с введением новых технологий. Разве нет? А потом их вовсе закапывали, снова уводили под землю. — Да, но так было не везде. В малых городах, где в этом не было необходимости, да и не окупалось это, закрывали. Это один из огромнейших городов страны. Неудивительно, что эта система здесь сохранилась. Мин оборачивается, видя Чжухона, что идёт следом и рассматривает окружение. — А тебя что зацепило? — Ничего. Мне мерзко быть здесь и понимать, что произошло. Мерзко тут быть и не иметь возможности все исправить. — Но мы ведь именно сейчас идём к тому, чтобы положить всему конец и найти тот самый Новый Свет, в котором места хватит на всех оставшихся. Разве нет? — Югем улыбается другу, смотря на Юнги, что остановился на перекрёстке. — Что указано на карте? — Юнги осматривается. Глаже этот ваш центр? — Высокое стеклянное здание. Вот только оно разрушено наполовину. Как бы не рухнуло вместе с нами, — Югем усмехается, идя в сторону входа. — Давайте сделаем все быстро, и вернёмся к нашим, хорошо? — Чжухон ровняется с Югемом, но замирает, слыша выстрел из-за спины. — Бегом в здание! Бегом, парни, бегом! — Юнги голос почти срывает, обстреливая заражённых, что появляются, казалось бы, из ниоткуда. Мин держит внешнюю оборону, в то время, как Чжухон с Югемом обследуют каждый этаж, включая подвал. Вывод напрашивается сам собой: это здание — один из главных корпусов, в котором хранится дочерта всего. И найти нужный объект будет более, чем просто тяжело. — Ладно. Вероятно, фрагменты могут находиться на стендах в кабинете с разработками. — Здесь каждый кабинет — это кабинет разработки. Здесь слишком много бумаг! — Просто ищи на стенах, я попытаюсь разобрать некоторые папки. А у мина патроны заканчиваются, от чего он наотмашь бьет оружием, отталкивая от себя жадные до крови тела. Юнги скрывается за дверью, запирая ее одной из валяющихся деревянных досок. Это ненадолго задержишь поток голодающих, что за ними лезут не только через дверь, но и окна выбить пытаются. — Парни, у нас буквально пара минут, не более, вы понимаете это?! Нашли что-нибудь?! — Мин поднимается на верхние этажи, перескакивая через ступени. — Здесь просто кипы бумаг! — Значит ищите! То, что мы не видим, чаще всего лежит на самом видном месте! Юнги сталкивается с ними на этаже, начиная перебирать остальные документы. Предпоследняя часть находится на одном из верхних этажей, скрытая в папке о конструировании. — Я нашёл! — Югем кричит громко, слыша треск на первых этажах. — Они выломали дверь. Оружие готовьте, — Мин командует и идёт на крышу. — За мной. Оттуда их скинем если что. Быстро-быстро-быстро! Все происходит в дичайшей панике, под скрежет металла, под крики заражённых, под звуки выстрелов, и прорезающих воздух пуль. — Дверь заприте. Твою мать, — Юнги рычит утробно, осознавая в какой они заднице. Мин осматривает окружение, замечая вышку с проводами. — Здание обесточено? Электричества нет? Мы можем спуститься по проводам, просто… Треск ломающегося металла, и искры словно ослепляют. Территория крыши заполняется заражёнными и Мин накидывается на них, скидывая с крыши и не слыша сначала голоса тех, кого пытался защитить. — Бери фрагмент и беги, слышишь? — Беги, а мы догоним, Юнги. Просто сделай это вопреки своим принципам! Беги! Мин не помнит, как забирает из чужих рук фрагмент, не помнит, как взбирается на вышку, не помнит, как цепляется за провода, что сильным провесом ведут вниз, как спускается и руками цепляется, слыша треск рвущихся проводов и последние выстрелы, прежде чем телом проламывает стекло соседнего здания и кубарём катится по полу, сталкиваясь с мебелью, что падает откуда-то сверху, прижимая тело к полу с удвоенной силой. И Юнги, кажется, отключается под звук и кадр обвалившейся части здания, что он покинул всего несколько минут назад. Перед глазами застывает картина обламывающихся пластин, тянущих за собой остальные этажи. И последние крики. Крики его сокомандников. Когда Мин в себя приходит, сил почти не хватает, чтобы сдвинуть тяжёлое дерево, что неистово пригвождало к полу. Все помещение обложено пылью, а бледная кожа Мина покрыта ссадинами и синяками. Где-то кровоподтеки дополняют эту и без того отвратительную пластину. Юнги за сигаретами тянется, спускаясь по лестнице, пальцами натыкаясь на сложенный кусок бумаги. Мин сверлит тот взглядом, поджимая губы и грубо стирая с глаз мокрые дорожки. Все, что остаётся — бежать. И альфа следует этому кредо. Волю эмоциям он даёт лишь в машине, сильно бьет по рулю, кричит, закрывая голову руками и сгибаясь почти что пополам. В голове пульсировать начинает, стенки черепа от давления, кажется, скоро лопнут. Пальцы не слушаются, дрожат, и Юнги не считает, сколько понадобилось времени, чтобы выровнять дыхание. Возвращается в реальность, как только в рации раздаётся сигнал и знакомый Чонов голос. — Юнги, где вы? Юнги, не молчи, слышишь? Юнги! — Я еду, — получается тихо, но этого достаточно, чтобы у Чонгука дыхание перехватило. Тон Мина явно дал понять о ситуации. Чимин разбирается с остальным, делая перерасчёт и направляя остальных на охоту, ведь питательных запасов все меньше, а умирать с голода никому не хочется. — Чимин. Пак оборачивается, смотря на Чона и замирая, так же, как и остальные. Пространство словно погружается в вакуум. — Юнги возвращается. Один. Чонгук договорить не успевает, а Чимину и так уже все ясно. Он оборачивается к оставшимся. — Приказ выполнять. Сейчас же. Чимин до ночи сидит на капоте, высматривая знакомые фары вдали. Тэхен сидит рядом молча, стараясь не оставлять друга одного. — У меня было предчувствие.- сквозь ком в горле делится Пак, смотря на Тэхена. — Ты ничего не мог сделать. Думаю, Юнги тоже. Знаешь ведь какой он. Чимин кивает, оборачиваясь и видя сосредоточенного Намджуна, что смотрит на Гука напряжённо, а после переводит взгляд на Пака, сталкиваясь с янтарными глазами. Юнги приезжает лишь под утро. Молча выходит из машины, не в силах что-либо сказать. Он просто смотрит в пол, прикрывая глаза и качает головой, стягивая с себя портупеи вместе с тяжелым оружием и складывая все на капот автомобиля. — Мне жаль. Юнги от еды отказывается, залезает снова в машину, стараясь просто заснуть, но каждый раз закрывая глаза, перед ним все та же картина. Хосок держит Мина за руку, целуя бледные пальцы и говорит что-то успокаивающе, действуя на альфу, как снотворное. Чимин уходит рано в сторону леса, пытаясь найти что-то. И этим чем-то является река. Пак смотрит на кристальную воду и удивляется, как та все ещё сохранилась. Он идёт вдоль русла, натыкается на небольшой водопад и глубокое озеро, светящееся зеленовато-синим цветом. Чимин спускается по камням, рассматривая воду и даже пробуя ее на вкус. Она оказывается обычной, что немного радует. — Я нашёл озеро в лесу. Желающие могут искупаться, или умыться, что угодно. У нас пол дня на стоянку. Как раз успеют все, если начнут сейчас. Желающие есть? В действительности идут все. Чонгук с Чимином идут последними, встречая возвращающихся Тэхена и Намджуна. Альфа сушит омежьи волосы, рассказывает что-то, демонстрируя свои привлекательные ямочки, заставляя огонёк в глазах Тэхена снова загораться. Чимин следует за Чоном, даже принимает его руку, когда попадается слишком высокий порог. Пак молча стягивает куртку, кофту, расшнуровывает сапоги и на этом моменте зависает. Он и Чонгук. Одни. Наедине. Чимин смотрит на альфу опасливо, что в воду по самые бёдра зашёл, и идёт дальше, ныряя в ледяную толщу воды. Пак смотрит на поверхность обеспокоено, выискивая Чона. Стягивает с себя остальную одежду и опасливо трогает ногой воду, морщась от холода. — Да не холодная она, принцесса, — Чон волосы поправляет, рассматривая омегу во всей красе. Чимин игнорирует, сразу ныряя и окунаясь с головой. Выныривает резко, задыхаясь от сильного контраста разогретой кожи с ледяной водой. — Умница, все, — Чонгук цепляет его руку, притягивая к себе, приобнимает осторожно, чувствуя чужую дрожь и смеясь приглушённо. — Ещё раз назовёшь меня принцессой и я…- Чимин цепляется за сильные плечи, пытаясь угрожать, но дрожь не даёт, от чего тот льнет ближе, обхватывая чужой торс ногами и получая горячие поцелуи в шею и плечи. Пак дёргается, отстраняясь немного и сам инициативу проявляет, впиваясь в чужие губы поцелуем, зарываясь пальцами в вороньи волосы и оттягивая их. Пак прикусывает чужой подбородок, мажет губами по кадыку, кусая чужую шею и сразу же зализывая укус. — Чимин, остановись, пока не поздно.- Чонгук улыбается довольно от таких манипуляций, гладит омежью талию, снова целует, опуская их обоих под воду, снова заставляя Пака жаться плотнее. Чимин Чона отпускает, отплывая на некоторое расстояние и улыбаясь чему-то смущенно. — Эй, голубки! Я конечно все понимаю, природа, эстетика, любовь, все дела. Но у вас тридцать минут, или мы уезжаем без вас, — Тэхен смеётся низко, видя растерянного Чимина, что задыхается от наглости друга вот так врываться в личное пространство. Хотя о каком личном идёт речь. Но такой момент испортить! Чонгук смеётся, кивая утвердительно и провожая омегу взглядом. — Что ты так смущаешься? Ну увидел он, и что? — Чонгук выйти по камням помогает, вытирая омегу полотенцем, что смотрит на него мягко, изучая каждую черту лица: его красивые глаза, жесткие волосы, густые ресницы, кроличью улыбку и шрамик на левой щеке, а ещё родинка… Родинка под губой, которую Пак тут же целует, встав на носочки и прикрыв глаза. Чонгук притягивает омегу ближе, сплетая их пальцы и лишь сейчас замечает их разницу и действительную миниатюрность Чимина. Его маленькие ладони, острые ключицы, стройные бёдра и мягкие, словно пух, волосы. И запах. Их идеальное сочетание запахов: у Чонгука тяжелый, древесный запах с холодными нотами цитруса, а Чимин, как приятное дополнение: терпкий виски с гранатовым соком. Чонгук прикрывает глаза, утопая в слиянии их ароматов, как и сам Чимин. Омега улыбается еле видимо, сминая чужие губы в поцелуе и отстраняясь нехотя. — Нам пора, — Чимин отдаёт Чону полотенце, одеваясь и снова возвращаясь в реальность. — Жду тебя наверху. Пак идёт первым, останавливаясь у большого дерева и кусая покрасневшие от поцелуя губы.

***

— Чонгук, вы связывались с теми, кто остался в лагере? — Нет, мы. Когда бы? — Чон за дорогой наблюдает, сворачивая и следуя карте, — Свяжись с ними сейчас, пока едем. Нам осталось ехать примерно дня три. В случае чего они долетят быстрее, чем мы доберёмся. Чимин смотрит в зеркало заднего вида, замечая, как Тэхен к Намджуну жмётся во сне, обнимая сильную руку альфы. — Они такие милые. — Может быть, — Чонгук смотрит на брата, — Чимин, давай поговорим, я… — Сначала я свяжусь с нашими, — омега даёт новое направление по карте и вызывает на базу. — Бэкхен, это Чимин, приём. Из рации раздаётся шипение, потому омега повторяет снова и снова, пока не слышит ответ. — Слышу тебя, приём. Где вы сейчас? Бэкхен сидит на диване, в наглую закинув ноги на спящего Чанеля. Где-то на заднем плане маячит Сехун, пытаясь приготовить некоторые вещи. — Приближаемся к последней точке. Как у вас дела? — Все в порядке. Здесь пока еда есть, и жить вроде можно, но… Уже тяжелее. — Скоро все наладится, надеюсь, — Пак губы кусает, — Держитесь. Я свяжусь с вами, когда мы все закончим. — Удачи, Чиминни, — Бэк улыбается мягко, — До связи. Чимин вздыхает, доставая из походной сумки одну из папок, снова копаясь в документах. — Чимин, ты можешь просто послушать? — Не сейчас. Пожалуйста. Чонгук, я не отошёл со вчерашнего, я не могу нормально думать, нормально разговаривать… Не могу. Дай мне время прийти в себя. Я пытаюсь отвлечься от этих мыслей, хорошо? Пожалуйста… — Ладно, тогда… Я скажу, когда мы вернёмся с этого задания. — Хорошо. Чимин снова утыкается в бумаги. Хоть чтение в дороге не сулит ничего хорошего, Чимину это не мешает. Он смотрит в документы, сопоставляя факты и записи, анализирует и понимает, что состыковать все это не может. Чонгук молча следит за дорогой, самостоятельно разбирая карту, когда Чимин засыпает на соседнем сидении. Ближе к ночи Чонгук будит Намджуна и переносит спящего Чимина на заднее сидение к Тэхену. — Поведёшь машину? У меня сил нет никаких уже…- Чонгук из багажника воду достаёт, залезает в салон и смотрит на Намджуна. — Что ты хотел сказать ему тогда? Джун смотрит в карту, запоминая маршрут и снова выруливая на дорогу. — Ты знаешь, — Чонгук прикрывает глаза, складывая руки на груди и постепенно засыпая.

***

Машины прибывают на место, когда начинает светать. Тэхен играется с волосами Чимина, перебирая светлые локоны. — Я хочу выйти на это задание, — Тэ смотрит на Чона, что уже не спит, а ищет знакомые виды. — Значит, пойдём вчетвером. Чимин, ты, и мы с Джуном. Остальным придётся ждать снаружи. Мне почему-то кажется, что в этот раз все сложится. — Но перед тем, как туда идти — мы все остановимся и сделаем перерыв. Просто отдохнём.

***

— Юнги, ты помнишь, что я говорил? Если не вернёмся через двенадцать часов — используй рацию. Не нужно никого присылать, — Чонгук вздыхает, протирая лицо ладонями и снова перепроверяя своё оружие на наличие всего необходимого. Чимин с Джуном стоят в стороне, и тот кидает строгий взгляд. — Пак, ты действительно воспитывался в Кембриджской школе Святой Марии? — Что? — Чимин затягивает ремень потуже, смотря на альфу. — Потому что мне кажется, что-то, что ты пытаешься совершить — не располагает всем правилам церкви и… — Мы с Тэхеном никогда там не учились. Я делаю то, что считаю нужным, а ты лишь помогаешь мне поступить правильно. — Правильно — это травмировать моего брата? Чимин, включи голову! Это не нормально, слышишь?! Джун рычит на омегу грозно, но тихо, чтобы никто этого не услышал. — Ты дал мне обещание, Намджун. Ради брата ты пойдёшь на все, верно? Так что следуй приказу. Ясно? Чимин смотрит строго и поворачивается в сторону подошедшего Тэхена. — Лучше Тэхену расскажи, что он тебе нравится. Проку больше будет. Осчастливишь сразу двоих. И его и себя. — Что? — Тэ замирает, удивлённо смотря на Чимина, а после на Джуна, — Что-о-о?! — Готов? — Чонгук цепляет локоть Чимина, притягивая к себе. — Обещай мне, что все будет хорошо. Клянись, Чимин. Чонгук наклоняется ближе, носом проводя по чужому виску и целуя незаметно. — Сделаем проще. Вернуться живым — это приказ. Ты ведь всем его отдаёшь. Вот и тебе кто-то должен. Чимин усмехается, видя, как Тэхен направляется в сторону расщелины в земле. — Нашёлся тут командир, — Чимин улыбается, идя за Тэхеном и ровняясь с ним. Все четверо ловко перепрыгивают разлом, идя дальше и видя огромные земные плиты, что наслаиваются одна на другую. На них местами проросшие корни и засохшие толстые стебли плюща, что, кажется, так же, как и люди, поддались мутации и увеличились в размерах. Пак смотрит на окружение, просит ничего не трогать и лезет в щель меж пластинами, пробираясь на новый участок главного корпуса химического отдела лабораторных исследований. Пак руки остальным подаёт и пропускает альф вперёд, прикрывая их тыл. Здание, насквозь проросшее стеблями, пугает и одновременно завораживает. Намджун срезает листья ножом, пропуская группу вперёд. — Делимся. Каждый исследует свой корпус. Их здесь три. И кто-то идёт в подвал. Через три часа встречаемся здесь. Если что-то пойдёт не так — сообщите, рации у каждого есть. Чимин кивает Тэхену на один из входов, идя следом и сворачивая в нужный коридор. Намджун идёт по верхнему этажу, а Чон спускается вниз, включая фонарик и осматривая помещение. Времени проходит больше, чем было указано, каждый роется в разных местах, стараясь найти что-то полезное, но… — Нашёл, — Чимин говорит в рацию, доставая листок из одного из приборов, — Встречаемся у входа через сорок минут. Приём. Пак смотрит на оставшуюся часть долгое время и губы разочарованно поджимает. Он сметает все со стола, бьет со всей силой кулаками, и кричит, зная, что никто не услышит. Хватается за голову и понимает, что был прав. Все, над чем он работал и что пытался понять — все правда. Его предположение оправдалось. — Все здесь? — Тэхен осматривает остальных, выходя из здания. — Вы не заметили, что слишком тихо как-то? Ну, это даже хорошо, верно? — Чонгук, возьми, это оставшийся фрагмент. Пусть будет у тебя. Чимин смотрит на альфу и боится того, что дальше произойдёт. Преодолев длительный путь и опасные пороги, разломы и плиты, они оказываются на финальном отрезке дороги, как под ногами четверых содрогается земля. — Быстрее! Бежим! — Тэхен кричит, пугаясь такого резкого явления, и все четверо ускоряются. Впереди Чон и Намджун, позади Чимин и Тэхен, что видят лишь маякующих Юнги с Хосоком, сигналящим в машинах, чтобы поторапливались. Асфальт покрывается трещинами, из-под земли вновь раздаётся сильный толчок, сбивающий омег с ног. Чимин поднимается, подтягивая Тэхена, и снова бежит в сторону спасения, стараясь не оглядываться. Стараясь не видеть того, что происходит за спиной. Чонгук тормозит, пытаясь вернуться, кричит что-то Намджуну, в то время, как земля из-под ног омег уходит. Чимин цепляется за край одного из расколов, подтягиваясь и стараясь удержаться. Видит Чона и со всей силы кричит Намджуну про приказ. И Джун ослушаться не может, хватает Чона, оттягивая от края и продолжая бежать в сторону машин, где уже заведённые моторы и шины протираются об асфальт. Чимин хватает Тэхена за руку, и держится изо всех сил, пытаясь друга вытащить. Ким в ответ пытается, взбирается на одну из пластин, вытаскивая друга. Они снова бежать пытаются, по расколам, опадающим и вздымающимся плитам прыгают, спотыкаясь и чувствуя сильную боль в лёгких. — Беги! Сейчас же! — Чимин Тэхена вытолкнуть пытается, в то время, как Джун Чонгука удерживает. И на Чоновых глазах гремит последняя волна с распадающимся вдали городом, и новым толчком, что вслед за собой уносит не только плиты и землю, но ещё и две жизни. — Быстро в машину! Чонгук! Сейчас же! Юнги за руль садится, и срывается с места, когда Джун удерживает Чона со всей силы на заднем сидении внедорожника. Мин вжимает педаль газа в пол, в зеркало видя, что эти трещины под колёсами задними крутятся, что ещё и машину направят утащить. Но выехать удаётся. Чонгук закрывается ото всех, не стараясь сдержать ни слез, ни криков. А Джун лишь голову закрывает дрожащими руками, опускает лицо, до крови губы кусая и стирая солёные капли с глаз. У Чона на щеках солёные дорожки, смешивающиеся с кровью от мелких царапин. Хосок прикусывает руку, жмурясь и пытаясь совладать с эмоциями. Через несколько часов они останавливаются на одной из заправок. Юнги выходит первым, забирая оставшийся фрагмент и читая то, что вышло. — Хосок, вколи Чону успокоительное. Нам нужно вернуться. Сейчас же. Намджун видит то же самое и бьет по капоту рукой, поднимая взгляд к небу и чувствуя злость. Злость за несправедливость. Ждать приходится недолго, Бэкхен с альфами забирают их быстро, на базу доставляют тоже. Джин разбирается с Чонгуком, вкалывает ему препараты, в то время, как остальные сидят в общем кабинете и пытаются разобрать всю ситуацию вдоль и поперёк. Вся команда Чона собирается в его палате и смотрит на командира, дожидаясь Намджуна, что сам ходит бледнее смерти, с опухшими от слез глазами. — Ну, как там Новый Свет? Вы же собрали карту, верно? У Чонгука снова истерика подступает и слезы из глаз катятся, когда он среди команды не видит родного лица. — А Чимин… Он жив, слышите? Он вернётся. И Тэхен, — Чон давит из себя улыбку, кусая губы и задыхается от боли в груди и чувства, сдавливающего горло, — Они вернутся. И я скажу ему. Скажу то, что собирался… Ясно? И вы… — Нового Света нет, Чонгук. Джун смотрит безжизненно в чужие глаза и видит, как Чон замирает, словно чувствует, как у того сердце удар пропускает, и он смотрит не веря, пытается шутку в глазах других увидеть, но, все лишь склоняют головы, не в состоянии вымолвить и слова. — Что?