Апокалипсис

Зима. Кажется, за окном было не так противно, как в последний раз, как Чон выглядывал для осмотра улицы. Крупные хлопья падают с белого неба, закрывая видимость на несколько километров. Да что километры, в паре десятков метров было тяжело что-то увидеть. Чонгук не помнит, когда в последний раз был на улице, когда в последний раз ел или спал. Даже когда элементарно принимал душ. Он также не помнит, когда в последний раз с кем-то разговаривал, когда встречался с друзьями. Не помнит, когда начал жить жизнью отчаянного отшельника, пытающегося разгадать тайны вселенной. И даже сейчас, не видя ничего вокруг себя, он закрывается в том самом зале, где сидел его омега, роется в тех же документах, пытаясь найти зацепку. И дышит. Дышит остаточным шлейфом легкого холодного запаха омеги. Его омеги.

***

— Джун, ты бы поговорил с ним, — Бэкхен смотрит в потолок, вздыхая и переводят взгляд на Джуна, что стаскивает дичь с кузова машины. — У нас сегодня будет ужин? Неожиданно. — Ты же знаешь, что я пытался, Бэк. Это бесполезно. Что бы я ему не сказал, будет пропущено мимо ушей. У него сейчас одна цель: найти Чимина. — Вот только несколько месяцев прошло. Я не хочу сказать, что, это тот срок, когда… Не возвращаются, но....- омеге слова даются с трудом, а тонкие пальцы сами тянутся к щекам, стирая влагу с ресниц. — Его вытаскивать нужно. Он же нелюдимый стал. — Я попрошу Юнги сходить к нему, ладно? Пригони сюда Чанеля и Сехуна, пусть заберут туши и отдадут их на кухню. Я устал, так что. Попробую поспать. — У Джина ещё остались таблетки. Так что… Альфа лишь рукой отмахивается, стягивая тяжелую куртку с плеч и поднимаясь по шатким лестницам на верхний этаж. О горячей воде не было ничего известно вот уже пару недель. Всем и каждому приходилось терпеть невероятный холод, и даже пара ковшиков кипятка, увы, не сильно спасала от заболеваний, или ещё чего похуже. Жизнь отряда в целом изменилась кардинально: не на чем взращивать еду, элементарно те же овощи. Теплицы, расположенные в конце территории лагеря, сдают свои позиции. Отопление перестало работать, от того и земля погибла, местами став крепче камня от дикого мороза. Чистая вода только в реке, что находится в паре сотнях километрах, боеприпасы заканчиваются, оставляя за собой лишь невозможность восполнимости и люди. Люди погибают. От слабости иммунитета, от нехватки терпения, от того, что нервы сдают. Каждый из них думал, что это конец. Что происходящее — просто медленное приближение к их фееричному заключению жалкого существования. Увы. Скорее всего, они правы. — Юнги, я знаю, что ты занят с Хосоком, но, ради всего святого, поговори с Чонгуком. Все просят за него. Боюсь, что он слетит с катушек, если продолжит так жить. — А он ещё жив? — хриплый голос раздаётся из приоткрытой двери. — Не поверишь, но он ещё держится. Как Хосок? — Знаешь, не могу сказать, что хорошо. Даже не нормально. Есть всего одно слово — «хуево». Пора бы тебе его выучить, Джун. Я стараюсь что-то делать, отвлекать, стараться увести от этой темы, но я сам скоро на этом посыплюсь. Мне самому до безумия больно и тяжело. От осознания. Я не могу это принять. Не могу поверить в то, что мы делали, лишь пустой звук. Ким слушает внимательно, падая спиной на холодный матрац и натягивая поверх холодное одеяло, что, к удивлению, греть начинает спустя время. — Все живут с этим, Юнги. Мне жаль, правда. Никто ведь не решался на это. На то, чтобы искать, строить теории, исследовать. И только нам это было нужно. Ситуация усугубляется. Боюсь, что спасения, уже не будет. Нужно думать, что делать дальше. — Думай. А я не хочу, — Мин натягивает куртку, и достаёт из-под одной из плиток, что со стены снимается, прикрытием тайника работая, пачку полупустую, вытягивая одну из сигарет и зажимая ту меж зубами. Дым приятно саднит горло, и Юнги на автомате глаза прикрывает, стараясь этот момент растянуть. — Я достаточно думаю об этом по ночам, и утром, и днём, и даже когда ем или сплю. Мне надоело. Мой мозг нуждается в отдыхе. Поэтому ты думай, а я, по твоему наставлению, схожу к Чонгуку. — Давай. Будь на связи, если что… Юнги выходит из комнаты, прикрывая за собой дверь, и идя по полутемному коридору, где сквозняки гуляют, образуя сильные порывы, пробирающие холодом до костей буквально. — Чонгук, — Мин заходит без стука, видит младшего, что работает или что-то читает. Ему не интересно. — Отвлекись и сходи в душ. От тебя несет. — Я был там утром. — Когда? Три дня назад? Или неделю? Ты вообще видишь, что с лагерем творится? Альфа подходит к столу, вздыхая и забирая одну из бумаг. — Чон, приди в себя, а. Не еби мозг ни себе, ни другим. Пожалуйста. — И что же ты от меня хочешь? — Чтобы ты оглянулся и увидел в каком состоянии наша жизнь. Ты за этими поисками голову потерял и шею почти свернул. Ты хотя бы можешь сказать, что ищешь? — А это не очевидно? Я ищу Чимина. И наверняка он знал, куда идёт. Из-за этого и проводил здесь столько времени. Есть вероятность, что в записях есть Заметки, пасхалки, подсказки, да все, что угодно, что может помочь что-то найти. Тот же выход из всего этого дерьма. — А что если я скажу, что Чимин знал о том, что Нового Света нет? — И что? И что дальше? Это что-то меняет? Даже если знал. Не проверенная информация всегда остаётся недостоверной. И то, что мы его искали — нельзя назвать бесполезным, понимаешь? Мы хотя бы пытались. — И в итоге не получили ничего, Чонгук! — Но, мне кажется, нет, я могу доказать, что Новый Свет — это не земля. Не город, не страна, это машина. Механизм, который смог бы сделать наш мир лучше. — Да ты реально умом тронулся. Я зову Намджуна. Пусть он пытается что-то с тобой делать. — На верху собранной нами «Карты» стоит знак компании, принадлежащий некому Оливеру Шоу. «Oblivion Inc» — вот, что стоит на листе. Ты помнишь эту компанию, Юнги? — Что ты хочешь сказать этим? — Переведи это. Название компании, — Чонгук смотрит устало, словно дыру в Мине сверлит. — Корпорация «Забвение». И.? — Забвение — угасание памяти о каком-либо явлении или событии. Что, если это было сделано, чтобы заставить забыть? Во всех смыслах. Может, чтобы забыть о плохом. А может, чтобы забыть о неудавшихся экспериментах, которые скрывали от людей. — О каких ещё экспериментах? — Они ставили опыты на людях, — Чонгук достаёт стопку папок с личными делами, выкладывая несколько перед Мином. — Ли Джей, — Чон становится с другой стороны стола, указывая пальцем на документы, что уже находились в руках старшего, — проведены опыты внедрения сыворотки 20.L167. Сыворотка, продлевающая жизнь. Убит. Юнги папку укладывает, следующую открывая. — Мия Рей. Введена сыворотка 21.345J. Устойчивость к лекарству от здоровья. Убита. Я могу перечислять много. За эти месяцы я изучил слишком дохера информации. Вот только мы думали и пытались искать совсем не то, что нужно. Чонгук в волосы вороньи зарывается, вздыхая. — Последним экспериментом стал отец Чимина. На нем это не отразилось. Он успешно перенёс сыворотку, отвечающую за борьбу с внешними аллергическими и вирусными микроорганизмами. Даже спустя месяц экспериментов, с ним все было в порядке. И не только у него. Многие подопытные не испытывали проблем в течение долгого времени. И они, учёные, решили запустить эту машину. Машину, способную спасти человечество. Забытие. Обливион. Забыть о плохом во славу светлой жизни. Юнги смотрит серьезно, осмысливая сказанное Чоном. — Но это не сработало. Они сделали это слишком рано. — Эта сыворотка, D19.I364, как бомба замедленного действия. Начала работать лишь спустя время, проявляя себя в качестве наркотического вещества. Организм требовал ещё, и ещё, и ещё. И ему это давали. Тело и организм мутировали, поражая клетки мозга и заставляя тех самих становиться вирусом. — Заражёнными. Блять, как же… — Этим заразился город, или Мир. У нас не хватало средств, чтобы объехать планету. Так что, — Чонгук вздыхает, — Это остается огромным вопросом. Теперь понимаешь, что я искал? Я буквально пытался понять, что за дерьмо происходит вокруг. — Но вся машина не может держаться на этом фрагменте. Это глупо. — Да, потому что это тысячная ее часть, Юнги. — Ты должен рассказать об этом всем. Они должны знать, что к чему. Почему ты Намджуну не рассказал? — Не посчитал нужным. Он говорил со мной давно. И… Я не хотел. Так что, так просто было нужно. Мне есть, что изучить. Соберём всех дней через. Пять? — Ты спятил?! Пять?! У нас люди гибнут, блять! У нас элементарно жрать нечего! У нас нет отопления и свет погаснет, не сегодня, так завтра! Мир умирает! Ты этого понять не можешь?! — Тогда иди и сам расскажи! Но когда тебя спросят, как избавиться от этого дерьма и решить проблему, отвечать ты будешь сам. Потому что мне, блять, нужно время.- Чонгук рычит угрожающе и кулаки сжимает, смотря на Мина, что замолкает и просит поторопиться. Альфа закрывает за собой дверь и поднимается к Джуну, стараясь не засмеяться, не забиться в истерике от этой информации. — Ну какого же, блять, хуя..? /спустя 4 дня/ — Я собрал вас всех, потому что, кажется, нашёл то, что сможет вас убить, не уверен, что порадовать, или… Чонгук рассказывает то же самое, что и Юнги тогда в кабинете. — Хорошо. Эта информация явно пролила свет на происходящее и мы, хотя бы, знаем причину. Но, Чонгук, что делать? По итогу, есть спасение или… Хосок смотрит с надеждой, цепляясь за бледную руку пальцами и чувствуя, как Мин стягивает чужую ладонь в крепкой хватке. — Я не знаю. Нет точной информации по поводу какой-то противоположной машины или.- Чонгук садится на стол, не в силах стоять на ногах. — Мне жаль, но я не уверен. Я знаю, что происходит вокруг, я знаю, как это тяжело и я знаю, что, возможно, мы не выживем вовсе, но… Я буду искать способ все исправить. Где-то я видел записи, в которых прописана возможность нахождения противодействия, но… Эта информация недостоверна и требует проверки. — Проверки… Вылазки? — В то же место, где рухнула земля и…- в горле ком становится, и Чонгук глаза прикрывает, вздыхая. — Больше вариантов нет. — У нас не хватит ничего, чтобы добраться туда. На ближайших заправках мало топлива. Если, конечно, оно ещё есть, — Чанель складывает руки на груди, — У нас нечем заправлять самолёт. Не хватает деталей. — Заражённых в периметре лагеря слишком много. От нехватки пищи, они начинают жрать сами себя или. нападать на собратьев. Как бы странно это не звучало. Так что, — Джун закрывает лицо руками. — У нас нет выбора. И возможности. Если мы сейчас выйдем туда, за ворота, то вряд ли вернёмся. Все, — Юнги вздыхает тяжело, прикрывая глаза, — Это конец. Единственный вывод, который можно сделать.

***

/несколько месяцев назад/ — Твою мать! — Чимин срывается, не может зацепиться за выступ и падает. Падает в темноту вместе с другом. Перед глазами белое небо, и острые выступы асфальта, что следом летят, пронзая толщу воздуха и задевая тело. Но так правильно. Чонгук жив. Значит, миссия Чимина выполнена? Вот только на душе тяжело. Тяжело от того, что вслед за собой он утащил ещё одну жизнь. Жизнь друга. Тэхен за Чимина цепляется, говорит что-то, кричит даже, вот только из-за грохота, толчков земли и паники, в ушах лишь шум. И слезы на глазах. Слезы безысходности, растерянности и впервые непонимания. Страх. Вот что зародилось в Чимине. Тэхен отталкивает Чимина больно, бьет под рёбра и кричит, голос срывая: «Вода!» Что? Вода? Пак дыхание задерживает, выдыхая резко, когда распаренное, горячее тело, резко опускается в ледяную толщу. И руками гребёт, бьется о куски земной породы, скидывает с себя пластины тяжёлые и выплыть пытается, задыхаясь. В легких пусто, в глазах мутит, а руки сами за камни цепляются, интуитивно тянутся к жизни. — Живой?! — Тэ вылепляет друга, вытаскивая того из воды и волоча за собой. — Давай, приди в себя, Чимин! Ну же! У самого Кима паника. Руки дрожат и все сильнее омегу дергают. Они оба заваливаются на землю, отползая от камнепада и пытаясь укрыться под ещё одной толщей, земли, образующей защиту в виде навеса, небольшого углубления, в котором должно быть безопасно. — Все хорошо. Все будет в порядке. Мы выберемся. Все. Все, — Чимин бредит, кажется, смотря, как воды вовсе не оказывается. Озеро превращается в скалы, небольшие пороги, состоящие из камней, асфальта и земной породы. Тэхен глаза прикрывает, вытирая лицо и чувствуя жгучую боль на лбу и щеке. — Черт.- Ким шипит, не в силах дрожь в руках унять и перестать вжиматься в стену. — Давай я сообщу одну простую истину… — Мы в заднице. У нас нет оружия, промокла техника, патроны ушли под воду. Мы вымокли, у нас нет верёвок и я совершил самую глупую ошибку. — Удиви меня, Чимин. Что может быть глупее, чем быть похороненным заживо в расщелине земной коры? — Быть похороненным с тем, кого тут быть не должно, — Пак зубами скрипит, поднимаясь и выравнивая дыхание. — Зато не скучно? Тэхен всегда такой. И Чимин думает, что по-другому быть не может. Его Тэхен самый светлый и позитивный омега на свете. Он в любой ситуации ищет лишь положительное. А если такого нет, шутит над образовавшейся иронией. Он улыбается несмотря на трудности, он улыбается, даже когда плохо, даже когда больно и шансов нет. Он верит. Верит в то, что все будет в порядке. Верит. Чимин смотрит на друга, тянет руку и цепляется ладонью за ладонь, поднимая того на ноги. — Не скучно. Пак улыбается, сдерживая дрожь. Челюсть сильнее сжимает и обхватывает чужое лицо ладонями, чужого лба своим касаясь. И улыбается. Улыбается, видя чужую улыбку. Измученную, покрытую кровью и пылью, что пробивается через силу и эмоции, которые, стоит поддаться, могут задушить. — Я вытащу нас… Я вытащу нас отсюда. Я клянусь, слышишь? — Конечно, вытащишь. У тебя же выбора нет. Как и всегда.- Тэхен смеётся измученно, кусая губы и хлопая друга по плечу. — Давай, сын учёного. Подземное царство — твоя стихия. — Да пошёл ты, — Чимин отходит, спускаясь на песок и смотря на окружение. Проходит несколько десятков минут, за которые омеги исследуют местность и находят несколько подобий тоннелей. Многие завалены, некоторые и вовсе не доделаны. Видимо, стройка в этой части с целью продления лабиринта, была прервана и часть так и осталась разрушенной и несобранной. — Тэ, идём! — А ты уверен, что будет безопасно идти туда? — Ким замирает перед тоннелем, смотря на Чимина, что осматривает проход, погруженный во тьму. — А сейчас хоть что-то бывает не опасно? Ты серьезно? Чимин смотрит на плечо друга, что покрывается красными пятнами. — Тебя ранили? — Что? Нет, я… Цел. — Что с плечом? — Чимин хмурится, смотрит непонимающе, когда Тэ осматривает плечо и поднимает голову вверх, когда пальцев касается красная жидкость. — Чимин… Тэхен так и замирает, видя, как с камня свешивается заражённый, пуская кровавые слюни под власть гравитации. — Медленно отходи. Он может… — У него восемь глаз, блять. Восемь! — Тэхен шипит, делая несколько шагов назад, но запинается, почти падая и вызывая очередную волну шума. — Бежим! Чимин хватает друга за руку и бежит в тоннель, не пытаясь разбираться, что к чему. Рёв, больше смахивающий на крик сотен людей, пронзает толщу стен, отдаваясь эхом где-то впереди. Лёгкие болят, а тоннель все не кончается. Чимин больно бьется о стену и чувствует развилку. — Влево! Коридор продолжается, вот только паутиной уже не покрыт. Глаза почти привыкли к темноте, поэтому ориентироваться легче. — Мы должны найти. Должны найти свободное пространство! Влево! Тэхен сворачивает. — Почему влево?! — Отец учил. В тоннелях лаборатории, если заблудился, всегда поворачивай налево! Беги! Вот только Ким тормозит быстро, смотря вперёд себя. — Ты что замер?! — Тупик. Тут стена! Чимин, блять, стена! Заражённый сворачивает следом, свеча красными глазами в темном коридоре. Тэхен достаёт пистолет, направляя и снимает его с защиты, нажимая на курок. Вот только издаётся лишь хлюпанье да глухой щелчок. Не более. — Ну что, Герой! Влево, влево! Твою мать! — Тэ бьет монстра в грудь, когда тот подходит ближе, заряжает тому в лицо рукоятью пистолета, ножом вспарывает брюхо, уворачиваясь от ответных ударов и действий. Пару из-за темноты он пропускает, прося Чимина сделать хоть что-то. Светловолосый у стены возится, вжимает кирпичи в стену, слыша щелчок. — Добей его или отшвырни! Быстрее! Тэхен шипит громко и рычит, отталкивая паукообразного заражённого, не замечая как сзади появляется ещё пара десятков горящих красных огоньков. Пак открывает тайный проход и пропускает первым Тэхена, захлопывая за собой тяжелую стену и чувствуя ее вибрацию, когда туши, жаждущие крови, ломятся на запах. — Живой? — Чимин дышит тяжело, смотря на Тэхена, что на решетчатой подвесной дорожке лежит, раскинув руки и дыша не менее тяжко. — Вот оно, веселье! Я так и знал, что нас будут пытаться убить! — нервный смех эхом раздаётся по помещению и Чимин так же тихо смеётся, прикрывая глаза. — Я не знаю, как долго мы бежали. — Минут 10 после каждого поворота. Давно не бегали. Блять.- Ким поднимается, смотря на размеры помещения, что в меру освещено. — Скажи мне, что это не то, что я думаю. — Если ты думаешь, что это эпицентр? Эпицентр той катастрофы, то ты… Прав. Один из девяти. — Девяти? Да, я… Я объясню по дороге. Идём.

***

— И ты молчал?! — Я делал записи на полях сидя в кабинете и изучая проблему. Да, я многого не говорил, но это лишь потому что говорить о том, в чем не уверен — глупо. Я пытался разобраться. Частично понял, частично вспомнил. — Но не сказал… — Не был уверен. «Новый Свет» — машина. Это факт. Машина, состоящая из 9 частей, Девяти колец, держащихся на магнитной силе. Даже сейчас. Поэтому здесь светло. Это одно из девяти колец и оно, как видишь, исправно. — Не вижу ничего хорошего в том, что оно работает. Раз из-за этого все беды. — Чтобы отключить эту систему нужно запустить все части. И только после этого выключить все. В определенном порядке. Вот только каждое из колец обладает своим сигналом. И с каждым их воссоединением, это будет становиться чем-то вроде магнита для заражённых. Ведь именно это их создало, именно оно ими управляет. Работать надо будет быстро. Но для начала нужно все найти. Все 9 частей. И составить карту. А после поднять документы, если они все ещё здесь есть, и тогда уже пытаться что-то исправить. — Это займёт больше месяца. Тут же. Лабиринт бешеный. Огромный, — Тэхен смотрит вверх, где образуется сфера. — Это что за хрень? — Показатель исправности кольца. Идём. Нам многое нужно сделать. Для начала все изучить.

***

Проходит пара месяцев. За этот период было активировано несколько колец, убиты более сотни зараженных, открыты тайные проходы и комнаты с наличием приборов для выживания и предметов для поддержания жизни. Были изучены лабиринты тоннелей, найдены несколько камер хранения документов, где были обнаружены схемы сбора колец. Работа началась спустя первые же три недели, когда уверенность в действиях начала работать в положительную сторону, только заставляя трудиться и пытаться все исправить. Множество ранений, тяжелых, глубоких, подкосили общее состояние омег. Некоторые детали отторгались машинами, устраивая очередные выбросы и завалы, разбирать которые, было очень и очень трудно. — Тэ! Осталось ещё два! Прикрой сзади! — Чимин кричит, взбираясь по лестнице на верхний этаж и чувствуя, как икру обжигает боль. Пак стряхивает заражённого, бьет тому в голову, зажимая раненый бок рукой и слышит крик друга, вздрагивая и расстреливая сильных тварей с высоты. Тэхен взбирается следом, подцепляя деталь и оборачивая в плотную ткань, что они подвешивают на протяжной канат, ведущий на их базу у одного из колец. Чимин цепляет карабин за веревку, обматывает ей бёдра, создавая удобную перевязь, помогает Тэхену, что держится одной рукой, не в силах применить вторую из-за ранения и спускается вниз, с ветром пролетая несколько коридоров и помещений. Деталь установить сложно, она противится, но подходит. Инструментов мало, часть не действует, все электричество использует машина. Спустя пару недель они соединяют последнюю деталь, приводя устройство в рабочее состояние. И вместе с запущенной машиной включают пульт управления, обесточивая не только их город, и страну. Но и в целом, кажется, весь мир.

***

— Чонгук ты решил хоть что-то по этому вопросу? Ты хоть что-то нашёл? — Намджун садится в кресло, кивая остальным в знак приветствия. — Нет, но я… Нашёл записи на полях, и. Не думаю, что их писал автор. Здесь все лишь вопросы. Вопросы и восклицательные знаки. Я не понимаю… — У меня есть новости, — Чанель дышит загнанно, врываясь в кабинет и ошарашено смотря на Чона. — Два варианта. Либо происходит непонятная херня, либо вторая волна апокалипсиса. Потому что все заражённые уходят прочь от нашего лагеря. Когда Сехун вышел из машины, и там закончилось топливо, на него даже внимания не обратили. Они пронеслись мимо, даже не пытаясь убить. Они все куда-то уходили. Но я не понимаю, — Чанель опирается на колени, дыша тяжело. Мин смотрит на двух братьев, прикрывая глаза и вздыхая тяжело. — У меня даже вариантов адекватных нет. Я не знаю, что предложить даже. Блять…- Юнги зарывается пальцами в волосы, оттягивая их и дыша тяжело. — Сколько ещё времени понадобится? Чтобы что-то найти? У тебя же появились помощники. Мы направляем к тебе людей, но… Здание пошатывает, словно от землетрясения. Не сильный толчок поднимает в воздух столы и заставляет все в кабинете ходить ходуном. А после происходит то, чего не ожидает никто из присутствующих. Гаснет свет. Из окна видно, как угасают последние огни в корпусах, и ошарашенные, напуганные люди, снуют по территории в поисках Чонгука. — Попробуйте вызвать Чимина или Тэхена. Настройте сигнал или… Я не знаю, что ещё! — Чонгук, три месяца прошло. Ты… Прекрати. То, что происходит, это… Конец света. Действительно апокалипсис. Разрушение планеты, мира, скорее всего, вселенной. А ты думаешь лишь об этом! Остановись, ты понимаешь, что их нет?! Думаешь, они бы не попытались выйти на связь? Чон Чонгук! Ты слышишь, что я говорю тебе?! — Если бы с Хосоком случилось такое, ты бы тоже забыл? Ты бы тоже остановился и не хранил надежду?! Ты бы тоже не верил?! Завали, Юнги. Я все сделаю сам! Сильные толчки из-под земной коры происходят с особой периодичностью, Чон спускается в главный зал, цепляет рацию, настраивает волну, пытается вызвать. Пытается. Джун прибегает следом, наблюдая за этим моментом, что наполнен болью и надеждой. Надеждой, что таится в сердце одного командира, отдавшего приказ вернуться живым. — Во что ты веришь, Чонгук? — В то, что это их рук дело. В то, что они живы. В то, что они пытаются что-то делать, они пытаются выбраться или… Я не могу объяснить, я просто чувствую. У меня в груди болит не переставая. Думаю, у тебя тоже. Я дал приказ. Вернуться живым. Он должен. Обязан, мать твою, он просто…! — Чонгук психует, бьет кулаками по столу, понимая, что бессилен, когда в рации шипение и тишина. Блядская тишина, разносящая на щепки всю уверенность и выдержку, всю надежду и веру. Убивающая в альфе все. Убивающая его до последней клетки.

***

Чимин бинтует ногу, затягивая ту сильно и перекусывая какую-то ткань. — Тэ, Время! Давай, нам пора заканчивать с этим! Ну, где ты?! Друг цепляется руками за поручни, взбираясь по лестнице на верхний этаж и раскладывая на стол бумаги. — С перерывом в каждые 9 секунд. Слышишь? Жми на кнопки, — Чимин листает документы дрожащими руками, называя порядок и читая что-то на латыни. — Ты понял?! — Да, я… — Жми! Чимин вздрагивает, видя заражённых, что проникли в помещение. — Считай и нажимай, слышишь?! Несмотря ни на что — не останавливайся. Это приказ! Пак цепляет пальцами пистолеты, спрыгивая на уровень ниже, оказываясь на равне с этими тварями. Он стреляет прямо, не дрогнув, смотрит зло, непоколебимо. Видит, как головы чужаков расщепляются, как тела опадают на пол, или вовсе спадают в низины, разбиваясь о скалы. Толчок. Чимин вздрагивает, роняя магазины с заполненными патронами в пропасть. Толчок. Пак бьется на ножах, режет, не жалея сил и понимает, что проигрывает. Толчок. Несколько заражённых переваливаются через поручни. Толчок. Чимин пропускает удары, режет плечо об острые когти, заваливается на решетку, корчась от боли. Толчок. Пак отбивается ногами, слезы роняя от ужаса. Поднимается с трудом, спускаясь ниже на уровень, бежать пытается, и когда ногу стягивает болью, падает. Толчок. Тэхен видит, и считать продолжает, жмёт на очередную кнопку, разрываясь между другом и панелью. Толчок. Чонгук с остальными выходит на улицу, замечая в небе своеобразные молнии, ведущие никак не с верха. Они идут из земли. Толчок. Чимин оказывается словно в ловушке, окружённый заражёнными норовящими убить. Те зажимают безжалостно, бьют, царапают, а у омеги кричать больше сил нет. Связки сорваны. Он лишь дрожит сильно, падая и слезы крупные роняет. ТОЛЧОК. Мир погружается во тьму. На мгновение все замирает. Все, даже время. Это против правил вселенной. Против того, чтобы нарушать естественность момента, против того, чтобы внедряться в порядок жизни. А после весь мир словно белым светом озаряет. И свет обжигает хуже огня, он проедает, и, кажется, кипятит кровь. От боли, разум Чимина покидает тело, возможно, на этом сказывается, большая потеря крови, или ещё множество факторов, воздействующих на тела омег.

***

Пак просыпается в одной из палат, освещённых обычной электрической лампой, глаза продирает с трудом и дышит еле еле. Тэхен подносит к сухим губам бутылку воды, понемногу поит, смотря на Чимина устало. — Я думал, Рай будет выглядеть приятнее… — К счастью или к сожалению, мы живы. Те схемы сработали, Чимин. Пак смотрит на свою руку, от которой провод тянется небольшой, красный. Лишь видя Тэхена с иглой в вене, понимает, что это своего рода переливание. Пак улыбается устало, прикрывая глаза и снова, кажется, пропадая в море морфея. Тело требует восстановления. Спустя пару дней, Чимин поднимается на ноги, и даже пребывает в состоянии ходить. Он обрабатывает раны друга, промывая те медикаментами из аптечек, удостоверяясь, что они оба в целости. — Ты не пытался связываться с ними? — Нет, здесь… Сигнал не ловит. Но я, вроде, починил рацию. Так что, когда мы вылезем из этих нор и перестанем быть кротами, может, свяжемся с ними и… Я надеюсь, что все в порядке. — Нам нужно найти что-то поесть. Слышишь? У тебя живот впал и… Рёбра видно. — А у тебя полосы от когтей на все плечо и ногу. И что? Собери все, что необходимо. В городе тогда найдём вещи, чтобы переодеться. Чимин кивает, улыбается мягко, смотря на друга. — Ты молодец, Тэ. Всё-таки, Кембриджская школа святой Марии внесла свою лепту. Пак смеётся, поднимаясь с кровати и хромая на одну ногу, идёт собирать пару вещей, что помогут в дороге. Тэхен идёт по опустевшим коридорам, замечая под ногами лишь пепел, освещённый холодным светом настенных ламп. — - Откуда он здесь? — А ты уже не помнишь пауков, которые чуть не сожрали тебя? — Какая с ними связь? — Тэхен сворачивает на одной из развилок, сверяясь с картой. — Их атомы, и клетки, под воздействием энергии излучаемой сферами и кольцами, расщепились. Возможно, некоторые, не сильно заражённые, вернутся в свой облик, но те, с кем не было и шансов превратились в обычный пепел. Восстановлению не подлежат. На поверхность они выбираются спустя время, на одну из станций метро. — Это наша вторая точка, где мы искали фрагмент. Я помню это здание. Его было видно ещё не входя на территорию. Чимин усмехается, взглядом цепляясь за магазин одежды. Пак натягивает на себя джинсы и какие-то военные сапоги, обматывая шнурки вокруг щиколотки. Майку надевает новую, а после накидывает на плечи какую-то потертую куртку, наблюдая за Тэхеном. — Ты не на показ мод собираешься, Тэ. Пожалуйста, быстрее. Я жду тебя на улице через 20 минут, ладно? Тэхен кивает, натягивая на себя найденные вещи. Каким-то образом, Чимин находит машину, с трудом подвозит ее ко входу в магазин под удивленный взгляд Тэ. — Не удивляйся. — Меня поражает не машина. А внедорожник. Ты, мать твою, нашёл внедорожник. Чимин пожимает плечами, радуется карте, которую находит в бардачке и отдаёт ее Тэхену, который с гордостью принимает на себя роль гида. — Попробуй связаться с ними. Здесь должна быть связь. Пожалуйста.

***

Когда земля перестаёт содрогаться под ногами, а молнии перестают бить в небесную толщу, мир замирает и так же озаряется светом. Чон закрывает глаза руками, жмурясь и вздрагивает, когда вокруг издаётся жужжание электрических потоков. — Что происходит? Джун смотрит на здание, в котором постепенно зажигаются огни, Чанель с вышки маякует, что, кажется, отопление вернулось. И что в дали так же загорелись огни. Чонгук растерян, он смотрит устало, пытается хоть какую-то связь найти. — Не понимаю… — У нас заработала техника. Что вы сделали? Джин выходит из здания под любопытные взгляды отряда. — Ты смеёшься что ли? Как она могла заработать, если… Рация на бедре Чона ловит сигнал, вызов, точнее. Он смотрит на команду, что теперь в полном составе стоит вокруг него. — Приём? У Чона сердце замирает, когда голос по ту сторону вещает: — Чон Чонгук. Вышлите подмогу. На 95 километре шоссе у нас заглохла машина. Не думаю, что мы сможем вернуться в таком состоянии. И добавляет: — Это Ким Тэхен и Пак Чимин. Мы живы.