Лунный клинок Конохи

После мечники обменивались ударами, но каждый был мастером в фехтовании — на каждый выпад одного следовал уклон и контратака другого. — С тобой возится времени нет! Гетсуга Теншоу! Черно-красный серп энергии врезался в мечника Тумана. Самехада хоть и могла поглотить чакру, но с этой атакой было что-то не так — поглотила она только четверть атаки. — Какого? Рыжий еще раз ударил Гетсугой. Серпы ударились с удвоенной силы после столкновения. От такого удара от Хошигаке ничего не должно остаться. Остатки Гетсуги повалили ближайшие деревья, некоторые даже превратили в щепки. — Вроде все. — Ага, как же. Водяная сфера!!! Ичиго окружила сфера из воды. В ней был и сам Кисаме, но видоизмененный: теперь он больше походил на человекоподобную акулу. «Ну и урод» Тем временем у Ичиго кончался кислород и время для убийства Кисаме — осталось одиннадцать минут. Но акулоподобный шиноби ринулся в атаку, а Куросаки не мог так хорошо двигаться в воде. Каждый поворот давался с трудом, а Кисаме наносил точные удары и целился точно в живот. — Скоро ты просто сдохнешь из-за недостатка кислорода. Ичиго пытался отплыть, но все тщетно — сфера двигалась за Кисаме, а тот не собирался отпускать рыжего. И тогда Куросаки пришла интересная мысль. Он поставил меч вбок от себя и начал крутится. — Тебе это не поможет. Постепенно меч покрылся черной реацу, и за счет этого Ичиго крутился все быстрее — так, что Хошигаке чувствовал небольшое давление. Наконец скорость стала такой, что образовался водоворот, что утащил с собой и Кисаме, и она не сбавлялась. — Гетсуга Теншоу! Горизонтальный серп буквально испарил воду, оставив Ичиго и Кисаме на водной глади. Осталось восемь минут. — Мульти акулья бомба!!! — пять огромных водяных акул устремились на Рыжего, но он лишь взмахнул меньшим клинком. — Гетсуга Теншоу. Голубой серп разрезал акул без труда, и зацепив самого Кисаме. Теперь бой для Хошигаке не был чем-то веселым — это уже желание прирезать выскочку. — Ты не мечник, ты зверь!!! — Это я то зверь? На секунду Кисаме увидел Миру. Она все также улыбалась ему. Эти рыжие волосы, эти темные глаза. А ведь она пригласила его на свидание. Может он бы ее и полюбил. «Это всего лишь видение» Он устремился на Ичиго. Тем временем Самехада стал огромных размеров, но владелец меча не мог даже зацепить рыжего, тот просто отбивал удары. Даже зацепив его, Самехада не наносила того урона, который должна. — Сдохни!!! Снова Миру. Она лежит в собственной крови. «Почему, Кисаме?» — жалостливо она спросила его. «Зачем?» — ААА!!! В этот момент он пропустил удар. Прямой в грудь. — Гетсуга Теншо. Мощный поток черно-красной энергии пробил грудь мечника Тумана, оставив аккуратную дыру, обожжённую по краям. Ичиго вынул чистый от крови меч. — Вот так я и умру. Не увижу истинного мира. И тело мечника погружалось в воду вместе с клинком. Он открыл глаза. Было полностью белое от света пространство, и стояла Миру. Все та же и улыбалась — Миру, я… — Тссс, — она приставила палец к его губам, — я все понимаю. — Это… — Все ради деревни? Возможно я тоже бы поступила как и ты. Ты что-то говорил про истинный мир? — Я вступил в Акацуки, чтобы наступил мир. Ведь я не прав, верно? — Плохими деяниями не достичь мира, как бы ты не старался. Но я не виню тебя — ты просто не знал зачем ты живешь, такое часто с людьми бывает. Пойдем со мной. — Мне дорога в Ад уже заказана, а ты… — Тогда я с тобой. Ты ведь не против? — Нет, не против, — теперь он улыбнулся по-настоящему. «Вот мой мир» Тем временем у Ичиго осталась минута. В мгновение он устремился в сюмпо к группе. В это время Какаши с Гаем и Саске пытались обезоружить Итачи. Все бестолку: он даже без шарингана и ниндзюцу ухитрялся доставать проблем джоунинам, параллельно стараясь уничтожить клона, держащего барьер. И вдруг клон испарился, вместе с ним ушел и барьер. — Черт! — Наконец, — Итачи уже готов был использовать мангеке — на такой случай. — Какаши, очки!!! Итачи был сосредоточен на Хатаке и только сейчас заметил рыжего мечника, держащего в руках что-то. Он уже достал кунай, как Ичиго надел на него очки и быстрым прыжком за спину закрепил их на замок. В это время Какаши успел надеть наручники, подавляющие чакру. Теперь преступник класса S стоял недвижимым. — Что дальше? Куросаки молча активировал двух теневых клонов, что держали Итачи. Сам же взял из своего рюкзака тетрадь с подписью «Саске» — Небольшой допрос. Итачи, почему ты вырезал клан? — Чтобы проверить свои возможности, — холодно ответил он, хоть и чувствовалось напряжение. — Так, а что ты скажешь о «попытке гос.переворота»? Рука Учихи-старшего непроизвольно дрогнула, он сглотнул. — Значит знаешь. Ну, для общего экскурса обратимся к истории, — Ичиго открыл тетрадь, — правление Второго Хокаге, основание полиции Учиха, куда позже входил и Шисуи Учиха. Руки сжались в кулаки у Итачи, он стиснул зубы. — Также не установлена его причина смерти. Теперь нападение на Девятихвостого. После того, как Четвертый пожертвовал собой, следствие выяснило, что в ту ночь у Лиса в глазах горел шаринган. Это так? — Я… не знаю, — голос уже не был таким твердым как прежде. — К Учихам начало складываться подозрительное отношение. Собственно, их клан и переселили на окраины, на место бывшей тюрьмы. Тут же мы вспомним и Данзо Шимуру. — Что с ним? — Мертв. Также обвинен в проведении опытов над людьми, — рыжий заметил еле заметную улыбку у нукенина, — И кстати, что у него был за шаринган в правой глазнице? — Это… глаз Шисуи. — Он вырвал его, верно? — Да. — Так, и теперь: «Одному из командиров АНБУ и, по совместимости, Учих — Итачи Учихе глава деревни, Хирузен Сарутоби, и глава «Корня» Данзо Шимура предложили два варианта: Убить свой же клан, либо допустить гражданскую войну, в развязке которой будет обвинен как глава, так и весь клан. При этом отмечалось, что после подавление мятежа всех членов клана Учиха будут считать предателями. Также и их детей. Итачи Учиха согласился на убийство собственного клана, но при одном условии: Сохранить жизнь его младшего брата — Саске Учихе.» Все верно? — прочитал в тетради Ичиго. Шиноби стояли молча, переваривая информацию. Итачи молчал. Однако тело выдавало его напряжение. Руки то сжимались в кулаки, то расслаблялись, дыхание было неровным. — Да. — Хе-хе, — выдавил Саске нервный смешок, — бред, полный бред. БРЕД СОБАЧИЙ!!! Я ТАК И ПОВЕРИЛ!!! ТЫ! ЗАЩИТИТЬ МЕНЯ?! ТЫ ГРЕБАНЫЙ ДУШЕГУБ, ОТЦЕУБИЙЦА — ВОТ ТЫ КТО!!! — он уже рвался порвать Итачи, но Какаши держал его. — Это правда. — Нет. Это ложь. Сплошная ложь! — Какаши, конвоируем в деревню, — спокойно сказал Ичиго. — В Коноху? Зачем? — удивлялся Гай. — Будем судить по нашим законам. — Я могу сказать что меня ждет — смертная казнь. — Можно попробовать дать амнистию по этому делу, ввиду деятельности сове… — Нет. Я сам их убил, сам согласился на это. Мне и отвечать за последствия, — Итачи протянул руки, — не надо переживать за преступника. — Идем. Впереди колонны шел клон Ичиго, по бокам — Гай и Какаши, сзади — Саске и Ичиго-оригинал. Куросаки заметил небольшую рану на ноге Учихи-старшего. — Пытался барьер снять? — Да, — коротко ответил Саске, он был мрачнее всех и поглядывал на Итачи исподлобья. Так они и дошли до Конохи. На входе их встретили Котецу и Изумо. Они, разумеется были в шоке, но доложили Цунаде. Преступника быстро доставили к самой Хокаге по присмотром дюжины АНБУ, сам Ичиго, Какаши были в кабинете, где стоял и сам Итачи, приказали позвать Иноичи для чтения мыслей и в качестве «детектора лжи». — Я просмотрела архивы насчет инцидента пятилетней давности. Это правда, что Фугаку Учиха готовил переворот? — Да. — Все верно, не лжет, — подтвердил Иноичи, сложив руки на голове Учихи-старшего. — Хм… Ты ведь знаешь, что тебя ждет смертная казнь? — Да, знаю. — Есть последнее желание? — Есть. После моей смерти заберите мои глаза и пересадите их Саске. — после данной фразы все были в шоке, в особенности лучший медик в Конохе. — Это еще зачем? — У шарингана есть особая вторая форма развития — мангекью шаринган. Он дарует невероятную мощь, но постепенное использование приводит к постепенной утрате зрения. А пересадка глаз человека близкого по крови позволяет развить вечный мангекью шаринган. После пересадки зрение не утрачивается. — Это правда? — Не врет, — доложил Иноичи. — Откуда ты знаешь, что Саске пробудит этот «мангекью шаринган»? — Пробудит. Я уверен. — Ясно. Что еще? — Мое тело кремируйте после изъятия глаз и… похороните рядом с родителями. — Хорошо. Шизуне, возьми его кровь на анализ, — Шизуне взяла из стола маленький шприц и взяла кровь из вены Учихи, — надо удостовериться, что в твоей крови нет вирусов и болезней. А пока отправишься в камеру. Учиха кивнул. После АНБУ конвоировали его в тюрьму, Шизуне ушла проверять кровь, все остальные разошлись. Цунаде приняла решение — казнь через повешение. — Дедушка, как бы ты поступил? — облокотившись на спинку кресла, задала вопрос Цунаде фотографии своего деда — Хаширамы Сенджу. В это время Саске, как сумасшедший ходил в своем доме. Он не мог поверить в происходящее. «Отец готовил переворот? Нет, он заливает. Да, зачем это ему говорить правду? Что он сам прирезал родителей. Бред. Казнят так казнят. «Наше дело». Вот уроды. Я должен был убить его, своими руками. А тут…» Ичиго пришел к Итачи, сидящему в камере. Тюрьма была темная, сырая насквозь. В камере было подобие кровати, но Учиха-старший просто сидел в позе лотоса с очками и наручниками. — Слушай, я могу поговорить? — Да, — голос все такой же спокойный. Он не волнуется о том, что его скоро казнят. — Я насчет Саске. Скажи, ты и вправду его любишь? — Ты что-то вроде семейного психолога? — В юмор даже можешь, похвально. Что ты ему сказал, когда уходил из деревни? — И зачем тебе это? — Саске стал скрытным и мрачным. Не думаю, что он от рождения такой. Ты точно сыграл в этом главную роль. — Я сказал, чтобы он презирал меня и ненавидел всем сердцем и только тогда он сможет убить меня. — Дай угадаю: это чтобы он не грустил о тебе. Ведь убить старшего брата сложно. Уверен, что ты заботился о нем. Верно? — Надо же. Какой умный. Я презираю себя за то что сделал. Можно же было поступить по-другому. А Саске… Если бы он убил меня без сожаления для него это было счастьем, ведь дальше он мог жить спокойно. Без боли от совершённого. Убил убийцу — и все, жизнь будет спокойной. — Немного ты ошибся. Орочимару хотел этим воспользоваться и завладеть телом Саске. Причем он сам мог к нему уйти. Это ты не просчитал. — Невозможно все знать. И еще: прошу позаботься о Саске. Исполнишь ли ты просьбу скоро умершего? — Да, исполню, Какую? — Пожалуйста, позаботься о нем. Прошу тебя. — Хорошо, позабочусь. — У Саске есть друзья? — неожиданно спросил Итачи. — Да, есть. И они переживают за него. — Хорошо, это очень хорошо, — и он улыбнулся, — у тебя есть родные? — Две младшие сестры. — Как бы ты поступил на моем месте? В той ситуации? — Я бы попробовал не допустить всей этой ситуации. А в твоем случае — не знаю, просто не знаю. — Я то же думал, что надо было предотвратить все это, но прошлого не изменишь. — Учиха, на выход!!! — приказал АНБУ. Итачи подчинился. Вскоре его отвели на подготовленную виселицу на площади. Выстроились шиноби ранга джоунинов, жителям объявили комендантские два часа. На виселице стоял АНБУшник рядом с рычагом. — Можно я посмотрю на деревню? — Сейчас. АНБУшник надел на шею петлю. Неожиданно поднялся Ичиго и снял очки. Они встретились взглядом. В глазах Учихи прочиталось: «Доверяю Саске тебе.» Куросаки кивнул. Начали читать приговор, а Учиха смотрел на небо. Это чистое безоблачное небо, там, где нет раздоров, смертей и боли. «И скоро я окажусь там.» — подумал Итачи. — Обвиняемый Итачи Учиха! Вы обвиняетесь в уничтожении клана Учиха, вхождении в террористическую организацию, убийстве высокопоставленных людей, диверсии, шпионаже. Есть ли что сказать вам в ваше оправдание?  — Нет. — Последние слова? — Есть. Саске, если ты меня слышишь, знай — я себя ненавижу. Честно, от всего сердца презираю себя за то, что сделал. Я не желал тебе зла, всегда не желал. Я хотел только всего хорошего. А месть… Забудь о ней, забудь вообще об этом слове. Живи в мире. Сохрани мир. У тебя есть друзья, я узнал. Так вот — береги их, ведь они помогут тебе в трудную минуту, поддержат, вытащат из той тьмы, куда, возможно, ты будешь проваливаться. Был у меня один такой друг: не сберег я его, — на глазах Итачи появились слезы, — он мог бы все изменить, я знаю. Поэтому, Саске, знай: я тебя всегда любил и буду любить. Живи со светом в душе. И прощай, — он улыбнулся самой милой и нежной улыбкой на которую был способен. От чистого сердца. — Приговор привести в исполнение. АНБУ дернул рычаг, часть досок под Итачи провалилась, и он полетел вниз. Послышался хруст шейных позвонков. За этим наблюдал Саске издалека. На глазах появились слезы. И загорелся мангекью шаринган.